Забери моё одинокое сердце

Чтобы избавиться от чрезвычайного внимания Аарона, Эндрю оставалось только снова проводить обеденные перерывы с его компанией. Это была серьезная жертва, учитывая факт того, что на это он променял время с Нилом. Он увиделся с ним заранее, чтобы поставить в курс дела, и поэтому теперь весьма заинтригованно наблюдал за тем, как Нил спорил с Жаном за окном кафетерия. Эндрю остановился около другой двери и прислонился к стене, чтобы понаблюдать. Нил подчеркнул, что ноги его не будет в кафетерии дольше минуты и что они с Жаном не друзья. Судя по их разговору, последнее было правдой. Жан только и делал, что раздраженно размахивал руками. Он указал на Нила и затем раздосадованно потянул за свои волосы, когда тот просто скрестил руки на груди, отвечая что-то остроумное. Эндрю отошел от своего места наблюдения и направился к столику, за которым обычно сидела вся компания. Он со стуком опустил свой поднос, пугая этим Кевина и Джереми. Аарона нигде не было видно, а Мэтт слишком погрузился в чтение журнала, пока ел. — Где ты пропадал? — спросил Кевин. Эндрю не ответил. Бесить Кевина было весело, и, к счастью, ему не нужно было много, чтобы завестись. — Серьезно, Эндрю, ты не появлялся тут уже месяц. Ты ведь не пропускаешь обед ради того, чтобы курить, да? — Смени пластинку. Кевин раздраженно фыркнул. — Я просто спросил. Курение вредит твоему здоровью. Если тебе нужно выпустить пар или что-то такое... — То что? — подыграл Эндрю. Он знал, что Кевин собирался сказать, но еще он знал, что Кевину хватало ума не начинать затирать ему про футбол. Ему и так повезло, что Эндрю приходил посидеть на трибунах. Кевин раздраженно выдохнул и аккуратно оторвал корочку своего сэндвича. Эндрю выглянул из-за его слишком высоких плечей и увидел идущего к ним Жана, на буксире у которого был Нил с несчастным, тревожным видом. Он что-то выплевывал по-французски, обращаясь к Жану, слишком тихо, чтобы Эндрю мог расслышать, но по движению его губ было ясно, что это не английский. Умение читать по губам отточилось благодаря внимательности и многочисленным моментам подслушивания чужих разговоров. Единственное, что Эндрю услышал от Нила по-английски, было «отъебись», после чего он моментально смолк при виде Эндрю. Нил застыл на месте, в то время как Жан продолжил идти, по итогу усаживаясь рядом с Джереми и, как и ожидалось, заставляя того восторженно просиять. Эндрю встретил внимательный взгляд Нила и вопросительно вскинул бровь. Тот с опаской оглядел остальных за столом, задержался взглядом на Жане и вернулся к нему. Эндрю взвесил все «за» и «против» того, чтобы позволить Нилу сесть за его... за их столик. Пункты «за»: Нил будет рядом, Нил больше не останется один во время обеда, Эндрю сможет и дальше наблюдать за тем, как непристойно он ест бананы и чистит апельсины гибкими пальцами. Самое главное (и в последнее время особенно актуальное) — Эндрю сможет следить за тем, чтобы он достаточно хорошо питался. Больше никаких полуобморочных состояний. В список «против» вошло то, что Аарон будет спрашивать, откуда Нил взялся. Часть Эндрю надеялась, что он предположит, что его привел Жан... это не было бы полной ложью, но если Аарон не будет тупить, то он сразу всё поймет. Поймет, что Нил был причиной отсутствия Эндрю, и что Эндрю хранил от него тайну и лгал прямо в лицо. Вероятно, этого будет достаточно, чтобы между близнецами началась третья мировая война. И тогда Аарон захочет знать, почему он не рассказал ему о своем новом друге, а если до него каким-то образом не дойдет, то Эндрю не станет разъяснять всё по буквам. В глубине души Эндрю понимал, что у него не было причин держать Нила в секрете, кроме того, что он не хотел рассказывать брату о своей ориентации или отвечать на вопросы по типу «почему Нил заслужил статус друга больше кого-либо другого в нашей тусовке». На вопрос о статусе друга был ответ, но Эндрю не знал, как нормально сказать, что Нил отличался от них своей дикостью и опасностью, которые также были у него самого и Рене. Как сказать, что он действительно понимал важность доверия, границ и честности, чего явно недоставало всем остальным ребятам в этой группе. Если бы кто-нибудь обратил на него и Нила внимание, сложить два и два не составило бы труда. К счастью, большинство из компании Аарона не верили в человечность Эндрю, а это означало, что плевать они на него хотели. На самом деле, так было даже лучше. Эндрю прекрасно осознавал, что, присмотрись они к нему и Нилу слишком пристально, по крайней мере хоть один заметил бы его задерживающиеся взгляды и желание выполнить то, о чем Нил просит. Однако последний пункт «против» был объективно самым худшим: Эндрю придется делить Нила со всеми, как только того неизбежно примут в группу. Было бы совершенно эгоистично и нереалистично думать, что Нил не должен открываться другим и заводить друзей, учитывая то, каким одиноким он чувствовал себя дома. Эндрю знал, каково это — быть одному. Холодно до онемения, тихо. Эндрю украл журнал Мэтта и бросил его на стол. Мэтт что-то бормотал, не вынимая ложки изо рта, пока не понял, что Эндрю сидит за их столиком. — О, чувак, с возвращением. Эндрю проигнорировал его и кивнул на Нила, отодвигая поднос Мэтта к его новому месту. Мэтт оглянулся и без проблем отодвинулся. Он всегда был самой легкой мишенью для планов Эндрю. Уступчивый и податливый. — Хэй, а это кто? Нил засомневался, прежде чем Мэтт подвинулся еще немного, давая ему больше места на скамейке. Нил подождал еще немного, вздохнул и сел. Мэтт посмотрел на Эндрю, но тут с набитым ртом заговорил Жан. — Это... — Нил, — подсказал Эндрю, резко прерывая Жана. Своего рода предупреждение. Джереми, наблюдавший за тем, как Нил и Жан подходили к столику, в замешательстве переводил взгляд с Жана на Эндрю. — Ты… друг Жана? — спросил он. Нил, до этого пиливший Жана взглядом, отвернулся. — Нет. Я друг Эндрю, — ответил он и встретился взглядом с Эндрю. Тогда Эндрю фыркнул и бросил в него пакет с морковью. Тот попал ему прямо в грудь и упал, на что Нил нахмурился и состроил гримасу в ответ. — Тебе бы стоило ее съесть, — сказал ему он. — Ты в курсе, что витамин А в моркови может помочь предотвратить потерю зрения? Кевин, наконец, оторвался от учебника и нахмурился. — Ему нужна свекла — поможет справиться с диабетом, который он точно заработает. Затем, словно очнувшись, он выпрямился и, часто моргая, молча посмотрел на Нила, маленького, сжавшегося в комочек рядом с ним. — Кто ты, блять, такой? Нил никак не отреагировал. Эндрю на мгновение задумался, то ли он не расслышал Кевина, то ли просто его проигнорировал. В конце концов, второй вариант отозвался прямо в сердце Эндрю. Нил хмыкнул и склонил голову вбок. — Попробуй, Эндрю, — он схватил с подноса Эндрю упаковку соуса ранч и разорвал ее зубами. — Она хороша с ранчем. Кевин недовольно фыркнул. — Я ему уже второй год об этом талдычу. Он никогда не слушает. — Тебя не слушаю, — подчеркнул Эндрю. Затем, назло Кевину, он выставил ладонь в ожидании. Нил блеснул победной улыбкой, макнул морковь в соус и протянул Эндрю. Неотрывно смотря ему в глаза, Эндрю надкусил ее. Когда он глянул на Кевина, тот сидел с отвисшей челюстью, красным лицом, а затем вовсе заверещал, стоило Эндрю кинуть в него остатком овоща. Нил усмехнулся, наблюдая за этим. Такие общественные места вызывали у Эндрю только стресс, но видеть здесь Нила было в новинку. Он уже хотел в него тоже бросить морковью, но поймал внимательный взгляд Жана. Эндрю и без этого задавался вопросом, зачем же он притащил Нила к их столику. Что бы между ними ни происходило, он должен узнать об этом, когда останется наедине с Жаном. Нил расслабился, осознав, что внимание Эндрю было на нем (что происходило уж слишком часто), и слегка нахмурился, заметив изменения в лице Эндрю. Впрочем, Эндрю не стал объясняться, так что Нил сдался и тихо вздохнул. — Завтра, — пробормотал он. Мэтт глянул на них краем глаза и решил проигнорировать услышанное, поняв, что его в их тихие разговорчики никто не звал. Эндрю прищурился. У него были вопросы по поводу Жана Моро. — Завтра, — согласился он.

