Забери моё одинокое сердце

Кевин, как и ожидалось, сидел в гостиной, когда Эндрю спустился по лестнице следующим утром. Они с Ваймаком болтали о своем и указывали в телевизор. Было достаточно сложно игнорировать Ваймака, пока он наблюдал за игрой жалкой команды из Южной Каролины, но Кевин все бубнил и бубнил о противостоянии «Манчестер Юнайтед» и какой-то другой английской команды, на которую Эндрю наплевать? Ему было чуть ли не физически больно за ними наблюдать. Кевин вскочил с дивана и, судя по всему, с трудом сдержал крик, вцепившись руками в волосы, когда его команда пропустила мяч. Он разочарованно простонал и переключился на Эндрю, который шастал по кухне. — Хэй, — позвал он, оборвав Ваймака на полуслове и присоединившись к Эндрю на кухне, — я все хотел спросить, где ты нашел этого парня, — Эндрю не ответил. — Рыжего. — Да, я знаю его цвет волос, — факт того, что он не только не потрудился запомнить имя Нила, но даже спросил Эндрю, кто он такой, только показал, насколько Кевин был равнодушен к окружающему миру. Эндрю точно знал, что он проходил с Нилом мимо Кевина еще до того, как они познакомились. То есть они уже не были незнакомцами. — И? — Кевин перегнулся через стойку и взял коробку из-под хлопьев, чтобы насыпать себе в тарелку. — Откуда ты его знаешь? — С полицейского участка, — ответил Эндрю с набитым ртом. Он увидел, как Кевин закатил глаза и приготовился ответить, но замолк. Его удивило то, как быстро Кевин понял, что это не шутка. Он перестал насыпать хлопья, рука застыла в воздухе. — Ты серьезно? — У меня нет причин лгать, — сказал Эндрю. Кевин пошатнулся и, поморщившись, покачал головой, чтобы прояснить мысли. Он резко поставил коробку и даже не потрудился поднять ее, когда она упала на бок. — Ты... он преступник? Как ты нашел его там?! — он привлекал нежелательное внимание как со стороны Ваймака на диване, так и со стороны Аарона, который сидел за кухонным столом в наушниках и сосредоточенно делал домашнее задание. Эндрю сомневался, что он мог бы расслышать их разговор сквозь свою громкую музыку, но его явно заинтересовали резкие движения Кевина. Эндрю надеялся, что не настолько сильно, чтобы подслушивать. Кроме того, у Эндрю появилась возможность попытаться увести разговор куда-то в сторону от Нила. — Имеешь что-то против преступников, Кевин? Фыркнув, тот взмахнул ложкой, открыл рот и резко передумал говорить. Он оторвал взгляд от тарелки, затем быстро перевел его на отца и снова на Эндрю. И Эндрю, и отец Кевина побывали в тюрьме, независимо от того, были они тогда совершеннолетними или нет. Эндрю было все равно, что хотел ответить Кевин, потому что он прекрасно знал, о чем он думал. О том, что есть разница между кражей еды или угоном авто и тем, что навоображал себе Кевин. Он медленно положил ложку обратно в тарелку. — Нет, — он снова задумался. — Я просто... хотел убедиться, что он не натворил ничего реально плохого, — сказав это, Кевин поморщился от своих же слов, а когда, наконец, встретился взглядом с Эндрю и увидел безразличное выражение его лица, то фыркнул и надул губы. — Ты прекрасно знаешь, почему я об этом спросил. И нельзя же постоянно использовать аргумент про колонию в свою пользу. Эндрю пожал плечами, зачерпывая ложкой столько зефирок, сколько возможно за один раз. Он не понимал, почему не продаются коробки только с зефирками — они были единственной хорошей частью «Лаки Чармс». За спиной Кевина появился Ваймак и хлопнул его по плечу. — Оставь своего брата в покое, — проворчал он, направляясь к кофеварке. Эндрю уставился на хлопья, плавающие в тарелке, и постарался не напрягаться. Это был не первый раз, когда Ваймак обращался к нему подобным образом — как к брату Кевина или даже «мой ребенок». В прошлом году это стало происходить куда чаще. Эндрю не был уверен, выходило ли это у него машинально или намеренно. Его пугала мысль о том, что Ваймак делал так специально — некий способ включить Эндрю в семью, дать понять, что у него были все причины звать его «своим ребенком», несмотря на мнение Эндрю по этому поводу. Да и неважно, что всё это. Эндрю как избегал, так и будет избегать любых разговоров о будущем.

