Забери моё одинокое сердце

Лучшим в том, что Ваймак оказывался в распоряжении близнецов ранним утром, было не только то, что он подвозил их до школы по первой просьбе, но и то, что Эндрю мог приехать в школу достаточно поздно, чтобы либо едва-едва успеть на урок, либо прогулять его полностью. Первое ноября стало одним из таких дней. Эндрю внезапно проснулся ото сна, который показался ему противозаконным. Нил, сидящий напротив него на какой-то кухне, ухмылялся и манил Эндрю к себе так, будто у него был секрет. Когда он пришел в себя, на затылке выступил пот, рубашка была влажной. Постепенно писк будильника рассеял туман в его мозгу. Он немедленно выдернул его из розетки. Приоткрыв один глаз, он прищурился и поглубже зарылся головой в подушки. Вполне естественно, что кошмар на Хэллоуин будет преследовать его и в следующем месяце. Он просто не ожидал, что это будет нечто подобное. Минуты тянулись в тишине. Эндрю слышал, как Аарон ходит по коридору, в ванную, обратно и, наконец, спускается по лестнице. Время шло: Эбби ушла на работу, мимо дома пронесся школьный автобус. Аарон чаще всего ездил на нем, так что он наверняка уже был на пути в школу. Эндрю вздохнул так глубоко, что почувствовал, как напряглись мышцы. Возможно, он сможет залечь на дно на весь день. Сможет вообще пропустить школу, вместо того чтобы просто опоздать на урок и... Громкий стук в дверь пробудил его от легкого сна, и он что-то проворчал в ответ. Ваймак открыл дверь. Эндрю закрыл лицо руками и прислушался к его хриплому голосу. — Сегодня неудачный день или я везу тебя на урок с опозданием? Он раздумывал. Выходной был бы как никогда кстати. Именно об этом он и думал всего минуту назад, но тогда это были лишь мечты. Реальность заключалась в том, что его ждала контрольная по астрономии, которую не хотелось пересдавать, и эссе по английскому, над которым он корпел последние несколько дней. Но сегодня была пятница, так что, если он не сдаст работу до понедельника, то, вероятно, ему снизят оценку только за это. К тому же, он не мог действительно игнорировать Нила, верно? Как бы он ни старался — а у него было такое чувство, будто он мог, — Нил не был виноват в том, что становился героем непристойных мыслей Эндрю. Когда он сел, волосы, несомненно, торчали в разные стороны. — Двадцать минут, — сказал он. По дороге в школу Эндрю проигнорировал несколько сообщений. Ваймак был не из тех, кто задает вопросы и сует нос в дела, в которые Эндрю явно не хотел его посвящать. Однако он убедился, что телефон Эндрю заряжен, прежде чем позволил ему выйти из машины. — Вот и хорошо, — проворчал Ваймак. — Если не ответишь на звонок после уроков, я буду знать, что это просто потому, что ты решил побесить меня. Эндрю закатил глаза.

***

Эндрю знал, что Нил наверняка сидит за обеденным столом. Именно по этой причине на перерыве он не пошел в кафетерий. И поэтому в свободное время он не мог даже приблизиться к спортзалу. Сообщения Нила он тоже видел, потому что прекрасно знал, что Аарон сказал ему: «Да, Эндрю правда пришел сегодня в школу». Он не мог пересилить себя и ответить Нилу, но зато мог поддаться любопытству и посмотреть, что он писал, пусть они и держались на расстоянии все те семь часов, что пробыли в школе. Происходящее сбивало Нила с толку. Он немного волновался, и, если у Эндрю были достаточно хорошие аналитические способности, возможно, немного грустил. Нил: ты идешь сегодня в школу? Нил: не дай бог ты впал в сахарную кому Нил: всё ок? Нил: новость: жан наконец-то заметил мой пирсинг. он всю неделю пялился на джереми… фу Нил: его реакция была бесценна Нил: аарон сказал что ты в школе? где ты? Нил: в кафетерии & зале пусто, куда ты блин делся? ты в норме? Нил: я сделал что-то не так? Эндрю оторвался от телефона, когда машина Рене подъехала к главному входу. Уходить куда-то было рискованно, но он ведь действительно избегал Нила, хотя еще не до конца это признавал. Если бы он избегал, то пришлось бы разбираться с причиной, и даже он понимал, что она была не самой разумной. Эндрю и Нил взяли за привычку покидать школу во время своих окон в расписании, и он бы не был шокирован, увидев, что Нил уже стоит снаружи, но нет, путь был свободен. — Никаких планов с Нилом на сегодня? — спросила Рене, когда он сел на пассажирское сиденье. — Нет. Она хмыкнула, отстраняясь, но позволила еще немного посидеть в тишине, прежде чем сказать: — Я понимаю, почему он тебе нравится, Эндрю. — Рене, — предупреждающим тоном сказал он. — Он в курсе? Рене нажала на кнопку блокировки дверей, прежде чем Эндрю успел взяться за ручку своей. Она не отрывала взгляда от дороги. — Все, что тебе нужно сделать, это сказать мне прекратить, Эндрю. Ты же знаешь, я тебя послушаюсь. Эндрю бросил на нее яростный взгляд. — А у тебя как дела с новым инструктором? Он должен был предвидеть, что она ответит на личный вопрос исключительно назло. Обычно Рене не была столь откровенна в вещах, которые касались ее романтических или сексуальных интересов. Но когда Эндрю пытался задеть ее в ответ, она раскрывала правду о себе только ради победы — вдобавок, она знала, что Эндрю можно было доверить секреты. — Вообще-то все хорошо. Я пригласила ее на свидание, и она сказала, что состоит в отношениях, и теперь мы просто хорошие друзья, — она взглянула на Эндрю, затем снова на дорогу. — Нил знает о твоих чувствах? — получив молчание в ответ, она переключила передачу. — Он знает, что ты гей? Эндрю старался не задерживать дыхание. — Да. — И как же он отреагировал? — она отключила блокировку на дверях, когда подъезжала к торговому центру, в котором находился ее спортзал для занятий боевыми искусствами. — Сказал, что это логично. — Это не такая уж плохая реакция. — Да какая разница, если он никем не интересуется, — Эндрю открыл дверцу и вышел из машины, как только она припарковалась. Он первым