Забери моё одинокое сердце

Вместо того чтобы дожидаться звонка у своего шкафчика, Эндрю уселся на ту же скамейку, что и в свой первый день в школе Пальметто, и стал ждать. Он ждал и ждал, а потом показал средний палец Ники, когда тот высадил Аарона, и подождал еще немного. Чуть ли не во все встречи, случившиеся за все это время, Нил Веснински бегал. На спортивном поле, по дороге с парковки поздним вечером, по коридорам и по матам в зале для борьбы. В душе он был бегуном, и Эндрю это ненавидел. Этим утром до того, как им предстоит усесться за парты, оставалось десять минут, тогда-то Эндрю наконец заметил что-то рыжее, медленно идущее по улице. Эндрю хотел заставить его перейти на бег, он крепко сжал телефон Нила, когда тот не ускорился. На улице было больше двадцати градусов, но Нил надел водолазку под футболку. Эндрю окинул его взглядом, почти свирепым, если бы не его умение держать себя в руках. Нил, с которым Эндрю был вчера, исчез, и вместо него появился человек, холодный, как камень, и ни в коем случае не желающий отвечать на вопросы, которые так и хотели сорваться с языка Эндрю. Когда он подошел достаточно близко, Эндрю бросил ему телефон и подошел. Он протянул руку, заметил, как напрягся Нил, но не удержался от того, чтобы оттянуть ткань у его локтя и затем позволить ей обратно облепить его руку. — Сегодня обещают тридцать градусов. Взгляд Нила опустился к предплечьям Эндрю. — И чем ты лучше? Эндрю протянул руку, ожидая собственный телефон. Нил пихнул гаджет Эндрю в грудь — расплата за прикосновение без спроса. — Кто-то просто одержим тобой, — Нил нарочито медленно склонил голову. — Что ты скрываешь? Нил включил свой телефон, увидел первые сообщения, которые Эндрю случайно прочитал прошлой ночью, и подбросил его достаточно высоко, чтобы поймать, а затем сунуть в карман. Взгляд, которым он одарил Эндрю, был таким холодным, что мог бы заморозить ад. — Ты меня не знаешь. — Нет, не знаю, — Эндрю продолжил, когда Нил снова открыл рот: — Ты станешь угрозой? На мгновение Нил отвел взгляд. Эндрю не нужно было спрашивать, о чем он задумался, чтобы понять, что ему это не понравится. — Я — нет, — ответил он. — Ты же сам сказал. Я кролик. — Теперь я больше склоняюсь к сравнению с хомяком, — на мрачном лице Нила отразилось бы замешательство, если бы он его не подавил, но легкое подергивание его губ всё выдало. — Все еще крутишься на месте. Когда ты, наконец, остановишься и дашь ответ, который мне нужен? Нил фыркнул и толкнул Эндрю плечом. — И не рассчитывай.