Год назад

Ноябрь

Спускаясь по лестнице, Эндрю точно не ожидал блинчиков с шоколадной крошкой и сахарной пудрой. Эбби готовила лучшие блинчики, скорее всего, на всем белом свете, но она делала это нечасто из-за своей преданности хорошему здоровью и ненависти к готовке раньше девяти утра. Однако в половине седьмого утра она стояла, уперев руку в бедро, с растрепанными после сна волосами, заплетенными в косу, и лопаткой в другой руке, ожидая, когда можно будет переворачивать блинчики. Она обернулась на звук шагов и улыбнулась, увидев светлые волосы. — С днем рождения, милый! Слишком энергично. — Уже чувствуешь себя семнадцатилетним? — спросила она. Годом ранее она спрашивала то же самое — тогда Эндрю и Аарон впервые праздновали свой день рождения с ней и Ваймаком. Эндрю никогда не отвечал. На самом деле, в прошлом году он пробыл на первом этаже не так долго, чтобы она вообще успела это сказать, и выскользнул из дома, по итогу просидев у двери школы вплоть до ее открытия. Эндрю отчаянно хотелось, чтобы она полностью забыла об этом. Но в этом году от нее было не сбежать, если только он не хотел ехать в школу на велосипеде под проливным дождем, который обрушился на Пальметто в то утро. Вскоре Аарон громко спустился по лестнице и обрадовался объятиям Эбби и последующему поцелую в щеку. Эндрю был просто благодарен, что у нее хватило ума не вести себя так с ним. Она говорила об ужине и футбольной тренировке, но Эндрю пропускал всё мимо ушей и продолжал игнорировать ее, когда она добавила пункт «подарки» к вечерним планам. В какой-то степени то же самое происходило и в прошлом году. Эндрю поужинал и сразу же поднялся наверх, несмотря на нежные попытки Эбби уговорить его остаться, и два часа спустя, когда послышались тяжелые шаги Ваймака, готовящегося к ночной смене, его брат постучал в дверь их тайным кодом. Шансы на то, что Эбби окажется у двери рядом с ним, были равны нулю — они с Аароном стучали так только в том случае, если были одни. В противном случае, он решил, что оставил бы Аарона за дверью. Но он был один, так что Эндрю сдался и, открыв дверь, увидел, что он держит в руках подарочный пакет, черный, без оберточной бумаги, которая так явно торчала из пакета Аарона ранее. Он поставил его прямо перед дверью Эндрю, зная, что ожидание, пока Эндрю заберет его из рук, только увеличит время, которое они простоят в тишине. — Знаешь, — начал Аарон, но через мгновение перешел на немецкий. Эндрю не знал, слышал ли он ту возню в пределах слышимости или, возможно, ему просто было удобнее переключиться на другой язык, чем прятаться в комнате Эндрю, но он продолжил: — Эбби поговорила со мной после ужина, — он тяжело сглотнул и потянул за шнурки своей толстовки. — Они хотят оставить нас у себя, Эндрю, — прошептал он. — Хотят усыновить нас, если мы согласимся. Губы Эндрю скривились в отвращении. — Нет, не хотят. Аарон цокнул. — Да, хотят, они сказали мне об этом. Эндрю знал, что вел себя мелочно, несправедливо и, скорее всего, дико непривычно, но, несмотря на это, он скрестил руки на груди и фыркнул: — Ну, тогда у них, должно быть, есть фаворит, потому что мне они ничего подобного не говорили. Он сделал шаг назад и попытался закрыть дверь, но Аарон выставил руку и толкнул ее, чтобы она полностью распахнулась. Тогда он шагнул вперед, прямо в комнату. — Ты знаешь, что это неправда! Ты ведь не дал им сегодня ни секунды, просто сбежал! — Я не отношусь ко дню рождения так, как ты, Аарон, — сказал Эндрю. — Что, уже забыл, что это годовщина того, как от тебя отказались при рождении? Какой же особенный день. — Эндрю. — Нет. Ему было наплевать на Тильду или на их отца, кем бы ни был, но Аарона это задело именно так, как он и