***

Хотя Нил решил отложить любопытство Эндрю на субботу, Эндрю все равно подкараулил Жана у шкафчика после уроков и мягко толкнул его обратно в металлические дверцы. Жан решил не сопротивляться, но как только понял, кто его задел, так сразу нахмурился и скрестил руки на груди. — Что тебе нужно? — Ответы, — сказал Эндрю. Жан посмотрел на него с опаской. — Нил сказал, что вы не друзья, так почему же ты настоял на том, чтобы притащить его с собой? И это… это явно пробудило в Жане что-то, чего Эндрю никак не ожидал. Напряжение спало с плеч, и он закатил глаза. — Ты, должно быть, шутишь, — прошипел он с явным и сильным акцентом. — Мы не друзья, но мы заботимся друг о друге. Уж прости, что я считаю, что ему нужно общаться с кем-то кроме его парня, если... — Мы не... — ...он хочет получить шанс на нормальную жизнь, о которой так мечтает. Я сделал это, ведь сам он никогда и шага не сделает без твоего разрешения, потому что ведет себя как верный пес, когда... Эндрю снова толкнул его, на этот раз прижав предплечье к груди Жана, чтобы вдавить его в одно место. Ряды шкафчиков задребезжали под его весом. — Не смей... — Что? Говорить правду? — прорычал Жан. — Я всего лишь помогаю тебе, слепой идиот. Теперь ты не должен прятать его от своих братьев. Что? — спросил он, когда Эндрю одарил его свирепым взглядом. — Не думай, что я не вижу происходящего. Натаниэль давным-давно сказал, что бросает наши занятия ради нового друга. Не моя вина, что пришлось всего лишь приглядеться, чтобы понять, о ком он говорит. От мысли о том, что Нил обсуждал его с Жаном, скрутило живот — настолько, что он забыл выругаться на Жана за использование неправильного имени, — но только потому, что ему стало ужасно интересно, о чем же Нил рассказал. Это было похоже на зуд, который очень хотелось почесать. Однако он ничего не мог сделать Жану в школе. Равно как и не мог ничего сделать с ним. У Эндрю больше не осталось вопросов, на которые нужны были ответы. К тому времени, как он отпустил его, коридоры опустели. Жан ушел, даже не взглянув на него, но прежде чем он успел отойти слишком далеко, Эндрю присвистнул. Тот развернулся с раздраженным видом. — Ваши отцы работают вместе, — Жан промолчал. — Чем они занимаются? Лицо француза потемнело. Эндрю доводилось видеть его раздраженным, взвинченным, разъяренным — всё, что Жан подхватил от своих драматичных друзей, но это? Эндрю никогда не видел его таким... почти безумным. Жан огляделся, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, и широкими быстрыми шагами направился обратно к Эндрю. — Не знаю. Нат... Нил сказал тебе, что пытается это выяснить, — Эндрю понял, что это был вопрос, поэтому кивнул. Жан с трудом подавил желание поморщиться. — Тебе лучше не вмешиваться. Ради самого себя, ради него и ради меня, — предупредил он и исчез за углом.

Два года назад

Октябрь

Эндрю стоял как щит между своим кузеном и дядей с тетей, скрестив руки на груди с готовностью потянуть Ники обратно за порог, как только что-то пойдет не так. Он не был глупцом, но и Ники не был полным идиотом, учитывая, что он едва ли собирался противостоять своим родителям. Он знал, какой будет их реакция, независимо от наличия за спиной поддержки в лицах его кузенов. Последнее, что знали Мария и Лютер, — это то, что Ники расстался со своей девушкой со времен старшей школы в сентябре прошлого года, когда впервые уехал в Германию, объясняя это тем, что «никто из нас не захотел отношений на расстоянии». Если бы кто-нибудь спросил Эндрю, он бы посоветовал сказать правду: что Ники был закоренелым гомосексуалом, который втрескался в парня из системы учебы по обмену еще до того, как познакомился с ним лично. К сожалению, Эндрю никто не спрашивал. Марии никогда не нравился ни он, ни Аарон, но она держалась от них еще дальше, чем обычно, вероятно, из-за недавнего освобождения Эндрю из колонии для несовершеннолетних. Он не собирался применять к ней физическую силу, но ему все равно нравилась власть, которую он ощущал. Ужин прошел в тишине, Эндрю никак не участвовал в разговоре, Аарон вел себя как хороший мальчик, а Ники болтал о своем лете в Берлине и поездке с семьей Клозе в Испанию. Его мать заинтересовалась этим хотя бы потому, что ее заинтриговала разница в испанском, на котором говорили в Испании, и в Мексике, а Лютера достаточно впечатлило упоминание религиозных мест. Ни один из них не был вознагражден любимым рассказом Ники: о той ночи, когда они с Эриком чуть не занялись сексом на пляже после наблюдения за звездами. Эндрю пытался забыть об этом в течение нескольких недель. Только когда тема разговора сменилась, а Мария налила три бокала вина — для себя, своего мужа и «только один разок» для Ники, тот глубоко вздохнул и робко улыбнулся. — Итак, эм, у меня для вас новость, — сказал Ники, сильно сжимая бокал пальцами. — Еще весной я решил подать документы в Штутгартский университет, просто шутки ради, но меня приняли. Я хочу поехать учиться туда. Глаза Марии расширились, а ее муж нахмурился. — Университет в Германии? Думаешь, оно того стоит? Ники поставил стакан и хрустнул костяшками пальцев. — Да. Он не менее престижный, чем американский. Я уже всё сделал, получил студенческую визу и всё такое. Так выйдет дешевле, чем в США, и мне нравится... мне нравится Германия. Я хочу попутешествовать, побольше узнать о мире, понимаете? Не очень удобно делать это сидя здесь. Мария явно была в смешанных чувствах, но Лютер не выглядел обеспокоенным. Он обнял жену и тяжело вздохнул. — Я не могу винить тебя в этом. Целью моей миссионерской поездки было распространение слова Божьего, но… было действительно интересно увидеть что-то помимо Южной Каролины. Я бы не познакомился с твоей матерью, если бы не это. — И тебе уже восемнадцать, Николас. В конечном счете, это твой выбор, — сказала его мать. Глаза Ники на долю секунды заблестели, прежде чем она продолжила: — Где ты будешь жить? Они предоставляют жилье? Ники взглянул на Аарона, потирая костяшки пальцев, и начал отвечать с явными запинками. — Э-э, нет... или, в общем, да, у них есть студенческие общежития для иностранных студентов, но, э-э, мы с Эриком планируем жить вместе, — он кротко улыбнулся. — Мы смотрели квартиры еще в августе и вроде как уже подыскали жилье, но… Эрик не... — Ники быстро вздохнул и уставился в потолок, чтобы успокоиться, — он не просто мой лучший друг. — Николас, — предупреждающим тоном произнес Лютер. Ники, со слезами на глазах, позволил своему голосу задрожать, только чтобы не потерять мужества и произнести эти слова. Эндрю видел всё по его глазам. Он знал, чем это закончится. — Я люблю его, — прошептал он прерывающимся голосом и продолжил быстрее, чем Эндрю мог ожидать. — Мы встречаемся уже почти год, и... и я знаю, вы этого не одобряете, но я подумал, может, если вы просто познакомитесь с ним на зимних каникулах или еще когда-нибудь, вы поймете, какой он замечательный и... — Нет. Ники вздрогнул, услышав голос отца, и прижал руки к груди. — ...