Забери моё одинокое сердце

У Нила дома не было принтера, а у Ваймака был. Несмотря на дождь, Нил забрался в окно Эндрю и тихонько ждал в коридоре, пока сам Эндрю нормально вошел через дверь. «Ты ведь никогда не видел, как я это делаю», — сказал Нил, словно ребенок, желающий показать родителю новый трюк. И поэтому Эндрю стоял и наблюдал за ним, пока Нил не проскользнул в окно и не высунулся оттуда с широкой улыбкой, чтобы помахать ему. Аарон был дома, но он закрылся в комнате. Эндрю бы очень хотел, чтобы он все еще был на футболе, но из слов Нила он узнал, что Кевин объявил укороченную тренировку из-за завтрашнего матча и что по желанию они могут еще потренироваться утром. Эндрю был уверен, что половина футбольной команды ни за что не придет в школу раньше положенного, а Нил сказал, что хотел бы заявиться на эту доп.тренировку — чисто чтобы побесить Кевина. После того, как Нил нашел нужное и распечатал, Эндрю пришлось отправить его домой. Он завоевал доверие Эндрю, но всё это его не касалось. Эндрю не мог разбираться со своими семейными вопросами, пока Нил дышит ему в затылок. Это казалось несправедливым, ведь он знал, что Аарон тайком проводит в дом Кейтлин, избегая такого же случайного столкновения. Эндрю проследил за тем, как Нил вылез из окна, изначально заявив, что хочет пробежаться по дороге домой, что «бегать под дождем — весело». Когда Нил пропал из виду, он развернулся. Бумаги в руке ощущались тяжелыми от своей значимости. Он перечитал их уже три раза, пока Нил неподвижно сидел рядом. Они оказались не такими уж замудренными: то, что должно было значить так много, представляло собой всего лишь двусторонний листок бумаги. Эндрю положил оба экземпляра на кровать. Эбби была внизу и накрывала на стол к ужину, не подозревая, что Эндрю уже наелся блинчиков. Он почувствовал покалывающее онемение, когда вышел из спальни, закрыл за собой дверь и даже не услышал щелчка замка из-за белого шума в голове. Он моргнул, глядя на Аарона, который стоял за дверью своей комнаты с потерянным видом. Эндрю покачал головой. «Не сейчас», хотел сказать он. «Просто дай мне еще время». Аарон ничего не ответил. Эндрю пропустил его вперед, наблюдая за его поникшим лицом и опущенными плечами. Он молча пошел следом вниз по лестнице, занял свое место за столом и во время ужина держал себя в руках ровно настолько, чтобы не теряться в происходящем. Эбби и Ваймак знали, что лучше не заговаривать с ним, когда он явно не расположен к беседе, и Аарон не стал бы этого делать, даже если бы Эндрю захотел. Он знал, что их короткая встреча в коридоре отпугнула Аарона и навела его на неверные выводы. Будто Эндрю отправил Аарона одного на усыновление, а сам отошел в сторону. И все же он не стал ничего пояснять. У них был отработанный план на дни рождения. Эбби единственная любила торты, поэтому она получала их на свой день рождения. Ваймак больше любил торты с печеньем, Аарону нравились кексы, и он делал из них сэндвичи, отрезая половину нижней части и кладя ее сверху на начинку, а Эндрю нравилось все, что угодно, кроме торта с поздравлением. К счастью для него, Аарону никогда не нравилось, когда ему пели, так что последние несколько лет они обходились без зажигания свечей. Ваймак встал, держа в руках ключи от своего новенького пикапа, и схватил со стойки бумажник. — Кто поедет с нами? — он спрашивал об этом каждый год. Магазин в центре города славился тем, что был единственным в округе, где продавались как мороженое, так и выпечка. Ваймаки ходили туда уже много лет и, когда близнецы только переехали, взрослые без раздумий приобщили их к своим традициям. Обычно Аарон соглашался, наслаждаясь возможностью получить наиболее свежую еду, но на этот раз он загрузил тарелку и столовые приборы в посудомоечную машину, неловко отказываясь. Эндрю ушел прежде, чем он успел его догнать. Он старался не задерживать дыхание, поднимаясь по лестнице и проходя по коридору, старался не удивляться, когда увидел на своем столе вещи, которые точно ему не принадлежали: темно-серый свитер, черная толстовка, лежащие рядом кожаные мартинсы, все еще с бирками. Новый набор нарукавных повязок. Эндрю заставил себя дышать ровно, шагая вперед. Он провел легким, как перышко, движением по повязкам. По аккуратной строчке, которая могла посоперничать с теми, что были на его повязках. Они были точными копиями. Только один человек видел их так близко и так долго, что мог создать их зеркальную копию. Эндрю и Аарон не дарили друг другу подарки. Они никогда так не делали, и все же Эбби не умела шить, а Ваймак ни разу в жизни не держал в руках иголку. Эндрю сердито посмотрел на подарки. Он так резко распахнул дверь, что она заскрипела на петлях, и ворвался в комнату брата. Аарон сидел на кровати, скрестив ноги, обхватив голову руками, и тихо разговаривал по телефону. Когда Эндрю вошел, он повесил трубку, даже не попрощавшись. — Эндрю, я не... — Заткнись, — рявкнул он и сжал кулаки. Он не знал, что хотел сказать, какой у него был план. Вообще-то никакого плана не было, кроме того, что он злился на Аарона по непонятным ему самому причинам. Хотелось проклясть его за подарок, за то, что он потратил часы