предполагал, если судить по тому, как он нахмурился и стиснул зубы. — Они... они тебе не нравятся или что?! Эндрю пожал плечами, потому что дело было не в этом. Ему очень нравились Эбби и Ваймак. Они подтвердили, что были надежными и уравновешенными людьми. Не выходили из себя, если не считать мягкого раздражения, когда Эндрю забирался на крышу или тушил сигареты на заднем крыльце, и не наказывали его за то, что он таскал по дому ножи. Тем не менее, это не означало, что Эндрю нуждался в них. Они с Аароном и так прекрасно справлялись, когда росли в одной нестабильной семье за другой, — Эндрю защищал их. Он уберег Аарона от неприятностей и избавил от угрозы зависимости, которую увидел в таблетках, употребляемых другим приемным ребенком. Он справился с собственными демонами и пожертвовал собой ради брата. Конечно, было приятно, что за всё платили двое взрослых людей, но Эндрю умел готовить. Помимо своей воли, он знал законы, знал, как чинить элементарные детали в машинах. Он знал, как бороться и манипулировать, чтобы добиваться своего — чтобы уберечь их обоих от потенциальной или реальной опасности. Это был не первый случай, когда у них появилась стабильность. Часто она шла в комплекте с пренебрежением, невежеством или жестоким обращением, достаточно незначительным, чтобы сойти с рук, но что было, то было. Сам факт того, что Эбигейл и Дэвид Ваймаки утверждали, что хотят оставить их у себя... хотят усыновить их, казался таким... чем-то средним между отвращением и опасностью. Эндрю и Аарон не нуждались в них. Через год им исполнится восемнадцать, и после этого Ваймаки не будут нести за них никакой ответственности. Они легко могут сказать им съезжать в день их совершеннолетия независимо от того, усыновлены они или нет. Эндрю провел все необходимые исследования, как только они перешли в старшую школу. Департамент социальных служб организовал программы добровольного трудоустройства для приемных детей, которые не смогли найти постоянный дом до достижения восемнадцати лет. Существовали определенные фонды и программы, которые могли помочь Аарону оплатить обучение в университете, при условии, что он сможет получить стипендию, чтобы покрыть все остальное. Эндрю не пойдет в университет. Он уже принял решение. Не то чтобы он сам не мог получить стипендию — с его-то оценками и памятью он был уверен, что мог получить приличную сумму стипендии, возможно, это можно будет сравнить с реальным заработком, если он выложится по полной, — но если он будет работать, пока Аарон учится, он сможет найти им жилье. Что-нибудь подешевле, чтобы сводить концы с концами и откладывать деньги всегда, когда только можно. В конце концов, медуниверситет будет стоить немалых денег. Аарон не сможет работать во время учебы, если хочет добиться успеха. Быть зависимым от других, как это было сейчас… Эндрю не пойдет на такое. Аарон не сможет его бросить. Они прошли вместе через огонь и воду, и расстаться уже было невозможно. Но с Эбби и Ваймаком их не связывало ничего, кроме пособия от социальной службы за то, что те выполняли роли приемных родителей. Эндрю снова пожал плечами. — Эбби неплохо готовит. Аарон раздраженно хмыкнул и запустил руку в волосы. — Господи Иисусе, Эндрю! — он захлопнул дверь и снова перешел на английский. Честно говоря, Эндрю был удивлен, что он так долго разговаривал по-немецки. Речь выходила неуклюже и неестественно, даже когда он пытался говорить так же быстро, как Эндрю или Ники. Злость вдобавок к этому, вероятно, сводила его старания к нулю. — Что, блять, с тобой не так?! — кипел он. — Мы провели всю нашу жизнь, переезжая... перебегая с места на место и живя на вещмешках, и... и подвергаясь насилию, и оставаясь без чьей-либо заботы, и