Три с половиной года назад

Февраль

Их дом и так был забит под завязку: в каждой спальне стояло по четыре кровати, а дети, словно цыплята с отрубленными головами, бегали наперегонки, ведь всегда лучше прийти к ужину первым. Эндрю уже успел украсть для них с Аароном порции, которые они съели на заднем крыльце, пока другие не видели. За год, что они там пробыли, он не встретил ни одного работника, который был бы достаточно заботлив, чтобы помочь им чем-нибудь. Было трудно уследить за двадцатью детьми, когда всё, чего хотела половина из них, — это сбежать без оглядки. Двадцать было максимальным пределом. Четыре кровати в пяти спальнях. Но они и раньше превышали это число, так что Эндрю не удивился, когда увидел подростка, стоящего на крыльце. Значит, двадцать один. Эндрю нахмурился и опустил штору, которую ранее отодвинул в сторону. Аарон заметил это и бросил взгляд на закрытое окно. — Что... — Двойники Доу! Аарон недовольно прорычал на это прозвище и швырнул блокнот на кровать. Он протопал к двери спальни и высунулся за порог. — Что?! — К вам пришли! Эндрю замер. Он снова отодвинул штору. Там стоял тот же подросток, темнокожий и черноволосый. Он выглядел молодо, но определенно старше четырнадцати. Близнецы нервно переглянулись, когда Эндрю первым пошел к лестнице. Он натянул рукава толстовки до больших пальцев, просто на всякий случай, и другой рукой приоткрыл дверь. Рядом возник Аарон. — Кто ты, мать твою, такой? Аарон толкнул его локтем. — Остынь, — проворчал он. — А если серьезно. Мы должны тебя знать? Паренек почти удивленно переводил взгляд с одного на другого. — Я... нет... Нет, не должны. Я, э-э... — он неловко рассмеялся. — Я вроде как… ваш кузен? Эндрю моргнул, резко выдыхая. Сжал кулаки. — Надеюсь, это шутка. Нервозность исчезла с лица парня, сменившись оскорбленностью. — Нет, я... я бы не стал так шутить, это ужасно, — придя в себя, он взял свой рюкзак и принялся лихорадочно рыться в какой-то папке. — Я Ники Хэммик. Я... я нашел у себя на чердаке эти старые медицинские документы и фотографии. Я всё проанализировал... — Погоди, — сказал Аарон. Он огляделся, посмотрел в глубь дома, затем на ржавый металлический стол на переднем крыльце. Он кивнул в его сторону и сел напротив Ники, который раскрыл свою папку, начав доставать из нее бумаги. Эндрю встал позади Аарона, скрестив руки на груди и впившись пальцами в предплечья. — Как я уже сказал, я всё проанализировал, и это привело к вам, ребята. Вот... старый полароидный снимок двух светловолосых младенцев, и на обороте была указана дата рождения, которая, по словам сотрудников, эм, приюта, совпадает с вашей. И... И здесь есть какие-то больничные документы, хотя большая их часть вроде как испорчена, но на обороте было выписано несколько имен, и все они были зачеркнуты, кроме этих, — руки Ники дрожали, когда он раскладывал всё это. Эндрю потянулся через брата к старой мятой бумаге. Это были документы о выписке из больницы, более чем наполовину выцветшие. Он перевернул лист и обнаружил имена. Эндрю Джозеф Миньярд Аарон Майкл Миньярд Внезапно Эндрю почувствовал подступившую к горлу тошноту. Он сделал несколько ровных вдохов, заставляя себя успокоиться, и позволил Аарону забрать листок. Он не мог смотреть на полароидный снимок без злости. Они были младенцами. Он всегда это знал... они оба это знали. Но доказательство этому, физическое, наглядное, — два розовощеких пухленьких младенца с наморщенными носиками… У того, что слева, на колене была такая же веснушка, как у Эндрю. Он выронил фотографию. Ники заметил и виновато улыбнулся. Эндрю отвернулся от него, от всего этого. Головой он всегда понимал, что кто-то должен был их родить. Эта "семья" где-то существует. Но прошло четырнадцать лет с тех пор, как их оставили в больнице. Эндрю смирился, еще в детстве придумал собственную историю и позволил себе в нее поверить. В то, что их мать или оба родителя были слишком молоды или не отличались финансовой стабильностью. Возможно, они хотели лучшей жизни для близнецов и думали, что их, невинных младенцев, усыновят хорошие люди. Но никто даже не знал, живы ли они, не так ли? — Простите, — сказал он. — Я знаю, что это... — Сводит с ума? — Удушает? — Как снег на голову, — закончил мысль Ники. Он слегка откинулся на спинку стула. — Мой отец никогда не упоминал о тете Тильде, я даже не знал о ее существовании, пока не просмотрел все старые отцовские документы. Я просто пытался найти свое свидетельство о рождении. Аарон ощетинился. — Тильда? Ники выглядел мягко. — Да. Очевидно, мой отец и ваша мама были родными братом и сестрой, — он перевел взгляд на Эндрю. — Прости, она умерла десять лет назад. Я... Господи, мне жаль, что я пришел с такими плохими новостями, — он выглядел потрясенным, пока рассматривал близнецов. — Отец сказал, что ее мужа давным-давно убили в тюрьме, но он не общался с Тильдой много лет. Он даже не знал, что она беременна, пока не начал убираться в ее доме. Тогда он нашел все это, — Ники указал на стол. Лицо Аарона ничего не выдавало. Его