Забери моё одинокое сердце

То, что Эндрю говорил прошлой ночью, не имело значения. Возможно, он был прав в том, что с Нилом всё будет в порядке, но это ощущалось как ложь. Он не представлял, как всё пройдет. Всю ночь после того, как Ваймак отправил его домой до приезда отца Нила, убедившись даже в том, что Эндрю выехал со стоянки, его глаза не смыкались. О возвращении Ваймака он узнал лишь из-за того, что засел на крыше и увидел, как подъехала его патрульная машина через три часа. Ваймак остановился на подъездной дорожке, уперев руки в боки. — Слезай оттуда и ложись спать, Эндрю. Эндрю хмыкнул и выдохнул сигаретный дым. Ваймак должен был уже знать, что десять часов вечера не были для него временем сна. Но именно так Эндрю понял, что он собирался подогреть пропущенный ужин и не хотел ничего обсуждать, пока будет это делать. Вот неудача. Эндрю бросил сигарету туда, где стоял Ваймак. Она упала в совсем другую сторону — это говорило о том, что он ее почти полностью докурил и погода была относительно ветреная, — но Ваймак выглядел раздраженным. Имело значение только последнее. Впрочем, Эндрю слез с крыши. Он просто не пошел спать. Он бесшумно дошел до лестницы и спустился, инстинктивно не желая быть пойманным. Еще в момент въезда в этот дом он заучил все места, на которые надо и не надо наступать. Просто на всякий случай. Теперь он так крался, чтобы не разбудить Аарона, который засыпал слишком рано для семнадцатилетнего парня. Обычно он на это не жаловался. Верхние ступени были скрипучими, а он не хотел, чтобы братец задавался вопросами о том, зачем это он допрашивает Ваймака о мальчишке, с которым никто из них не знаком. Мужчина был там, где и всегда после затянувшейся смены: стоял на кухне и расстегивал свой бронежилет. Он сбросил его на стол, хотя Эбби постоянно говорила так не делать. Пусть он и сказал Эндрю идти спать, он его ждал, если судить по тому, что он достал из холодильника не только свою порцию ужина, оставленную Эбби, но и порцию Эндрю. — Поешь. Эбби как всегда позаботилась о том, чтобы оставить ему еды, учитывая, что Эндрю вместо ужина с ней, Аароном и Ники раздраженно направился в комнату сразу, как только зашел в дом. Он так и не выходил, даже не стал рассказывать Эбби, почему вернулся без ее мужа. Терпения на любопытство Аарона или на необходимость Эбби играть в дочки-матери у него совсем не нашлось. — Нет. Почему ты так поздно вернулся? Ваймак шумно вздохнул и рухнул на один из кухонных стульев, пока еда подогревалась. — Его отец был на работе, пришлось дождаться, пока он приедет за этим мальцом. Я остался, потому что я добрый и потому что он вел себя как испуганный кот по отношению к остальным. Откуда ты его знаешь? Эндрю прищурился. — Со школы. Почему он продолжает оказываться в твоей машине? Ваймак вскинул бровь. — Кажется, ты сам знаешь. Просто интересуюсь как родитель: стоит ли мне волноваться из-за того, что ты дружишь с тем, кто продолжает оказываться в моей машине? — Эндрю раздраженно фыркнул. — Понимаю, ты был в ситуациях похуже него, ляля-тополя. И все-таки... Моя работа заключается в том, чтобы вы, ребята, были в безопасности и не влезали в неприятности. Эндрю это не задело, хотя в параллельной вселенной он бы обиделся. Он не был ничем лучше Нила. Просто его поймали всего раз. — Он безобидный, — это была ложь. — Слабоватое предупреждение за проникновение на чужую территорию и жалкая кража не делают человека опасным. Ваймак скрестил руки на груди. — Обычно ты говоришь, что ты опасен. Помнится, тебя арестовывали за кражу. Эндрю прислонился к кухонному столу, тоже скрещивая руки. Он не собирался играть в эти игры. — Рассказывай. Сдавшись после недолгого прожигания друг друга глазами, Ваймак тяжело вздохнул. — Он в порядке. Поехал домой со своим отцом. Он украл продуктов буквально на десятку баксов — вероятно, получит лишь шлепок по руке. Чего он не сказал, так это «никакой колонии», — единственные слова, имеющие для Эндрю значение. Остальное он и так знал. Он был там, когда Ваймак звонил отцу Нила. В действительности он хотел знать, как Нил себя вел после его ухода. Когда его вызвали на слушание в суд, как однажды было с Эндрю, и вызвали ли вообще? Отправят