на то, чтобы сшить вручную то, о чем никто не просил, и все равно подарил это, несмотря на то, что думал, что Эндрю собирается отказаться от усыновления и расстаться с ним. Бумаги были напечатаны, да, но Эндрю все еще не принял окончательного решения. Он понятия не имел, что происходит, никто никогда не объяснял ему, что делать и чувствовать в таких ситуациях, но все же он выплевывал в адрес брата слова, которые возникали из воздуха. — Я не буду зависеть от них, — сказал он, тяжело дыша через нос. — И называть их своими родителями тоже не буду. Аарон медленно поднялся с кровати. — Ты… О чем ты говоришь? Он не понимал, но и не признавался в этом. Все, что он знал, это то, что мысль о потере брата была слишком страшной, чтобы стать реальностью. — Единственное, что изменится, — это моя медстраховка, — повторил он слова Нила. Он не был уверен, верит ли в это, но стоило попытаться, верно? Чтобы удержать Аарона рядом. Вот почему он всё это делал, да? Чтобы ему не пришлось претворять в жизнь план, который так и не осуществил, — поступить в одну из программ социального обеспечения для детей, вышедших из системы. Чтобы ему не пришлось сталкиваться с тем фактом, что он не изучил ни одного из необходимых аспектов, пока было время. Может быть, из-за того, что на самом деле он не хотел уходить. Аарон нахмурился. — Ты... говоришь «да»? Эндрю стиснул зубы и, развернувшись, вышел из комнаты Аарона. Как и ожидалось, он услышал шаги за спиной и повел брата в свою спальню. Он схватил с кровати документы на усыновление и всучил их Аарону. — Я говорю, что на тебе возня с документами. Аарон уставился на него, не веря своим глазам. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы оторвать смятые бумаги от груди и посмотреть на них. Эндрю ожидал радостных возгласов, слез и конфетти. Что-то, похожее на реакцию ребенка, узнавшего, что он поедет в Диснейленд. Вместо этого Аарон выглядел еще более растерянным, чем Эндрю ожидал. Читая, он нахмурил брови и слегка покачал головой. — Это то, чего ты хотел, — пояснил Эндрю. Аарон поднял глаза, но все еще выглядел удрученным. — Мне казалось, ты этого не хочешь. — Я ведь сказал, что дам им год. Аарон фыркнул и снова покачал головой, на этот раз почти раздраженно. — Но ты этого не хочешь, Эндрю. Мы не поднимали эту тему с прошлого года, но я не идиот, я просто... — он тяжело сглотнул и опустил руки. — Ты предложил эту сделку, и я так сильно хотел стать частью этой семьи, что не мог отказаться. Я просто надеялся, что ты тоже согласишься... — Аарон, — предупреждающе произнес Эндрю, — не имеет значения, чего я хочу, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Эндрю видел, что упорство Аарона ослабевает. Если хорошенько подтолкнуть его, Эндрю сможет заставить его образумиться и взять то, что предлагают. Его собственная решимость была и без того хлипкой. — Ты уверен? — спросил он тихо. Внутренние стены Эндрю начали содрогаться. Он колебался достаточно долго, чтобы в воздухе повисло напряжение. — Нет, — пробормотал он. — Но я не могу заставить себя бросить тебя, так что либо так, либо никак. Какие бы печальные чувства ни пробуждались в его брате, они тут же улетучились при этих словах. Его хмурый взгляд сменился выражением шока. — Что? — удивился Аарон. — Ты думал... Я никогда не брошу тебя, Эндрю. Ты действительно думал, что, если ты скажешь, чтобы они усыновили меня одного, то нам придется расстаться? И тебе, что, придется съехать или что-то в этом роде? Эндрю сжал пальцы в кулак и промолчал. Он не хотел подтверждать, что именно так он и думал. Съезжать бы не пришлось, — он не был уверен, что Эбби или Ваймак заставили бы, — но он уже предусмотрел это в своем первоначальном "плане". Неужели Аарон не понимал этого? Все это время? — Так ты и подумал, да? — кивнул Аарон. Эндрю провел языком по зубам и фыркнул. — Ты собираешься заполнить их или нет? Аарон снова посмотрел на бумаги, которые держал в руке. — Эм... да, — неуверенно пробормотал он. Когда он снова поднял глаза, то одарил Эндрю едва заметной улыбкой. Она не коснулась его глаз, получилась неловкой и кривоватой, но это была улыбка. — Просто... как-нибудь в другой раз, — его взгляд метнулся к окну за спиной Эндрю. — Вот и десерт. Я… Встретимся внизу? Эндрю сдержанно кивнул. Он не стал смотреть, как уходит его брат, вместо этого уставившись на шкаф и яростно моргая, чтобы избавиться от рези в глазах и горячего покалывания под кожей. Эндрю прижал ладони к глазам и надавил, сделав резкий вдох и задержав дыхание настолько, насколько смог. Выдох был похож на осколок, впивающийся в легкие, кривой и рвущий его на части по пути наружу. Он шмыгнул носом и вытер его рукавом. Отказ Аарона от документов на усыновление был настолько неожиданным по сравнению с тем, что Эндрю себе напридумывал, что он не знал, что теперь делать. Этому не было подходящего объяснения — Эндрю был тем, кто должен был их защищать, тем, кто делал это половину своей жизни. Аарон должен был позволить ему это сделать, как и всегда до этого. Только что он не позволил Эндрю защитить себя. Аарон поменялся с ним местами и защитил Эндрю от самого себя. Эндрю не знал, заслужил ли он это.