Что? Лютер многозначительно посмотрел куда-то поверх головы Ники, крепко сжав руку на плече Марии и стиснув зубы. — Убирайся. Аарон напрягся рядом с Эндрю. Ники побледнел. — Ники, — позвал Эндрю. — Отец... — Я не буду повторять дважды, — повысил голос Лютер. — Нет, пожалуйста... — Николас! — воскликнул Лютер, уперев руки в бока. Ники весь сжался, издав сдавленный всхлип и поднеся ладонь ко рту. — Тебе здесь не... — Пошли уже! — крикнул Аарон достаточно громко, на время заглушая слова Лютера, чтобы потащить Ники на выход. Тот врезался в Эндрю, который схватил его за плечи и развернул к себе. Он не упустил из виду свирепый взгляд, которым Аарон пронзил Марию и Лютера, но были вещи поважнее убийственного выражения лица Аарона. Ники как-то раз сказал Эндрю, что он забрал всё важное из своей комнаты в родительском доме после того, как ненадолго вернулся в мае, ведь он уже тогда готовился к неизбежному. Это была единственная причина, по которой Эндрю не отправился туда сам. Он и так достаточно сильно ненавидел этот дом. Видеть Ники плачущим было для Эндрю в новинку. Смятение — это одно, стресс и депрессия — совсем другое, но это было что-то более глубокое. Что-то неизлечимое и необратимое. Музыка в машине звучала тихо, и Эндрю старался концентрироваться на ней, а не на всхлипывающем от паники Ники и его брате на заднем сиденье. Просить о чем-либо Эбби и Дэвида Ваймаков Эндрю еще не решался. Он прожил там всего чуть больше двух месяцев, этого было недостаточно для образования доверительных отношений, и, конечно, недостаточно, чтобы просить об утешении. Аарон, однако, без проблем побежал прямо к Эбби, стоявшей в дверях. Эндрю не мог слышать его слов с водительского сиденья... он и не хотел. Больше никаких просьб, с этим покончено. Если он услышит мольбы Аарона, это принесет больше вреда, чем пользы. Так он и сидел там. С включенным радио, с заведенным двигателем машины. На заднем сиденье сидел Ники Хэммик, и вдруг дверца мягко открылась. Мягкий голос уговорил высокого парня выйти на улицу, бледные руки обхватили смуглое тело, а пальцы Ники зарылись в ее рубашку. Рейс Ники был через два дня. Этого оказалось достаточно, чтобы Эндрю проигнорировал то, как легко его приняли Эбби и Ваймак. Всего два дня, и он сможет перестать представлять их теплую реакцию на то, что Ники приглашает своего парня к ним на каникулы, как он мечтал сделать со своими родителями. Сможет перестать представлять себя в похожей ситуации в далеком будущем, в другом измерении. Такого себя, у которого дружная семья, двери без замков, легко приходящий сон и безопасный, счастливый дом. Эндрю нахмурился, распахнул дверцу машины и захлопнул ее за собой. Иллюзии были опасны. Надежда и вовсе могла убить.

Настоящее время

Слова Жана крутились в голове Эндрю всю ночь и следующее утро, и Нил сказал то же самое, но когда в субботу вечером он забирался в его окно, Эндрю перестал думать о чем-либо другом. В этом не было никакой необходимости: входную дверь никто не запирал, потому что Ваймак и Эбби еще не ложились спать, но после ареста Нилу назначили комендантский час, о котором Ваймак знал и согласно которому ему запрещалось выходить в город после десяти часов вечера без сопровождения родителей или опекунов. Вот почему он должен был прийти в семь — в самое подходящее время, когда Эбби и Ваймак были слишком заняты мытьем посуды и уборкой после ужина, а Аарон, как по будильнику, удалялся, чтобы поиграть в игры с Кевином по сети, вместо того чтобы просто дойти до дома Кейли. Было одиннадцать часов, когда Нил позвонил Эндрю, и его голос в трубке звучал устрашающе отчетливо: — Откроешь окно? Нил прокрался, как лис, каким-то образом не издав ни звука. Эндрю никогда бы не признался, как сильно его завело то, что Нил незаметно преодолел переднюю часть дома, просто чтобы посидеть в его комнате. — Всегда мечтал залезть в окно, — сказал он, сидя на кровати Эндрю. — Именно это Ромео и сделал в фильме. Мне казалось, что это круто. Я выглядел круто, пока залезал? Эндрю невозмутимо вскинул бровь. — Ты не Ромео, — сказал он. Нил пожал плечами. — Нет, я умнее него, он был придурком, — хихикнул он с дьявольской улыбкой на лице, но она продержалась недолго. — Эм... насчет вчерашнего. — Жан сказал, что хочет, чтобы ты нашел друзей, — сказал Эндрю. Нил с трудом скрыл свое удивление, но по тому, как расширились его глаза, Эндрю понял, что это было последнее, чего он ожидал. — О… В смысле, да, он вел себя как заноза в заднице из-за этого. Я сказал, чтобы он отвалил, но, кажется, он чувствует на себе ответственность, поскольку я правда никого здесь не знаю. Но я и понятия не имел, что он тусуется с твоей компанией. Я не буду сидеть там, если ты против, чтобы я... — Я не против, — Эндрю кое-как придвинулся к Нилу на своем стуле. Тот сидел, подтянув колени к груди и обхватив их руками, его щека была приплюснута из-за того, что прижималась к руке. Если бы он откинулся назад, то упал бы головой прямо на подушку Эндрю. На секунду он задумался, останется ли там его запах. Если бы он только мог тщательнее вдохнуть огуречный аромат геля для душа, которым пользовался Нил, или если бы он, наконец, узнал, как пахнут его волосы, потому что в день подстрижки он был слишком взвинчен, чтобы обращать внимание на такие вещи... Эндрю эгоистично хотел, чтобы его волосы пахли клубникой или корицей. Чем-то таким, что соответствовало бы их цвету: не настолько яркому, чтобы быть красным, и в то же время не настолько тусклому, чтобы быть заурядным. Нил Веснински выделялся в толпе, как и должен был выделяться такой человек, как он, несмотря на то, что сам он ничего подобного не хотел. Выражение его лица было спокойным, бесстрастным, но не расстроенным. Тогда Эндрю кивнул. — Я хочу, чтобы ты сидел там с нами. Нил прикрыл глаза и что-то промычал, а когда открыл их, свет драгоценных камней снова ударил Эндрю прямо в грудь. Боже, было уже слишком поздно. Стоило взять себя в руки. Нил выдал ту глупую улыбку, которую Эндрю не мог стереть из головы, и прикусил пухлую нижнюю губу. — Хорошо, — пробормотал он и еще мгновение вглядывался в лицо Эндрю, после чего тихо рассмеялся, расслабился и откинулся на его подушку.