ли его в колонию после этого, или уже утром он снова будет в школе? Однако Эндрю не спросил. Его сообщения остались без ответа, но он бы не удивился, если бы мистер Веснински забрал у Нила телефон. Он всё узнает в школе. В пять утра, пока Ники прощался со всеми перед отъездом в Германию, Аарон молча прожигал его взглядом. Эндрю не был глупцом. Он знал, что избегал брата и его компашку, пропускал обеды и едва приходил на тренировки по футболу. Однажды он обвинил в этом Рене, чего хватило, чтобы интерес Аарона зажегся с новой силой, и он начал сильнее прежнего задаваться вопросами о том, почему Эндрю всё чаще не появляется на трибунах. Эндрю доверял Аарону на все сто. Просто в этих ста было то, что хорошо бы оставить без внимания Аарона. Отличие в друзьях Аарона и друзьях Эндрю состояло в том, что, если друзья Аарона хотя бы напоминали нормальных людей, то друзья Эндрю — вообще нет. Рене со стороны походила на нормальную, пока ты не узнаешь ее получше и не поймешь, что она может укусить. Нил даже со стороны выглядел как тот, кто кусается и способен разорвать всех, кто ему угрожает, на мелкие кусочки. Аарон привык к такому из-за жизни с Эндрю, но дело просто в том, что он закрывал на это глаза из-за кровного родства. В случае с Нилом он бы изучал его под микроскопом, затем осознавая, что они с Эндрю слишком похожи и в этом нет никакого смысла. Возможно, во всем было бы больше смысла, не подружись Эндрю с помешанным спортсменом, но он всё равно не хотел делиться Нилом. Сегодня это сильно усложняло ситуацию. Чем больше Эндрю старался незаметно искать конкретное лицо среди прочих, тем более прищуренным становился взгляд Аарона. Он не увиделся с Нилом перед уроками, как и на переменах в коридорах, и всё же продолжал выискивать его глазами. Последний урок перед обеденным перерывом начинался через три минуты, и это был немецкий, на котором будет Аарон. Он остановился в паре шагов от двери, когда Аарон подошел и встал в проходе. Он хмурился с таким видом, будто не знал с чего начать. — В чем дело? — Эндрю вскинул брови в ответ. — Ведешь себя странно. — Кто-то из твоих друзей это заметил, или ты наконец смог отлепить взгляд от своей чирлидерши, чтобы обратить внимание на что-то еще? Аарон раздраженно фыркнул. Эндрю знал, что он хотел возразить, как и всегда. Впервые за все время он просто сделал глубокий вдох и решил докапываться до него на немецком. — Даже не думай, что я не заметил, как ты бросаешь нас по утрам и не приходишь во время ланча. Без понятия, куда ты бегаешь, но каждый раз, когда я тебя вижу, ты оглядываешься по сторонам так, словно кого-то разыскиваешь. — Может, я начал ценить обстановку школьного кафетерия, — сказал Эндрю. — Эндрю. — Аарон. — Мы договорились, что никаких больше секретов, никакой лжи, помнишь? Должен ли я волноваться? — Эндрю глянул за его спину, наблюдая, как ученики заходят в кабинет. Он сжимал кулаки так сильно, что на ладонях появлялись следы от ногтей. С ним всё в порядке. Да, Нил был интересным, горячим и потенциально опасным, но он оставался недостижимым. Не было никакого смысла рассказывать Аарону о том, что он гей, в обед обычной среды только ради того, чтобы объяснить, что есть парень, который... Постойте, Нил ему действительно нравится? Осознание вызвало у Эндрю внезапный ужас. Он сразу вспомнил те моменты, когда задерживал взгляд на Ниле, но это было просто из-за того, что он его внешне привлекал. Нил был резким, грубым и невыносимым по большей части, и да, Эндрю хотел впиться зубами в его бедра, потянуть за эти волосы, заткнуть его своими губами, когда тот не переставал болтать, но... Сердце Эндрю застучало как бешеное. Он подумал о том, как держит Нила за шею и склоняется к нему, чтобы помыть его волосы, подумал о том, как взгляд Нила бегал по его лицу, когда они играли в правду. Эндрю слегка нахмурился. Нет, «нравится» — это какое-то детское и смущающее понятие. Эндрю не нравился Нил Веснински. Он просто... не хотел, чтобы тот попал в колонию или погиб от рук своего отца. Всё было в полном порядке. — Нет. — Тогда скажи, почему ты такой странный, — надавил Аарон. Эндрю протолкнулся мимо него. — Это всё новые лекарства, — солгал он.