***

Единственное, что нравилось Эндрю в ноябре, — это погода. Прохладные вечера, когда в Южной Каролине постепенно спадала летняя жара, и то, что он мог носить толстовки с длинными рукавами, не обливаясь потом. Эндрю был почти убежден, что ему суждено жить в месте, где действительно четыре времени года, но ему пришлось признать, что снежное Рождество не входило в список его желаний. Эндрю подождал, пока остальные обитатели дома отправятся спать, чтобы спуститься вниз и забрать свое мороженое. В это время ночи в округе было тихо, дороги и тротуары освещались тусклыми фонарями, расположенными довольно далеко друг от друга. Когда он вышел на крыльцо, воздух был немного по-летнему влажным после прошедшего накануне дождя. Медленно поедая мороженое, Эндрю пытался разобраться в том неприятном ощущении, которое весь день скапливалось внутри. Стало немного легче, но все же оно никуда не делось. Он уже забросил попытки проанализировать неожиданное поведение Аарона этим вечером. Тихо щелкнула входная дверь. Эндрю не стал оборачиваться, чтобы посмотреть, кто это. Он ожидал увидеть Ваймака, потому что тот своим поздним хождением по дому был вторым по популярности после Эндрю. Он был удивлен, когда вместо него на ступеньку села Эбби. Она обхватила себя руками, подтянув колени почти к груди и склонившись вперед. — Как ты? — спросила она. Эндрю не ответил. У него не было сил язвить. — Аарон показал мне бумаги, которые ты ему дал. Эндрю сделал глубокий, медленный вдох. Он прикрыл глаза. — И? Эбби неглубоко вздохнула. Краем глаза Эндрю заметил, что она смотрит в землю перед собой. Она обхватила колени руками и переплела пальцы. — Знаешь… мы очень ценим то, что ты доверился нам, Эндрю, — пробормотала она. — С Аароном было просто. Он легковерный и, наверное, слишком доверчивый, — Эндрю тихо хмыкнул в знак согласия. — Но я думала, что никогда не найду к тебе подход. Ты через многое прошел, сделал все это, и глазом не моргнув. Я даже представить не могла, что ты подумаешь об усыновлении, но я надеялась на это. У нас с Дэвидом было немало ночных разговоров о том, как я боялась, что вам обоим исполнится по восемнадцать и вы от нас уедете. Мы поняли, что хотим усыновить вас, ребята, примерно через два месяца после твоего возвращения домой, — Эндрю предпочел не комментировать, насколько она была близка к предположению о том, что они бы уехали после восемнадцатилетия. Она продолжила, и это прозвучало так, словно она разговаривала сама с собой. — Но ты сопротивлялся на каждом шагу, стоило нам попытаться просто поднять эту тему, и вдруг Аарон говорит мне, что ты, наконец, согласился. — Тогда ты должна прыгать от радости. — Эндрю, — сказала она с мягким укором. Движение привлекло его внимание, и он, наконец, повернул голову в ее сторону. Он напрягся, когда она поднесла руку к его лицу, задержав ладонь в воздухе. Он не знал, почему позволил, действительно ли он был настолько истощен, но затем Эбби обхватила его лицо одной рукой. Ее кожа была теплой и мягкой, а прикосновение — осторожными и заботливыми. Она провела большим пальцем по его скуле легким, как перышко, движением, затем сжала губы в тонкую линию и подняла другую руку, чтобы положить на другую щеку. Она делала это легко и непринужденно. Ни одна женщина не прикасалась к Эндрю с такой нежностью. Эбби внимательно изучала его лицо, пробегая взглядом по каждой детали. Она выглядела такой опечаленной, что ему стало не по себе. В конце концов, она выдохнула. — Вы мои мальчики, отныне и навсегда, — сказала она как ни в чем не бывало. Эндрю моргнул, глядя на нее и отчаянно пытаясь скрыть эмоции на своем лице. На самом деле, это не было для него новостью. Эбби и раньше вскользь упоминала такое, но слышать это прямо в лицо казалось невыносимым. Эбби продолжала стоять на своем. — Ты можешь уехать на другой конец света и никогда больше не разговаривать со мной, а я все равно буду рассказывать всем, что у меня трое сыновей, и все они — занозы в заднице, — она постучала большим пальцем по его скуле. — Твоя комната навсегда останется твоей, и если Дэвид когда-нибудь выиграет в лотерею и купит мне особняк, у тебя там тоже будет своя комната. Мы будем навещать тебя в университете, если ты туда поступишь, и я буду плакать, когда мы будем высаживать тебя в первый раз. И я никогда не перестану предлагать тебе свою помощь, даже если ты в ней не нуждаешься, — ее губы на мгновение изогнулись в улыбке. — Но тебе придется смириться со всем этим, несмотря на то, подписаны бумаги или нет. Я просто не могу позволить тебе согласиться на это только в угоду Аарону. Ты не обязан, если не готов, и ничего страшного, если ты никогда не будешь готов. Ты всегда будешь моим сыном, Эндрю. Официально или нет. Она опустила руки, но Эндрю чувствовал их тепло еще несколько мгновений, которые показались тысячелетием. Он сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле, и посмотрел на мороженое в своих руках. Оно совсем растаяло. На этот раз он не смог заставить себя проглотить все до последней капли. Аппетит пропал. Когда Эбби заговорила снова, он не смог удержаться и посмотрел ей в глаза. — Ничего не изменится, если ты скажешь «нет», — она улыбнулась уголком губ, на этот раз игриво, а не со слезами на глазах, и пожала плечами. — Никто никуда не уйдет. Эндрю вытер о свои спортивные штаны пальцы, мокрые от капель с пинты мороженого. Он снова отвернулся и бесцельно уставился на улицу, просто чтобы сфокусироваться на чем-нибудь другом. Он больше не мог смотреть на Эбби. — Я уже сказал ему «да», — пробормотал он. — Все в порядке, я могу поговорить с ним вместо тебя, — заявила Эбби. — Тогда я спрошу: готов ли ты к этому или нет? Казалось, он просидел там целую вечность, хотя тридцать пять секунд часто ощущались длиннее, если борешься с внутренним смятением. Эндрю уронил голову на колени. Он глубоко вздохнул и попытался лопнуть раздувшийся в груди воздушный шар. Когда это не сработало, он сжал пальцы в кулаки. — Ничего не изменится? — спросил он так тихо, что это вышло почти шепотом. — Совершенно. Эндрю покачал головой. — Тогда нет.

