Забери моё одинокое сердце

Чаще всего пробуждение было для Эндрю напрягающим процессом. Он резко приходил в себя и вздрагивал, сердцебиение учащалось, и приходилось приложить немало усилий, чтобы отойти от кошмара, показавшегося слишком реальным. Это воскресенье ничем не отличилось. Он вздрогнул и проснулся, сердце бешено колотилось, а глаза некоторое время привыкали к темноте. Может, утро еще не наступило? Он с опозданием потянулся к Нилу в поисках чего-то реального и заземляющего, но ладонь упала на теплые простыни. Шум в ушах стих через мгновение, и он услышал голос с другого конца комнаты. Речь была не немецкая и не английская. Эндрю протер глаза и прищурился, пока не узнал фигуру Нила в лунном свете. Утро явно не наступило. Однако Нил говорил не на французском. Прижимая телефон к уху, он рылся в рюкзаке и в спешке спотыкался о свои же ноги. В какой-то момент его колени ударились о деревянный пол с такой силой, что Эндрю понял: к утру на них появятся синяки. Вместо того чтобы подняться, Нил уперся свободной рукой в пол перед собой, спина вздымалась от неслышных судорожных вдохов. Во всем происходящем было что-то в корне неправильное. Эндрю подорвался с места, включая лампу и привлекая внимание Нила ровно на столько, чтобы разглядеть страх в его глазах и влагу на щеках. Ноги Эндрю запутались в простынях, когда он бросился к нему. В теплом свете Нил выглядел еще более испуганным: растрепанные волосы, красные пятна от слез на лице и широко раскрытые глаза. Его голос дрожал, пока он выплевывал слова на языке, которого Эндрю не понимал. Единственное, что было ему знакомо, — это паника в его голосе. Именно из-за нее Эндрю сам начал нервничать. Нил поднес дрожащий палец к губам, будто показывая, что нужно быть тихим, затем кивнул, прошептал что-то, показавшееся Эндрю тарабарщиной, и посмотрел сквозь него, делая судорожный вдох. Эндрю попытался подавить страх, возникающий из-за того, кто, вероятно, был на другом конце провода. Как только Нил сбросил вызов, телефон с грохотом упал, а вторая рука прижалась к полу, чтобы удержать его вес. Он склонился вперед. — Нил. Нил резко вздрогнул и сел на задницу, вжимаясь в стену. Его вдохи выходили совершенно неровными, казалось, он никак не мог заглотнуть кислород. Эндрю выругался себе под нос. Он уже подумывал о том, чтобы повторить тот трюк с мокрым бумажным полотенцем, но не был уверен, что стоило оставлять Нила одного. Он не знал, что происходит, насколько все плохо и может ли стать хуже. Еще на прошлой неделе он едва мог признаться, что сам пережил паническую атаку, и уж не ему раздавать тут советы. — Я собираюсь дотронуться до тебя, — предупредил он Нила, и, прежде чем тот успел ответить, Эндрю положил ладонь ему на затылок. Нил неуверенно потянулся к нему одной рукой, прежде чем осознал свою ошибку и передумал. Его ладонь безвольным грузом легла на колени, но дыхание никак не выровнилось. Он только крепче зажмурился, по щекам побежали непрошеные слезы. — Прекрати, — потребовал Эндрю. Он не знал, кому это адресовал: Нилу, чтобы тот не паниковал, или себе, чтобы собраться с мыслями. Нил покачал головой и издал задушенный звук. Ничего не помогало, и у Эндрю быстро заканчивались идеи. Он раздраженно фыркнул и сделал глубокий вдох, прежде чем, пренебрегая собственным комфортом, оттащить Нила от стены и проскользнуть в пространство позади него. Он прижал руки Нила к его груди и обнял за плечи сзади. Аарон как-то сказал, что такие объятия иногда помогают с приступами паники. Эндрю никогда не был способен сделать это для Аарона — не мог стать тем, кто поможет пережить подобное. Он никогда не мог вытерпеть физическую близость. Сейчас он почти чувствовал себя виноватым, ведь не пошел