я не могу уже... Эндрю, — его голос дрогнул. Эндрю сжал кулаки и отвернулся. — Они хотят, чтобы мы остались, — выдавил он, тихо и несчастно. Эндрю захотелось прикусить щеку изнутри, но он сдержался. — А когда они бросят нас через год? Что тогда? Аарон замер, выпрямив спину, и настороженность исчезла с его лица. На его месте появилось тихое недоумение, прежде чем оно сменилось чем-то более пустым. — Не все собираются бросить нас, Эндрю, — он покачал головой. — Ники звонит нам раза четыре в неделю... Нет, — сказал он, когда Эндрю повернулся к нему, — Ники собирался усыновить нас сам, но мы отказались из-за них, — он указал в сторону спальни хозяев. — Так что мы это заслужили. Мы... мы это заслужили, потому что они выбрали нас. Ты должен дать нам этот шанс. В тот момент Аарон был очень похож на Эндрю: поджатые губы, непроницаемый взгляд, суровые черты лица и назревающая борьба внутри. Он так редко вступался за себя, у него никогда не хватало на это смелости, пока Эндрю не попал в колонию для несовершеннолетних. Объективно, это был хороший знак. Его подавленный брат, наконец, обрел твердость характера, которая, как знал Эндрю, была у него все это время. И все же преодолеть — он не хотел, не мог назвать это страхами — убеждения, которые были у него в течение многих лет, было нелегко. Он не хотел признавать, что видеть Аарона таким — лишенным того, что они искали всю свою жизнь, — было как соль на рану. Но Эндрю никогда этого не искал. Это всегда была односторонняя охота. Эндрю слишком давно потерял веру в систему опеки, чтобы надеяться на хороший дом. То, что они случайно нашли его за два года до совершеннолетия, ничего для него не меняло. Аарон раздраженно покачал головой и явно прикусил язык, сдерживая то, что хотел сказать. Эндрю почти захотел встряхнуть его, крикнуть, чтобы он просто выложил всё, что думает. — Я… Я хочу этого, Эндрю, — фыркнул он. Еще более подавленный, он поколебался. — Что ты хочешь взамен? Эндрю встретился с ним взглядом. Отражение его собственных глаз. — Что? Аарон устало наклонил голову. Он прикусил губу, пожал плечами и обхватил себя руками. — Что ты хочешь? За то, чтобы позволить им усыновить нас.

Настоящее время

Эндрю медленно и размеренно вздохнул. Намерения Ваймака были благими. Они всегда такими были. Тем не менее, Эндрю вспомнил об обещании, которое дал год назад, и вздрогнул, услышав эти слова. Твой брат. Эндрю был никем для Кевина и, тем более, не был для него братом. — Я оставлю его в покое, когда ты перестанешь выпивать по три чашки кофе до половины двенадцатого. Ты понимаешь, как это ужасно для здоровья? В конце концов, ты заработаешь... Иисусе. Эндрю отвернулся, пока был шанс, и стащил пульт от телевизора, пока Кевин подвергал Ваймака своей собственной версии телесного наказания. Он устроился в своем углу дивана, скрестив лодыжки и прижав локти к бокам, и принялся есть над тарелкой с хлопьями. Он рассеянно переключал каналы, несколько раз останавливаясь на разных шоу, которые казались почти интересными. Они почти никогда не были таковыми, и Эндрю с самого начала не относил себя к большим поклонникам телевидения, но зато это могло занять его мысли. Он не спал почти до пяти утра, много думал, переживал и воображал. Последнее пугало больше всего, потому что это грозило перевернуть его представление о том, что именно произошло, когда он высадил Нила у его дома. Головой он понимал, что ничего не произошло. Понимал, что все дело в том, что он слишком долго смотрел, а Нил излучал свою обычную напряженность, которая привлекла Эндрю с самого начала. Но когда в ночное время мозг не может просто отключиться, то он начинает визуализировать что-то в попытке вызвать сонливость