***

Волосы Нила пахли апельсинами. Когда Эндрю лег на свою подушку почти сразу после ухода Нила, он почувствовал легкий, цитрусовый и пьянящий аромат. Он продержался недолго: к тому времени, как Эндрю проснулся, от аромата ничего не осталось, но он продолжал думать об этом весь понедельник, а затем и всю неделю, пока Нил не присоединился к нему и Рене на трибунах во время футбольного матча Аарона, Кевина и Мэтта. Нил не предупредил Эндрю, что придет, но присутствие там Рене его не удивило, если судить по тому, как он вскочил на трибуну, даже не взглянув на нее. Все его внимание было сосредоточено на Эндрю, и Рене, к счастью, никак это не прокомментировала. — Я Рене, — представилась она, ее руки были зажаты под бедрами, и она лишь слегка кивнула, улыбнувшись. Нил сидел по другую сторону от Эндрю, не игнорируя ее, но явно испытывая дискомфорт, учитывая то, как неловко он кивнул. Эндрю и раньше видел, как Нил знакомится с новыми людьми в обычной обстановке. Он и раньше видел, как тот лжет. По-видимому, Нил не доверял Рене, раз не потрудился сделать ни первое, ни второе. В этом был смысл, так как Эндрю когда-то тоже с подозрением относился к блондинке. — Она не представляет угрозы, — пробормотал Эндрю, когда толпа радостно отреагировала на забитый гол. Нил быстро встретился с ним взглядом, оказавшись плечом к плечу и, следовательно, почти нос к носу. Его взгляд метнулся в сторону Рене, склонившуюся вперед, затем снова к Эндрю. — Верю, — сказал он. — И все же она меня пугает. Эндрю молча смотрел вперед. Нил не ошибся на ее счет. К тому же, он сам не рискнул сказать что-либо еще, когда улыбка Рене стала забавно растянутой. Независимо от их дружеского статуса, он бы не стал этого делать — не стал бы показывать ей, как безнадежно он пал к ногам Нила, — без явной необходимости. У нее и так было достаточно компромата на Эндрю. Голос Мэтта Бойда звучал громко и раздражающе, что не было новостью. Когда он заметил Рене после игры, реакция была такой же, как и всегда: крепкие объятия через край ограждения и почти попытка поднять ее на руки. Сегодня его обычная энергия оказалась направлена на Нила, Мэтт заметно оживился. — Хэй! Ты пришел! — крикнул он. Нил слегка съежился, следуя за Эндрю вниз по трибунам. Несмотря на все его усилия, Мэтт привязался к Нилу без его ведома. Нил был тихим и загадочным, и за те четыре раза, что он сидел за их столиком, он ни разу не завел разговор ни с кем, кроме Эндрю. И всё же Мэтт вел себя так, словно знал его кучу лет. Эндрю знал, что так будет. Принятие в компанию шло как по маслу, когда дело касалось поломанных мальчишек. Как только Нил встретил Элисон, Эндрю понял, что он не сможет и дальше сторониться их всех. Ее язвительность, смешанная с его остроумностью, была безжалостным коктейлем. Мэтт, Кевин и Аарон, потные и уставшие, перелезли через ограждение, Аарон стоял рядом с чирлидершами и разговаривал с рыжеволосой девушкой повыше, а Кевин разговаривал с Джереми. Нил ловко увернулся от попытки Мэтта обнять его и отодвинулся достаточно далеко от ограждения, чтобы выглядеть непринужденным со стороны. Мэтта не смутила его отстраненность — он сразу обнял Рене сзади за плечи. Она выглядела счастливой, видя, что друзья рады ее присутствию. Эндрю предположил, что в этом есть смысл. Такая привязанность заставляет задаваться вопросом, будут ли друзья скучать по тебе после твоего ухода или продолжат жить своей жизнью, будто тебя никогда и не было. Мысль об этом была ужасающей. Мысль о том, что они будут проходить через то же самое в следующем году — он и Аарон. Эндрю слишком остро ощущал присутствие Нила рядом и заставлял себя не думать о том, что случится, когда он закончит школу, а Нил останется. По коже сбежали неприятные мурашки. Рене обхватила запястья Мэтта и стала мерно постукивать по точке его пульса, а тот ничего и не заметил. Он настойчиво звал Аарона, пока чирлидерша, наконец, не попрощалась с ним. Аарон не выглядел обрадованным, что его отвлекли. Он не сказал Эндрю ни слова о Ниле с тех пор, как увидел его во второй раз. Эндрю подумал, что его, возможно, спасло то, что Аарон посмотрел на Жана, ожидая от него объяснений. Если Аарон решил, что Нил — приятель Жана, это было его личное дело. Эндрю мысленно признавал, что ему на руку сыграло то, что никто из них не застал его с Нилом за пределами кафетерия. Их потеря. Как только Аарон присоединился к ним, Мэтт выпалил: — Нил, завтра после школы мы все идем в «Бейли Фармс» за тыквами, а потом — в дом близнецов, чтобы украсить их и повеселиться. Ты в деле? Нил прикусил губу. — Оу, э-э, не знаю. Я не… Хэллоуин, на самом деле, не моя тема. Рене похлопала Мэтта по руке. — Мы не заставляем тебя, Нил. Я, например, хожу с ними просто за компанию, сама не очень люблю вырезать тыквы. — Да, но это уже ежегодная традиция. Моя девушка Дэн учится в универе в Пальметто и приезжает сюда на выходные, чтобы повеселиться с нами! Думаю, она тебе понравится, она немного такая же дикая, как Эндрю, но скорее в плане энергичности, понял? — он ухмыльнулся. Попытка Нила не хмуриться была просто жалкой. — Эндрю не дикий, — сказал он, игнорируя боль от того, что Эндрю, в отместку, надавил пяткой на носок его кед. Нил поджал губы, скрестил руки на груди и повернулся к нему. — Мне нужно домой. Ложь. Если бы Нил не обратился непосредственно к нему, Эндрю бы отчитал его за это перед всеми. Нил знал, что его не обманешь, и все равно это сделал. Озорство в его глазах подтолкнуло Эндрю к догадке о том, почему он так хочет сбежать. Эндрю отказывался верить, что это произошло из-за почти детского упрека Мэтта. На всякий случай Эндрю выжидающе посмотрел на него. Однако, когда Нил не отступил, он сдался. У него были ключи Ваймака, так как утро выдалось дождливым и он взял его машину, но когда Нил увидел, что он сует руку в карман, то покачал головой. — Я умею ходить. Я бегун, не забыл? Эндрю решил выдумать что-то свое. — Ты кое-что забыл в машине, — заявил он. Рене слегка склонила голову, ее глаза заблестели. Эндрю бросил окурок к ее ногам и последовал за Нилом на парковку. Как только они оказались вне пределов слышимости, он засунул руки обратно в карманы и принялся возиться