на это ради родного брата, но переборол себя ради Нила. Несмотря на это, в нынешнем состоянии сделать такой шаг все равно было непросто. Потребовалось несколько минут, чтобы дыхание Нила начало восстанавливаться. Он стал склонять голову вперед, пока Эндрю не заставил его откинуть ее назад. Нил издал недовольный звук. Эндрю силой уложил его голову себе на плечо, сам не напрягаясь от дополнительного соприкосновения. Он слегка наклонился к Нилу. Ровно настолько, чтобы почувствовать аромат его шампуня, не чувствуя себя при этом виноватым. Смех Нила вернул его к действительности. Он был тихим, хриплым и немного истеричным. Было жутковато слушать его глубокой ночью. — Он понимал, — рвано смеялся Нил. — Понимал, что передумает, и все равно отпустил меня сюда, — он повернул голову в сторону, уткнувшись носом в шею Эндрю. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не вздрогнуть от этого. — Завязывай уже, — пробормотал он. Нил тихо фыркнул в ответ. Эндрю поморщился и мягко его оттолкнул, испугавшись, что если Нил действительно начнет смеяться, то никогда не перестанет. Нил понял намек и встал вслед за Эндрю, его взгляд внезапно приобрел осознанность. Независимо от того, что именно его так позабавило, оно быстро пропало. Теперь, когда на его лице появились темные тени, он выглядел совершенно разбитым. Щеки все еще были припухшими от слез, лицо покрылось красными пятнами, вероятно, по той же причине, но взгляд стал жестким, а поза — такой же оборонительной, какую Эндрю привык видеть. — Мне нужно ехать... — Надеюсь, ты сейчас не всерьез... — Эндрю, — продолжил настаивать Нил. Он покачал головой, плечи опустились. Он выглядел так, словно хотел попытаться урезонить Эндрю, но в конце концов сдался. — Я… Мне нужно ехать, — сказал он тише. — Я закажу такси. Чем дольше я буду откладывать, тем в большие неприятности попаду. Эндрю невероятно бесила решимость Нила разобраться в мошеннических делах отца или в том, что он там подозревал. Бесил тот факт, что по одному приказу отца Нил спешил в дом, из которого так хотел сбежать. И все, что мог сделать Эндрю, это отступить и отпустить его. Именно это он пообещал Нилу. По крайней мере, так было раньше, но Эндрю знал, что все осталось по-прежнему. Поцелуи с Нилом, какими бы волнующими они ни были, никак не влияли на вопросы, на которые он уже дал четкие ответы. Был ли Эндрю готов совершить слишком много незаконных поступков ради него или нет, не имело значения. Эндрю посмотрел на кровать. Одеяла были разбросаны повсюду, подушка, на которой спал Нил и под которую Эндрю клал руку, свалилась на пол, и он вполне мог представить, как всего пару часов назад прижимал Нила к застеленной постели, но события ночи разрушали этот пьянящий образ. Увидев сумку рядом с кроватью, Эндрю прикинул, что сможет собрать вещи менее чем за две минуты. — Я отвезу тебя, — сказал он. Нил фыркнул. — Нет, не отвезешь. Это в четырех часах езды. — Разве ты не сказал, что чем скорее, тем лучше? — Нил открыл рот, но Эндрю его опередил: — Собирай вещи. Нил смотрел на него бесконечную минуту. Эндрю хотел надеяться, что это потому, что он все-таки раздумывал остаться до воскресенья, но нутро подсказывало, что потаенная эмоция в глубине голубых глаз была обманчива. Нил с напряженным выражением лица разорвал зрительный контакт и отошел в сторону, чтобы начать собираться. — И, к слову, мне всё это не нравится, — фыркнул Эндрю. Нил посмотрел на него снизу вверх, сидя на корточках возле своего рюкзака. Эндрю хотел удержать его там, на этом месте. Снова зацеловать до бесчувствия и проникнуть в его мозг, чтобы он понял, насколько глупо возвращаться домой. Но Нил поднялся с рюкзаком в руке и выдавил сочувствующую улыбку. — Знаю.