добрался до спортзала и оставил Рене позади, в пыли. Учитывая все обстоятельства, Рене не потребовалось много времени, чтобы вытянуть из Эндрю ответы на свои вопросы. Он едва ли мог назвать это любопытством, поскольку обнаружил, что отвечает на них по собственному желанию. Спарринги с Рене были любимым способом Эндрю снять напряжение, но он редко побеждал. За последний год он стал лучше, но пока не настолько, чтобы постоянно одерживать верх, чтобы оставаться довольным собой. Рене сбила его с ног, вжав колено в его спину, и подождала, пока он, тяжело дыша, постучит кулаком по мату. Он перевернулся на спину и закрыл лоб руками. О следующем он мог признаться только так — не смотря Рене в лицо. — Мы держались за руки, — фыркнул он. — Ему было страшно из-за фильма, который мы смотрели, и он захотел, чтобы я держал его за руку. Рене села у его ног. Эндрю думал, что она скажет что-нибудь вроде «это звучит мило, Эндрю» или «может, ты тоже ему нравишься». И за то, и за другое он бы ее пнул. Нет, вместо этого она выглядела сбитой с толку, когда он опустил руки. Она запнулась, прежде чем спросить: — Нил асексуал, или «не интересуется» просто означает, что ему нравятся представители любого гендера? Эндрю немедленно сел, чтобы возразить, но потом понял, что не знает точного ответа. — А это имеет значение? Рене пожала плечами. — Думаю, да. Я бы на твоем месте не велась на собственные предположения, если ты не хочешь сделать ему больно или пострадать сам. Но Нил ведь ясно дал понять, да? В торговом центре Джереми намекнул, не интересуют ли Нила парни, и Нил ответил, что его не интересует вообще никто. В этом не было никакого скрытого смысла… Верно? Эндрю слегка вздрогнул, когда музыка над головой оборвалась и заиграла снова. Он встал, слегка подтолкнув Рене ногой, и вытер пот со лба. — Мы закончили с разговорами. Пойдем.

***

Избегать кого-то в школе не составляло труда. Находились оправдания и причины для занятости. Если уж совсем вариантов не оставалось, можно было сказать о пересдаче какого-нибудь теста и что учитель отобрал телефон. Суббота и воскресенье, однако, всё усложняли. Нил знал, где живет Эндрю. И не только это, но и то, что Эндрю любил бесцельно валяться дома по воскресеньям, а это означало, что он делал все, что в его силах, чтобы никуда не выходить с утра субботы до полудня воскресенья. Рене быстро разгадала его план, когда он вызвался провести с ней все выходные в зале для занятий боевыми искусствами. Единственная причина, по которой она согласилась, заключалась в том, что она все еще не могла понять, почему Эндрю бежал от первого друга, которого, как она видела, сам завел. У него всё отлично получалось. Избегание продолжалось всю пятницу и большую часть субботы, а его единственное сообщение Нилу о том, что «вожусь с Аароном все выхи из-за др», не считалось. Нил явно не поверил, если его внезапное появление в зале, когда Рене снова повалила Эндрю, о чем-то говорило. На самом деле, не имело значения, поверил он или нет — его присутствие там доказывало, что Эндрю лгал. Он задушенно запыхтел, хлопнув ладонью по матам, распахнул глаза, и внезапно вместо графина с водой впереди он увидел Нила. Тот сидел, скрестив ноги и терпеливо сложив руки на лодыжках. Рене отпустила руку Эндрю, которую вывернула ему за спину, и протянула свою, несмотря на то, что он ни разу за нее не брался. Он самостоятельно поднялся на ноги и вытер лицо краем футболки. Нил встал, переводя оценивающий взгляд с Рене на Эндрю. Как долго он там просидел? Что еще важнее, как он узнал, где находится Эндрю? Эндрю хотел спросить, но мысль о том, чтобы напасть первым или сбежать, замаячила в голове, и нужно было что-то предпринять. Очевидно, игнорирование Нила в течение двух дней не принесло никаких плодов, потому что Эндрю почувствовал, как вся решимость пошатнулась. Вместо того чтобы спросить, зачем он пришел, Эндрю решил отложить этот разговор настолько, насколько только возможно. — Ты читать умеешь? — спросил он, указывая на табличку «закрыто» на окне. Нил пожал плечами. — Ты здесь. — Я знаком с одним из менеджеров. Рене помахала Нилу, который даже не потрудился ответить на любезность. Затем Эндрю кивнул на ноги Нила, стоящие в кроссовках на мате. — Нельзя стоять на них, если не участвуешь. Нил прищурился. — Что же я должен сделать, каратэ-учитель? — Мы с Эндрю проводили спарринг. Можешь занять мое место, если хочешь, Нил, — предложила Рене. — Я не хочу драться с тобой, — сказал Нил, не сводя глаз с Эндрю. Его пронзительный взгляд был ледяным. Эндрю понял, что он злился. На то были веские причины, но это все равно застало его врасплох. — Тогда, может быть, со мной? Чему ты обучался? Рене, вечно добрая, с таким пониманием отнеслась к неловкой ситуации, в которую Эндрю нечаянно ее втянул. Ему придется как-то за это отплатить. Пожалуй, мороженым. Нил перевел взгляд за спину Эндрю, чтобы на мгновение встретиться с ней глазами. Затем он снова перевел его на Эндрю и скрестил руки на груди. — Эти боевые искусства не особо распространены. — Удиви меня, — голос Рене был легким и беззаботным. — С тех пор как я здесь работаю, я пытаюсь изучать все бои понемногу. Нос Нила дернулся. Эндрю заметил, как втянулась его щека, когда он принялся ее кусать изнутри. Он нервно посмотрел в сторону, демонстрируя золотую серьгу сквозь рыжие пряди, и затем, наконец, посмотрел на Рене. — Бирманский бокс, — ответил он. Звук, с которым Рене застегивала и отстегивала липучку на своем новом наколеннике, внезапно оборвался. Эндрю повернулся, чтобы взглянуть на нее, потому что любопытство взяло верх, но, увидев отсутствующее выражение ее лица, насторожился. — Нил, — она медленно встала, и на лице появилось замешательство, которое Эндрю научился интерпретировать как реакцию на угрозу. Он не стал бы лгать и говорить, что не почувствовал тень самодовольства, потому