***

Эндрю не написал Нилу, потому что был уверен, что не получит ответа. Вместо этого он ушел с урока немецкого и решил пошариться по пустым коридорам в другой части школы. Спортзал пустовал, там было темно, место, где Эндрю наткнулся на Нила, пустовало, как и крыша. — Где же ты, блять, — пробормотал Эндрю. Кладовка с оборудованием напротив спортзала была заперта, дверь в туалет — закрыта, но Эндрю распахнул ее и осмотрелся. За раковинами он разглядел носки потрепанных кроссовок. Нил сидел, сжавшись в комочек, колени были прижаты к груди, дрожащие руки оттягивали волосы, пока сам он хватал ртом воздух. Эндрю опустился на колени перед ним, его лицо оставалось пустым, пока он осматривал Нила, бледного от ужаса. — Нил, — выдавил Эндрю. Он не знал, что вызвало такую реакцию, но у него было ужасное предчувствие из-за прошедших двадцати четырех часов. Нил отозвался на его голос, вскидывая голову и ударяясь ею о стену позади. Первым порывом Эндрю было положить ладонь на заднюю сторону его шеи и силой опустить голову вниз, после чего сразу убрать руки Нила от его волос, чтобы он перестал так грубо за них тянуть. Нил инстинктивно вцепился в руку Эндрю до белеющих костяшек. — Что произошло? Нил потряс головой, икая и выпуская задушенный всхлип в коротком перерыве между безуспешными вдохами. Эндрю поджал губы и сжал пальцы на шее Нила. До него с опозданием дошло, что Нил надел один из его проклятых лонгсливов, и он заставил его поднять голову. Эндрю чувствовал необходимость убедиться в том, что с Нилом всё в порядке. Необходимость знать, что случилось, должен ли он вмешиваться, вопреки тому, что сказал Нил прошлой ночью. — Посмотри на меня, — Нил подчинился, его голубые глаза были широко распахнуты. Он бездумно усилил хватку на руке Эндрю. Решив не заострять внимание на том, что Нил легонько раскачивался взад-вперед в попытке успокоиться, Эндрю разглядывал синяк на его виске. Вопросы об этом он тоже оставил на потом. — Ты со мной, в старшей школе Пальметто. Ты в порядке, Нил. Слышишь меня? — Нил не ответил, но решительно посмотрел Эндрю в глаза. Этого почти хватило, но было понятно, что, пока он не сделает полноценный вдох, всё впустую. Однажды такое уже сработало, так что Эндрю воспользовался шансом и вернул ладонь на шею Нила. Его большой палец уперся в точку пульса у основания шеи, и он постарался не придавать значения тому, как шумно выдохнул Нил. Сейчас было не до этого. Спустя минуту Нил перестал трястись, в теле осталась лишь маленькая дрожь, а хватка его пальцев ослабла. — Извини, — хрипло прошептал он, зажмуриваясь. Он повторил это еще пару раз, тихо, себе под нос, пока его не коснулось что-то холодное, вынуждая резко вскинуть голову. Эндрю стоял рядом, руками он его уже не касался, как минуту назад. Нил с трудом поднялся и убрал со своей шеи бумажные салфетки, мокрые от холодной воды. — Это еще что за хуйня?! Вот и хорошо. — Шоковая терапия, — ответил Эндрю и скрестил руки на груди. — Ты ненормальный. Нил фыркнул, пусть и с пристыженным видом. — Кто бы говорил. Эндрю понаблюдал за тем, как он трет заднюю сторону шеи дрожащими пальцами. Он подбил Нила на разговор, спрашивая: — Чем это вызвано? Вот, всё читалось в том, как опустились плечи Нила, а выражение лица сменилось на что-то близкое к печали. Он засомневался в ответе, затем поморщился. — Не знаю. Эндрю опустил руки, сжимая кулаки. — Не лги мне. — Я говорю правду, — прошипел Нил. Он посмотрел на Эндрю через зеркало, руками хватаясь за раковину. — Я... Мой отец был в ярости вчера, да, но я не знаю, почему что-то такое случилось сейчас. Эндрю вскинул брови и покрутил пальцем у виска. — Это называется травма. На это Нил развернулся со смешанными эмоциями на лице. Что бы Эндрю ни собирался сказать, он растерял все слова, когда Нил прислонился к стене и моментально отстранился от нее с громким болезненным шипением. Паника появилась и ушла так быстро, что Эндрю почти ее не заметил. Нил напряженно замер, закрыв глаза, и медленно выдохнул. Внутри Эндрю всё похолодело. Он знал эту боль, такую боль, которая лишала возможности нормально двигаться. Он знал каково это — желать сбежать, позвать