***

Нил спокойно спал всю дорогу домой. Обычно Эндрю предпочитал, чтобы он бодрствовал во время их поездок, но в этот раз решил, что так будет лучше. Если бы Нил не спал, они бы точно рассорились. Судя по тому, с какой силой Эндрю сжимал руль, он знал, что проблем с тем, чтобы начать конфликт, точно не возникнет. Эндрю толкнул Нила в плечо, когда они были в десяти минутах от его дома. Нил дернулся и проснулся, ударив кулаком в крышу машины. Он издал болезненный звук и с резким вдохом прижал его к груди, ругаясь под нос. Эндрю перевел взгляд на него. Он бы отпустил язвительный комментарий, ведь он был в них хорош, но напряжение в теле Нила вернуло к мысли, что, вероятно, не стоило его бесить. Эндрю знал район, где жил Нил, как свой собственный, поэтому прекрасно понимал, в каком месте нужно притормозить, чтобы растянуть последние несколько минут перед прощанием. Раньше он делал это, чтобы провести как можно больше времени с Нилом, немного попереглядываться и полюбоваться безупречной линией подбородка, который так хотелось укусить. Теперь от этих мыслей у него скрутило живот. Нил отбивал неровный ритм по центральной консоли, его колено нервно дрыгалось. Он смотрел прямо перед собой, вероятно, чтобы успокоиться, и делал глубокие вдохи, которые, как знал Эндрю, маскировали подступающую панику. — Нил, — пробормотал он. Как по команде, рука Нила опустилась ладонью вверх. Эндрю остановился у знака «стоп» и, нахмурившись, посмотрел на руку Нила. Это было не то, о чем он просил. Все, чего он хотел, — это чтобы Нил успокоился. Еще одна паническая атака в такой близости от его дома не привела бы ни к чему хорошему, но Эндрю не собирался снова его обнимать. Поэтому он не вложил свою ладонь в ладонь Нила. Вместо этого он обхватил своим холодным мизинцем его теплый. Нил тихо вздохнул и сжал его.

***

К тому времени, как Эндрю вернулся в пляжный домик Мэтта, стоял уже почти полдень. Он чувствовал себя уставшим, измученным и обеспокоенным и хотел игнорировать всех и вся. Конечно, с нынешней компанией это было невозможно. Аарон ходил за ним по пятам с момента, как он покинул пикап Ваймака... свой пикап. — Где ты, блять, пропадал все утро?! — воскликнул он. Эндрю бросил взгляд на переднюю веранду, где Жан прислонился к дверному косяку, а Кевин маячил за его спиной. Аарон вернул его внимание на себя взмахом руки. — Алло! Эндрю нахмурился. — Нилу пришлось уехать. Нахмурившись, Аарон в замешательстве покачал головой. Эндрю протиснулся мимо и отчаянно пожалел, что не может заглушить раздавшийся сзади голос. — Серьезно? — Да. Суровые глаза Жана внимательно следили за тем, как он проскользнул мимо. Эндрю услышал и его тихие шаги тоже. В отличие от Аарона, Жан не лез. Он просто позволил Эндрю пройти на кухню и понаблюдал, как он открывает ящики, пока не находит коробку хлопьев. Когда Эндрю развернулся, то вскинул брови. — Ты не спросишь? Жан остановился, когда они дошли до стола. Он оперся о него ладонями и поджал губы. — Он написал мне несколько часов назад. Это не первый раз, когда его отец меняет какое-то свое решение и пугает его до чертиков, — Разумеется. — А он... Топот Аарона оборвал все, что хотел сказать Жан. Для такого маленького человека Аарон мог издавать звуки великана, когда очень старался. — Почему ему пришлось уехать? Если бы тебе пришлось его отвозить, то ты проснулся бы, типа, посреди ночи! — он взмахнул рукой, указывая на большие часы на стене. Он выглядел раздраженным, и когда Эндрю не ответил, это чувство переросло в искреннее недоверие от осознания, что именно это и сделал Эндрю. — Эндрю... — он нахмурился. — Это же в восьми часах езды. — Мы все должны похлопать твоему умению считать? — прогудел он в ответ. Аарон вытаращил глаза, заметив, что Жан расслабился и прислонился к стойке рядом. В последнюю секунду он перешел на немецкий. — Почему ты выбрал ехать восемь часов? Почему вы просто не остались хотя бы до утра? Эндрю не мог сказать «потому что он попросил», ведь Нил наоборот отказывался от того, чтобы он его вез. В то же время он не осмелился рассказать Аарону правду о семейных отношениях Нила или об их отсутствии. Рассказать, что его отец мог сорваться настолько, что избил бы его до полусмерти, ослушайся он приказа и останься подольше. Это были не его тайны. Так что вместо этого он задрал подбородок и добавил еще один пункт в список лжи своему брату. — Я не доверяю такси.