взгляд был прикован к металлическим решеткам стола, губы плотно сжаты. Он всегда слишком сильно держался за эти надежды. Эндрю так и не смог заставить его смириться с тем, что до восемнадцатилетия им придется всё время быть в приемных семьях. И все же… — Он знал о нас, — пробормотал тот. — Он мог найти нас, как это сделал ты. Он мог... Он даже не... Эндрю толкнул его плечом и оттолкнул запястье Аарона, когда тот бесцельно замахнулся в ответ. — Прекрати. Я уже говорил, чтобы ты не питал особых надежд. Следовало прислушаться, дебил. — Заткнись! — воскликнул Аарон. Когда он вскочил из-за стола, и Эндрю, и Ники увидели, как на его лице отразилась боль от того, что его дважды намеренно отвергли. Ники прижал руки к груди, широко раскрыв рот. — Прости, — прошептал он. — Мне жаль. Я хотел... — Что? — выплюнул Аарон. — Ворваться в нашу жизнь в ожидании распростертых объятий? Мы не знаем ни тебя, ни твоего дерьмового отца, ни наших ужасных гребаных родителей, — он вскинул руки. Эндрю видел, что он на грани того, чтобы разрушить это — свою единственную связь с семьей, если не считать Эндрю, связь с кем-то, кто, казалось, действительно озаботился тем, чтобы найти их. Ники нахмурился и встал. — Мне все равно, что они... Аарон продолжал говорить о своем. — Так с чего я должен... — Прекрати, — прорычал Эндрю. Он хлопнул брата ладонью по груди и прижал его спиной к стене дома. — У нас нет семьи — вообще, блять, не новость. Но этот идиот нашел тебя по собственной воле и все еще стоит здесь, пока ты истеришь, — он сглотнул, почувствовав сухость в горле. — Заткнись и прижми задницу к стулу, или вали и веди себя как детсадовец где-то в другом месте. Эндрю отпустил его, как только почувствовал, что Аарон успокоился под его руками. Хватка переместилась на воротник футболки, и он потянул его к стулу, который тот на эмоциях опрокинул. Ники не сел. Он выглядел расстроенным. Даже будто на грани слез. — Слушайте. Никто не знает, что я здесь. Мама сказала, что, вероятнее всего, я не смогу найти вас, ребята, и отец впервые заговорил со мной за эти два месяца именно о Тильде, и всё это только потому, что я солгал за ужином о том, что у меня есть девушка, чтобы он подумал, будто христианский лагерь для геев сработал, я... — он сделал прерывистый вдох, когда, наконец, позволил себе остановиться — или у него просто закончился воздух — и закрыл лицо ладонями. Эндрю поздно осознал всё сказанное, но когда он это сделал, то поймал себя на том, что хмурится. Христианский лагерь для геев, несомненно, был темой для другого разговора, если бы Ники решился это обсудить. — Ники, — потребовал Эндрю, — зачем ты здесь? Аарон удивленно повернулся к нему. Эндрю не позволил своему взгляду задержаться на брате. Он знал Аарона вдоль и поперек. Чего, или кого, он не знал, так это Ники Хэммика и его мотивов. Каким бы встревоженным и безобидным тот ни казался. Ники шумно выдохнул и коротко хлопнул себя по бокам. — Я просто... — он фыркнул. — Я не мог не прийти, понимаете? Я бы с ума сошел из-за осознания, что у меня есть близкие в пределах досягаемости, а я и не попытался с ними связаться, — он прикусил губу и пожал плечами. — Можете называть меня эгоистом, но у меня… никого... нет. По крайней мере, не в том смысле, в котором надо… И я подумал, не знаю, может, это и глупо, но если я... если я найду вас, ребята, тогда, возможно, мы сможем быть друг у друга. Поддерживать друг друга, — он снова сел. Глаза у него были большие, как у щенка. — Плюс… Два кузена. Обстоятельства, в общем-то, отстой, но я решил, что, если не сосредотачиваться на грустных деталях, это довольно круто. Не каждый день узнаешь о целых двух кузенах после семнадцати лет одиночества. Эндрю поднял глаза к небу. Он почти ожидал, что Ники снова заговорит, неважно на какую тему. Казалось, это в его характере, учитывая то, как далеко он зашел в своих рассуждениях. Было слишком сложно собраться с мыслями, пока Эндрю не окружали надежные стены, Ники все еще был рядом, а Аарон продолжал проявлять все свои чувства. Потребовалось бы очень много времени, чтобы разобраться во всех новых фактах и систематизировать их. Возможно, когда... Голос Аарона, мягкий, тихий и все еще немного ворчливый, вывел его из задумчивости: — Я был бы не против. Ники улыбнулся, немного и сдержанно, затем вздернул подбородок к Эндрю. Возможно, он был умнее Аарона, когда речь шла о больших надеждах. Эндрю вздохнул. — Думаю, ты ничего. Ники просиял солнечной улыбкой. — Правда?! Это... Это потрясающе. Эй, знаете, я не работаю по понедельникам, вторникам и четвергам. Я... я могу заглядывать к вам, когда вы, ребята, захотите. У меня есть машина, так что мы сможем даже съездить куда-нибудь поесть... или, честно говоря, куда вы, ребята, захотите. Та леди сказала, что вы по большей части свободны, только если вас никто не навещает, что довольно... О, Иисусе, подумал Эндрю, игнорируя бессвязную речь Ники и растущую улыбку Аарона. Он немедленно отказался от своего предыдущего заявления. Ники Хэммик буквально светился надеждой.