или, наконец, обеспечить хороший ночной отдых после нескольких дней беспокойных метаний. Именно это и происходило с Эндрю. Он слишком глубоко задумался о том, как Нил держался за его рубашку, о том, как он просто смотрел на Эндрю, словно запоминая каждую его частичку. В воображении Эндрю Нил крепче вцепился в него и склонился ему навстречу, прикусил его губу так, как Эндрю всегда сжимал ее сам. Эндрю с трудом оторвался от телевизора, возвращаясь в настоящее. Внезапная потеря аппетита разочаровала, но то, как Аарон и Кевин уже однажды дразнили его за то, что он не доел «Лаки Чармс», было еще хуже. Эндрю проглотил остатки и, нахмурившись, уставился на дно белой керамической чашки. Его телефон зазвонил. Субботним утром? Как только он увидел имя Нила в верхней части экрана, у него внутри все оборвалось. Они часто переписывались, несмотря на то, что Нил редко пользовался телефоном. Чего они никогда, никогда не делали раньше, так это не звонили друг другу. — В чем дело? — Ни в чем, — ответил Нил, и Эндрю услышал в его голосе непринужденное удовлетворение. Он откинулся на спинку дивана. — Мы не созваниваемся. — Нет, но я не был уверен, встал ты или еще нет. Подумал, что так у меня будет больше шансов, — сказал он. — Мэтт позвал меня в торговый центр с ним, Дэн, Джереми и Рене. Эндрю закатил глаза и заставил себя не кривить лицо. За Бойдом нужен глаз да глаз. Не успел Эндрю отвернуться, как Нил оказался прямо в ручонках Мэтта. — Звучит захватывающе. Нил рассмеялся, легко и непринужденно. — Я почти уверен, что Жан дал ему мой номер. Он сказал, что ему нужны новые кроссовки и что он слышал, что я много бегаю, — типично для Бойда: подкупить кого-то, чтобы подружиться с ним. — Ты не хочешь... На самом деле я не фанат торговых центров. Или в целом… настолько оживленных мест. Ты бы не хотел прийти? — В торговый центр... — Ну да? Я бы хотел, чтобы ты пошел со мной. Если ты свободен. Мы сможем посмеяться над людьми, которых там увидим. К слову о них, Аарон придет? Эндрю ухмыльнулся. — Шутник, — пробормотал он. — Нет, он чахнет над домашкой. — Зануда. Так ты придешь?

***

Эндрю сам был виноват в том, что чувствовал себя несчастным посреди торгового центра. Он знал, что ненавидит торговые центры, ему вообще не стоило приходить. Нил с опаской пробирался сквозь толпу, держась поближе к Эндрю, почти касаясь его, но слишком хорошо осознавая границы, чтобы по-настоящему вступить в контакт. Все эти маленькие детали сводили Эндрю с ума. Конечно, он не мог дать Нилу разрешения, но хотелось сказать ему: «Ты можешь прикоснуться ко мне, можешь придвинуться ближе и дать нашим пальцам соприкоснуться, если хочешь». Мэтт заходил в каждый магазин, который казался ему интересным, так, будто он не знал этот торговый центр как свои пять пальцев. На самом деле они действительно пошли по магазинам с Дэн, и это был единственный кусочек информации, который Нил не упомянул. Эндрю знал, что Нил еще не был так хорошо знаком с Мэттом, но если и было что-то, что каждый из его друзей о нем знал, так это то, что если Мэтт приглашает тебя пройтись по магазинам, то лучше быть готовым к тому, что вы действительно пойдете по магазинам. Мэтт ходил в торговый центр не просто ради развлечения — у него была конечная цель и конкретные товары на примете. Элисон была хуже всех, но Мэтт и Дэн уступали ей в этом лишь на полшага. Эндрю поблагодарил кого-то свыше за то, что Элисон поступила в нью-йоркский университет. Он был вполне доволен ее отсутствием в течение семи месяцев. Джереми и Рене бесцельно шли за ним, проводя пальцами по вешалкам с одеждой и погружаясь в свои разговоры, вместо того чтобы направиться в примерочные. Время от времени Джереми фотографировал понравившийся