с ключом от дома. — Что тебя так разозлило? Нил пожал плечами и пнул камень перед собой. — Ты не дикий, — он казался недовольным, раздраженным и снова пнул камень, когда они приблизились к нему. Этого было почти достаточно, чтобы Эндрю остановился. Чтобы Нил обернулся, позволяя Эндрю посмотреть на него и задаться вопросом, откуда он такой взялся. Каждый человек в той компашке, кроме его брата, называл его диким или как-то похоже, по меньшей мере, один раз. У Нила не было причин думать иначе, но Эндрю все же понял. Они были слишком похожи, чтобы он не мог этого не понимать, со своими секретами, границами и красными флагами. Флаги должны были быть предупреждающим знаком, чем-то, что должно было предостерегать. Эндрю не был тем, о ком надо было «предостерегать». Кроме того, хорошо, если слова Нила шли не только из попытки защитить честь Эндрю. Переписки с Нилом кардинально отличались от личного с ним общения. В текстовых сообщениях он вел себя глупо и бестолково и никогда не проявлял того антагонизма или жестокости, которые были видны вживую. Он шутил о вещах, о которых нормальные люди не стали бы, и почти никогда ни к чему не относился серьезно. Это была единственная причина, по которой Эндрю был удивлен, увидев его у себя на пороге в пятницу. Он решил, что Нил пошутил, когда всего за час до этого отправил ему сообщение со словами: «Решил все же отметить осенние праздники». Даниэль Уайлдс представилась Нилу прежде, чем кто-либо другой успел поприветствовать его, не говоря уже о том, чтобы представить их друг другу. Эндрю чуть не фыркнул при виде того, как Нил отчаянно пытался поспеть за ее энергичностью. Дэн была смелой, шумной и жизнерадостной, что в глазах остальных разительно отличало ее от Нила, но, по мнению Эндрю, это их обоих сближало. Возможно, Нил и не был шумным за обеденным столом, но с Эндрю он был невероятно разговорчивым, жизнерадостным и дерзким. Эндрю скорее зашил бы себе рот, чем признался в этом кому бы то ни было. Они равнодушно наблюдали, как группа постепенно собралась на улице и начала рассаживаться. Жан должен был отвезти Джереми, который напросился первым, Аарона и Кевина. Рене с радостью предложила места Мэтту и Дэн и затем посмотрела на Эндрю с молчаливым приглашением. Он притворился, что ничего не заметил. Они втроем забрались в машину, Мэтт высунулся из окна и стал выкрикивать указания Жану так, будто тот забыл дорогу. Жан раздраженно заговорил с Кевином по-французски, не обращая внимания на Нила, который слабо фыркнул в ответ. — Я француз, а не слабоумный, — пробормотал Нил, стоявший рядом с Эндрю. Ему потребовалось полсекунды, чтобы понять, что Нил переводит всё для него. Эндрю закатил глаза, но затем раздался легкий смех Нила, вызывающий восхищение и одновременно проклятья в его адрес. Он выплюнул что-то по-французски, от чего у Эндрю внутри все перевернулось. Он видел сообщения Жана на этом языке, слышал, как тот говорит на нем, и знал — правда знал, — что Нил тоже говорит на нем, но от того, как плавно слова слетели с его языка, у него по спине пробежал жар. По-французски голос Нила звучал более непринужденно, почти беззаботно. Нил снова повернулся к нему, его дыхание внезапно огрело щеку Эндрю, губы оказались слишком близко, когда он тихо переводил ему новую фразу. — Не тупи, Жан. Человек может быть и тем, и другим одновременно, — сказал он, нежно улыбнувшись и слегка кивнув в сторону машины Жана. Аарон оперся локтями о крышу машины и присвистнул. Эндрю тут же оглянулся и смутился от того, как близко стоял к Нилу. Аарон выглядел так, будто ему было наплевать, но все равно качнул головой вправо. — Ты едешь с нами или с Рене? У нее есть место еще для двоих. Эндрю бросил взгляд на машину Рене. Самым простым решением было занять два этих места, но подвергать Нила энергичности Мэтта и Дэн, когда он явно все еще опасался всех троих, было недостаточно разумным решением. Отправлять его с Аароном и Кевином показалось куда более худшей идеей. Эндрю случайно взглянул на Нила, который стоял, скучая, и никуда не торопился. В конце концов, когда он только приехал, у него был измученный голос, и он спросил: — Что такого особенного в том, чтобы идти за тыквами на ферму? Там они лучше, чем в «Уолмарте»? Ответить на этот вопрос было легко. — Не знаю. Мне законом запрещен вход в «Уолмарт». И, боже, о Ниле можно было сделать все нужные выводы, учитывая, что в ответ на это он удивленно усмехнулся, а не высказал какие-то опасения. Эндрю перешел на немецкий и ответил Аарону: — Я поеду отдельно. Сегодня я не собираюсь их терпеть. Он заметил, как Нил резко повернулся к нему. Аарон едва заметно прищурился. Эндрю старательно игнорировал их обоих, пока две машины не отъехали. Только тогда он оглянулся и увидел, что Нил смотрит на него. — Пялишься, — сказал он и отпер грузовик Ваймака. Нил, как щенок, последовал за ним и забрался на пассажирское сиденье. — Я никогда не слышал, чтобы ты говорил по-немецки. Эндрю смерил его скучающим взглядом, за которым, как он надеялся, удалось скрыть голод. — Какая жалость. Эндрю написал Аарону, прежде чем завести машину. Эндрю: Нахуй ферму, мы едем в «Пабликс» Аарон: чувак… пошел ты... спаси меня Эндрю: Нет Купить тыквы в продуктовом магазине, по мнению Эндрю, было проще и объективно дешевле. Ему повезло, что Нил согласился, но пару минут ему пришлось подавлять переживания по поводу того, что Нил останется недоволен. Он не был приверженцем традиций или стереотипных сезонных развлечений, за исключением тошнотворно сладкого горячего шоколада зимой, но если он собирался заставить Нила вырезать тыквы в первый раз, то мог бы, по крайней мере, купить ему экземпляры поприличнее. Эндрю оплатил обе тыквы Нила своей картой, прежде чем тот успел запротестовать, и оставил его наедине с гигантским чудовищем, которое он выбрал. Тыква Эндрю была не больше его собственной головы. Меньше доставать, меньше вырезать. Это была просто стратегия. Нил что-то проворчал, когда уложил свою тыкву на кухонный стол, тяжело дыша и опустив голову. Кудри спали ему на лоб. Эндрю увидел апельсины, кружащиеся у него на висках, и сморгнул это видение. Эндрю срезал верхушки у обеих тыкв, когда Нил