Настоящее время

Присутствие Ники в доме означало, что тишина оказывалась закинута в дальний ящик. Эндрю хотелось бы назвать это успокаивающим, но это практически изнуряло, когда речь шла о его обеденном сне на выходных. Бессонница высасывала все силы, когда он не спал три ночи в неделю, и чуткость сна, когда ему все-таки удавалось заснуть, всё только усложняла. Ники задержался в Америке всего на две с половиной недели. Наверное, было ужасно скучно в обеденные периоды, когда весь дом пустовал, но Ники никогда не жаловался. Он просыпался с первыми лучами солнца и готовил завтрак, отвозил близнецов в школу, когда их просили, звонил Эрику по крайней мере раз в день и каждый день готовил ужин к пяти часам вечера. Все понимали, что таким образом он компенсировал ряд вещей. Разрешение остаться в их доме, пока он был в городе, а еще чувство вины из-за того, что не смог взять близнецов под опеку, когда ему исполнилось восемнадцать. Аарон перестал напоминать, что это они велели ему уйти, что, в ином случае, вся их троица развалилась бы на части. И все же, Ники продолжал все это делать.

Три года назад

Август

Близнецы собирались в старшую школу, и Ники явно переживал на этот счет. Эндрю заметил это с той самой секунды, как они сели за столик «У красотки». Ники наложил им побольше вафель и блинчиков и рухнул рядом с Аароном. — Первый год старшей школы, ребят. Что-то совсем новое, нервничаете? — он прижал ладонь к щеке. Аарон хмыкнул и пожал плечами. — Не особо. Школа, в которую мы пойдем, намного меньше твоей. Они устроили нам экскурсию, там довольно сложно потеряться, — он слизнул взбитые сливки с вилки. Ники закивал. — Да, конечно-конечно. Надеюсь, вам будет весело... Эндрю с лязгом положил вилку на тарелку. — Просто выкладывай уже. Ники оскорбленно разинул рот, но то, как он легонько шлепнул Аарона по руке, говорило о том, что он дразнился. — У меня что, всегда всё на лице написано?! Черт, вы мне даже вздохнуть не даёте... — Ники. — Хорошо, ладно, — фыркнул он. Он выпрямился, прижимаясь к спинке диванчика. На его лице отразилось волнение. — В общем, я общался с вашим социальным работником по поводу того, что в этом году мне исполняется восемнадцать, и она сказала, что главная проблема, связанная с получением опекунства над вами, ребята, — это финансовая стабильность, — тогда-то Аарон перестал есть и вместо этого изумленно уставился на Ники. — Я рассматриваю самые разные вакансии, где платят намного лучше. У меня накопилась приличная сумма, так что я решил, что буду очень усердно работать в течение этого года, а как только наступит май, я получу разрешение и, возможно, у меня будет достаточно денег, чтобы снять вам небольшую квартиру, пока сам буду жить дома и ни на что другое не тратиться, — у Аарона отвисла челюсть. — Но всё нормально, потому что теперь они правда думают, что я натурал, и не беспокоят с этим. Эндрю нахмурился. — Это... Ники вскочил на ноги, когда его окликнули, и расправил фартук. — Блять, я вернусь на следующем перерыве. Подождите минут двадцать, иначе начальник меня прикончит. Эндрю наблюдал за тем, как его брат прожигает блинчики хмурым взглядом, вилка зависает над тарелкой и слегка ударяется о еду. Он вздохнул и, наконец, опустил ее, после чего Эндрю, наконец, заговорил. — Это, — сказал он, указывая ножом на окружающую их обстановку, — не может стать его будущим. Аарон застонал и закрыл лицо руками. — Я знаю, что прошу слишком многого, но… Я все равно хотел бы, чтобы было так, — он склонился вперед так, что его грудь прижалась к столу. — У нас мог бы быть настоящий дом, Дрю. Эндрю покачал головой. — Нет. Ники в депрессии, и его родители сведут его в могилу, — Аарон выглядел невероятно подавленным, но не стал возражать. Он знал, что Эндрю прав. Они оба видели, как Ники улыбался через боль и иногда был таким тихим во время их визитов, что они искренне беспокоились, не вырвали ли ему язык. — Восемнадцатилетний парень — это не родитель. Ему нужно уехать отсюда. Глаза Аарона расширились. — Но не насовсем, да? Ты... Ты имеешь в виду на время колледжа, так ведь? Эндрю пожал плечами. — Настолько, насколько ему нужно, чтобы не чувствовать себя будто на грани смерти, — Аарон прикусил губу. Он посмотрел в сторону, где Ники болтал с клиентом и размахивал ручкой во все стороны. — Он не сможет стать той семьей, о которой ты всегда мечтал, если он прикован к Богу руками его родителей или вовсе мертв. Аарон кивнул, слегка надув губы, затем еще раз, с большей уверенностью. — Ладно. Согласен. У Ники было всё то же виноватое и расстроенное лицо, когда Эндрю сказал ему перестать пытаться стать их опекуном, но если и было что-то, в чем Эндрю отличался, так это в умении заставлять других слушаться. Эндрю встал и бросил на стол наличные, которые Ники автоматически схватил и запихнул в рюкзак Аарона, бросив на него многозначительный взгляд.

