Забери моё одинокое сердце

Тайком встречаться с Нилом было не так уж просто. Между ними ничего не изменилось, кроме того, что Нил часто и достаточно смело прижимал их мизинцы друг к другу, а Эндрю без всякого стеснения запускал руки под его футболку. Осознание того, что теперь Эндрю мог прикасаться к нему так нежно, сводило с ума. Мог держать Нила за руку во время просмотра фильмов, притягивать его к себе за ремень, когда тот отстранялся слишком далеко, и путать пальцы в кудрях цвета кровавого апельсина, когда их губы соприкасались, и все же Эндрю приберегал все это для моментов наедине. Единственная проблема заключалась в том, какое место подходило для их уединения. Дом Нила оставался под запретом из-за того, что его отец был... очень нестабильным. Комната Эндрю вполне годилась, за исключением того факта, что в последнее время ему не везло и их вечно прерывали. К нему стучались Аарон, Эбби или Ваймак и отвлекали их каждый раз, когда Эндрю и Нил только начинали касаться друг друга, а в школе за обедом Мэтт, Кевин и Нил болтали без умолку. Места за трибунами во время тренировок были закрыты вследствие того, что год назад двух студентов застукали за тем, как они запускали друг другу руки в штаны, и Нилу не нравилось целоваться в машине Эндрю, где их могли увидеть. Эндрю на мгновение задумался о том, чтобы прижать Нила к шлакобетонной стене зала для борьбы, но в том, чтобы целоваться в школьном спортзале, было что-то такое, что заставляло его чувствовать себя грязным. Оставалось только целовать Нила на крыше, где они могли по-настоящему побыть вдвоем. Всё это казалось роскошью, которой Эндрю должен был терпеливо дожидаться, учитывая, как сильно сократилось их время наедине, но он не смел жаловаться. Нил ослаблял свои стены и сближался с Мэттом больше, чем раньше, даже иногда заговаривал с Джереми. Они с Жаном перестали ссориться, хотя Эндрю не был уверен, было ли это из-за того, что они чаще просто игнорировали друг друга, или из-за того, что решились на более цивилизованное сосуществование. Он склонялся к первому варианту. Слова Жана, сказанные, казалось, целую вечность назад, эхом отдавались в его голове, как далекое воспоминание: «Ему нужно общаться с кем-то кроме его парня, если он хочет получить шанс на нормальную жизнь, о которой так мечтает». Нил Веснински не был нормальным. Ни капли. Это было то, что изначально привлекло Эндрю и что продолжало поддерживать его интерес, продолжало интриговать. Но если Нил хотел чего-то, близкого к «нормальному», а Эндрю точно знал, что так и было, то он точно не стал бы этому препятствовать. Хотя прятаться по углам было затруднительно, сохранить происходящее между ними в тайне оказалось наоборот — куда проще, поскольку невнимательность окружающих их людей была даже явнее, чем ожидал Эндрю. За годы, прожитые в Пальметто, он создал себе имидж идеального воплощения одиночества: человека, который хотел, чтобы его оставили в покое и чтобы его личная жизнь оставалась... личной. Похоже, он проделал достаточно хорошую работу, чтобы так оно и оставалось. Единственными людьми, рядом с которыми стоило держать ухо востро, были Ваймак, Аарон и Эбби. А привычка приглядывать за Аароном стала уже инстинктивной. Он делал это всю свою жизнь, и прекращать не имело смысла. Кевин тоже был потенциальным объектом наблюдения, хотя бы потому, что Эндрю не знал, какие комментарии Нил и Жан отпускают по-французски в половине случаев. Он предполагал, что Жан знал об их отношениях исключительно по тому, как он косился на шею Нила каждое утро, словно проверяя, не пострадал ли он от губ Эндрю. Не говоря уже о том, что он раскусил влечение Эндрю с того самого момента, как увидел его и Нила вместе. Эбби и Рене были единственными, кто на самом деле знал, что Эндрю гей, и правильно интерпретировал то, как он не отлипал от Нила, но Эбби до сих пор не поняла, продвинулись ли они дальше дружеского общения. У Эндрю волосы на затылке вставали дыбом, когда он слишком сильно задумывался о том факте, что все трое — Эбби, Жан и Рене — так быстро его раскрыли. На трибунах с видом на футбольное поле Нил сидел и осторожно поддевал заусенец на пальце. Эндрю наблюдал за ним, а не за игрой, его не интересовал спорт, и они сидели здесь только из-за обещания Нила