что вообще-то почувствовал. Он знал Нила. Знал, что в нем есть опасные стороны и что они ни в малейшей степени ему не угрожали. То, что Рене думала иначе о ком-то, кого не знала, было нормальным, но Эндрю не понимал, что сделать с ее недоверием к тому, кому он доверял куда больше, чем признавал сам себе. — Это не боевые искусства. Защитная поза Нила ничего ему не дала. Он напряженно пожал плечами. — Я не углублялся в детали. Никогда не хотел всё это изучать. — Но... — Рене раздраженно покачала головой. — Нил, бирманский бокс запрещен на территории США, — Эндрю удержался от желания резко вскинуть брови, но они изогнулись достаточно сильно, чтобы выдать его удивление. Рене, казалось, почувствовала это и направила свой следующий комментарий в его адрес. — Это единоборство, в котором используются все части тела: локти, ступни, колени, кулаки, даже удары головой, что запрещено во всех других стилях. По-моему, это похоже на тайский бокс, но ты сражаешься без перчаток. Ими запрещено пользоваться, — в ее голосе звучало такое раздражение, будто то, что он был обучен жестокому стилю борьбы, сильно отличалось от уличных драк, в которых когда-то участвовали они с Эндрю. — Бирманский бокс просто… Он очень жестокий. Нил, напротив, выглядел скучающим. — На самом деле это не так. По крайней мере, не так, как ты говоришь, — сказал он, склонив голову набок. — Традиционно, перед соревнованиями, подношениями, музыкой и всем прочим проводятся церемонии и танцы воинов, чтобы отдать дань уважения Будде. За поединками стоит целая культура духовности и уважения. — И отец записал тебя на этот бокс именно из-за культуры? — встрял Эндрю. Он ничего не мог с собой поделать. Нил усмехнулся, но запнулся на том, что действительно хотел сказать, и нахмурился. — Я должен был учить немецкий. Эндрю сдержал ответную ухмылку. Честно говоря, описание Рене не так уж сильно отличалось от их спарринга. Эндрю наносил удары локтями и ногами больше раз, чем мог сосчитать, и они оба носили только тонкие перчатки. — Если я предложу тебе перчатки, ты попробуешь поспарринговаться со мной? Или с Эндрю... если ты готов, Эндрю, — предложила Рене. Он посмотрел на Нила. Нил был сильным: он должен был быть таким, раз кувыркался так, словно ничего не весил. Он пробегал милю за милей и подпрыгивал в воздух с помощью тонкого шеста, который, казалось, вот-вот разломится пополам, хотя Эндрю видел это всего однажды. Его боевой стиль, вероятно, окажется неряшливым, независимо от уровня подготовки. Скорее всего, у него не будет и шанса, поскольку он лишь немного выше Эндрю. Нанести удар прямо в лицо не так-то просто, когда противник на тридцать сантиметров выше. К счастью, Рене была ненамного выше их обоих. — Он весь твой, — сказал Эндрю и отступил назад, пока его лопатки не уперлись в стену. Он не был уверен, хочет ли Нил драться с Рене, но тот принял вызов и осторожно снял кроссовки. На нем были его обычные спортивные шорты и тонкая футболка, так что он вообще-то не был в каком-то невыгодном положении, если не считать того, что он явно чувствовал себя неуютно рядом с Рене. Эндрю верил, что при необходимости он постучит кулаком по мату, чтобы сдаться. — Они правда так необходимы? — скривился он, глядя на перчатки. Эндрю бросил на него взгляд, который тот уловил боковым зрением. Нил поджал губы и натянул перчатки. Рене ждала, пока он проверял маты и широкий диапазон движений, разминая руки. Он покрутил головой, изгибая шею, хрустнул костяшками пальцев, расправил плечи и, тяжело вздохнув, снова посмотрел на Рене. — Один раунд. Максимум три минуты. Я не боец. Рене кивнула в знак согласия. — Эндрю может последить за временем. Она встала в обычную стойку, в которой начинала их спарринги, но вместо нее Эндрю сосредоточился на Ниле. Он встал в боевую стойку, подняв руки к лицу, а его потемневшие глаза смотрели на нее изучающе. Это отличалось от того Нила, с которым Рене и другие сталкивались ранее. Они знали неловкого и замкнутого Нила, понятия не имели, что у него есть "убийственный" режим. Сам Эндрю видел это измученное выражение лица всего несколько раз. В ответ по лицу Рене медленно расплылась улыбка, больше похожая на дьявольскую ухмылку чеширского кота, чем на улыбку милой девушки. — Как только будешь готов. Боже, Нил был готов. Однако Эндрю не нужно было следить за временем, потому что Нил уложил ее в течение семи секунд. Он позволил ей первый выпад, уклоняясь от замаха в лицо, и нанес удар в нос, а сразу же следом — быстрый удар ногой с разворота в сторону ее головы. Из-за этого удара в челюсть она чуть не упала, если бы Нил не схватил ее за бедра и не повалил на пол сам. Рене была бойцом. Эндрю знал это из-за ее прошлого и из-за того, сколько раз он сам ей проигрывал. Именно поэтому его так потрясла быстрая победа Нила. У него были молниеносные рефлексы, это уже не новость, но Эндрю ошибался. Техника Нила вовсе не была корявой: движения выходили четкими и целеустремленными, за ними стояло мастерство. Сколько лет тренировок у него ушло на это? Рене дернула бедрами, пытаясь сдвинуть Нила с места, которое он занял у нее на животе, но его ноги обвились вокруг ее лодыжек. Он нанес еще один удар, чтобы заставить Рене сдаться, и навалился на нее всем своим весом, чтобы не оставить и шанса, упершись острым локтем ей в грудь. Он посмотрел на нее сверху вниз со спокойным лицом. Рене, лежавшая под ним, тяжело дышала, хрустя пальцами и качая головой. Она похлопала Нила по колену, до которого едва дотянулась, но не отодвинулась, решила остаться на месте, когда он поднялся и отошел. — Ты в порядке? — спросил он. Эндрю заинтересованно склонил голову вбок. Голос Нила звучал не слишком обеспокоенно. Рене, лежа на земле, прохрипела: — «Не боец»? Нил сорвал перчатки и бросил их на маты. — Я умею драться. Просто я не получаю от этого удовольствия. Рассмеявшись, Рене