подтвердил, что у него нет опыта в их вырезании. Было, мягко говоря, непросто вырезать на трехсантиметровом чудовище, которое лежало на столе примерно на уровне глаз, и стало еще сложнее, когда Нил подкрался сзади. Эндрю напрягся, пихнув его локтем в ребра и направив на него нож. — Не надо, — предупредил он. Игривая непринужденность Нила исчезла, он сглотнул и кивнул, отступая в сторону, но быстро вернулся, когда взобрался на мраморную стойку. — Для меня это в новинку, — сказал он, улыбаясь и воодушевляясь, несмотря на свое прежнее мнение об этом занятии. Двадцать минут спустя Эндрю расправлялся с пакетом сахарной кукурузы, наблюдая за Нилом, который все еще сидел на кухонном столе. Он скрестил ноги, а непристойная большая тыква лежала у него на коленях, и он выводил лицо фломастером. Липкая полоска тыквенных внутренностей незаметно прилипла к его предплечью, а язык высунулся ровно настолько, чтобы отвлечь Эндрю. Если бы Эндрю еще не закончил вырезать свою маленькую тыкву, его невнимательность вызвала бы подозрения именно в этот момент. Плевать он хотел на тыквы, когда можно было потратить время на что-то... на что угодно, что было бы более интересным, поэтому он сделал тот же дизайн, что и в прошлом году, когда Аарон вовлек его в это дружеское мероприятие: слова «НАХУЙ ИДИ», гордо выведенные черными печатными буквами, красовались на тыкве на заднем дворе и только там. У Эбби чуть не случился сердечный приступ, когда он тайком принес такую тыкву на крыльцо в прошлый Хэллоуин, — она испугалась, что кто-нибудь из детей (или родителей) уже успел это увидеть. Конечно, они увидели. Эндрю сидел на крыше и наблюдал, как несколько родителей слегка обиделись. Пожалуй, это был его любимый Хэллоуин до сегодняшнего дня. Кевин первым ворвался в дом, преисполненный новообретенной энергии, и направился прямо к ящику с ножами, чтобы достать «тот, что получше». Аарон боролся с ним до тех пор,пока они не открыли ящик и не угомонились. Жан, похоже, обиделся на Нила, сидевшего на стойке, и, по-видимому, выразил это по-французски, на что Нил изобразил болтающий рукой рот, прежде чем ответить, а Кевин присоединился к разговору, лениво взглянув на Нила и пожав плечами в адрес Жана. — Хорош ныть, Круассан, — съязвил Эндрю. Жан открыл рот, без сомнения, готовый огрызнуться в ответ. Он был отвлечен Джереми, который взял его за руку и повел к обеденному столу. И действительно, Эндрю мог бы спокойно продолжать возиться на кухне, если бы Кевин, Мэтт и Дэн не протиснулись к нему и одновременно не столкнули Нила со стола. Эндрю кивнул в сторону раздвижной двери и схватил два ножа, свой телефон и свечу Аарона на батарейках, предоставив Нилу самому догадаться и последовать за ним. Эндрю снял толстовку, как только сел, чтобы избежать попадания тыквенной жижи. К сожалению, Нил не собирался этого делать. На нем была футболка, но он глубоко погрузился в тыкву, чтобы удалить последние внутренности и семена. — Ты весь измажешься, — сказал он, пока Нил вытирал мокрые оранжевые нитки со своего локтя. Он протянул нож, осторожно придерживая лезвие, чтобы Нил мог взяться за рукоятку. Когда тот засомневался, Эндрю отложил его и вытащил из-за пояса метательный нож поменьше, но длиннее. — Всего лишь мальчишка, а уже столько проблем. Это просто нож. Нил резко вдохнул и встретился взглядом с Эндрю. Они услышали, как остальные смотрят хэллоуинский фильм, и почувствовали запах почти подгоревшего попкорна среди хаоса вырезания и выскабливания тыквенных внутренностей. Эндрю услышал, как у Нила слегка заурчало в животе, но он не стал прерывать их игру в гляделки. Он был полон решимости победить любой ценой. Ни за что не позволил бы Нилу бояться его ножей. Нил случайно опустил взгляд на руку Эндрю и, по сути, проиграл. — Ты ведь знаешь, что это не так. Пока он держал руки при себе, Эндрю принялся вырезать треугольный глаз на его тыкве. Он бы не стал заставлять Нила браться за нож, раз тот действительно не хотел, но это не означало, что он не должен был попытаться. Солнце только начинало опускаться за деревья, когда Эндрю доделал оба глаза. Мэтт, Джереми и Аарон закончили вырезать свои собственные тыквы и выставили их на заднем крыльце, чтобы избавиться от овощных внутренностей. Мэтт был единственным, кто потрудился прервать их, предложив посмотреть фильм всего в паре метров. Нил отказался так вежливо, как только мог. — Не волнуйтесь, нам и отсюда все прекрасно слышно, — извинился перед ними он. Эндрю снова протянул свой нож. Он вспомнил слова Нила, сказанные две недели назад: «У меня уже достаточно опыта». — Что у тебя за проблема с ножами? — спросил Эндрю. Он сказал «проблема» так, как будто с каждым оружием должно быть связано что-то травмирующее. Эндрю надеялся, что в другом мире отругал бы себя за подобное замечание, но Нил, в отличие от Эндрю, не был новичком в обращении с ножами. С другой стороны, в другом мире Эндрю не пришлось бы пользоваться ножами самому, и, возможно, он бы тоже их опасался. Наконец, Нил взял нож. Он повертел его в пальцах, молча изучая, а затем начал вырезать линии, которые нарисовал ранее: нос и рот в виде треугольника, вскинутые брови. Маркер в нескольких местах размазался, но благодаря уверенным рукам и четким линиям Нила это не имело особого значения. Эндрю подумал, что, скорее всего, ему вообще не нужны были линии. На тыкве Нила была изображена типичная угрожающая улыбка светильника Джека, ничем не отличающаяся от тех, что продаются в магазинах, за исключением того, что сбоку на кожуре были вырезаны маленькие буквы «Н.