Мэтту, что они придут посмотреть. Это был последний матч команды в сезоне, так как они не смогли выйти в плей-офф, а это означало, что их окружали люди, которых Эндрю совершенно не хотелось видеть в послешкольное время. В качестве примера можно привести Джереми Нокса, Мэтта Бойда, Жана Моро и всех остальных учеников на трибунах. Нил почти засыпал в предвкушении начала, подперев подбородок рукой, которую он упер в колено, и время от времени вовсе опускал голову на обе ладони, подтянув колени к груди. Эндрю не жаловался на это. Было трудно не радоваться тому, что Нил чувствует себя рядом с ним достаточно комфортно, чтобы игнорировать остальной мир. Он был уверен, что верил Нилу ровно настолько же, но он бы по возможности воздерживался от того, чтобы спать на людях. Эндрю толкнул Нила локтем, когда у подножия трибун появился Ваймак, одетый в безразмерную толстовку, которая, очевидно, просто скрывала его форму в нерабочее время. Нил дернулся от толчка, отстраняясь назад, и, прищурившись, посмотрел на поле, прежде чем хмуро посмотреть на Эндрю. — Что? — пробормотал он. Эндрю кивнул в сторону Ваймака, который поднимался по трибуне. Нил проследил за его взглядом и рассеянно поправил горловину футболки, несмотря на то, что ему нечего было скрывать — ни следа от рук отца, ни засоса от Эндрю, — и кивнул в знак благодарности. — Честно говоря, — пробормотал он достаточно тихо, чтобы услышал только Эндрю, — я не боюсь твоего не-отца, — Эндрю закатил глаза на прозвище. — Мне просто в целом не нравятся мужчины постарше. — Надеюсь, что это правда. Нил тихо усмехнулся от двусмысленности сказанного. После долгой паузы он наклонил голову к Эндрю. — Это так скучно, — тихо сказал он. Эндрю взглянул на него краем глаза. — Ты когда-нибудь был на тренировке по легкой атлетике? Нил нахмурился. — Нет, а что? — затем, менее чем за секунду, он сменил ход мыслей. — Ты придешь посмотреть, когда меня возьмут туда? — Если к тому времени ты не начнешь меня слишком раздражать. Нил опустил подбородок на руки. Его щеки покраснели от того, что он дремал минуту назад, волосы растрепались от прохладного ветра, а глаза пронзительно смотрели на Эндрю. — Я уже раздражаю тебя, — пробормотал он. Эндрю посмотрел на него, и взгляд инстинктивно упал на шрам на ухе, заметный благодаря тому, что в прошлые выходные Нил наконец позволил Эндрю подстричь себя немного короче у висков. Эндрю старался не слишком гордиться проделанной работой, но стоило признать, что новая стрижка была потрясающе красивой. Глядя вперед и сжимая кулаки в карманах толстовки, Эндрю притворился, что заинтересован игрой. Он проигнорировал Ваймака, когда тот сел по другую сторону, только мимолетно глянув на него, прежде чем все трое погрузились в молчание. Эндрю увидел, как рука Нила потянулась к нему, прежде чем почувствовал касание, поэтому не вздрогнул, когда на его запястье начали отбивать знакомый ритм азбуки Морзе. Он знает? Эндрю инстинктивно покачал головой, но затем посмотрел в сторону Нила. Он перешел на язык жестов и ответил: «Нет». Нил пожал плечом. — Он как-то странно посмотрел на нас. Кажется, он что-то знает. Уперев кулаки в колени, Эндрю заставил себя сосредоточиться на игре. Ваймак ничего не знал. Он был уверен в этом. Конечно, Эбби как-то сказала, что «нам с Дэвидом все равно», но на самом деле она просто имела в виду, что он не гомофоб. Это не значит, что он понял, что Эндрю не интересовали девушки. И тем более, он не знал о том, что Нил был частью этого уравнения. Эндрю никогда не палился в этом плане. Он бы не стал. Вопреки всему, Эндрю поймал себя на том, что думает об этом до конца дня. О том, кто еще мог знать. Чем дольше длилось всё это между ним и Нилом, тем больше места эта тема занимала в его голове. Эндрю подозревал, что Кевин слишком часто участвовал в разговорах на французском, но он и виду не подавал, что знает, а что нет. Джереми и Мэтт были более чем бестолковы, а Дэн и Элисон всего раз всплыли в памяти Эндрю. Ваймак, однако... Ваймак определенно попадал в список "возможных". Хватило одного его взгляда на Нила. Боже, Эндрю всегда был таким параноиком? Он постукивал ручкой по губам, просматривая домашнее задание, и впоследствии отказался от его выполнения. Он знал ответы, он всегда их знал. Но на его