four espressos (and a lifetime)

5 мая 2012, 16:33 Ему четырнадцать, он на западе Франции, и он только что выиграл гонку в Валь д'Аржантоне. Шарль чувствует себя на вершине мира. Сама гонка прошла для него без особых происшествий, и он не хотел хвастаться, но победа далась ему с трудом, начиная примерно с середины гонки и до клетчатого флага. Его отец болел за него, стоя там, где Шарль мог его увидеть, когда проезжал мимо. Жюль тоже был здесь, воспользовавшись месячным перерывом в гонках Формулы-Рено 3.5 перед их возвращением домой, в Монако. Шарль был так взволнован предстоящей гонкой Жюля в конце этого месяца, что уже пригласил своих друзей понаблюдать за ней с балкона. Его мать уже начала готовиться, но она всегда любила все организовывать. Он не может дождаться, когда у нее появится повод проводить такие вечера в его честь, когда он будет мчаться по улицам Монте-Карло. В этот уик-энд было много событий: захватывающих, волнующих, нервирующих. Он всегда чувствует давление на своих плечах от необходимости показывать высокие результаты каждую гонку, иначе его карьере конец. Он не может потерпеть неудачу как некоторые ребята, с которыми он участвует в чемпионате, из богатых семей, которые могут заплатить за места своих детей столько, сколько потребуется. У Шарля никогда не было такой возможности, и это стало совершенно ясно в прошлом году, когда ему чуть было не пришлось окончательно уйти из спорта. Он знает, что не был бы здесь без Жюля и Николя Тодта, и бесконечно благодарен им обоим за это. Тем не менее он знает, что, если он не будет выступать на высоком уровне, слов Жюля будет недостаточно, чтобы спасти его во второй раз. Нет, ему нужно побеждать. Поэтому, когда он побеждает, это всегда снимает с его плеч огромный груз ответственности. Это то, что можно добавить в его резюме, аргумент, который он может привести, чтобы доказать свой потенциал, если ему когда-нибудь это понадобится. Это делает его на один шаг ближе к чемпионству, на один шаг ближе к Формуле-1. Это показатель того, что вера людей в его успех не безосновательна. Это еще на шаг ближе к тому, чтобы его отец смог увидеть, как его сын мчится по тем же улицам, по которым он когда-то впервые показал Шарлю гонку с балкона много лет назад. Сегодня он сделал один из тех шагов вперед. Боже, он может почти ощутить свою мечту кончиками пальцев, если протянет руку достаточно далеко. — Давай, Шарль, — говорит Жюль, идущий чуть впереди него, когда они возвращаются к машине со всем снаряжением Шарля. — Поторопись, иначе мы не сможем зайти за мороженым на обратном пути. Дешевый трюк. Это их ритуал с самой первый победы Шарля, при которой присутствовал Жюль. С тех пор они ни разу не пропустили их традиционное мороженое, и Шарль почти уверен, что Жюль не отказал бы ему и сегодня. Тем не менее они опаздывают, и он не хочет рисковать. Он бежит, чтобы догнать его, перекинув сумку через плечо. — Ненавижу тебя, — запыхавшись говорит Шарль, догнав Жюля. — Неужели тебе нечем заняться, кроме как издеваться надо мной? — Не-а, — смеется Жюль, взъерошивая ему влажные волосы, прежде чем убрать их с его лица. — Просто ты так легко раздражаешься. — Продолжай в том же духе, и посмотрим, приглашу ли я тебя еще когда-нибудь на гонки. — Да? — улыбается Жюль. — Продолжай в том же духе, и посмотрим, возьму ли я тебя с собой в Испанию на следующей неделе. Шарль приподнимает бровь. — Что ты делаешь в Испании на следующей неделе? Он слышит смех отца, который подходит к нему сзади: — Бьянки, ты можешь хотя бы подождать, пока мы сядем в машину? — Ты хочешь, чтобы он кричал в замкнутом пространстве? — С чего бы мне кричать? — спрашивает Шарль, переводя взгляд с отца на Жюля, которые явно молча переговариваются. Когда его отец вздыхает и оставляет их вдвоем, чтобы