***

Во вторник Эндрю снова не пошел в школу, чтобы прийти в себя после чрезмерно напряженного дня рождения, но вместо того, чтобы проспать весь день и надеяться избежать встречи с кем бы то ни было, он написал Нилу сообщение в ту же секунду, как у того появилось окно в расписании, и уселся на крыше, ожидая его появления. Нилу потребовалось больше времени, чем обычно, но у него не было ни велосипеда Эндрю, на котором он мог бы ехать, ни пикапа, который подвез бы его, так что Эндрю списал это на то, что он шел пешком. Когда он все-таки пришел, то с ним было два горшка с растениями, одно из которых он прижимал к груди, а другое держал на ладони. Он улыбнулся Эндрю с подъездной дорожки и пожал плечами, так как руки у него были заняты. — Сегодня не смогу залезть через окно. Впустишь? Эндрю закатил глаза. Он закрыл за собой окно и встретил Нила внизу, будучи одетым в пижамные штаны и невероятно большую толстовку, украденную у Кевина меньше чем через три месяца после знакомства. Когда он открыл дверь, то увидел, что щеки Нила порозовели после прогулки. Он проскользнул внутрь без приглашения и прошел мимо Эндрю на кухню. Эндрю с любопытством понаблюдал за ним и за тем, как он быстренько остановился, так ловко выглядывая из-за угла, что это почти осталось незамеченным. Эндрю предположил, что он проверял, нет ли в доме взрослых. Нил поставил два растения на стол и снял рюкзак. Он поставил его на пол и провозился с листьями одного растения дольше необходимого. Эндрю расслабился. Нил нервничал. Но он не знал из-за чего. Эндрю стоял по другую сторону барной стойки и прижимал ладони к холодному мрамору. Нил бросил на него мимолетный взгляд и быстро провел языком по нижней губе. — Эм, как вчера всё прошло? — Эндрю приподнял брови, когда все встало на свои места. Нил поморщился. — Я не отказываюсь от своих слов, но я перегнул палку, когда попросил тебя согласиться на усыновление в обмен на ответы. — Да, и правда перегнул, — согласился Эндрю. Он задумался, говорить или нет, подумал о том, чтобы заставить Нила подождать, но потом решил, что он так или иначе все равно узнает. — У Аарона есть разрешение делать то, что он хочет, — начал он. — Я никуда не собираюсь уходить, но и к этому я еще не готов, — Нил кивнул, пристально глядя ему в глаза. Эндрю добавил тихое: — Больше не буду их отталкивать. Это заставило Нила слегка улыбнуться, приподняв уголок губ. — Хорошо, — он кивнул. Затем, когда молчание осмелилось затянуться слишком надолго, он прервал зрительный контакт и подтолкнул два растения вперед. — Я уже говорил, что люблю растения, — смущенно напомнил он. — Решил, что принесу тебе свои, раз уж не могу показать те, что у меня в комнате. К тому же, — он ухмыльнулся, — каждый восемнадцатилетний подросток должен проверить свою способность сохранять растения живыми. Эндрю потер лист одного из них между большим и указательным пальцами. Он старался не представлять комнату Нила, как делал это раньше, но было трудно, когда физические воплощения оттуда стояли прямо перед ним. Эндрю видел растения в окне Нила, когда высаживал его у дома, видел, что его стены либо серые, либо пыльно-голубые, а в потолке медленно вращается вентилятор. Ему было интересно, включал ли Нил когда-нибудь вентилятор на полную мощность и спал ли без футболки поверх одеяла в летнюю жару. Это казалось очень похожим на Нила, но он прожил в Южной Каролине меньше полугода, поэтому у него еще не было полноценного лета в местном климате. — Это каучуковый инжир, — Нил обошел барную стойку и встал рядом с Эндрю, трогая и рассматривая растение так, как Эндрю никогда бы не стал. — За ним легко ухаживать, поэтому я подумал, что это лучший вариант для тебя. Нужно поливать его только раз в неделю. Эндрю хмыкнул. — Легко, — согласился он, с опаской разглядывая растение. — А если я его убью? Нил одарил его многозначительным взглядом. — Не надо. Эндрю наклонился, чтобы понюхать другое растение. Он чувствовал его запах через всю комнату, и фиолетовый оттенок было легко различить, несмотря ни на что. — А почему лаванда? Нил открыл рот, но затем просто пожал плечами. — Хорошо пахнет, — вот только Нил, как правило, ничего не делал без причины, и Эндрю знал, что отговорки, вроде дня рождения или приятного запаха растения, недостаточно. Он пристально смотрел на Нила, пока тот не начал нервно переступать с ноги на ногу. Он спросит его в другой раз и потребует реального ответа. Пока что Нил молчал как партизан. В гостиную Нил последовал за ним, как потерявшийся щенок. Он перевел взгляд с телевизора на Эндрю, развалившегося на диване, и сел с другого конца. В это время дня было не так уж много хороших передач, поэтому Эндрю листал список программ, пока не наткнулся на «Американского психопата». Нил повернулся боком, оперся спиной о подлокотник и потянулся, вытянув ноги перед собой и подняв руки над головой. Эндрю посмотрел на полоску кожи, выглядывающую из-под его футболки, и сглотнул. И сразу сосредоточился на телевизоре. По крайней мере, попытался. Это оказалось непростой задачей, когда Нил еще дважды вытянул ноги, неуклюже поднимая их над головой или в стороны, чтобы не закрывать обзор. Эндрю случайно взглянул в сторону и обнаружил, что внимание Нила приковано к телевизору. После предыдущего фильма начался другой, и Нил нахмурился. Через двадцать минут из его уст вырвался неожиданный смешок, так как там шла комедия. Он снова вытянул ноги. Эндрю нетерпеливо вздохнул и, схватив Нила за лодыжку, притянул его ступни к себе на колени. По напряженному молчанию он мог сказать, что это застало Нила врасплох, но сам не осмелился перевести на него взгляд. В считанные секунды тело Нила обмякло, мышцы расслабились в хватке Эндрю. То и дело звучащие