на помощь, — и вот перед ним стоял Нил Веснински, испытывающий такую же боль, хорошо знакомую Эндрю, и обещающий сказать, если он окажется в опасности. И он продолжал вести себя так, будто не происходило ничего необычного. Эндрю слышал шаги позади. Он попытался дать немного пространства Нилу, а себе — времени, чтобы остыть и не психануть, но Нил быстро оказался рядом, чуть ли не сталкиваясь с ним всем телом. Он убрал руки до того, как Эндрю смог бы их оттолкнуть. — Снова спину повредил? — прорычал Эндрю. Нил оставался упрям в своем нежелании рассказывать. — Ты сказал, что я должен довериться тебе и что ты скажешь, если будешь в опасности. Назови хоть одну причину, с чего мне это делать, когда ты только и делаешь, что оказываешься в опасности. Нил потер глаза основанием ладони с болезненным выражением на лице. — Я... — он поморщился без особой на то причины, и впервые Эндрю не отвлекся на то, как его язык прошелся по губам. — У меня есть план... И мне нужно, чтобы он сработал, — Эндрю сжал челюсть. — Я не солгал, когда сказал, что могу справиться со своим отцом. Он злится, если я проебываюсь и доставляю ему неудобства. Именно поэтому я не попадаюсь ему на глаза. Он не обращает на меня внимания, пока я не делаю какую-то глупость вроде попадания в полицейский участок. В другое время я почти с ним не вижусь. Эндрю нахмурился. — Часто он оставляет ваш холодильник настолько пустым, что тебе приходится идти на воровство еды? Нил сделал медленный вздох сквозь зубы, но покачал головой. — Нет. Я... Честно говоря, не знаю, зачем я это сделал. — В твой план входит убийство? — спросил Эндрю. Нил фыркнул. — Нет. Там просто... Он делает что-то подозрительное на своей работе. Я не замечал этого, пока мама не погибла, но в июле мы переехали сюда, и я нашел поддельный паспорт на его имя, — он прикусил нижнюю губу, будто обдумывая, стоит ли рассказывать. — Я не жду, что кто-то поймет, никто не знает моего отца так, как я. Но он занимается чем-то, и мне кажется, что это что-то незаконное. Эндрю едва сдерживается от того, чтобы поморщиться. Ему казалось ненормальным то, что Нил терпел все выходки своего отца только для того, чтобы разобраться в его делах. — То, что ты его в чем-то подозреваешь, не значит, что нужно спускать ему с рук насильственное отношение к тебе. Хотя Эндрю ожидал, что Нил вздрогнет от услышанного, это не помогло, когда он действительно вздрогнул. Но было приятно видеть, что он сразу кинулся отвечать. — Нет, но мой отец не просто тот родитель, который безостановочно избивает своего ребенка. Тот факт, что он поднимает на меня руку, будет недостаточным, чтобы прижать его по закону, — точно не с его связями и с моей привычкой влипать в неприятности. — Ты хочешь засадить его за решетку. Нил пожал плечами. — Я бы хотел, чтобы его убили, если это возможно, но тюрьма — тоже вариант. Именно поэтому мне нужно, чтобы ты верил мне, когда я говорю, что справлюсь с ним сам, — его голос прозвучал почти умоляюще. Эндрю пришлось отвернуться. — Эндрю, — тихо позвал Нил. Эндрю упорно выждал несколько долгих секунд, прежде чем снова взглянуть на него. — Ты не можешь никому об этом рассказывать. Если меня заберут из того дома, я не смогу шариться там в моменты, когда он уходит. Эндрю хотел встряхнуть его. Хотел залепить ему пощечину и закричать: «Зачем? Зачем ты играешь в детектива?» Хотел настоять на том, что Ваймак может помочь. На том, что он может вырвать его из лап его отца без необходимости его пожизненного заключения. Настоять на том, что нужно было посадить его отца всего на два года за насильственное отношение к одному единственному ребенку, ведь за это время Нил успеет стать совершеннолетним и ему больше никогда не придется возвращаться в тот дом. Он даже сможет остаться с Ваймаком и Эбби. Но Эндрю слишком хорошо знал, каково это — жертвовать своей безопасностью ради более важной цели. Он уверенным шагом вышел из магазина, своровав еды на двести долларов, потому что знал, что, услышав о его попадании в колонию, их социальный работник сразу подыщет Аарону дом, где не будет наркотиков и этих грубых рук, касающихся неправильных мест.