***

Ожидание у школы во вторник утром было мучительным, потому что Эндрю не знал, к чему готовиться. Придет ли Нил на первые уроки или не придет вообще? Наденет ли он эту водолазку с длинным рукавом, чтобы скрыть синяки, или на его теле не будет новых отметин? Это сводило Эндрю с ума. Он поймал себя на том, что впивается ногтями больших пальцев в мягкие подушечки других пальцев до появления глубоких следов, которые пришлось растирать. Нетерпеливое фырканье Кевина рядом, конечно, не помогло. Он позволил этому повториться пару раз, прежде чем прервал его. — Иди уже, — рявкнул Эндрю. Кевин искоса взглянул на него, скрестив руки на груди и отклонив одно бедро в сторону. Он притопывал ногой, но Эндрю было вообще не до его раздражения. — Что? — резко спросил тот. Эндрю глубоко вздохнул и повернулся к Кевину. — Я сказал, свали. Никто не просит тебя стоять здесь как идиот. — Это ты стоишь здесь. — Я кое-кого жду. А ты выставляешь себя на посмешище этим пыхтением, — прорычал Эндрю. Кевин нахмурился, его шея покраснела от гнева. — Я выставляю себя на посмешище?! Это ты ведешь себя пиздецки странно с той поездки ни свет ни заря в выходные. Но Боже упаси, если кто-то из нас решит побеспокоиться за твое состояние, — выплюнул он. Эндрю фыркнул и одарил его насмешливой улыбкой, которую обычно использовал в колонии для несовершеннолетних. Слишком широкой, слишком оголяющей ряд зубов. — Ты думаешь, мне нужна ваша забота? — Кевин закатил глаза. — В следующий раз, когда решишь поиграть в мамочку, не делай это с видом, будто готов вздернуться, ладно? — он знал, что его широкая улыбка пугала. Аарон часто видел, как он улыбается, когда они были младше, до того, как ему открылась реальная жизнь и люди в ней. Ваймак, однако, без колебаний это подчеркивал. — Знаешь, необязательно так издеваться над своим лицом, чтобы было понятно, что ты говоришь с сарказмом, — сказал тогда он. — Я знаю, ты терпеть не можешь улыбаться, перестань делать себе больно, просто чтобы доказать, что ты прав. Это ужасает, — скривился он, но Эндрю продолжал улыбаться, пока он не дошел до лестницы. Кевину это тоже не понравилось, если судить по тому, как он скривился. Эндрю, закатив глаза, наблюдал, как он уходит в школу. «Беспокоиться за твое состояние». Эндрю фыркнул и покачал головой. Кевин не имел ни малейшего представления о том, что происходит в жизни Эндрю. И он уж точно не собирался делиться с ним чем-либо. — Никогда не видел, чтобы ты так улыбался. Эндрю обернулся так быстро, что чуть не споткнулся о собственные ноги. На тротуаре стоял Нил, лицо его было без единого следа, а из-под толстовки не виднелась дополнительная одежда. И все же стоило убедиться. Эндрю подошел к нему, раздувая ноздри и сжимая руки в кулаки. Нил даже не вздрогнул, когда Эндрю взял его за руку и закатал рукав. Он просунул пальцы под край и не почувствовал ничего, кроме самой толстовки. Эндрю тяжело вздохнул. Он частично отпустил руку Нила, придерживая рукав толстовки и стараясь не касаться его кожи. Он собирался что-то сказать и спросить. Например: «Что он с тобой сделал?». Или: «Ты все еще в безопасности?». Но вместо этого не произнес ни слова. Нил смотрел прямо ему в глаза, вопреки тому, что Эндрю избегал встречи взглядом. Он вскинул голову только тогда, когда заметил, что Нил опустил свою. Но так же быстро он снова поднял глаза и, наконец, поймал взгляд Эндрю. — Его даже не было дома, когда ты меня высадил, — тихо сказал он. — Вернулся лишь поздно ночью, только и делал, что ворчал