смешки Нила с легкостью согревали Эндрю изнутри. Он даже не осознавал, насколько комфортно ему было, пока Нил не скинул ноги и не встал с дивана. Эндрю бросил взгляд на время на DVD-плеере под телевизором, удивленный тем, что прошло почти сорок минут, и, нахмурившись, посмотрел на Нила. — У тебя есть попкорн? О как. — Сам поищи, — сказал он и махнул рукой в сторону кухни. На всякий случай он поставил фильм на паузу и прикрыл глаза. Занятия в школе должны были закончиться полчаса назад, но в половине пятого у Аарона и Кевина была выездная игра, на которые Эндрю ходил все реже и реже, а Ваймак и Эбби должны были работать до семи. Таким образом, оставалось четыре часа без чьего-либо присмотра. Эндрю усмехнулся про себя. Это был идеальный момент для того, чтобы позвать домой парня, но Эндрю все еще не мог отделаться от мыслей о Ниле Веснински. В зеркале, висевшем на стене рядом с телевизором, блестели волосы Нила, его голова моталась из стороны в сторону, пока по залу разносился запах попкорна. Эндрю на несколько секунд потерял его из виду, услышал отчетливый писк микроволновки и нахмурил брови на хлопающие звуки и открывающиеся пакеты. — Ты ведь любишь «m&m's», да? — вслух поинтересовался Нил, возвращаясь из-за угла. Эндрю немного приподнялся и вытянул шею, чтобы заглянуть внутрь миски с попкорном. Он усмехнулся при виде «m&m's» и шоколадного соуса, политого на попкорн. — Где ты все это нашел? Эндрю и Ваймак хранили общую коллекцию сладостей в старой коробке из-под кофейных сливок в дальнем углу шкафчика. Это была идея Эндрю — трюк, который они с Аароном использовали в приютах, чтобы прятать случайные безделушки от других. Эбби не пила кофе, поэтому вряд ли стала бы проверять продукт, которым никогда не пользовалась, но все равно это была целая миссия: Ваймак заменял коробку на новую, когда переходил на другие марки или вкусы сливок для своего вполне реального кофе, чтобы Эбби ничего не заподозрила; Эндрю отвечал за пополнение запасов сладостей за ее спиной, когда они заканчивались, — для него это было несложной задачей; и Аарон знал, что, пока он будет держать рот на замке, Ваймак будет продолжать покупать более дорогую марку кофе, которую он предпочитает. Все было идеально. Для Эндрю и для его пристрастия к сладкому. Правда, он не рассказывал об этом Нилу. Глядя на него сверху вниз, Нил пожал плечами. Он протянул миску, предлагая угощение, но Эндрю был больше озабочен маленьким кусочком шоколада на его губе. Он практически ощущал его вкус во рту. Шея запылала от мысли о том, чтобы слизать его с лица Нила. Заняв свое место на другом конце дивана, Нил открыл рот в ожидании и указал на него. Эндрю опустил взгляд на миску, которую поставили ему на колени. На мгновение он прищурился. Он точно знал, чего хочет Нил, и знал, что сделает это, даже если почувствует себя идиотом. Эндрю метил точно в цель, как и во время его недолгой футбольной карьеры, и во многих других аспектах, но у Нила все еще были проблемы с ловлей кусочков попкорна, которые летели ему в рот. — У меня правда такой большой нос? — простонал Нил. — Давай еще раз. Их уже было целых восемь, и кусочки без шоколада быстро заканчивались. Вместо того, чтобы выбрать еще один, Эндрю уверенно посмотрел в глаза Нилу. — Мы будем заниматься этим все время фильма? Нил продолжал дьявольски улыбаться. Он протянул руку за новой порцией, казалось, отказываясь от своего занятия. Не раздумывая, Эндрю схватил его за руку и потянул. Тело Нила легко поддалось, его торс перекувырнулся через подогнутые колени и упал вперед. Он издал тихий смешок, когда приземлился на грудь, и оперся руками о подушку, чтобы приподняться. Кресло, стоявшее впритык к дивану, было просторным и, безусловно, подходило для человека гораздо крупнее Эндрю, но Нил удобно устроился рядом, ухмыляясь. Он положил в рот кусочек попкорна и принялся жевать. Эндрю затаил дыхание, когда протянул руку и, наконец, стер шоколад с его губ. Нил застыл, глаза были как у лани — зачарованные. Они внимательно следили за движением Эндрю, отвлекаясь на кольцо на руке, которую Эндрю только что убрал от его лица. — Что-то новенькое, — пробормотал Нил. — Рене любит дарить подарки на день рождения, — пробормотал Эндрю. Это было простое кольцо с двумя шариками, ничего особенного, и все же Эндрю не снимал его с тех пор, как Рене опустила его в почтовый ящик тем утром. У него было подозрение, что шарики предназначались для того, чтобы с ними играться, поскольку он крутил их вокруг кольца всякий раз, когда чувствовал, что утопает в мыслях или выходит из себя. Нил провел пальцами по руке Эндрю. В этом жесте был немой вопрос, что-то вроде «могу я взглянуть поближе?». На кольцо, напомнил себе Эндрю. Не на его руку. Эндрю кивнул, вспоминая, как Нил в первый раз взял его за руку, и, попросту говоря, ему было все равно. Если Нил хотел дотронуться до его руки, то кто он такой, чтобы отказывать? Его пальцы были холодными по сравнению с пальцами Эндрю, костяшки были шершавыми в тех местах, где задевали кожу, а подушечки пальцев оказались мягкими, что удивительно, учитывая все его внеклассные занятия. Ощущение рук Нила не было новым для Эндрю, но все равно зачаровывало. По поведению Нила было видно, что он не придавал прикосновению особого значения, в то время как тело Эндрю пылало. Нил немного наклонился в сторону, поджимая ноги. Так он выглядел еще более юным: свернувшийся в калачик и совершенно довольный, с безмятежным выражением лица и расслабленным телом. — Подходит к твоему пирсингу, — прокомментировал Нил, поднимая взгляд к лицу Эндрю и надевая кольцо ему на палец. Большинству его ледяной взгляд показался бы изучающим. Эндрю он успокаивал. — Ты проколол их заново, — Нил коснулся пальцами мочки