Два с половиной года назад

Апрель

Аарон сидел напротив Эндрю с выражением ужаса на лице. Эндрю почувствовал, как он проходит по его телу взглядом, и снял телефонную трубку со стены. Вместо того чтобы взять такую же трубку со своей стороны, Аарон не мог оторвать взгляд от пожелтевшего синяка на его лице. Эндрю считал себя счастливчиком, ведь он пока не заметил состояние его руки, — он молча убрал предплечье из зоны видимости, слабо придерживая трубку у уха. Самым лучшим секретом Эндрю были его шрамы. Обычно он прятал их длинными рукавами и повязками, но сейчас — только ловкими изворотами рук. Он оставил повязки под подушкой Аарона вместе с запиской в ту же ночь, когда пошел в продуктовый магазин, где его после и арестовали. Аарон видел, как его заводили в здание суда, как выводили оттуда, но он находился в шоковом состоянии, чтобы заметить бледные полосы на его предплечьях. А сейчас он смотрел на него так, будто впервые видел в оранжевой одежде. Эндрю постучал по плексигласу, заставляя Аарона вздрогнуть и спешно потянуться за телефонной трубкой на своей стороне. Так и не дождавшись, когда он заговорит, Эндрю начал сам. — Аарон, — сказал он, — я в порядке. В ответ на это в глазах Аарона заблестели слезы. Костяшки его пальцев побелели от того, с какой силой он сжал трубку. — Ты не в порядке. Вообще нет, Эндрю. Что... О чем ты, блять, думал?! — нижняя губа Аарона задрожала. — Откуда... Где ты его получил? — прошептал он, кивая на лицо Эндрю. Он не хотел рассказывать, что это сделал какой-то агрессивный придурок еще в первую его неделю здесь. К счастью, Аарону запрещалось посещать его, пока он не "устроится", — он бы не оценил фиолетовую версию этого синяка. — Акула напала. Посмотри на меня, — он щелкнул пальцами, пусть Аарон и не мог услышать раздавшийся звук. Глаза Аарона были расширенными, полными страха и опустошения. — Я в порядке. Тебя забрали из того приюта? — Аарон сглотнул и кивнул. — Ты до сих пор употребляешь аддералл? Аарон поморщился. — Нет... У меня не было зависимости от него, Эндрю. Это было что-то вроде влияния сверстников, не знаю. — Я заставлю Шонду взять твою кровь на анализы, — пригрозил Эндрю. Упоминание имени их ничего не делающего социального работника заставило Аарона просто закатить глаза. — Серьезно. Все нормально, — он прикусил губу и пожевал ее. — Зачем ты это сделал? — тихо спросил он. Эндрю нахмурился. — Тот приют убил бы нас раньше совершеннолетия. Может, мы бы померли там от голода. Аарон открыл рот, затем выдавил смешок и покачал головой с потемневшим взглядом. — Ты, блять, издеваешься, да? Ты сейчас серьезно говоришь, что сел в колонию из-за того, что какой-то чел давал мне аддералл и нас недостаточно кормили? — он перешел на шепот, когда какой-то охранник бросил на них взгляд. — Ты должен был поговорить со мной! Мы могли попросить еды или денег у Ники! Или рассказать Шонде! И у меня не было блядской зависимости, Эндрю. Если бы ты, блять, просто поговорил со мной, ты бы смог уговорить меня завязать с ним, — голос Аарона начал дрожать от его попыток сдержаться и не разнести тут всё из-за того, что его брат попал в колонию за воровство еды. Эндрю никогда бы не признался, что дело было не только в этом. Что он не мог больше терпеть шаловливые пальцы того, кто умудрялся подловить его, когда при нем не было ножей. Что он начал медленно сходить с ума и что единственным решением для него самого было сказать, что он сделал то, что сделал, по ряду причин, а не только ради себя. Нет, Аарон никогда не узнает. Здесь не помогут его глаза, полные слез, не поможет это его озлобленное разочарование. И даже то, как разбито он прозвучал, когда сказал: — Если ты в принципе начнешь со мной разговаривать, может, так я пойму, когда ты снова захочешь попасть в колонию.