о том, как мне повезло, что он нашел меня там, где я должен был быть, — его голос был напряженным, но твердым. Эндрю не знал, разделял ли эту уверенность. — Я был так, блять, раздражен, что втащил кулаком по стене. Перевернув его ладонь, Эндрю обнаружил, что на правой руке нет травм. Тогда Нил поднял левую, спрятанную в кармане мешковатых джинс, и продемонстрировал повязку на костяшках пальцев. Эндрю вспыхнул от гнева. — Ты идиот, — прорычал он. — Просто всплеск эмоций, всего-то синяк. Эндрю опустил его и отступил на шаг, отвернувшись в сторону, чтобы взять себя в руки, пока он не совершил что-то действительно глупое. Он даже не был до конца уверен, что именно. Он хотел толкнуть Нила, а также пробежаться пальцами по всему его телу, просто чтобы убедиться, что он говорит стопроцентную правду. — Эндрю... — Это был не французский, — оборвал он Нила. Последовала небольшая пауза, затем он услышал, как Нил подошел ближе. — Польский. Родители моего отца были иммигрантами. Он вырос, говоря на нем. — Как и ты, видимо. Нил пожал плечами. Эндрю прищурился. Нил знает французский из-за матери, а за четыре месяца ни разу не упомянул о своих польских корнях или о владении этим языком. Зная о его отце достаточно, Эндрю понимал, что у Нила была веская причина об этом умолчать. Тем не менее, он задумался о том, как много еще предстоит узнать о Ниле. В остальном этот секрет не произвел на него особого впечатления. — У меня пересдача в обеденный перерыв, — пояснил Нил. Эндрю кивнул. — Встретимся, когда будет окно? На всю округу раздался звонок, обозначающий начало уроков. Нил повернулся к зданию, и Эндрю позволил себе насладиться видом. Острый подбородок и веснушки рассыпались по шее Нила. Его глаза сверкали, когда он смотрел на небо, раздражающе яркое в столь ранний час. Затем он оглянулся на Эндрю, когда тот не последовал за ним. Эндрю вспомнил те две ночи, которые им удалось провести наедине. Влажные поцелуи, горячая кожа и то, как Нил позволял ладоням Эндрю проходиться по его бокам. Тихие вздохи, звучащие от поцелуев Нила в шею Эндрю, и не такие тихие — от того, как Эндрю прижал его к стене и просунул колено между его ног. Нил наклонил голову, глядя на Эндрю, как собака, ожидающая прогулки. Он удивленно поднял брови, и Эндрю подошел. — Увидимся у моей машины. Эти слова сменились нервным возбуждением из-за перспективы вновь остаться с Нилом наедине и из-за того, что это подразумевало или могло подразумевать. Это также означало, что остаток дня тянулся, по ощущениям, вдвое дольше обычного. Когда время обеда наконец подошло к концу, казалось, что пора ехать домой, а когда Нил наконец сел в машину Эндрю, показалось, что их утренний разговор состоялся более суток назад. Нил болтал об учителях, которых терпеть не мог, и о своем уроке математики — типичные послешкольные разглагольствования. Уже около дома Эндрю он неожиданно прервался и выпрыгнул из пикапа. — Знаешь, я буду скучать по езде на твоем велике. Эндрю бросил на него косой взгляд, вставляя ключ в замок входной двери. Она открылась, даже без поворота ключа, — все из-за того, что Аарон не смог ее запереть. Нил воспользовался свободными секундами, пока Эндрю вытаскивал ключ и бросал рюкзак в гостиной, и взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, — в комнату Эндрю. Эндрю, однако, не торопился. У них было два часа до того, как кто-нибудь вернется домой, но время не имело значения, потому что он даже не был уверен, в каких они теперь отношениях. Прикоснется ли он