уха, на которой остался шрам. — А ты внимательный, — подчеркнул Эндрю. Нил сверкнул улыбкой. Он провел изящными пальцами, более легкими, чем Эндрю мог бы себе представить, по всей его руке. — Я в этом про, — пробормотал Нил. Прошелся костяшками пальцев по впадинам между пальцами Эндрю, лениво переплел свои пальцы с его и слегка провел по его ладони. Эндрю почувствовал это прикосновение всем своим нутром. Это показалось странно интимным, он не мог это объяснить. Всё, что он знал, это то, что происходящее сводило его с ума, а Нил даже не осознавал, что творил. Эндрю прекратил его рассеянные движения, просто переплел их пальцы и крепко сжал. Фильм продолжался где-то на заднем плане, а Эндрю был не в силах оторвать глаз от Нила. — У меня было полно времени, — свободной рукой он указал на пирсинг в ухе. — Учитывая то, как долго ты возился со своим одним-единственным проколом. — Оу. Да, я... вообще-то, у меня их тоже два, — Эндрю нахмурился. — Другой, он... Я могу показать, но для этого мне придется снять футболку. Под футболкой было не так уж много мест, где можно сделать пирсинг, хотя Эндрю с поразительной ясностью осознал, что это также означало, что он сможет увидеть его шрамы, в зависимости от того, где именно на торсе они располагались. Как только Нил снял бы футболку, у Эндрю точно случилось бы короткое замыкание по многим причинам, о которых Нил и не подозревал. Но он должен был увидеть. Эндрю встал, оставив миску на приставном столике и решив не отпускать руку Нила. Сердце бешено колотилось, но он подождал, пока Нил встанет, прежде чем отвести его в спальню. Нил отпустил его руку, чтобы он мог закрыть дверь и запереть ее. В тусклом свете кожа Нила казалась более загорелой, а по шее и рукам ползли веснушки. Эндрю опустил взгляд и сморгнул неподобающие мысли о том, чтобы прижаться губами к его затылку. Когда Нил повернулся, он покусывал губу и нервно теребил край футболки. Он глубоко вздохнул и уставился в потолок. Эндрю скрестил руки на груди. — Нил... — Я могу это сделать, — протараторил Нил, пронзительно глядя Эндрю в глаза. — Дело не... Я ведь обещал показать свои шрамы. Брови Эндрю взлетели до линии роста волос. — Их ты тоже не обязан показывать, — Эндрю знал, что это был бессмысленный комментарий, поскольку Нил не мог снять футболку и не показать свои шрамы, но эти слова заставили Нила закатить глаза скорее от идиотизма, чем от смущения. Лучи заходящего солнца отбрасывали золотистые тени на комнату Эндрю, но, когда Нил стоял спиной к окну, его окутывал свет, напоминающий изображения ангелов и богов. То, каким Нил был невысоким, не подходило для таких картин, хотя Эндрю написал бы собственную, если бы умел. Он затаил дыхание, когда Нил приподнял футболку. Его взгляд бесстыдно впился в грудные мышцы Нила, ожидая увидеть что-то вроде пирсинга в сосках. Вместо этого он увидел розовые линии на торсе, слишком много мелких царапин, чтобы их можно было списать на случайность. Одна из таких шла от ключицы вниз по груди, а другая — от талии вниз по передней части бедра до края пояса. В пупке Нила блеснул кусочек металла. Если бы у Эндрю не было многолетнего опыта сокрытия эмоций, он бы в тот же момент сдал себя с потрохами. Гнев и боль в собственной груди, поскольку он ничего не мог сделать, чтобы предотвратить боль Нила, — всплеск раздраженного возбуждения, потому что у Нила был пирсинг пупка, и ни один человек, кроме Эндрю, вероятно, не знал об этом. Потому что, опять же, Эндрю ничего не мог сделать, кроме как пялиться и давать волю своему воображению. Он перевел взгляд на ножевые шрамы. Большинство из них были чуть ниже грудных мышц, и только два, как мог заметить Эндрю, были выше. — Это от Лолы, — предположил он. Нил кивнул, слегка наклонив голову и крепко сжав футболку в руках. Эндрю хотел вернуться к тому моменту, где он держал его за руку, пока сидел на диване. — Да, — сказал Нил. — Но я ношу одежду с длинными рукавами не из-за этого, — тихо добавил он. — Только из-за синяков. У моего отца сильная хватка, — Нил провел ладонью по противоположному бицепсу, затем опустил руки. Ноздри Эндрю раздулись. — Эндрю. — Что? — прорычал он. Нил выглядел встревоженным. — Меня не волнуют те, что у меня на груди. Эндрю почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом. Он хотел предупредить Нила, хотя и знал, что это ничего не даст. Что бы ни было у него на спине, это никуда не денется, не говоря уже о том, как к этому относится сам Нил. И все же, когда он, наконец, повернулся и скрестил руки на груди, у Эндрю перехватило дыхание. Он должен был восхищаться веснушками, рассыпанными по его плечам и спине, таким многочисленным, что из них можно было составлять созвездия. У него должно было пересохнуть в горле, когда он увидел талию Нила, и возникнуть желание провести пальцами по позвоночнику. Вместо этого он не мог избавиться от гримасы, которая с легкостью появилась на лице. Такой тип следов на коже не был знаком Эндрю так хорошо, как от острого лезвия, но он все равно смог догадаться. Они покрывали участки под лопатками Нила, там были и более темные, и ярко-красные, отличаясь от тех, что покрывали грудь. Из-за бронзовой кожи Нила они казались только темнее. Эндрю тяжело сглотнул. — Ремень? Нил повернул голову в сторону, но не настолько, чтобы видеть Эндрю. Он ничего не сказал, но кивнул так аккуратно, что Эндрю едва различил. Он заставил себя пошевелиться и обошел Нила, пока они снова не оказались лицом к лицу, на этот раз половину лица Нила заливал яркий свет. Он представить не мог, как Нил, который все время, сколько Эндрю его знал, скрывал свое тело и кожу, мог показать всё это Эндрю, не испытывая страха. Во всяком случае, Эндрю так думал, пока не встретился взглядом