А.». Он включил это в мысленный список вопросов, но позволил Нилу взять инициативу в свои руки, когда тот наконец отодвинул тыкву. Нил тяжело вздохнул и подтянул колени к груди. — Я никогда не хотел учиться ими пользоваться, но моему отцу было на это наплевать, — пробормотал он. Вытер нож о рукав, затем быстро и ловко метнул его в тыкву Аарона. Лезвие вошло прямо между двумя глазами, вонзившись в овощ достаточно глубоко, чтобы проткнуть толстую кожуру. Когда он вытащит его, останется узкая дырочка. Эндрю был немного рад. Он, возможно, это бы и сказал, если бы не был так озадачен словами Нила. — Он учил метать ножи, — добавил Эндрю. Нил промычал в знак согласия, повернув голову и прислонившись щекой к своим рукам. — Когда я был ребенком, у него была помощница. Ее звали Лола. Отец часто показывал мне свои охотничьи ружья и все такое, а также ножи, которыми он освежевывал всех, кто попадался ему на пути. Я не помню, чтобы он вообще приносил домой какую-нибудь дичь, но он советовал мне трогать ножи, чтобы я знал, насколько они опасны. Однажды я украл один, чтобы нарезать сосновых шишек и всякой такой херни на заднем дворе... наверное, это была детская игра в охоту, — он сильно нахмурился, затем покачал головой и пожал плечами. — Я порезался, и мой отец разозлился. Он попросил Лолу научить меня метать ножи и правильно ими пользоваться. Иногда, когда я не мог попасть в цель, когда нож просто падал в грязь, она... — Нил закрывал лицо руками, выпрямляя спину с глубоким, разрывающим легкие вздохом. Он не поднимал головы. — Она, как бы, резала меня. Чтобы показать, как опасно не знать, что делаешь, — он обвел пальцами свой бок, не дотрагиваясь. — Здесь. Когда… Когда мой отец узнал об этом, я больше никогда ее не видел. В глубине души Эндрю бушевала неутоленная ярость. Это была не его травма, не его прошлое, и он ничего не мог поделать сейчас, когда ни один из них даже не смог бы найти ту женщину, но ему все равно было плохо. Он поймал себя на том, что пялится на закрытые одеждой ребра Нила, гадая, как выглядят шрамы и остались ли они вообще. Он хотел спросить, почему такое его отец воспринял как пересечение границ, но зато посчитал нормой побои, заставляющие Нила носить длинные рукава, чтобы скрыть синяки, которые Эндрю, возможно, никогда и не увидит? Что в этом казалось ему недостаточно суровым? Неужели просто тот факт, что синяки проходили через пару недель? Вот почему, несмотря на то, что Нил опустил свои стены, несмотря на то, что он сказал Эндрю эту правду, достаточно большую, как ему казалось, правду, он не смог удержаться и выдал: — Удивительно для того, кто, кажется, отыгрывается на тебе по полной. Нил пожал плечами и, наконец, поднял голову, прикрыв глаза. — Я не делаю вид, что понимаю его намерения. Все, что я знаю, это то, что он просил ее не причинять мне вреда, но она ослушалась, — он провел языком по губам. — Она явно была с приветом, так что, оглядываясь назад, я понимаю, что к чему, — он начал покусывать губу, пока не поморщился и не облизал то место, где прикусил слишком сильно. Эндрю почувствовал, как мурашки побежали у него по коже, поползли вверх по рукам и вниз по икрам. Это было похоже на ощущение от того, как Нил сидел на его кровати, — мечта, которая, как он знал, была опасна. Тем не менее, он схватил свою толстовку из-за спины и швырнул ее в лицо Нилу. Эндрю отвел глаза, чтобы не видеть, как Нил натягивает на себя одежду. — Я начинаю понимать, почему ты считаешь своего отца подозрительным, — размышляя, сказал он. — Боевые искусства, ножи, такие одержимые сообщения, взлом замков. Что дальше? Голова Нила высунулась из горловины, капюшон сдвинулся ему на лоб, растрепав кудри. Вместо того чтобы опровергнуть заявление Эндрю, он что-то промычал. — Садоводство? — Эндрю бросил на него равнодушный взгляд. — Можно убить человека, если знать, что ему скормить. — А ты знаешь, как отравить кого-нибудь своими растениями? Щеки Нила пылали темно-малиновым цветом, частично скрытые капюшоном, накинутым на голову. — Ну, нет, но я, вероятно, могу этому научиться. Эндрю отвел взгляд от того, как рукава его толстовки закрывали костяшки пальцев Нила, почти полностью скрывали его ладони. Эндрю был ниже него, но шире в груди и плечах. Раз Нил выглядел вот так в одной из его толстовок, материал которой висел на его худощавой фигуре, Эндрю был готов накачаться настолько, насколько необходимо. До них эхом доносилась болтовня, когда пошли финальные титры фильма, а раздвижная дверь со скрипом открылась. Драматически жуткая музыка поглотила их, ребята бегали взад-вперед, Аарон и Кевин расставляли уличные стулья, Мэтт и Джереми сновали туда-сюда с закусками, потом с напитками, потом с одеялами и, и, и... Нил наблюдал за их передвижениями, довольный тем, что может спокойно сидеть, и только взял миску с мюсли и «м&м'с», которую Кевин оставил на своем пустом стуле. Эндрю принял подношение, взяв только конфеты. Жан рассказал о кострище, которым, вероятно, не пользовались с марта, и многозначительно посмотрел на Кевина, когда предложил кому-нибудь разжечь костер. Кевин кипел от злости, уперев кулаки в бока. — Я смогу его разжечь, мудак. Аарон фыркнул, и Кевин запыхтел от злости. — Удиви нас, Дэй. Эндрю потянул руку за миской. Его капюшон скрывал молчаливую улыбку на лице Нила, который наслаждался историями, поддразниваниями и шутками, разносившимися по внутреннему дворику. Он переводил взгляд с одного человека на другого, просто слушая и наблюдая. Эндрю отвернулся. Он тут же встретился глазами с Жаном и моментально показал ему средний палец. Нил прикрыл рот рукавом, пока Мэтт пересказывал прошлогоднюю битву Кевина с кострищем. Хотя Эндрю не мог видеть его губ, он достаточно хорошо различал знакомые морщинки у глаз, чтобы представить, как Нил улыбается. Он полуобернулся к Эндрю и наклонился. — Думаю, тебе следует помочь Кевину с костром, пока он снова не попал впросак, — прошептал он. Эндрю задумчиво вскинул подбородок. Было бы безумно приятно увидеть удовлетворение на лице Нила, если бы он действительно помог Кевину. Но еще приятнее было бы увидеть его ребяческую улыбку, если бы он предоставил Кевина самому себе и устроил для всех юмористическое шоу. И он оказался прав. Нил позволил своенравному хихиканью прорваться сквозь свою суровую внешность и в конце концов уткнулся лицом в колени, сотрясаясь от смеха, когда Кевин чуть не поджег себя в попытке поддержать огонь. Эндрю курил почти дрожащими пальцами, потому что он правда, правда не мог с этим справиться. У него была воля прочнее бетона, были границы, ожидания и правила, так много правил, объясняющих, почему эта идея была ужасной. У него были вещи, которые должны были оставаться приоритетом, а не симпатичный парень с красивыми глазами и характером под стать ему самому. Эндрю нужно было