когда-нибудь снова к его губам или проведет все обозримое будущее в мечтах об этом? Как он должен поступить, когда Нил снова захочет взять его за руку, если такое вообще возможно? Он не очень-то спешил выяснять, если ответ окажется противоположным его желаниям. Тем не менее, когда он добрался до верха лестницы, то сказал: — Можешь продать его, как только потеплеет. Нил радостно хмыкнул, сидя за столом Эндрю и утыкаясь носом в одно из двух растений там. Он осторожно прикоснулся к обоим, изучая их лепестки, стебли и все такое прочее. — Ты сохранил им жизнь, — восхитился он, улыбаясь от уха до уха, когда, наконец, повернулся и посмотрел на Эндрю. — Мне казалось рискованным отдавать их тебе, но я рад, что ты действительно о них заботишься. Эндрю фыркнул. — Прошла всего неделя. — И что? — Нил нахмурился. — Лучше так, чем если бы ты убил их за день. Они хорошо выглядят, — его фанатичная страсть к садоводству не очаровывала Эндрю в том смысле, в каком, по его мнению, могла очаровать женщин, но он вынужден был признать, что такая заинтересованность чем-либо в целом была на удивление привлекательной. — Ты знал, что каучуковый инжир символизирует богатство? — спросил он Эндрю, облокачиваясь на стол. — Это, конечно, глупо, но... — он пожал плечами. «Удивительно привлекательно», снова подумал Эндрю. И не только это, но и страсть к подобным вещам напомнила ему о том, как Нил заикался и уклонялся от ответа, когда Эндрю спросил, почему он подарил именно лаванду. Потому что она «хорошо пахнет». Он знал, что это чушь собачья, и все же не стал его допытывать. Теперь он поддался искушению. Эндрю, как и любому другому человеку, нравились приятные ароматы, но он не был фанатом ни свечей, ни цветов. Он посмотрел на фиолетовое растение, частично скрытое за Нилом. Указал на него подбородком. — Я спрошу еще раз, — начал он. — Почему лаванда? Нил резко оторвал взгляд от своих драгоценных растений. Он выглядел как ребенок, пойманный на лжи, виноватый и недовольный этим. Под таким углом Эндрю смог разглядеть его покрасневшие уши. Щеки Нила тоже быстро раскраснелись и, вероятно, стали горячими на ощупь. — Эм, она помогает снять стресс, — медленно, растягивая слова, произнес он. Желание подыграть, прикинуться дурачком было сильным. Но Эндрю не мог отвести глаз от губ Нила, чтобы сыграть свою роль. — И что же она символизирует? Губы Нила дернулись. — Спокойствие, — медленно и неуверенно ответил он. — И? Нил фыркнул, как будто понимал, что делает Эндрю. — Эндрю... — прошептал он смущенно и неохотно. Он точно понимал, что делает Эндрю. После нескольких мгновений молчания Эндрю никак не отступил, так что Нил сдался и вообще стал избегать зрительного контакта. — Исцеление… Преданность, — пробормотал он. — Лаванда… менее очевидна, чем розы. — Розы, — повторил Эндрю, заинтересовавшись. Он не мог представить себя с розами. Присутствие Нила опьяняло, особенно теперь, когда Эндрю знал, что скрывается под мешковатой одеждой, каковы его губы на вкус, как ощущается сплетение их языков. Нил голодным взглядом наблюдал, как Эндрю оттолкнулся от стены и стал медленно подходить. — Я никогда раньше не пытался признаться кому-то в чувствах, — сказал он приглушенным голосом, наваливаясь всем телом на стол Эндрю, но легкая ухмылка начала расползаться по его лицу, когда Эндрю остановился перед ним, но все еще не расцепил сложенные на груди руки. Взгляд Нила задержался на его предплечьях, затем переместился на лицо. Естественно, Эндрю почувствовал себя идиотом. Он наблюдал