ему элемент одежды (он никогда их не покупал после). Эндрю быстро понял, что Нил не хотел заходить ни в какой магазин. Он прекрасно себя чувствовал, ожидая снаружи и наблюдая за проходящими мимо людьми. Честно говоря, Эндрю не знал, зачем он вообще туда пошел. Мэтт подтолкнул Рене под руку и кивнул в сторону небольшого зала для занятий боевыми искусствами, имитируя движения каратиста и смеясь в ответ на довольную улыбку Дэн. Эндрю хмыкнул, привлекая внимание Нила. — Ты говоришь, что обучен боевым искусствам, но мне трудно поверить в это без явных доказательств. Нил закатил глаза. — А как же постоянство объекта? — Эндрю едва сдержался, чтобы не закатить глаза в ответ на глупую реплику. Рене, идущая по другую сторону от Эндрю, аккуратно подключилась к разговору. — Я и не знала, что ты занимаешься боевыми искусствами, Нил. Тот, глядя прямо перед собой, пожал плечами и прикусил губу. — Честно говоря, ты вообще мало что обо мне знаешь. Если бы он разговаривал с Кевином или, возможно, с кем-то еще, они бы закатили глаза на его ответ и сочли его грубым. Однако Рене, которая знала все о том, что значит защищать себя — что значит не быть доверчивым, — просто рассмеялась и улыбнулась, смотря на него. — Да, ты прав, — она не сводила глаз с Нила, пока они шли. — Я надеюсь, что мы сможем стать друзьями. Или, по крайней мере, кем-то достаточно близким. Эндрю бросил быстрый взгляд на Нила, чтобы оценить его реакцию. Это Нил любил пялиться по поводу и без. Он делал это часто и подолгу. Однако в этот раз он смотрел не из интереса или любознательности. Это было расчетливое, слегка озадаченное и, прежде всего, немного рассеянное выражение лица. Эндрю провел пальцем по запястью Нила, возвращая его к действительности, но не настолько, чтобы подтолкнуть его к ответу. А жаль. Эндрю с нетерпением ждал искренней реакции Нила и Рене друг на друга с тех пор, как они впервые встретились, но он не думал, что это произойдет сегодня. Все сходилось к тому, что Эндрю дружил только с людьми с проблемным прошлым, а в случае с Нилом — с проблемным настоящим. Эндрю не доверял Нилу при их первой встрече, а Рене и подавно. Логично было предположить, что они будут молча враждовать до тех пор, пока один из них не разгадает проблему другого. Рене доверяла Нилу, потому что Эндрю сказал так, а Нил доверял мнению Эндрю о том, что Рене не представляет угрозы. Это не означало, что у них не будет своих подозрений и молчаливого осуждения. Впрочем, ничего плохого в этом не было. Вот почему происходящее развлекало Эндрю. Он подумал, не спросить ли Рене, что она думает обо всем этом, на жестовом языке. По легкому подергиванию ее рук он видел, что у нее есть вопрос. В жестовом языке не будет никакой пользы. Эндрю не сможет сосредоточиться на ее руках, пока пробирается сквозь толпу, и он пока что не хотел исключать Нила из разговора. Как оказалось, это было отличное решение, потому что, когда Нил пришел в себя, к нему вернулась и искра. — Возможно, ты слишком милая, чтобы мы могли стать друзьями, — сказал он. Рене подавила смешок, но не сдержала широкую улыбку. — Я польщена, Нил, но, думаю, ты преувеличиваешь. — Я бы лучше понаблюдал за тем, как сохнет краска, чем за тем, как вы пытаетесь сдружиться, — невозмутимо заявил Эндрю. Нил нахмурился, но не стал опровергать сравнение Эндрю, которое было достаточно красноречивым. Нил ничего не ел, когда они остановились в фудкорте. Единственная причина, по которой Эндрю спустил ему это с рук, заключалась в том, что он видел, как Нил уплетал бутерброд по дороге. Дэн не разделяла его мнения и, не потрудившись спросить, успел ли он поесть, высыпала небольшую горку картофеля фри на салфетку и протянула ее через стол. Нил