Настоящее время

Как бы он ни старался, Нил не был тем, кого он мог защитить. Он мог приглядывать за ним, мог следить за тем, чтобы Нил не вел себя как идиот, мог говорить, когда он заходил слишком далеко. Но глубоко внутри Эндрю знал, что ничто не остановит Нила от игры в Шерлока Холмса против его отца. — Ладно, — наконец проворчал он. — Но ты держишь меня в курсе. Не глупи. Найди то, что ищешь, как можно быстрее, — Нил сразу закивал, расслабляя плечи. В привычной себе манере, Нил глянул на свои часы и очевидно сменил тему на самую скучную и обыденную. — До конца обеда осталось десять минут. Мне нужно забрать учебники из шкафчика. Стены школы совсем опустели, ведь все собрались в кафетерии. Шкафчик Нила находился в одном из главных коридоров. Обычно Нил шел туда в одиночестве, потому что Эндрю не собирался оказываться в толпе, которая вваливалась туда после обеденного перерыва. В этот раз он держался рядом и с Нилом и позволял ему вести. Завернув за угол, они наткнулись на совсем не подозрительный сюрприз. Жан Моро тревожно расхаживал перед шкафчиком Нила. Как только он заметил их, так сразу прекратил и направился к ним. Эндрю толкнул его в плечо, стоило ему потянуться к Нилу, но Жан проигнорировал его и схватил Нила за ворот. За эти два года Эндрю видел разные эмоции на лице Жана, однако смесь ярости и страха была чем-то новым. К слову о том, что Эндрю знает его уже два года, он находил странным то, что он никогда не видел его взаимодействий с Нилом, если они были прям друзьями. По волнению Жана становилось ясно, что он знал об аресте Нила. Вопрос оставался — откуда. — Ты цел?! О чем ты только думал?! — выпалил он. Он не отпускал Нила, пока тот не оттолкнул его. Выражение лица Нила стало каменным. — Я в порядке. Жан глянул на Эндрю краем глаза. — Не неси херни, я знаю, каким может быть твой отец, Натаниэль... Нил ткнул Жана пальцем в грудь и оскалился. — Не зови, — прорычал он, — меня так, — отношения этих двоих казались странными и интригующими. Эндрю повезло, что в этот раз мало что вызывало у него дискомфорт и он мог понаблюдать за ними. Нил прижал к груди Жана ладонь и оттолкнул его. — Я же сказал, что в порядке. Сам знаю, каким он может быть, ты имбецил. Жан фыркнул и, наконец-то, перешел на английский. — Что у тебя... — он снова бросил взгляд на Эндрю. — Он в курсе, — сказал Нил. — Только спина. Не сильно. Жану всегда было трудно угодить, но в общении с Нилом он довольствовался краткими ответами. — И что он знает? Нил переступил с ноги на ногу, едва касаясь плеча Эндрю своим. — Почти всё. Будучи недовольным, Жан щелкнул на него пальцами. — Ты просто невозможен, — проворчал он, вскидывая глаза к потолку. Он покачал головой, затем снова посмотрел на Нила и Эндрю. — И что насчет ареста? Удивительно, но ответ оказался направлен Эндрю, а не тому, кто спрашивал. — Никакой колонии. Просто нужно целый месяц возвращаться домой не позже десяти вечера. Эндрю не осознавал, что уже понял всё это, понял, что Нил не попадет в колонию для несовершеннолетних, несмотря на их занятость разбором полетов после панической атаки Нила. Он подозревал, что всё понял в момент, когда Нил начал спорить о чем-то другом и совсем не о колонии, но всё же слышать эти слова из его уст было облегчением. Эндрю кивнул. Затем бросил Жану: — Поспеши. Жан закатил глаза и развернулся, как только раздался звонок. За две секунды ученики наполнили коридоры. Это был знак для Эндрю, что пора идти на английский, а для Нила — на матанализ, но он подождал еще мгновение на случай, если Нил захочет еще что-то сказать. Когда этого не произошло, он развернулся. — Эй, подожди, — рука Нила замерла в миллиметрах от запястья Эндрю, пальцы задрожали, затем он опустил ее. — Эм, когда у меня будет окно, я буду пересдавать тест, так что не получится пересечься, — он выглядел так, будто нервничал. — Если только ты не хочешь встретиться после школы? — Ты одержим мной, — ответил Эндрю. Лицо Нила слегка вспыхнуло на эту колкость. — Встретимся у стойки велосипедов.