за людьми, сколько себя помнил, и Нил Веснински был одним из них. Он гордился своей способностью разбираться в людях и с легкостью оценивать ситуацию или язык тела. Нил держал его за руку, дарил ему цветы, вел себя странно, в особенности — что Эндрю тоже знал, — когда увидел пирсинг Эндрю. Признаки были здесь. Сколько времени он упустил только потому, что загонялся или не обращал внимания? — Извини, если ты этого не заметил, — сказал Нил, облизывая губы. Его взгляд опустился к губам Эндрю. Сердце в груди Эндрю застучало с удвоенной силой. Он опустил руки и подошел еще на шаг ближе. — Да или нет? — пробормотал он. Кивнув, Нил взволнованно выдохнул «да» в ответ, прежде чем подавил улыбку, когда Эндрю наклонил голову. Он крепко и внезапно поймал губы Нила, скользнув ладонью по его лицу. Нил расслабился от его прикосновения, оперевшись на стол и позволив Эндрю делать всю работу. Он держал руки при себе и нетерпеливо склонил голову, когда Эндрю, по его мнению, зашел на сантиметр дальше, чем хотелось, и тяжело вздохнул, когда Эндрю провел языком по его губе, приоткрывая его рот. Язык Нила скользнул по его языку так, словно он чудесным образом улучшил свои навыки с тех пор, как Эндрю целовал его в прошлый раз, то есть два дня назад. Он задумался, не искал ли Нил информацию в интернете. Не читал ли советы на случай, если всё зайдет дальше поцелуев, и... — Эндрю, — выдохнул Нил. Он быстро схватился за карман толстовки Эндрю, прежде чем тот успел отступить, и воспользовался паузой, чтобы полностью усесться на столе. В таком положении разница в росте казалась явной, но еще Эндрю почувствовал, как кровь прилила к низу живота, когда Нил раздвинул ноги и втянул его между ними. Нил поцеловал его, глубоко и страстно, но это длилось всего несколько секунд, потому что затем он попытался говорить и целоваться одновременно. — Меня действительно... заводит, когда ты... говоришь по-немецки. Эндрю не мог сказать, что это было неожиданное заявление, учитывая, как сам заводился от его французского. Казалось, у него кружилась голова всякий раз, когда он слишком долго проигрывал сказанные Нилом иностранные слова. — Это не особо романтичный язык, — пробормотал он, поглаживая скулу Нила большим пальцем. Он снова поцеловал его и, набравшись смелости, провел губами по его подбородку и дальше, до уха. Он нежно прикусил кожу за мочкой и почувствовал, как кулаки Нила сжались в кармане его толстовки, а сам он шумно выдохнул прямо в ухо Эндрю. Эндрю начал отстраняться. Он хотел сильнее прежнего прикоснуться к губам Нила и... — Подожди, — выдохнул Нил. Он повернул голову к Эндрю, его губы оказались прямо у уголка рта Эндрю, а кудряшки щекотали висок. — Сделай так еще раз, — прошептал он. Эндрю тихо фыркнул. Он скользнул руками вниз, чтобы найти ладони Нила, и освободил их от поношенной ткани. Нил не сразу понял, но позволил Эндрю дотронуться до его плеч. — Вот здесь, — пробормотал он. Поднес руку Нила к своим волосам, задерживая ладонь над ними, пока Нил не запустил пальцы в светлые пряди. — Или здесь. Нил кивнул. Его зрачки были расширенными, а губы — влажными и раскрасневшимися. Он склонил голову вперед, пока она не уперлась в голову Эндрю, затем — в сторону, чтобы обеспечить больший доступ к своей шее. Эндрю послушно подчинился. Он наслаждался тем, как Нил тяжело дышал и старался не ерзать на месте, когда Эндрю впился в мягкое место, где шея переходила в плечо. Было почти невозможно не думать о том, насколько безумным было целовать Нила в таком