сесть за руль, Шарль понимает, что Жюль победил. — Я поеду за Форс Индию на Гран-при Испании в одной из практик, и мне удалось выбить для тебя пропуск в паддок. Подумал, что если ты выиграешь сегодня, то это будет для тебя наградой, а если проиграешь, то это будет утешительным призом. Требуется несколько секунд, чтобы до него дошли слова Жюля. Когда это происходит, Шарль кричит: — Мы поедем в Барселону?! Ты пилотируешь в Барселоне?! Болид Формулы-1?! Жюль смеется, и он слышит, как смеется его отец из салона машины. Но Шарлю все равно. Он начинает подпрыгивать, цепляясь за Жюля и пытаясь одновременно обнять его. — Да, да, болид Формулы-1. Это будет уже во второй раз, ты же знаешь это, Шарль. Шарль знает, но он ведь не был в Китае, не так ли? В Монако его заставили это смотреть по телевизору, а не из паддока. — Я буду там? Боже мой, — задыхается Шарль. — Себастьян Феттель будет там. — Эй! — восклицает Жюль. — Ты больше рад Феттелю, чем мне? Где же благодарность? Если ты не прекратишь, я отдам твой пропуск Лоренцо. — Нет, Жюль, не надо! — умоляет Шарль, хотя он уверен, что тот просто шутит. — Ты мой самый любимый человек на свете! — Я передам Пьеру твои слова, — смеется Жюль. — Пожалуйста, не надо, — морщится Шарль. — Он такой мелочный, что откажется приехать ко мне этим летом, если ты ему это скажешь. — Тогда смотри, — усмехается Жюль. — Но да, Феттель будет там. Было бы странно, если его не было, учитывая, что он действующий чемпион мира. Леклер вздыхает: — Было бы лучше, если бы он выступал за Феррари, не так ли? Зачем ему завоевывать титулы за эту дурацкую команду? — Попробуй сказать ему это лично, если вы с ним встретитесь, я уверен, ему это понравится, — Жюль вновь смеется, прежде чем подтолкнуть Шарля к задней двери машины, чтобы он сел в нее. — Ты говоришь это в шутку, но я так и сделаю! Кто-то же должен ему сказать. Он снова слышит смех отца, когда открывает дверцу. — Это еще не все, сынок, твоя мама еще должна одобрить эту поездку. Веди себя как можно лучше, когда мы вернемся, и, возможно, она тебе разрешит. — Хорошо, папа! — говорит он, пристегивая ремень безопасности, пока Жюль садится на пассажирское сиденье. Когда они выезжают с парковки, Шарль уже сыпет вопросами о том, как он чувствовал себя в машине в Китае и как, по его мнению, будет чувствовать себя в Барселоне. Только когда они останавливаются на заправке, чтобы купить мороженое, он делает паузу, чтобы задать другой вопрос, совершенно не имеющий отношения к Формуле-1. — Кстати, — начинает Шарль. — Кто-нибудь из вас знает, что случилось с Максом? Жюль бормочет что-то себе под нос, прежде чем повернуться к отцу Шарля. Он видит, что его отец слегка колеблется, и Шарль не знает почему, поэтому продолжает говорить: — Просто я давно его не видел. Обычно я не могу провести весь гоночный уик-энд, не услышав его имени или не увидев его, но его нет уже несколько месяцев. Он теперь выступает в другой серии, а я просто пропустил это? Он не лучше меня, так почему же его отправили на повышение, а меня нет? Жюль продолжает многозначительно смотреть на Эрве, и тот вздыхает, прежде чем ответить: — Его не повысили, хотя не стоит так говорить о других гонщиках. Макс очень талантлив, вы оба талантливы, — отчитывает он Шарля. — Но нет, его не повысили. Все, что я знаю, — это то, что он ушел из спорта, и его отец не говорит причину. Для Шарля это звучит совершенно бессмысленно. — Но в этом нет никакого смысла? Все всегда говорили, что мы с ним два лучших картингиста, почему он просто ушел? Его папа когда-то участвовал в гонках Формулы-1 с Михаэлем Шумахером. Если я все еще здесь, то почему его нет? Жюль смеется, но Шарль смотрит на него так пристально, что он замолкает. — Просто ты только что сказал, что он не лучше тебя и его не