***

Нил начал привыкать к езде на руле велосипеда Эндрю, но его навыки указания пути совсем не улучшились. Они наехали на пустую банку из-под колы и на какой-то детский обруч, и хорошо, что Нил рассмеялся, когда слетел с велосипеда в момент остановки, потому что его приземление точно было не из приятных. Нил разлегся на газоне, пока Эндрю ставил велик на его место, и вскинул голову только тогда, когда над ним появилась тень от Эндрю. Он вскинул руку в его сторону. — Поможешь своему лучшему другу подняться? Эндрю усмехнулся. — А ты мой лучший друг? Нил схватил его протянутую руку и слегка коснулся плеча Эндрю другой рукой, когда оказался резко поставлен на ноги. Эндрю сам удивился тому, что не оттолкнул его, а позволил схватиться за себя ради того, чтобы не потерять баланс. Он хотел сказать, что это было из-за того, что он начинал лучше реагировать на чужие прикосновения, но он затруднялся ответить, было ли дело в этом или в удивлении от того, как близко он оказался к Нилу. От него пахло чем-то свежим вроде огурца или льна. Нила эта пауза никак не смутила. Он просто убрал левую руку и слабовато держался правой за руку Эндрю. — Если это звание еще не занято, — он улыбнулся. Это уже слишком. Эндрю отпустил его руку и направился к входной двери. Его раздражало то, с какой легкостью Нил пошел следом, хотя всего мгновение назад он не ответил на его слова; раздражало то, как Нил совсем не возражал, когда Эндрю его отталкивал. Что бы это ни было, оно выходило из-под контроля. Всё это настолько выбило его из колеи, что он забыл о машине на подъездной дорожке, пока не услышал шум на кухне. Он толкнул Нила в плечо, указывая на лестницу, а сам направился дальше по коридору. Эбби стояла там в своих спортивных шортах и топе, держа подмышкой рулон коврика для йоги, а в руке — стакан воды. — Как дела, милый? — Ты забираешь Аарона с тренировки, — сказал Эндрю. Эбби пожала плечами. — Это я поняла по тому, что ты уже дома. Но я только собралась до магазина, не хочешь составить мне компанию? — Эндрю покачал головой. — Тогда есть какие-то пожелания? — снова покачал головой. Она быстро сдалась и подхватила свою сумку по пути на выход, но, когда Эндрю уже прошел половину лестницы, он услышал, как дверь распахнулась вновь. — Эй, а ты знал, что на нашей крыше сидит мальчик? — спросила она, упирая руки в боки с весельем на лице. Эндрю продолжил подниматься, не говоря ничего в ответ. Вопреки словам Эбби, Нил сидел на стуле, когда Эндрю зашел в свою комнату. Он неловко скривился. — Твоя приемная мама увидела меня на крыше. Окно было всё еще открыто, так что Эндрю прикинул, сможет ли перетерпеть страх высоты, выглянул наружу и решил вылезти. Нил не тормозил, он сел почти плечом к плечу Эндрю. Он вынул зажигалку из кармана и вскинул брови. Их молчаливое общение иногда было самым настоящим спасением в дни, когда Эндрю не думал, что сможет сказать что-то дельное. Это точно был один из таких моментов, потому что он просто кивнул и достал из кармана свитшота пачку сигарет. Он протянул две Нилу, закинул пачку обратно в окно и стянул свитшот через голову. Эндрю почувствовал, как теплый ветер обдувает его спину в месте, где задралась футболка, и как его теперь оголенной руки едва коснулась еще более теплая рука Нила. Нил протянул зажженную сигарету. Другую, не зажженную, он засунул за ухо, и Эндрю заговорил. — Бросаешь? Нил весело фыркнул. — Я просто люблю запах, правда, — признался он. Частичка правды. Эндрю решил, что догадывался об этом с самого начала, учитывая те разы, когда Нил просто наблюдал, как сигарета догорает, сделав две затяжки. Это была пустая трата сигарет и денег Эндрю, и все-таки он не сказал об этом вслух. — Эти не самые лучшие, — бросил в ответ он. В этих словах был спрятанный вопрос, который Нил точно подметил, и мимолетное сомнение в его глазах исчезло так же быстро, как появилось. — Нет. Но они тебе подходят, — сказал Нил. Он вытащил сигарету из губ Эндрю. Если бы Эндрю и так не сидел неподвижно, он бы замер. Нижняя губа словно запылала в том месте, где его кожи коснулась костяшка пальца Нила, и всё внутри, казалось, расплавилось. Он провел языком по губам, чтобы избавиться от ощущения. Это чувство превращало его в идиота. Нил сделал затяжку и протянул сигарету обратно. Ушла пара секунд, чтобы забрать ее. К счастью, Нил не заметил его заторможенности, он просто выдохнул дым и откинул голову на стену позади. — Моя мама курила, — пробормотал он. — Она была... — он склонил голову в одну сторону, затем в другую, будто раздумывая, как лучше сказать. — Думаю, она не всегда была хорошей, но она была моей мамой. Эндрю сжал челюсть. — Наша мать умерла, так