Сентябрь

Ники уже пару месяцев потихоньку обучал близнецов немецкому, главным образом потому, что, хотя они осенью записались на этот предмет, Аарон по-прежнему почти ничего не понимал. Память Эндрю хорошо помогала запоминать все фразы, слова и союзы, которым его учили, но к тому времени, как они поступят в школу Ричарда Роуза, чтение и письмо станут настоящей проблемой. Ники застегнул молнию и дважды проверил, всё ли на месте в двух чемоданах, которые он упаковал, не переставая говорить. Его нога нервно дрыгалась, свесившись с кровати. — Знаете, можно было бы попробовать перевести вас в мою старшую школу. В Пальметто классно, а моя учительница немецкого, наверное, лучше всех, кого я когда-либо встречал. Она взяла бы вас, ребята, под свое крыло — именно она сумела убедить моих родителей отпустить меня, — он почесал затылок и посмотрел на Аарона. — Я пытался сказать маме, что мы все могли бы сдружиться благодаря немецкому, ведь Эндрю нашел ту программу, и я обучаю вас обоих, но… Ну, скажем так, ей всегда было наплевать на Тильду, так что... Аарон хмыкнул. Эндрю был с ним согласен. Судя по тому, что они уже знали о Марии (а у них было не более трех взаимодействий), она не проявляла интереса к их существованию. В общем-то, ничего нового. Ники слабо улыбнулся и прикусил нижнюю губу. Он сжал руки на коленях. — А вы… Вы уверены, что мне стоит ехать? Я не смогу… Они снова сократят ваше свободное время, если у вас не будет посетителей. — Хуже, чем раньше, уже не будет, Ники, — сказал Аарон. — Мы привыкли. И тут глаза Ники наполнились слезами. — Прекрати, — сказал Эндрю. — Ты не станешь откладывать свою жизнь ради нас. У тебя есть будущее и глупая немецкая семья, которая ждет встречи с тобой. Ники тихо рассмеялся и вытер глаза. Он посмотрел на близнецов. — Просто для справки, вы, ребята, моя семья. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы с вами все было в порядке, — Эндрю кивнул. Аарон, который был не особым любителем объятий, приобнял Ники рукой, отчего лицо последнего просияло, словно какая-то звезда. — Черт, может, мне стоит почаще плакать перед Аароном! Аарон оттолкнул его, закатив глаза и показав средний палец им обоим.

Настоящее время

— Кевин становится красивее каждый раз, когда я прилетаю сюда, или это только мне кажется? — спросил Ники по-немецки. Аарон застонал с набитым ртом и запустил в него кухонным полотенцем, попав прямо в лицо. — Эй! Я правду говорю! — воскликнул он уже по-английски. — О чем? — Кевин отхлебывал молоко вместе с хлопьями из ложки, глядя на Ники сквозь ресницы. Кевин, конечно, был объективно горячим, но, честно говоря, Эндрю хотелось блевать. — О члене Эрика, — пробормотал Эндрю. Кевин вскрикнул и, не сдержавшись, закашлялся в руку. Эндрю чуть не скорчил гримасу и оставил свою тарелку в раковине. Боже, Кевин был таким неловким. — Господи, Кевин, честное слово. Если ты собираешься вторгаться к нам домой на завтрак каждые выходные, то не мог бы ты не быть таким кринжовым? — Аарон похлопал Кевина по спине и закатил глаза. Кевин тяжело задышал, приходя в себя после того, как чуть не подавился насмерть, и бросил раздраженный взгляд на Аарона. Эндрю не удивился бы, если бы он показал ему язык. — Это больше мой дом, чем твой, ублюдок. Аарон нахмурился. — Ты даже не американец, мудила. Кевин разинул рот. — У меня двойное гражданство! Я пробыл там всего две недели! — это не помешало Аарону отвесить ему подзатыльник, а Кевин в отместку попытался обхватить его рукой за голову, но ему это не удалось из-за преимущества в росте Аарона. — Эй! — Эбби просунула голову в кухню и сердито ткнула пальцем в сторону ребят за столом. — Прекратите, вы оба! Не заставляйте меня будить вашего отца в его единственный выходной на этой неделе. Понятно? Кевин обреченно откинулся на спинку стула, а Аарон раздраженно фыркнул со своего места у стола. — Да, Эбби. — Да, мама Эй. Ники тихо фыркнул, прижавшись бедром к стойке. Он прошептал что-то по-немецки, достаточно громко, чтобы Эндрю услышал. — Беру свои слова обратно. Они хуже, чем подростки.… Они как близнецы. Эндрю тяжело вздохнул и ушел с кухни, чтобы сохранить здравый рассудок.