стоит повышать, — объясняет Жюль. Шарль не это имел в виду, совсем не это. Просто Шарль всегда думал, что однажды они оба будут участвовать в гонках Формулы-1. Он думал, что если у него получится, то и у Макса наверняка получится. Шарль всегда это чувствовал, но не мог этого объяснить, поэтому даже не был готов к такому повороту событий. Что это значит, что Макса скорее всего там не будет? Что это значит для Шарля? Макс всегда доводил Шарля до предела его возможностей, но кто бы стал это делать теперь, когда его не стало? Из того, что он видел на протяжении многих лет, пока делил асфальт с Максом, Йос Ферстаппен был не из тех, кто позволил бы Максу просто уйти. Должно было быть что-то еще, и Шарля раздражало, что он не мог понять, что именно. — Да, но он не из тех, кто сдается, — защищает его Шарль. — Должно быть, что-то случилось. Надеюсь, что с ним все в порядке. — Не волнуйся, — говорит его отец, успокаивающе хлопая Шарля по плечу. — Если бы с ним что-то произошло, я уверен, мы бы знали. Его папа знаменит, это бы всплыло наружу. Я уверен, что он просто пытается достичь какую-то другую мечту. Шарля это не убеждает. Нельзя обладать таким большим гоночным потенциалом, как у него с Максом, чтобы это было второстепенным хобби. У Шарля никогда не было другой мечты. Всегда была только одна — Формула-1. Что могло встать на пути у Макса и заставить его отказаться от нее? Тем не менее он может сказать, что его отец знает не больше, чем говорит, так что Шарлю нет смысла продолжать давить на него. Он доедает мороженое, прежде чем сесть в машину и вернуться обратно в Монако. Шарль продолжает приставать к Жюлю с расспросами о Барселоне, пока в конце концов не засыпает на заднем сиденье. Он не просыпается до тех пор, пока они не высаживают Жюля в Ницце, крепко обнимая его и обещая, что смогут убедить маму отпустить его в Барселону. Жюль же дает ему обещание не отдавать его пропуск в паддок Лоренцо. Когда они вдвоем с отцом продолжают свой недолгий путь от Ниццы до Монако, наступила уже глубокая ночь, и дорога впереди была темной, когда она проходила вдоль побережья. Глядя на подсвеченные луной облака, которые он едва различает, Шарль надеется, что, где бы он ни был, к какой бы новой мечте он бы ни стремился, у Макса все получится. Он должен, чтобы этого стоило того, чтобы оставить Шарля одного позади. Шесть лет спустя Шарль попадает в Формулу-1. Ни отца, ни Жюля уже нет рядом, чтобы это увидеть. Когда он выигрывает свой первый чемпионат в 2022 году, его мать и братья плачут от радости, когда он пересекает финишную линию под клетчатым флагом в Абу-Даби, завершая победную серию Хэмильтона и вписывая свое имя на кубок чемпиона мира и в историю автоспорта. Вся его тяжелая работа наконец-то окупилась, и он падает замертво, как только возвращается в свой гостиничный номер той ночью, опьяненный и плачущий от десятков тысяч различных эмоций, которые он никогда не сможет описать. Утром, возвращаясь домой в Монако, он смотрит в иллюминатор и на мгновение вспоминает Макса Ферстаппена. Интересно, чем он занимается сейчас, что он сделал со своим будущим. Интересно, сожалел ли он когда-нибудь о том, что не последовал за Шарлем в Формулу-1. Он задается вопросом, что заставило Макса бросить спорт, потому что Шарль и представить себе не может, чтобы когда-нибудь он сам бы смог отказаться от него. Что заставило Макса уйти и оставить Шарля? Интересно, видел ли Макс его вчерашнюю победу на экране телевизора там, где он сейчас? Интересно, что чувствовал Макс, когда Шарль пересекал финишную черту, а Хэмильтон брызгал на него розовой водой на подиуме. Завидовал ли он, грустил или радовался за кого-то, кого он когда-то знал? «Жаль, — думает Шарль, глядя, как под ним проплывают облака, — что я никогда этого не узнаю».