уставился на еду, склонил голову набок и снова посмотрел на нее. — Я уже поел. Она пожала плечами. У Дэн Уайлдс было много достоинств, но равнодушие не входило в их число. — Я все равно столько не съем, — она перегнулась через Мэтта, чтобы украсть у Джереми пакетик с кетчупом, и, когда, наконец, осталась довольна приготовленным блюдом, слизнула каплю кетчупа с большого пальца и хмыкнула. — Итак, Нил. Мэтт уже успел меня заинтриговать. Ты новенький в Пальметто? — Я здесь уже четыре месяца. Не сказал бы, что я новенький. Дэн ухмыльнулась. Ее взгляд метнулся к Эндрю быстрее, чем он успел это осознать. Она любила совать нос не в свое дело и совсем этого не стыдилась. — Как вы с Эндрю познакомились? Нил не повернул головы, но, наконец, посмотрел на нее, случайно бросив взгляд на Эндрю из-под его распущенных кудрей, прежде чем пожать плечами. — В школе. — Этой осенью? Вы, ребята, вместе ходили на занятия или как? Сдавшись, Нил откинулся на спинку стула и уделил Дэн то внимание, которого она от него ждала. — Нет... — он лениво скрестил руки на груди и слегка наклонил голову. — Он познакомился со мной в полицейском участке, когда меня арестовали в сентябре, — произнося это, он ухмыльнулся, проведя языком по зубам под верхней губой, чтобы сохранить контроль над улыбкой, которая рвалась на лицо. Эндрю поднял газировку к губам, пока Дэн демонстрировала ту же реакцию, которая была у нее на то, что Эндрю вышел из колонии для несовершеннолетних. Газировка потекла по ее подбородку, когда она подавилась. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони и наклонилась в сторону, чтобы откашляться, уткнувшись в локоть. Мэтт, стоявший рядом с ней, похлопал ее по спине и виновато улыбнулся. — Прости, — он поморщился. — Если это поможет, она так же отреагировала, когда Эндрю рассказал о колонии для несовершеннолетних, да? — Заткнись, — проворчала Дэн в руку, прочищая горло и делая несколько больших глотков напитка Мэтта. — Эм, — она покачала головой, словно отказываясь от того, что чуть не начала говорить, и сделала слабую попытку изобразить дружелюбную улыбку. — Эм, у тебя... у тебя есть девушка? Веселое выражение лица Нила медленно омрачалось. Джереми нежно пропищал на другом конце стола, наклонившись вперед, чтобы мельком поймать ее взгляд: — Может, он в моей команде, Дэн, — сказал он, небрежно пожав плечами. Затем, словно осознав сказанное, перевел взгляд на Нила. — Не то чтобы... ты мне не нравишься, я просто имею в виду... — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — оборвал его Нил. — Я просто никем не интересуюсь. Брови Дэн поползли вверх, достигая линии роста волос. Желание Эндрю было растоптано, как только вспыхнувший огонек. — Оу! Э-э, ага, нет, это... — Как это ты никем не интересуешься? Ты что, асексуал? Эндрю почувствовал, как Рене задела его ногу под столом, хотя собиралась пнуть Мэтта. Он сохранил лицо невпечатленным, но то, как мгновенно он переключил внимание в сторону, почти выдало его. — Давайте не будем лезть с такими вопросами к тому, кого мы не очень хорошо знаем, ладно? Нил встал из-за стола и отошел на несколько столиков дальше, чтобы выбросить остатки картофеля фри, который ему наотдавали. На обратном пути он вытер руки о шорты и на полпути засунул их в карманы. Он не стал полностью возвращаться к столу, вместо этого издалека встретился взглядом с Эндрю, и этого было достаточно, чтобы он встал и поставил свой напиток на поднос Джереми, прежде чем обойти его с другой стороны. Он не оглянулся на группу, встретившись взглядом с Нилом там. В этом не было необходимости. Он точно знал, как выглядит каждый из них, основываясь на десятках случаев, когда Эндрю заставал их шокированными и сбитыми