закончить учебу, избавиться от пагубной привычки, вызывающей рак, да и промежуточные экзамены были не за горами. Меньше чем через две недели ему должно было исполниться восемнадцать, и у него был брат, который хотел, чтобы его усыновили, если бы Эндрю только позволил ему завести этот разговор... Брат, который не расспрашивал Эндрю о Ниле, потому что оказался слишком тупоголовым, чтобы сообразить, что к чему, но который все еще недоумевал, почему в школе Эндрю из раза в раз бросает их ради Нила. Эндрю сделал глубокий вдох, затянулся слишком глубоко и, выпуская дым, изо всех сил старался не закашляться. Нил вынул сигарету из его губ и зажал ее между своими, не обращая внимания на сходившего от этого с ума Эндрю. Он выпустил дым Эндрю в лицо, совсем как маленький засранец. Эндрю услышал, как входная дверь с грохотом открылась, а затем, спустя несколько минут, раздвижная дверь со скрипом открылась еще шире. Нил не обернулся, пытаясь стряхнуть пепел в сторону Кевина. Однако в ту же секунду, как Ваймак дал о себе знать, он быстро затушил сигарету ногой. — Как вы тут, ходячие проблемы? — Ваймак остановился позади них, коротко помахав остальным. Когда Эндрю оглянулся, то заметил, что его щеки пылали. Значит, Эбби была за рулем. Однако Нил застыл рядом с ним, крепко сжав руки на коленях. Эндрю смог бы увидеть, как напряглись его плечи, если бы немного откинулся назад. — Здравствуйте, сэр, — тихо сказал он. Ваймак фыркнул и взял миску с мюсли, стоявшую между ними. Он поколебался, увидев, как Нил старается не дернуться в сторону. Эндрю проигнорировал обеспокоенный взгляд, которым его наградил Ваймак. — Можно просто Дэвид, малец. Мой отец был сэром, — нахмурился он, глядя в спину Нила. — Не хотел бы я быть таким ублюдком. Он делал именно то, что Эндрю думал, — показывал Нилу, что сожалеет о том, что так его пугает. Это не сработало на Эндрю и не сработает на Ниле. Он только кивнул. — Да, сэр. Эндрю поджал губы и заставил себя снова смотреть вперед, когда Ваймак вздохнул. Аарон резко повернул голову на Джереми, когда понял, что его поймали за наблюдением. Он прикусил губу и перекатил в руках свой «гаторейд». Эндрю подождал, пока Ваймак уйдет. — Он не причинит тебе вреда, — прошептал он себе под нос. — Знаю, — прошептал Нил. — Это просто привычка. — Ну, дерьмовая привычка. Нил уперся пальцами в колени и поморщился. И только он собрался открыть рот, как раздвижная дверь снова открылась, и вернулся Ваймак. Он бросил ключи Эндрю, подойдя достаточно близко, чтобы остальные не услышали его приглушенных слов. — Сейчас только половина десятого. Тебе лучше отвезти Нила домой, пацан. Нил невнятно выругался рядом с ним. Ваймак был прав. Эндрю не позволил бы ему попасть в еще большие неприятности, чем те, что были у него после ареста, даже при том, что Нил уже нарушал комендантский час в прошлые выходные. Нил нырнул внутрь, прежде чем кто-либо успел задать вопрос или окликнуть его, — удачное ирландское прощание. Когда Эндрю присоединился к нему на подъездной дорожке, Нил выглядел расстроенным. — Говори. Выпятив грудь, как упрямый подросток, коим он и являлся, Нил казался еще более юным. Своевольным. Он заслуживал того, чтобы время от времени вести себя как мальчишка. На самом деле, это было единственное время, когда они могли такое проворачивать. Молодость ведь не вечна. — Гребаный комендантский час. Эндрю… Эндрю рассмеялся. Не слишком полноценно. Не так, как смеялся Нил... боже, да даже не так как смеялся хмурый Жан. Но это была неожиданная улыбка, легкое и воздушное дыхание, пробегающее в его легкие ровно настолько, чтобы застать Нила врасплох. Однако вместо того, чтобы критиковать Эндрю за то, что он смеялся над ним, Нил расплылся в широченной улыбке и рассмеялся вместе с ним. Это помогло ему избавиться от внезапно нахлынувшего плохого настроения, позволив забраться на пассажирское сиденье и без возражений дать Эндрю отвезти его домой. Дом Нила был... обычным. Конечно, Эндрю не заходил внутрь, но снаружи он выглядел почти так же, как у Эбби и Ваймака. Окно на втором этаже было открыто, и даже в темноте там виднелись растения. Никакой свет не горел, но Нил не выглядел взволнованным. — Садоводство? — указал подбородком Эндрю. Нил проследил за его взглядом. — Это моя комната, — тихо сказал он. — Люблю растения. — Оно и видно. Уголки губ Нила приподнялись, и он толкнул Эндрю в грудь. Вместо того чтобы позволить оттолкнуть себя назад, он схватил Нила за предплечье и потянул на себя. Его руки все еще были прикрыты черной толстовкой Эндрю, но прикосновение было похоже на огонь, а может, и на расплавленную лаву, если бы к ней можно было прикоснуться. Нил не убрал руку с плеча Эндрю. Его улыбка дрогнула, и Эндрю почувствовал, как его пальцы предусмотрительно впились в ткань футболки. Хлопок был слишком тонким. Если бы Эндрю сосредоточился как следует, он бы почувствовал тепло руки Нила. До этого он позволял себе смотреть, по-настоящему смотреть, на губы Нила всего дважды. Каждый раз это стоило того, но дикое чувство похоти и желания в его груди было настолько непривычным, что он долго говорил об этом с Би. Он не хотел думать о том, что она сказала по этому поводу, о том, что всем позволено желать чего-то, независимо от того, возможно это получить или нет. Потому что Эндрю не мог такое получить. Даже когда губы Нила, влажные и слегка приоткрытые, были на расстоянии вытянутой руки, и даже когда взгляд Нила блуждал по лицу Эндрю, задерживаясь на мгновение ниже, а зрачки расширялись в темноте — только из-за темноты, сказал себе Эндрю, прежде чем вернуться к его глазам. Обычное кольцо из холодного льда казалось темным в лунном свете. Темное, глубокое и наполненное чем-то, чему Эндрю не знал названия. Мигнул фонарь на крыльце напротив, окутав Нила каскадом теней и золотых отблесков, и раздался стеклянный шелест мусорного ведра, которое сосед выкатил на улицу. Рука Нила разжалась. Рука Эндрю опустилась. Нил расправил скомканный материал и поколебался, не зная, что сказать. Эндрю хотел, чтобы это было «поцелуй меня». Однако он получил то, что и ожидал, а именно тихое «спокойной ночи, Эндрю», которое будет звучать в голове вплоть до понедельника.