поднесла руку к лицу, не потрудившись подняться. Эндрю не мог видеть ее лица под таким углом, но он заметил, что на ее руке осталось несколько капель крови. Нил протянул руку и поднял ее, когда она обхватила его ладонь своей. Из носа у нее едва текла кровь. Это не было чем-то новым для их с Эндрю спаррингов, но, безусловно, это случилось быстрее, чем удавалось Эндрю. Наконец, Нил повернулся к Эндрю всем телом и поднял тему того, о чем, как Эндрю втайне надеялся, он забыл. — Ты что, избегал меня? Отвечать быстро было безопаснее, чем молчать. Нил, скорее всего, всё сразу поймет. — Да. Мне нужно было проветрить голову. Проветрить голову. Как будто он не знал точно, почему избегает его, саботируя статус лучшего друга. Нил закатил глаза. — Зачем? Пальцы Эндрю дрогнули. — За тем, что я чуть не совершил серьезную ошибку, — ответил он тише. Нил уловил его слова, нахмурился еще сильнее и вопросительно приподнял бровь. Просто спроси. Эндрю, вероятно, знал, о чем подумал Нил. Что это не его дело. Реальность еще никогда не была так далека от истины. В последнее время всё касалось Нила, всё было его делом. — Твоя голова уже проветрилась? Я скучаю по лучшему другу. Ауч. — По лучшему другу, — повторил Эндрю. Нил понизил голос. — Ну, как бы, да? Ты самый важный человек для меня. Было бы ужасно, если бы ты исчез. За спиной Нила Рене что-то сказала Эндрю с помощью жестового языка. Френдзона — это не навсегда. Эндрю одарил ее сердитым взглядом и ответил «заткнись» жестами. Нил тут же оживился. Его каменное выражение лица легко сменилось улыбкой. — Ты знаешь жестовый язык? — спросил он. Затем вытащил руки из карманов и поднял их перед собой, чтобы Рене не могла видеть его жестикуляции. — Между нами всё хорошо? — показал он. Эндрю всё же выдохнул от удивления. Конечно, Нил знал жестовый язык. И, конечно, потребовалось три месяца, чтобы это всплыло само по себе. Они могли всё это время разговаривать в присутствии остальных за обедом, могли говорить на собственном языке, не опасаясь чужих ушей... Не могли, вообще-то они имели. У них есть свой собственный язык. В настоящем времени, потому что Эндрю точно не сможет избавиться от Нила после сегодняшнего, даже если попытается. Эндрю отложил вопрос Нила на потом, чтобы задать свой. — Почему отец обучал тебя чему-то незаконному? Он больше не жестикулировал, но взгляд Нила все равно был прикован к его рукам. Если бы Эндрю не знал его достаточно хорошо, то предположил бы, что Нил оценивает его бицепсы, но он ведь не был настолько самовлюблен. Он не часто выставлял мышцы напоказ, но гордость позволяла признать, что было легче тренироваться более раздетым. Эндрю переступил с ноги на ногу. Нил резко поднял на него глаза. Он обдумывал ответ, приоткрыв рот. — Я… Кажется, он знал нужного человека, — Нил понизил голос настолько, чтобы Рене не смогла расслышать его с другого конца помещения. — После того, как мне повредили ухо, он часто говорил, что ему будет стыдно, если меня начнут травить в школе из-за того, что я не могу постоять за себя. Наверное, думал, что это будет эффективнее, чем каратэ или что-то такое. — И по итогу? Нил казался подозрительным, но в то же время озорным. Его губа выскользнула из-под зубов, когда он захотел ее прикусить, и вместо этого он провел по ней языком с блеском в глазах. — Я так и не стал жертвой травли, но это заработал в драке, — он потер шрам, пересекающий переносицу, и на лице появилась жесткая ухмылка. — Мне казалось, ты не боец, — с вызовом произнес Эндрю. Нил пожал плечами и махнул рукой в знаке «пятьдесят на пятьдесят». В отличие от скептического замечания Рене, на этот раз он отнесся к этому с юмором. — Мне было тринадцать, — сказал он. — Между нами всё хорошо? — повторил вопрос он. Эндрю медленно перевел дыхание. — Да.

***

Пробуждение четвертого ноября, как правило, оставляло за собой пустое, всепоглощающее ощущение. То есть, оно ничем не отличалось от любого другого дня, потому что дни рождения почти не отмечались. Эндрю просыпался, завтракал, отправлялся в школу, если дата выпадала на будни, старался быть более любезным с Аароном, чем обычно, и вечером ложился спать, чувствуя себя как ни в чем не бывало. В этом году Эндрю почувствовал огромную тяжесть в груди еще до того, как набрался смелости открыть глаза. Он вцепился пальцами в подушку, еще глубже зарываясь в нее головой. Ему было восемнадцать. По крайней мере, ему должно было исполниться столько в семь утра двадцать три минуты. В любом случае, его время истекло. Сегодня истек срок его обещания Аарону, и из-за всего остального, что происходило, он явно игнорировал тот факт, что к вечеру должен был дать брату ответ. Когда Эндрю сел на кровати, ему показалось, что в груди что-то сжалось. В темноте комнаты у него помутилось в голове, а под кожей возникло покалывание в кончиках пальцев. Он сделал глубокий вдох. Эндрю в совершенстве овладел искусством собираться в последнюю минуту, поэтому у него было добрых сорок минут, чтобы решить, как пройдет его утро, прежде чем кто-нибудь постучит в дверь. Это был единственный раз, когда он был рад, что проснулся раньше будильника. Год назад Эндрю пообещал Аарону, что подарит им, Эбби и Ваймаку, еще один год. Некоторые приемные родители думали, что оказывают миру услугу, принимая в свой дом нелюбимых и проблемных подростков. Если Ваймаки еще хотели усыновить восемнадцатилетних, которые были официально выпущены из системы опеки, то Эндрю должен был сделать выбор. Либо он позволит себе и Аарону стать полноценной частью этой семьи, либо расстанется с братом и усыновят только его одного. От этой мысли его затошнило. Он чувствовал себя идиотом, предоставляя Аарону выбор. Возможно, он чувствовал себя не совсем комфортно, находясь под чьей-то милостью и защитой, но они с Аароном прошли через слишком многое, чтобы просто так расстаться.