***

К концу недели стало ясно одно. Нил избегал Эндрю. Если перефразировать: Нил избегал Эндрю, потому что знал, что Эндрю увидел некоторые из сообщений в его телефоне, и убегал, чтобы прятаться, как кролик. Возможно. Не то чтобы Эндрю стал бы признавать свою неправоту, но как человек, который, скорее всего, поступил бы на его месте так же, он был вполне уверен в этом. Естественно, это означало, что Нила не было в том месте, где Эндрю поймал его вчера во время обеденного перерыва, и не было в зале для борьбы, который Эндрю проверил в свободное от занятий время. Он не ожидал, что Нил будет там или порадует Эндрю своим раздражающим поведением, но он вроде как надеялся. Это казалось идиотизмом, учитывая, что они виделись всего несколько раз, и Эндрю это раздражало. Даже команды по легкой атлетике нигде не было видно, когда он встретил Рене на трибунах после школы. Вместо этого Эндрю ловил его мимолетно. Быстрые взгляды в переполненных коридорах, переглядки в кафетерии, которые длились менее четырех секунд, прежде чем он исчез, на парковке после школы, где Нил сразу же скрылся из виду. Куда бы Эндрю ни посмотрел, Нил появлялся везде, и чем больше Эндрю старался не обращать на него внимания, тем чаще не находил себе места. После школы он начал снова спарринговаться с Рене, чтобы отвлечься от всех вопросов, которые хотел задать, и провел с ней всю неделю, оттачивая жестовый язык. «Это очень весело. Я могу научить тебя», сказала она в прошлом году. Это было не очень весело. Но полезно. Особенно в такие моменты, как сейчас, когда они сидели на трибунах, а другие могли подслушать их разговор. — Как поживает твой новый друг? — спросила она. Эндрю бросил на нее быстрый взгляд и вытер крошки брауни с пальцев, прежде чем поднять руки вверх. — Странный. Он мне не друг, — показал он жестами. Рене улыбнулась в ответ. — Ты узнал, кто он? Он кивнул. Вдалеке Кевин споткнулся о лодыжку Аарона, пока разминался. — У него много секретов. Потенциально опасен, — лицо Рене немного посерьезнело. Эндрю недостаточно хорошо владел языком жестов, чтобы выразить свое раздражение, поэтому он поморщился и сказал: — Не драматизируй. — Ты не можешь называть людей опасными и ожидать, что я отнесусь к этому спокойно, Эндрю, — тихо фыркнула она. — Плевать, — сказал Эндрю. Рене наклонилась вперед, упершись локтями в колени, и склонила голову набок, чтобы посмотреть на Эндрю. — Держи его рядом, — сказала она. — Может быть, нам нужна какая-нибудь новая "опасность" для наших жизней, — и усмехнулась, увидев, как Эндрю закатил глаза. Оглянувшись на поле, она подбодрила Лисов, замахав рукой, когда Мэтт крикнул в ответ и подпрыгнул при виде нее. Эндрю ненавидел футбол. Через два часа он решил, что куда сильнее ненавидит Кевина за то, что тот заставил его наблюдать. Если бы он не поддерживал одержимость футболом Аарона, возможно, Эндрю смог бы быть свободен от всего этого много лет назад. Эбби работала допоздна, но Ваймак закончил работу вовремя, прихватив с собой Ники, чтобы посмотреть второй тайм и поговорить обо всем с Аароном, Кевином и Мэттом после игры. После последнего звонка Эндрю сразу же направился к парковке, Рене помахала ему на прощание и пошла в другую сторону, чтобы повидаться с ребятами. Эндрю, как обычно, приехал в школу на велосипеде. Он присел на корточки, чтобы снять с него замок, которым Дэвид убедил его начать пользоваться, но замер, услышав шаркающие шаги. Он прищурился, вглядываясь вдаль. Когда темный силуэт, наконец, появился в проеме одной из школьных дверей, он расслабился. — Обычно на этом моменте ты сбегаешь. Нил вцепился в лямки своего рюкзака. Он открыл рот и засомневался, затем сдался и опустил плечи. — Я избегал тебя. — Да ладно. Нил подошел ближе. Всю неделю он носил одежду с длинными рукавами, но сейчас его руки были обнажены. Эндрю пытался не обращать на это внимания только потому, что паренек выглядел