с Нилом и не увидел страх за ледяными глыбами. Нил сделал глубокий вдох и собрался с силами. Зато Эндрю совсем потерялся, бросив еще один взгляд на его грудь. Он демонстративно проигнорировал две веснушки на его ключице. К ним добавлялся петляющий шрам, пересекающий кость, но именно на этих двух точках он захотел сосредоточиться как на мишени. Эндрю отпрянул, поймав себя на том, что тянется к шраму. Он был выше этого — выше касаний к кому-то без разрешения. Он запустил пальцы в волосы, чтобы отвлечься. Нила было не одурачить, но он мог хотя бы попытаться притвориться, что потянулся за чем-то другим. Внезапно ухмыльнувшись, Нил протянул руку и нежно взял его за запястье. Он поднес руку Эндрю к своему телу и прижал кончики его пальцев к шраму. Эндрю мысленно вытаращился от этого соприкосновения, кончики пальцев запылали. — Я сам его заработал, хочешь верь, хочешь нет, — поддразнил Нил. Эндрю отвел взгляд от испорченной кожи и одарил его сердитым взглядом. — Я попробовал воспользоваться одним из наших садовых инструментов. Не захотел просить помощи родителей, — Нил вальяжно пожал плечами. — Мне было двенадцать, и это определенно плохо закончилось. — Идиот, — проворчал Эндрю. Он еще раз провел пальцами по шраму, прежде чем убрать руку. Его пальцы дернулись от потери контакта. В идеальном мире он дотронулся бы до пирсинга в пупке Нила и, возможно, поцеловал бы его в живот рядом с ним. Просто на всякий случай. Этот мир не был идеальным. И никогда не будет таковым. Эндрю прочистил горло и, повинуясь самонадеянному порыву, снял свои повязки — новые, подаренные Аароном. Он внимательно наблюдал за реакцией Нила. Сначала тот растерялся, потом снова собрался и хмуро уставился на руки Эндрю. Он надеялся, что у Нила не возникнет такого же острого желания потянуться к нему без спроса. Он не был уверен, что сможет справиться с прикосновениями к голой коже. Не сейчас. Когда Нил снова посмотрел на него, на его лице была растерянность. — Это ты сделал? Эндрю сосредоточился на точке между его глаз, чтобы избежать зрительного контакта. — Больше не делаю, — ответил он, давая Нилу ответ на вопрос, который, как он знал, последует дальше.

Полтора года назад

— Не так уж и плохо, — сказал Аарон, демонстрируя ватный тампон, приклеенный к внутренней стороне локтя. Он кивнул подбородком в сторону рук Эндрю. — Тебе все же придется снять одну из них. Эндрю проигнорировал брата и вошел в кабинет. Эбби тепло улыбнулась ему, проводя дезинфекцию и раскладывая инструменты для взятия крови у Эндрю. — Это обычный анализ крови, — объяснила она, как будто это имело для него какое-то значение. — Можешь присесть сюда. Эндрю так и сделал, терпеливо ожидая, пока она закончит свои дела. Она встала перед ним и достала спиртовую салфетку. — Можешь снять одну повязку? Не важно, с какой руки. Он, конечно, хотел отказаться. Однако спорить в такую рань было утомительно. — Обязательно? — спросил он вместо этого. Эбби скривила губы в печальной улыбке. — Боюсь, что да. Но я сделаю всё быстро. Вот увидишь, я очень легко нахожу вены. Ему не нужно было ей верить. Не имело значения то, как долго его кожа будет открыта. Важно было то, на какой руке было меньше всего шрамов. Он был правшой, а это означало, что его правая рука была меньшим злом. Эндрю почувствовал, как подкатывает тошнота. Он судорожно вздохнул. Прижал руку к телу и стянул повязку, позволив ей тяжелым весом упасть на мягкое кресло рядом. Он прижал руку к животу так, чтобы ее не было видно, и посмотрел на Эбби снизу вверх. — Они старые, — начал он. — И я принимаю лекарства, — добавлять это было глупо, но она неизбежно захотела бы задать вопросы. — Я заберу Аарона и найду нам другое место, если узнаю, что ты кому-то рассказала, — он ненавидел то, что заикался. Эбби нахмурилась в замешательстве, а взгляд метнулся к его руке. — Эндрю, что бы это ни было, ты можешь мне доверять. Я при всем желании не смогу никому рассказать о твоих медицинских делах. Эндрю подавил подступившую к горлу желчь и еще несколько секунд помолчал, прежде чем протянуть ей руку. Через год или два он будет гадать, какова же была ее реакция, скрывала ли она свое беспокойство за ровным тоном голоса, но в моменте он не отрывал взгляда от ее бейджика. — Понятно, — пробормотала она. — Я должна спросить, потому что это моя работа, но ты нанес их сам? — Эндрю не решался открыть рот. Он кивнул и с трудом сдержался, чтобы не убрать руку с глаз долой. — А когда ты в последний раз причинял себе вред? Он нахмурился. — Три года назад. — Хорошо, — пробормотала она, больше обращаясь к себе, чем к нему. — А твой психотерапевт знает? Если нет, я бы порекомендовала поговорить с ней об этом. Эндрю взглянул на ее лицо, но оно было опущено, так как она смотрела на его руку. — Да. Она кивнула. — Хорошо, хорошо, эм, я должна дотронуться до твоей руки, чтобы взять кровь, — она, наконец, посмотрела ему в лицо с нежностью. Эндрю знал, что шрамы беспокоят ее, что она хочет задать вопросы, но она сдержалась. — Ладно, — проворчал он. Эбби резко вздохнула. — Я просто... Я... Я должна спросить, ты сделал это из-за чего-то, о чем я должна беспокоиться, или это... — Прекрати, — Эндрю убрал руки назад, скрестив их на груди. Он посмотрел на нее сквозь ресницы, сжимая собственные бицепсы сильнее, несмотря на неприятные ощущения. Эбби немедленно замолкла и снова превратилась в профессионального врача, какой он и хотел ее видеть. Она вытерла его руку салфеткой, когда он набрался смелости и протянул ее обратно, перевязала жгутом бицепс и робко улыбнулась. Эндрю отвернулся. — Я сражался с драконом. Это вырвало у нее короткий смешок, заставивший ее пальцы замереть, прежде чем она подавила его и пробормотала: — Как комарик укусит.