Год назад

Ноябрь

Эндрю застыл на месте, прокручивая в голове слова брата. «Позволить им усыновить нас», сказал он. Будто это было так просто. Он хотел проявить упрямство и просто промолчать, потому что Аарон ничего не мог сделать, чтобы уговорить Эндрю пойти на это. Но он знал своего брата и предполагал его реакцию. Они могли отдалиться друг от друга из-за такого. Так что, поскольку ему нужно было соображать прямо в моменте, Эндрю сжал руки в кулаки в карманах, чтобы Аарон не мог увидеть. — Один год, — сказал он, чувствуя, как учащается сердцебиение. Лицо Аарона вытянулось, но он продолжил, придумывая что-то на ходу. — Если они все еще не передумают усыновлять восемнадцатилетних, тогда я приму решение. Аарон усмехнулся, раздраженно и недоверчиво покачав головой. — Что еще за решение, позволишь ли ты им усыновить нас или что? Почему это все решения принимаешь ты, а? — спросил он, сжав губы в тонкую линию в ожидании ответа. Впрочем, он дал Эндрю всего секунду, прежде чем продолжить. — Я хочу, чтобы меня усыновили, Эндрю! Что будет, если пройдет год, а ты все равно решишь, что не хочешь этого по какой-то гребаной причине?! — Тогда я отпущу тебя, — слова сорвались с губ Эндрю прежде, чем он успел их обдумать, и он увидел, как изменилось лицо Аарона. Он выглядел так, словно Эндрю влепил ему пощечину, ошеломленный и не понимающий, что настала его очередь говорить. Эндрю старался не кусать внутреннюю сторону щеки. Он бы сразу себя этим выдал. Аарон заметно сглотнул. — Что это вообще значит? — тихо спросил он. — Они усыновляют нас обоих или только меня? — перефразировал он услышанное. У него был убитый горем голос. Эндрю мог только пожать плечами. Он заставил себя смотреть на лоб Аарона, вместо того чтобы встречаться с ним взглядом. — Я не стану лишать тебя мечты, — тихо и уверенно сказал Эндрю. — Всего год, я даю тебе слово.

Настоящее время

С тех пор эта тема почти не поднималась. Эндрю не знал, почему он предложил это, даже после того, как увидел расстроенное выражение на лице Аарона, но он говорил искреннее. Он не будет... не сможет стать тем, кто отнимет у Аарона то единственное, чего он хотел всю жизнь. Эндрю резко втянул воздух при мысли о том, что может потерять брата. Когда он, наконец, взглянул на будильник, тот был расплывчатым, но он знал, что прошло достаточно времени, учитывая то, что Аарон не шумит на кухне. Он сомневался, что брат придет его искать. Даже несмотря на то, что он хотел продолжить этот разговор куда больше самого Эндрю. Встав с кровати, Эндрю трясущимися пальцами выдернул будильник из розетки. Его собственное тело словно сковало, что было полной противоположностью состоянию головы. Там всё было плавающим, размытым. Он сомневался в правдивости ощущений — просто знал, что что-то было не так. Он чувствовал страх. «В конце сегодняшнего дня ты можешь стать бездомным», промелькнула мысль. Когда паника поднялась и тяжелым комом засела в груди, Эндрю медленно заморгал. Боль отдалась в пальцах, словно уколы булавками. Он сжал кулаки и начал прижимать ногти больших пальцев к каждой подушечке других пальцев, пытаясь унять эти ощущения. Он стукнулся спиной о стену, что сильно испугало. Обхватив живот руками и уперевшись пальцами в бока, он попытался спуститься по стене. Это вышло совсем не так гладко, как показывали в фильмах. Его спина неловко скользнула вниз, и он с резким стуком шлепнулся на задницу. Эндрю уставился прямо перед собой на стену рядом с дверью и прижался боком к ножке кровати, еще больше отгородившись от мира. Он прислонил свою отяжелевшую голову к стене и мучительно глубоко вдохнул через нос, впиваясь ногтями в бока. Он мысленно выругался за то, что так усердно накручивал себя. Было непонятно, что стало причиной. И неясно, хочет ли он это выяснять. Все, о чем он мог думать, — это о жизни без Аарона и о том, как она выглядит. Скучно, бессмысленно, одиноко. Тихий стук в дверь едва не вызвал у Эндрю инстинктивную реакцию. Он не помнил, чтобы производил какой-либо шум, но Эбби, стоявшая в дверях, быстро оглядела комнату и не заметила его фигуры в темноте, пока он не сделал судорожный вдох, который прозвучал достаточно громко, чтобы привлечь ее внимание. Она метнулась через комнату и осторожно села напротив него, зажав руки между скрещенных ног, когда Эндрю инстинктивно подтянул колени к груди при ее появлении. Она была достаточно близко, чтобы он мог дотянуться до нее, если бы захотел, но сохраняла дистанцию. — Эндрю, — осторожно позвала она, — у тебя паническая атака. Тебе нужно дышать спокойно и медленно, хорошо? Эндрю, однако, уже начал качать головой. Он знал о панических атаках, но почему-то за всю свою жизнь ни разу их не испытывал. Правда, он видел, как их переживал Аарон, но это ведь совсем не то же самое. Аарон был вообще не в себе, умолял, плакал и хрипел, утверждая, что не может дышать. — Нет, — прошептал он. Дыхание встало комом в горле. — Нет, я... я в порядке, — пробормотал он. Ему не нужна была помощь. Он не нуждался в ее помощи. Эндрю уперся ладонями в стену позади, чтобы сохранить равновесие. Подниматься было тяжело, и колени словно окаменели. Тогда он по-настоящему почувствовал это — дрожь, сотрясавшую его локти, пока он едва держался на ногах, и прерывистое дыхание, сеющее хаос в легких. Эндрю попытался обойти Эбби, но все, что ему удалось сделать, — это