так, словно боролся сам с собой. — Я не... Я не хотел. Я просто... — Мне всё равно, — сказал Эндрю, потому что ему было всё равно. Даже если приходилось лгать самому себе. Эндрю повернулся, чтобы прислониться к велосипедной стойке, когда Нил обошел его и оперся бедром о скамейку. — Ты видел мои сообщения. Вот и оно. — Парочку. Некий «Н» страстно желал, чтобы ты вернулся домой. Нил недовольно нахмурился и тихо хмыкнул. — Страстно — это мягко сказано. — Ты бы предпочел правду? — Всегда, — ответил Нил. Эндрю скрестил руки на груди. Ладно. — Некий «Н» звучал жестоко и не стеснялся в выражениях, и он мне не нравится, — сказал он. — И ты, очевидно, дружишь с Жаном. Нил фыркнул. — Я не дружу с Жаном, — он сел на скамейку и поморщился, когда откинулся на спинку. Эндрю знал, что Нил отдает себе отчет насчёт того, как пристально Эндрю на него смотрит, потому что вслед за этим он добавил не слишком ободряющее: — Я повредил спину. Эндрю отбил пальцами неровную дробь по своему бицепсу. — Скажи мне правду, — он не верил, что Нил скажет правду, но, по крайней мере, мог оценить, на какой стадии доверия они находятся, основываясь на его ответе. Нил надолго отвел взгляд. Он облизнул нижнюю губу, а затем встретился взглядом с Эндрю и сказал: — У меня болит спина. Пальцы Эндрю сжались на предплечьях. От него не ускользнуло то, что его «я повредил» вдруг исчезло. — Из-за кого? — тихо спросил он. Нил замер. Его челюсть напряглась. Эндрю медленно шагнул вперед и опустился на скамью. Воспоминания и страх угрожали выползти на поверхность, покалывая кожу Эндрю. Он взял Нила за подбородок, когда тот отказался смотреть в его сторону, и развернул к себе. — Ты в опасности? Нил резко вдохнул и попытался отвернуться, но железная хватка Эндрю не позволила ему ускользнуть. Его глаза впились в глаза Эндрю, лёд и мёд пытались растопить и заморозить друг друга — две стороны чего-то, что было трудно понять. — Ты поверишь, если я скажу, что да? — Могу ли я верить тому, что ты скажешь? Нил сглотнул, затем кивнул. — Да, — он протянул свой мизинец, изящный и тонкий, как и все его телосложение. Эндрю одарил его недовольным взглядом, но уступил и отпустил его лицо, чтобы соединить их мизинцы. Нил был теплым везде, где их тела соприкасались: и там, где их колени прижимались друг к другу, и там, где рука Нила задевала локоть Эндрю, и там, где палец Нила касался его собственного. Воздух становился прохладнее, солнце начинало опускаться за деревья и отбрасывать тени, но Эндрю обнаружил, что не обращает на это внимания. Они просидели так несколько долгих секунд. Эндрю первым отстранился, и его рука сохранила тепло Нила, даже когда опустилась на колено. Он едва сдержал желание откашляться, чтобы стереть неловкости. — На этой неделе тебя там не было, — он указал подбородком в сторону пустеющего газонного поля. — О, — пробормотал Нил, — да, официально трек открывается весной. Тренеру Эрнандесу просто нужен был день или два, чтобы заранее оценить новые таланты или что-то в этом роде. — Глупо, — сказал Эндрю. Нил хмыкнул в знак согласия. — Я не знаю, что считается нормальным. Впервые занимаюсь спортом в старшей школе. — Ты, кажется, неплохо кувыркаешься для того, кто никогда не занимался спортом, — заметил Эндрю. — Не мог же ты научиться всему этому самостоятельно. Нил покачал головой. Боже, у него были действительно несуразно длинные волосы. — Нет, моя мама водила меня в спортзал, когда я был маленьким. Она говорила, что если я собираюсь заниматься этим, то должен научиться делать все правильно, чтобы не пострадать. Однако моему отцу это не понравилось, он считал, что это бесполезный навык, поэтому заставил заниматься боевыми искусствами, — его голос понизился, а губы скривились в отвращении. — Я взял за привычку пробираться в спортзал по ночам, когда мои родители спали. Я думал, что веду себя скрытно, но через некоторое время владелица сказала