интимном месте без негативных последствий. Он попытался унять шум крови в ушах и бешеное сердцебиение. Нил резко вдохнул, почувствовав легкое прикосновение зубов Эндрю, и выдохнул ему в ухо так медленно, что у того закружилась голова. Он крепче сжал волосы Эндрю. Пульс Нила ощущался на губах Эндрю, если сосредоточиться, — быстрый и прерывистый. Кролик. Ладонь Эндрю легла на талию Нила прежде, чем он успел начать сомневаться. Однако вместо того, чтобы убрать руку, как только до него дошло, что он делает, одна из рук Нила легла поверх нее, и с его губ сорвался тихий звук, — нечто среднее между выдохом и стоном, — почти неслышимый, если бы Эндрю не был так хорошо сосредоточен на Ниле все это время. Его хватка была отчаянной и наполненной всем. Эмоциями, возбуждением, возможно, даже... Короткие ногти Нила медленно царапали кожу его головы. Он вздрогнул, когда Эндрю провел языком по отметине, которая, как он надеялся, не слишком потемнеет. Нил приподнял голову Эндрю и рванул за поцелуем. Это было что-то из области мечтаний, то, о чем Эндрю изнывал меньше недели назад. Этого движения было достаточно, чтобы вырвать Эндрю из его мыслей и вернуть обратно в реальный мир. Вот только реальность была такой же завораживающей. Хотелось сказать, что такие мальчишки, как он, не могут заниматься этим после школы в общих комнатах детских домов, но Эндрю уже не был тем мальчишкой. У него была своя комната в постоянном доме, где ему можно было без разрешения приглашать друзей. Возможно, в этот момент Нил был чем-то большим, чем просто друг, но Эбби и Ваймак этого не знали. Эндрю запустил руку Нилу под толстовку, когда по всей комнате разнесся стук в дверь. Нил резко отстранился, хмурясь и тяжело дыша. Он выглянул в окно. — Дождь пошел. Эндрю сжал руку на его талии просто потому, что мог, а затем отпустил Нила. — Капитан очевидность, — пробормотал он. — Эндрю? Волосы встали дыбом от голоса Аарона. Эндрю отступил на шаг от Нила, опустившего руки на колени, и запустил пальцы в волосы, чтобы поправить прическу. Нил просто наблюдал за ним, с расцветающим засосом, возбужденными глазами и покусанными губами. Аарон постучал снова, на этот раз используя последовательность звуков из азбуки Морзе, которую они с Эндрю придумали много лет назад. Нил склонил голову набок и нахмурил брови, глядя на Эндрю. — Азбука Морзе? Эндрю внимательно оглядел Нила. Растрепанные волосы, раскрасневшиеся щеки, тяжелое дыхание. Он выглядел захватывающе, но Аарон не был полным идиотом. В конце концов, он сложит два и два. К тому же Эндрю просто не хотелось, чтобы Аарон знал, чем он занимается за закрытыми дверями. — В шкаф. Нил слегка изумился. — Разве это не слишком очевидно? Эндрю бросил на него многозначительный взгляд, пересекая комнату, и показал средний палец, когда Нил, как ребенок, высунул язык и собрал свои вещи. — Ты будешь мне должен за это, Эндрю Миньярд. Шкаф Эндрю был небольшим, но в него вполне мог втиснуться человек его комплекции. Пара лишних сантиметров Нила не сильно меняли ситуацию. Эндрю подождал, пока дверца шкафа закроется и перестанет двигаться, прежде чем открыть Аарону. Тот стоял в коридоре, его влажные волосы падали на лоб. — Тренировку отменили из-за грозы, — сказал он. Эндрю было наплевать, он не понимал, почему это имеет к нему какое-то отношение. — И? Аарон нахмурился и пожал плечами. — Не знаю, просто хотел тебе рассказать. Нельзя что ли? Эндрю прислонился к дверному косяку. — Я занят, — сказал он и захлопнул дверь прямо перед носом Аарона.