споткнуться о собственные ноги и рухнуть на нее. Она с трудом удержала его, положив руки ему на бицепсы. Полноценный телесный контакт только усугубил ситуацию, нежеланные руки вцепились в него без разрешения. Не имело значения, что эти ладони были маленькими, а пальцы — изящными, как и то, что он отчетливо видел розовый лак на ногтях в темноте своей комнаты. Он все равно беспомощно сопротивлялся, отталкивая ее руки и ударяясь спиной о стену с такой силой, что ожидал позже увидеть в гипсокартоне вмятину. Голос Эбби то приближался, то удалялся. Единственное, что он мог слышать, — это звон в ушах и то, как будет звучать голос Аарона, когда они будут вынуждены наконец поговорить. Он едва замечал, как непроизвольно раскачивается на месте — эти мелкие движения были заметны только тому, кто внимательно наблюдал. Эндрю уткнулся лицом в колени и обхватил голову руками. Он чувствовал головокружение и усталость, а мышцы перенапрягались без явной на то причины. Эндрю выпустил долгий и болезненный выдох. — Минуту, — прошептал он и крепко зажмурился.

***

Было уже около двух часов дня, когда Эндрю проснулся, вялый и сонный. Тупая головная боль отдавалась в висках, а мышцы ныли от усталости. В его комнате стало светлее, плотные шторы были сдвинуты в сторону ровно настолько, чтобы пропускать солнечный свет. Он был ошеломлен тем, что ему удалось проспать целых семь часов без перерыва, но, учитывая усталость, которую он чувствовал каждой клеточкой тела, он решил, что его удивление было преувеличенным. Эндрю почти убедил себя, что дома больше никого нет, пока не спустился вниз и не обнаружил Ваймака, сидящего за кухонным столом с кружкой кофе. Услышав шаги, мужчина откинулся назад, чтобы украдкой взглянуть на светловолосую голову, направлявшуюся в его сторону. Эндрю молча сел напротив. Ваймак знал, что в этот день лучше не желать ему ничего хорошего, если только он не хотел, чтобы раздраженный подросток сворачивал ему кровь следующие два дня. Эндрю не нужно было делиться презрением к своему дню рождения, чтобы Ваймак всё понял. Эндрю уставился на свои руки, когда Ваймак встал и вернулся с кружкой кофе и невероятным количеством пакетиков со сливками и сахаром. Уверенно и по-хозяйски. Он сжал ладони, положив одну на колени, а другой обхватив ручку кружки. Он не обращал на Ваймака никакого внимания, пока тот не протянул ему через стол ключи от своего пикапа. Эндрю глянул на него из-под ресниц. — Я никуда не собираюсь, — сказал он. Ваймак отхлебнул кофе. Он тоже тянул время. — Отлично. Тогда воспользуйся ими завтра. Эндрю, нахмурившись, пихнул ключи по столу обратно. — Тебе завтра на работу, придурок. Раздраженный Ваймак с такой силой толкнул ключи, что они соскользнули с края стола и упали Эндрю на колени. Затем он вытащил из кармана вторую пару, блестящую, новую и меньшего размера, чем ключи от пикапа. — Рождество для меня наступило рано, — сказал Ваймак и помахал блестящими ключами перед лицом. В голове Эндрю была полная каша. Он ничего не понимал. Что, черт возьми, происходит? Он посмотрел на ключи, лежащие на коленях, на машину, которую за последние полтора года с момента получения прав водил больше раз, чем мог сосчитать. Иногда он не понимал, почему Ваймак позволил ему сесть за руль такой большой машины, учитывая его безрассудную манеру вождения. — Теперь он твой, на случай, если ты не догоняешь, — сказал Ваймак. Сердце Эндрю бешено заколотилось. Его лицо горело, руки были липкими, и вновь появилось знакомое ощущение в груди, которое он пытался подавить несколько часов назад. — Нет... — Да. — Я не могу... — Почему нет? — Эндрю скривился, но ему нечего было ответить. Он старался дышать не так тяжело. Казалось, что он слышит себя за милю. — Кевин получит машину на свое восемнадцатилетие. Эндрю фыркнул. — Кевин — твой сын. Ваймак приподнял плечо, держа кружку у рта. — И ты тоже. Какие-то проблемы? — Да. Я не... — Эндрю запнулся, переводя взгляд с Ваймака на ключи, которые все еще лежали на коленях. Теперь ему стало жарко. — Аарону она была не нужна. Вместо этого он попросил помочь с поступлением в медуниверситет. Эндрю сильно нахмурился. — Что? Но... Ваймак поднял руку. — Знаю, на последнем курсе он пожалеет, что у него нет машины, когда все его друзья захотят отправиться в путешествие и все такое прочее. Я напомнил ему о существовании кредитов, но, по-моему, у него большие мечты о работе в городской больнице. Общественный транспорт, ля-ля-тополя, — сказал он с выражением лица, которое говорило «как ему это в голову взбрело?». Если бы Эндрю не проходил через все стадии принятия неизбежного или не чувствовал себя так, словно его пронзили электрическим током, он бы усмехнулся и сказал Ваймаку, что его брат — идиот, которому не нравится водить машину. Но он не мог вымолвить ни слова. Он впился пальцами в бедра и, когда наконец решил, что может говорить, открыл рот, но его тут же прервали три громких стука во входную дверь. Ваймак поднялся, чтобы открыть, и зашагал неторопливой походкой, будто не он только что отдал ключи от машины за двадцать тысяч долларов. Конечно, сейчас она, черт возьми, стоит не так много, но когда-то Дэвид Ваймак отдал за нее сумму, равную стоимости обучения в университете. Громкий мужской голос, донесшийся из коридора, вывел Эндрю из шокового состояния. — К тебе пришли, — крикнул он. Эндрю взялся