Настоящее время

Нил снова посмотрел на руку Эндрю. Он не задал типичных вопросов — «зачем ты это сделал?» и «все ли с тобой в порядке?», — он вообще ни о чем не спрашивал. Эндрю это настолько разозлило, что он фыркнул и сказал: — Спроси. Нил прищурился. Он застыл на месте, а Эндрю пошел к окну и открыл его. Он перебрался на крышу, наклонился, чтобы взять с подоконника сигареты, и окинул окрестности взглядом. Нил всегда вел себя тихо, когда взбирался по стене дома к окну Эндрю, и он вел себя также, когда был внутри. Закрыв окно и прислонившись к нему спиной, Эндрю прикурил для него сигарету. Нил затянулся и выдохнул дым сквозь зубы, повернув голову к Эндрю. — Так вот почему ты ненавидишь слово «недоразумение»? Ты показал их кому-то, а они не восприняли это всерьез? Эндрю выпустил дым ему в лицо. Это была хорошая догадка, даже логичная, но она оказалась неверна. — Нет. Тишину наполняло чириканье вечерних птиц и жужжание разбрызгивателей. Эндрю сжал свободную руку в кулак и напряг челюсти. Рассказывать об этом Нилу... не входило в его сегодняшние планы, а может и вовсе — ни в какие планы. Его шрамы и презрение к некоторым словам в английском языке были вызваны разными причинами. Он хотел было прервать разговор, сменить тему и сказать Нилу «нет». Он не был обязан рассказывать ему правду, ведь и так уже показал Нилу свои шрамы в обмен на его. Вполне справедливый обмен. История их происхождения — совсем другое дело. Так что он мог отказаться. Вместо этого он зажал нижнюю губу между большим и указательным пальцами, пока мгновение соображал, как сформулировать то, что хотел, прежде чем сдаться. — Недопонимание — это то, как тюремные надзиратели называют заявления о сексуальном насилии в колонии для несовершеннолетних, — он увидел, как рука Нила замерла, пока он стряхивал пепел. — Разве вы не находитесь там постоянно все в одном помещении? — Заключенные — да, — согласился он. Медленно затянулся и закрыл глаза, пока чуть не закашлялся от сигаретного дыма. — Но охранники... — Эндрю... — Нет, — отрезал он. Кашлянул, выпустив весь дым изо рта. На самом деле ему не хотелось, но он посмотрел Нилу в глаза. Не хотел видеть жалости или неверия Нила. К счастью, он не столкнулся с последним. Ему всегда было интересно, как Аарон отреагирует на этот рассказ. Он был уверен, что это не будет такой же спокойный гнев, как в случае Нила. Его отсутствующий взгляд был, пожалуй, единственной причиной, по которой Эндрю все еще мог смотреть ему в лицо. Нил поиграл желваками. Он посмотрел в сторону, чтобы успокоиться, прежде чем спросить: — Они сейчас в тюрьме? Эндрю старался не храбриться и позволил своему голосу дрогнуть, когда сказал: — Он мертв. Он сглотнул и добавил: — Не от моих рук. Я был не единственным. Взгляд Нила быстро стал злобным. Темная ярость проступила на его лице, превратив челюсть в камень, а взгляд — в оружие. Это было похоже на то, что чувствовал Эндрю, рассказывая об этом. Он подумал, что если бы нормальные люди увидели Нила таким, с яростным взглядом убийцы, они бы испугались. Наверное, так и должно быть, если странный тихий парень, у которого друзей меньше, чем пальцев на руке, смотрел на них вот так. Эндрю разделял его чувства. — Когда это происходит с большим количеством людей в одном месте, начинают ходить слухи, — начал он. — Ты уже знаешь, что я играл в футбол, пока был там, — Нил кивнул. — Были и другие виды спорта. Не стоило доверять двадцати заключенным бейсбольные биты. Губы Нила скривились в усмешке. — Хорошо, — сказал он твердо и недвусмысленно. — Я бы убил его. Эндрю не мог заставить себя дотронуться до Нила, поэтому он щелкнул пальцами достаточно близко к его лицу, чтобы вернуть его в реальность. Нил вытер угрожающую улыбку тыльной стороной ладони. — Не драматизируй, — проворчал Эндрю. — Кто еще знает? Эндрю стряхнул пепел с сигареты. Он подтянул колени к груди и обхватил их руками. — Эбби сама догадалась, когда я только переехал, но я не стал посвящать ее в подробности. Нил вздохнул и посмотрел вдаль. Его взгляд остановился на машине Эбби, подъезжающей к дому. Он слабо помахал ей в ответ, когда она поприветствовала их. Эндрю неторопливо натянул повязки, за чем Нил с любопытством понаблюдал. — Она их видела, — пробормотал он. Нил резко повернул голову в его сторону. — Я как раз собирался об этом спросить, — Эндрю бросил на него раздраженный взгляд, как бы говоря: «Да ладно». — Тогда почему же ты их надел? — Как долго ты собираешься позволять своему отцу вести себя так? — отразил удар Эндрю. Настала его очередь. Спокойное выражение мгновенно исчезло с лица Нила. Он прочистил горло и сглотнул, переведя взгляд с Эндрю на дом напротив. — В конце этого месяца он уезжает на неделю. Я надеюсь, что у меня будет достаточно времени, чтобы найти что-нибудь, — он пожал плечами. — Мне просто нужно придумать, как открыть замок в его спальне. План был достаточно продуманный, хотя и заставлял Эндрю задуматься, чем занимался Нил в другие разы, когда его отца не было дома. Общение с Эндрю, как он предположил, составляло половину этого времени. Он не мог сдержать жар, разливающийся по венам, когда в голове возникает мысль о том, что Нил останется дома один со своим отцом. Теперь он увидел шрамы, оставшиеся от времяпрепровождения с отцом. Однако Нил без футболки напомнил ему о еще одной вещи. Это был единственный подходящий ответ, который он смог придумать, но даже его Эндрю произнес с большой натяжкой. Он затушил сигарету о крышу и бросил ее на подъездную дорожку. — По крайней мере, у тебя классный пирсинг.