с толку раньше. Дэн разинула рот, Мэтт в замешательстве поджал губы, Рене была с пустым лицом и просто о чем-то размышляла, а Джереми наблюдал за ними, как потерявшийся щенок, который разрывался между любопытством и грустью. Эндрю поспевал за быстро шагающим Нилом, но как только они скрылись из виду, он вытянул руку поперек его груди. Достаточно близко, чтобы остановить его, но не настолько, чтобы дотронуться. Нил легко замер и развернулся к нему. — Они такие приставучие, — сказал он, прежде чем Эндрю успел спросить. Эндрю знал, что он был раздражен, но явно пытался это подавить. Он аккуратно отступил в сторону и продолжил идти. Эндрю сдержал недовольное ворчание из-за его идиотизма и пошел рядом. — Они хотят стать твоими друзьями, Нил. Шаги Нила сбились, и он чуть не споткнулся о свои ноги. — Что? Эндрю уставился на него. — Друзья и должны быть приставучими. Их вопросы хоть чем-то хуже моих? — Твои вопросы важны, — сказал он. Грудь Эндрю сжалась так сильно, что у него перехватило дыхание. — Я не понимаю, почему для них имеет значение, кем я интересуюсь. Эндрю не хотел обсуждать сексуальную ориентацию Нила. Что еще хуже, он вообще не хотел думать о том, что Нилу кто-то может понравиться. Даже он сам, хотя и мечтал об этом. Всё это ужасало, и реальность была достаточно удручающей, особенно теперь, когда он знал, что Нил никем не интересуется. Эндрю поковырял заусенец и перевел тему. — Им нравится сплетничать. Нил поморщился. Он последовал за Эндрю, когда тот, закончив разговор, направился к выходу, где была припаркована машина Ваймака. Эндрю не нуждался в напоминаниях о том, насколько другие любили устраивать драму на ровном месте. Все случившееся заставило его задуматься о том, как неприятно быть тем, кого обсуждают за глаза. Через несколько минут Нил оживился. — Ты знал, что у Мэтта проколоты уши? — казалось, его уже не беспокоил прошлый разговор. Эндрю вздохнул. — Я ничего не забываю. Нил тихо фыркнул. — Когда ты говоришь так, что ты имеешь в виду? — Эндрю попытался подставить ему подножку, выставив вперед лодыжку. — Эй! Ладно, придурок. Я понял. Но ты все равно не ответил на вопрос. — Ты не задал ни одного вопроса. Эндрю почти слышал, как в голове Нила крутятся шестеренки. Он протиснулся к выходу на прохладный воздух. Пикап был припаркован в одном из первых мест, потому что Эндрю не любил ходить пешком дольше необходимого. Он остановил Нила прежде, чем тот успел обойти машину с другой стороны и скрыться из виду. — Ты хочешь это сделать? — спросил он. Нил нахмурился. — Проколоть уши. Рука Нила рассеянно потянулась к мочке его изуродованного уха, глаза расширились из-за того, что Эндрю решил предложить что-то подобное. — Будет ли… Это сильно заметно? Эндрю пожал плечами. — Зависит от того, что ты проколешь, — Нил явно усердно размышлял об этом. Эндрю ненавидел себя за то, что предполагал, о чем были его мысли. Заметит ли он? Стоит ли так рисковать? — Раньше у меня были проколоты уши, — добавил он. — Это не больно. Ты можешь вынуть украшения, если передумаешь, и дырки зарастут. Нил прикусил губу, тщательно взвешивая все «за» и «против». Он открыл рот, затем закрыл. Эндрю подумал, не принять ли решение за него, но не мог отрицать, что очень хотел бы увидеть кольцо в носу у Нила. — Я все равно подумывал о том, чтобы сходить на пирсинг. Ты сможешь посмотреть и решить уже там. Если бы на его месте был кто-то другой, Эндрю бы стал подначивать рискнуть и решиться на такое, но перед ним стоял Нил. Если он не надумает сегодня, то Эндрю поедет в салон один, отвезет Нила домой и оставит все как есть. Впрочем, ничто из этого делать не пришлось. Нил, как всегда полный сюрпризов, тяжело вздохнул и кивнул. — Тогда поехали.