мне, что специально не запирала зал, пока сама занималась какой-то бумажной работой. Она разрешила мне приходить после школы и нормально заниматься, если я буду помогать. С уборкой, с маленькими детьми и так далее. — Стрем. Нил тихо рассмеялся. — Мне было все равно. На самом деле у меня, э... не было друзей… пока я взрослел, — он прикусил губу. — Было приятно находиться рядом с людьми моего возраста, с которыми у меня было что-то общее. Эндрю рассматривал Нила. Его откинувшуюся на спинку скамьи фигуру и то, как он расслаблялся, как по счетчику, каждый раз, когда они вот так разговаривали. Он не хотел обвинять Нила в том, что ему комфортно рядом с Эндрю. В любом случае, эта мысль была приятной. — То, что навык бесполезный, не значит, что не стоит тратить на него время, — тихо сказал Эндрю. — Независимо от того, как сильно я собираюсь троллить тебя на этот счет. Затем Нил расхохотался, громко и неожиданно. Он прижал руку ко рту, чтобы заткнуть себя, и повернулся к Эндрю с сияющими глазами. Он прикусил губу в попытке скрыть улыбку, которую прятал за пальцами, и подтянул колени к груди. — Ты увлекался каким-нибудь спортом? — Нет, — Нил поджал губы. Эндрю закатил глаза. — Футболом. Против моей воли в колонии для несовершеннолетних. Эндрю ожидал, что Нил никак не отреагирует на услышанное, ведь сам был арестован и явно грешил тем, что проникал на чужую территорию, но он не ожидал, что Нил полностью проигнорирует это и зацепится за следующий факт. — Вратарем был? Ты выглядишь сильным, — Эндрю пристально посмотрел на него. — Да, я так и знал, — он поднял руку, чтобы дать пять, и тут же хлопнул по ней своей другой ладонью, когда Эндрю не двинулся с места. — Я изучал здешние команды по кроссу, чтобы найти себе занятие на осень, но все они были довольно странными. Это было правдой, но не Эндрю судить. — Чем ты собираешься заниматься в свободное время? Нил ненадолго задумался. — Тусоваться с тобой? Эндрю усмехнулся. — Не говори таких вещей. — Лан, — Нил пожал плечами. — Вероятно, я все равно буду тусоваться с тобой, — на губах Нила медленно появилась легкая ухмылка. Эндрю захотелось протянуть руку и сжать эти губы в тонкую линию. Нил уперся подбородком в колени, что, к ужасу Эндрю, заставило его губы выглядеть еще более пухлыми. — Если бы я не знал тебя, то сказал бы, что мы друзья. — Мы — ничто, — это была не ложь. Нил, однако… Только поиграл бровями. Блять. — Как же сильно ты хочешь быть моим другом, Миньярд. — Свали. — Признай это, — пропел Нил. — Возможно, для меня ты тоже первый настоящий друг. Как тебе такая удача? На этот раз Эндрю не смог удержаться и мягко оттолкнул лицо Нила. Даже еще несколько сантиметров расстояния были благословением. — Я не верю в удачу. Нил недоверчиво хмыкнул, но прищурился и запрокинул голову. — Может, не удача. Совпадение? Эндрю не смотрел в его сторону, чтобы сохранить чувство собственного достоинства. Он старался не представлять, какими глазами Нил, вероятно, разглядывал розовые облака и появляющуюся луну, или какими голубыми казались его глаза в золотистых лучах заходящего солнца. Когда он собрался с духом, чтобы повернуть голову, Нил уже смотрел на него. Губы Эндрю дрогнули, пока он пытался подавить желание нахмуриться, что так часто делал. Он нащупал в кармане пачку сигарет и показал Нилу средний палец. — Вали домой. Нил повернулся так, что одна его нога свесилась со скамейки. — Сначала дай мне затянуться, — тихо сказал он. Когда Эндрю подпалил сигарету и затянулся, Нил встал, а затем протянул два пальца, чтобы Эндрю отдал ему сигарету. Он неохотно проследил за тем, как смертоносная палочка оказывается обхвачена его губами. Нил улыбнулся, выпуская дым сквозь зубы, и начал пятиться назад. — Тебе кажется, что ты умный, — Эндрю встал и последовал за ним расслабленным шагом. Нил рассмеялся, смех вышел радостным, вдобавок к нему он закивал, после чего побежал трусцой домой.