и не рассказав о том, что у нее есть сыновья. Нил посмотрел на него, но Эндрю упрямо смотрел вперед. — Ее потеря, — Эндрю хмыкнул в ответ. — Мы переехали сюда в июле, но отец начал приготовления, когда со смерти мамы не прошло и месяца, — краем глаза Эндрю заметил, как он потер глаза ладонью. Тогда Эндрю повернулся к нему, интерес одолел всё остальное, и он заговорил. — Ты говорил, что она кинула стакан, — он слегка коснулся своего уха. Рука Нила сразу поднялась к шраму. — Почему? — Я... — он поморщился, и Эндрю впервые не отвлекся на то, как он прикусил нижнюю губу. — Я ослушался, в наказание она меня ударила. Как-то она начала спорить с отцом из-за этого... или из-за чего-то другого, я не особо помню. Она кидалась всяким, целилась в него, не попадала. Я не шибко помню. Я был маленький, и я все равно прикрылся руками, — он слегка покачал головой, взъерошивая свои кудри. — Они так сильно ненавидели друг друга, что я мечтал об их разводе. Эндрю хмыкнул, но не в знак сожаления. — Слишком поздно, — пробормотал он. Нил пожал плечами. Когда разговор затих, они вернулись к докуриванию сигареты Эндрю. На последней затяжке Эндрю выдохнул дым в лицо Нилу, растирая бычок о носок кед Нила. Тот тихо посмеялся и потер испачканным местом о покрытие крыши, скидывая пепел в траву внизу. — Мусоришь, — сказал Эндрю. — Арестуй меня, — ответил Нил. И получил в ответ скучающий взгляд Эндрю. Он поддался желанию и оттолкнул голову Нила, тыкая в его щеку пальцем. Нил послушно отстранился. Пока Эндрю не отпихнул его слишком далеко, Нил обхватил его палец своим и убрал от своего лица. — Если ты столкнешь меня с крыши, будет два погибших, — улыбка Нила, должно быть, создавалась самим дьяволом, раз она умудрялась пробиваться сквозь стены Эндрю. То, что он подпускал Нила так близко и так быстро, было пугающим, он это понимал. То, что симпатичного личика и проблемного поведения оказалось достаточно, чтобы Эндрю поддался на эти маленькие прикосновения и уловки Нила Веснински. Он не понимал, как кто-то может быть таким внимательным к деталям и одновременно относиться так наплевательски ко всему остальному. Кажется, даже это отодвигалось на задний план на фоне его честности и умения прислушиваться. Эндрю говорил «нет», и Нил отстранялся; он говорил не прикасаться, и Нил держал руки при себе; он не любил некоторые слова, и Нил вычеркивал их из своего словарного запаса. Никто, кроме Ваймака, не давал ему такого. Даже его брат так не поступал. Мысли рассеялись от тихого вопроса Нила. — Почему ты их носишь? — он отпустил пальцы Эндрю и слабо постучал по его запястью, затем положил обе руки на свои колени. — Я никогда не спрашивал о них, но носить так ножи куда более очевидно, чем в карманах. Повязки на предплечьях Эндрю пробыли там так долго, что они уже ощущались как часть него. Он предполагал, что их предназначение не сильно отличалось от того, по какой причине Нил надел этот потрепанный лонгслив уже в третий раз. Он был в нем после первого ареста, после путаницы с телефонами, сегодня. Эндрю подметил достаточное число деталей, чтобы строить предположения, — никакие из них не шли в сравнение с тем, как изменилось выражение лица Нила от его следующего вопроса. — Почему ты носишь это? — он оттянул воротник его лонгслива. — Я покажу тебе свои, если ты покажешь твои. Нил засомневался, холод в его лице сменился на уязвленность. Через несколько мучительных секунд он медленно вдохнул и покачал головой. — Я не могу, — он ответил так тихо, что Эндрю едва расслышал. Воротник Нила прижался обратно к его телу, когда Эндрю отпустил ткань. Он выкрал вторую сигарету из-за уха Нила и подхватил зажигалку, лежащую между ними. Он знал, что его предложение будет отклонено. Он и сам знал, каково это — скрывать свою кожу. И все-таки попытка не пытка. Вместо этого он спросил о том, что было на самом последнем месте интересующих его тем. — Мне казалось, вы с Жаном не друзья. Нил хмыкнул и откинулся на стену позади, расслабляясь. — И это правда так. — Мне показалось, он хорошо тебя знает, — сказал Эндрю. — Наши отцы — партнеры по бизнесу. Раньше Жан и его отец останавливались у нас в Балтиморе, до того, как моя мама погибла, а сейчас мой отец иногда заставляет меня приходить в дом Жана на ужины с их общими клиентами, — Нил сердито уставился куда-то вперед. — Нас никогда не пускали на сами деловые встречи, только на то, что было после них, — он бросил на Эндрю мимолетный взгляд. — Мы приглядываем друг за другом, но мы не друзья. Эндрю подумал, что, может, в этом и заключается смысл дружбы, но впервые решил промолчать. Он отдал сигарету Нилу и опустил руки на колени. — Как скажешь, кролик.