пальцами за брелок с ключами. Он крепко сжал его, когда встал и медленно направился к входной двери, и даже не отпустил, чтобы положить ключи в карман. По другую сторону дверного проема стоял Нил. Он бросил мимолетный взгляд поверх головы Эндрю на Ваймака. — Ты не отвечал на звонки, — сказал он, выглядя застенчивым и виноватым. — Хотел убедиться, что ты не начал снова меня избегать. Эндрю закатил глаза. Прошлой ночью Аарон предсказуемо оставил свои тапочки прямо у входной двери, поэтому Эндрю на время стащил их и подтолкнул Нила к выходу. Однако пикап, который обычно встречал его, был не синего цвета, как у Ваймака. На его месте стоял другой, блестящий, черный, с такими чистыми краями, что с них можно было есть. — Неплохо покрашено, да? — голос Ваймака эхом разнесся по коридору, и этого толчка было достаточно, чтобы Эндрю вышел на улицу и захлопнул за собой дверь. Он схватил стоящего рядом Нила и потянул его за воротник мешковатой футболки. Однако потребовалась всего секунда, чтобы Нил остановился и застыл на месте. Эндрю отпустил тонкую ткань и уставился на длинный рукав под ней, как будто мог увидеть насквозь, если бы постарался. Нил, похоже, быстро всё понял. — Мне просто прохладно, — сказал он. — Когда я иду в школу и возвращаюсь домой, на улице довольно холодно, — он нахмурился и опустил голову. Жестами добавил: — Клянусь. «У красотки» было так же пусто, как и в любой маленькой закусочной в понедельник днем. Эндрю взял меню со стойки администратора и бросил одно из них Нилу, как только они сели. Он не упустил из виду то, как Нил осматривал заведение, стараясь делать это незаметно. Эндрю мог догадаться, что он искал: причину, по которой они пришли сюда без объяснений. Однако ответа не последовало, и в конце концов он спросил: — Зачем мы здесь? Эндрю пожал плечами. — У меня день рождения. Нил лениво склонил голову набок, приподняв одну идеально изогнутую бровь. Эндрю хотел опустить ее вручную. — Ты не любишь дни рождения. Ты сказал... — Я знаю, что сказал, — проворчал он. «Если ты скажешь что-нибудь об этом, я не буду разговаривать с тобой всю неделю». Он считал, что Нил в любом случае ничего бы не сказал, но решил все равно сделать всё возможное. Эндрю подозвал официантку, чтобы они могли сделать заказ. С тех пор, как Ники переехал в Германию, Эндрю стал приходить в ее смены, потому что у нее всегда была слегка размазана тушь, и ее можно было застукать за разговором по телефону или за тем, как она засыпала стоя у кофейной стойки. Она ужасно обслуживала клиентов и почти не подходила к их столику, разве что, чтобы принять заказ, отнести еду или оплатить счет. Поскольку блинчики с шоколадной крошкой было трудно испортить, он утешался мыслью, что она никогда не побеспокоит его во время еды. Он не обратил внимания на то, что заказал Нил, особенно потому, что все еще был немного не в себе после всей этой истории с машиной. Произошедшее не укладывалось в голове. Он не был уверен, что хочет, чтобы оно уложилось. Нил тщательно разорвал бумажную обертку от соломинки, не отрывая от нее глаз и нисколько не беспокоясь из-за молчания Эндрю. Они сидели так слишком много раз. Эндрю выглянул в окно. Предполагалось, что дождь будет идти весь день, но серые тучи до сих пор неподвижно висели на небе. Он подумал, останется ли Нил до захода солнца или захочет, чтобы его отвезли домой после обеда. Ну... «захочет» — это не то слово. Эндрю слишком хорошо знал, что Нил никогда не хотел возвращаться домой. Но захочет ли он видеть мрачное настроение Эндрю до своего комендантского часа? Эндрю сомневался. — Аарон собирается снова поднять тему усыновления, — сказал он. Нил молча вскинул голову, перестав сидеть сгорбившись. Он выпрямился и собрал свои обрывки в аккуратную стопку. — И что в этом плохого? Разве не в этом весь смысл приемной семьи? Теперь Нил смотрел ему прямо в лицо, но Эндрю не мог поднять взгляд выше его ключицы. И дело не в обычном вожделении. Он покрутил уголок салфетки между пальцами. — Я не хочу полагаться на них. — А разве сейчас ты не полагаешься? — Приемным родителям платят. Что-то вроде пособия, — он быстро взглянул на Нила. Тот не выглядел впечатленным. — Это не одно и то же. По какой причине они усыновляют восемнадцатилетних? Нас только и делали, что постоянно бросали, и на этот раз всё будет точно так же, — на тот момент это была лишь верхушка айсберга проблем Эндрю, связанных с идеей усыновления, но о том, чтобы дать развернутое объяснение, речи не шло. Он не знал, сможет ли выдавить из себя столько слов. Нил постучал пальцами по столу. Эндрю наблюдал за тем, как он задумчиво покусывает губу, и отчаянно пытался не думать о том, как он, должно быть, выглядел. Он был уверен, что не очень хорошо. Задумчиво, разозленно, встревоженно. — Но ты сказал, что с этой семьей вы задержались дольше всего, так? — И? — Теперь ты совершеннолетний. Они могли бы вышвырнуть тебя сегодня утром, но вместо этого подарили машину, — Эндрю все это знал. У него было ощущение, что Нил вел именно к тому, ради чего, по его мнению, он затеял эту мини-лекцию. — Просто хочу сказать, что это не похоже на людей, которые собираются от тебя отказаться, — Эндрю ответил недостаточно быстро. — Они уже предлагали усыновить тебя раньше? — Да… Я сказал «нет», — Нил нахмурился. — Или, скорее, «пока что нет». В прошлом году я ответил Аарону, что дам еще год, чтобы решить, чего я хочу. Если я скажу «нет», усыновят его одного. Нил тихо фыркнул, но это прозвучало более раздраженно, чем обычно. — Эндрю. Он сжал кулаки под столом. — Нет... — Нет, послушай меня, — прошипел Нил. Эндрю знал, что он не стал бы повышать голос в таком публичном месте. — Ты сам сказал мне, что они хорошие люди, — подчеркнул Нил. Он наклонился вперед еще больше, копируя ту позу, в которую невольно ссутулился Эндрю. — Ты ведь знаешь, что это значит для таких людей, как мы с тобой, — так что же на самом деле мешает тебе разрешить им позаботиться о тебе? — Мне не нужна забота. — Да, я знаю. Ты не хочешь полагаться на них и заставлять их платить за всякую хрень, ты же не ребенок. Но... — он замолчал. Он все еще хмурился, но вдруг его брови сочувственно сошлись, как будто разговор причинял ему боль. Эндрю демонстративно не думал об этом, опасаясь за собственное здравомыслие. — ...это не значит, что тебе не нужна поддержка. Откинувшись на спинку и скрестив руки на груди, Эндрю посмотрел в сторону. Дождь постепенно начал заливать парковку, и было достаточно светло, чтобы разглядеть его в окно. Он подавил желание покачать головой. — И какая же поддержка у тебя? — Ты. Эндрю встретился глазами с Нилом, впервые с тех пор, как они сели. Нил выдержал взгляд Эндрю, гордый и непримиримый. Возможно, в его намерения и не входило затыкать Эндрю, но любой на его месте гордился бы тем, что добился этого. — И, к сожалению, моей поддержки для тебя недостаточно, — добавил он. — Перестань отталкивать их, потому что некоторым больше всего на свете хочется, чтобы такие люди позаботились о них. У Эндрю сильно пересохло в горле, он чувствовал себя неуютно из-за долгого бездействия, но не совсем непривычно. Он держал голову ровно, но его взгляд опустился на ламинированное покрытие столика. Эндрю прекрасно знал, что Эбби и Ваймак хорошо заботятся о них и о других. Это было частью того, что его так сильно беспокоило, и Нил это знал. Любой, кто войдет в дом Ваймаков, сможет это увидеть. Они так сильно хотели стать для них семьей, и от осознания этого сердце Эндрю учащенно билось. И у него голова шла кругом. Их жесты заставляли его чувствовать себя лучше. Они готовили вкусные блюда, чтобы отпраздновать знаменательные события в жизни близнецов, ходили на игры Аарона, когда могли, и расспрашивали Эндрю о его дне во всех подробностях, которых не должны были ими запоминаться. Было совершенно очевидно, что они хотели этого так же сильно, как и Аарон. Однажды Ваймак сам сказал Эндрю: «Мы намерены заботиться о вас двоих столько, сколько вы позволите, потому что мы хотим, чтобы вы были в наших жизнях». Он знал, что и это Нил тоже понимает, потому что иначе он не стал бы подчеркивать важность поддержки. Эндрю позволил волне эмоций улечься медленно, чтобы это не было заметно, пока сам сидел в полной тишине рядом с Нилом, позволил официантке принести им еду и сделал два пробных укуса, прежде чем вообще отложил вилку. Он не мог оставить этот комментарий без внимания, как бы сильно ни старался. — А что, по-твоему, я должен сделать — позвать судью, чтобы всё это узаконить? — насмешливо спросил он, но слова вышли тихими и неуверенными. Нил ковырял картошку фри в своей тарелке. Слова Эндрю его не задели. — Ты сам сказал. Либо ты остаешься с Аароном, либо нет. Полагаю, доки легко найти в интернете... — взглянув на Эндрю, он замолчал. Отложил картошку фри и тихо вздохнул. — Это всего лишь название, Эндрю. Родитель, опекун, мама, папа, да как угодно. Тебе восемнадцать. Всё остальное может остаться без изменений. Кроме, может быть, твоей медстраховки. Я бы определенно воспользовался этим, — ухмыльнулся Нил, поддразнивая, несмотря на раздражающе серьезный разговор, который они затеяли. — Ты не похож на пример того, кто отстаивает свои права в суде, — сказал Эндрю. — Знаю. Я работаю над этим, — ответил Нил. Эндрю снова поплохело. Он сменил тему. — Почему ты носишь это облегающее нечто? — он видел, что Нила это задело за живое. Не так, как раньше, но вполне достаточно. Нил открыл рот, нахмурился и на секунду прикусил губу. — Ты знаешь почему, — пробормотал он. — Ты ведь всё сам знаешь, — пальцы Эндрю крепче сжали вилку. — Но я… Я покажу их тебе, если ты сделаешь это. Если позволишь им усыновить тебя, — взгляд Эндрю опустился на прикрытую грудь Нила. Она ровно вздымалась, его даже не смутило то, о чем он только что попросил. — С моей стороны нечестно просить, но я все равно попрошу. Эндрю сделал глубокий вдох. Он задержал дыхание, пытаясь решить, стоит ли выдыхать. Он мог просто подождать, пока не задохнется в закусочной, чтобы оттянуть разговор с Аароном. Можно с уверенностью сказать, что это было бы не самым трудным из того, что он проворачивал. Но ему было ради чего жить. Честно говоря, всегда было, но в последнее время жить стало намного легче. Было бы эгоистично отказываться от этого. Ему, вероятно, тоже придется найти Нилу нового друга, прежде чем он это сделает. Мэтт, например? Поэтому он выдохнул, медленно и не так ровно, как хотелось. То, что Нил взял над ним верх в теме, которая его не касалась, было еще более унизительным, чем он хотел признавать. Он чувствовал себя тряпкой. — Ты распечатай документы, а я подумаю, — пробормотал он, хватая бутылку с сиропом и поливая им блинчики, пока они не пропитались полностью.