кровати лежал парень, и в голове роилось слишком много мыслей, чтобы обращать внимание на задания по статистике. Когда он повернулся, то увидел Нила, лежащего поверх одеяла в одолженных у него спортивных штанах. Эндрю не видел, какие вещи есть у него в шкафу, а Нил сказал, что штаны там точно имеются, но Эндрю слабо верилось. Нил постоянно появлялся в школе в беговых шортах, несмотря на то, что мог легко переодеться в туалете или натянуть поверх них спортивные штаны. Заявление о том, что он достанет спортивки, когда "по-настоящему" похолодает, заставило Эндрю задуматься о том, какая же погода стояла в Балтиморе. Средняя школа Пальметто была печально известна плохо регулирующимися системами кондиционирования и отопления, поэтому техническое обслуживание всегда начиналось и заканчивалось на том, что отопление включали только в середине декабря. Тем не менее, отсутствие отопления не мешало Нилу появляться с голыми ногами, в то время как Эндрю начал одеваться куда теплее, ведь наступил ноябрь. Потребовалось две недели, чтобы Нил, наконец, сдался из-за недовольного взгляда Эндрю, его упрямства и того, что он был настоящей занозой в заднице. Спортивные штаны Эндрю были ему в самый раз по длине, но в талии Эндрю был шире, поэтому шнуровка спереди свободно болталась. Нил от скуки возился с ней, то развязывая, то снова завязывая. Он повернул голову, когда Эндрю, наконец, развернулся на стуле и бросил папку с домашним заданием на пол рядом с рюкзаком. Нил понял, что он закончил с учебой, и лег на бок. — Мой отец уезжает из города на этой неделе, — сказал Нил. Эндрю вновь опустился на стул и сложил руки на животе. — Хорошо, — Нил молча кивнул, хотя Эндрю знал, что у него в голове крутятся бессвязные мысли и вопросы. У него было дурное предчувствие, но он все равно спросил: — Что ты замышляешь? Нил фыркнул, прищурив глаза. — Знаешь, я не всегда что-то замышляю. — Но? Нахмурившись, Нил сел и скрестил ноги. — Я собираюсь конкретно так пошарить в его кабинете. Проявив интерес, Эндрю приподнял брови. — Я думал, ты и так этим занимался. Разве не по этой причине ты все еще живешь с ним? Нил закатил глаза и коротко пожал плечами. — Как бы, да, но обычно он уезжает, например, на день или два. Этого времени не хватает, чтобы что-то разузнать, — рассуждал он. — Думаю, я смогу многое сделать за целую неделю. Эндрю какое-то время разглядывал Нила: на его лице читалась решимость, а в глазах — озорной блеск, который всегда отвлекал от главного. Он встал и встретился взглядом с Нилом, сидящем на краю кровати, свесив ноги и вскинув подбородок. — Жан научил меня трюку, как сделать копию ключа, не имея его при себе, — тихо сказал Нил. — Отец запирает дверь спальни всякий раз, когда его там нет. Кто так делает, если ему нечего скрывать? Эндрю облизнул губы и обхватил подбородок Нила пальцами. — А что, если это не сработает? Или если ты ничего не найдешь? Что тогда? — озорной блеск исчез за считанные секунды, сменившись тьмой, угрожающей поглотить Эндрю. Нил отдернул подбородок и скрестил руки на груди. Эндрю отступил назад, уловив явный отказ, и засунул руки в карманы. — Я просто реалист. — Мне и без твоих сомнений хорошо, — огрызнулся Нил. Он встретился взглядом с Эндрю, твердым, как камень. — Кроме Жана, ты единственный, кто точно знает, что происходит в этом доме. Я рассказал тебе, потому что доверяю… Теперь мне нужно, чтобы ты доверился мне, когда я говорю, что там есть что искать, — он громко сглотнул и бросил быстрый взгляд в сторону, а когда нашел в себе силы снова посмотреть на Эндрю, в его поджатых губах и осунувшихся чертах лица ясно читалась неприкрытая надежда. Это напомнило Эндрю о нем самом, о тех временах, когда сохранять надежду было единственным способом пережить день. Прошло слишком много времени с тех пор. Но Нил. Надежда и решимость Нила, возможно, были единственными вещами, которые смогут помочь ему выбраться из того хаоса, в котором он родился. Нил тихо прочистил горло. — Я знаю, есть вероятность, что все это окажется пустяком, и что мой отец может быть просто херовым отцом, — пробормотал он, опустив глаза на свои руки, сложенные на коленях. — Но вероятность, что там происходит что-то незаконное, куда больше. И-и в любом случае, если я снова и снова буду оставаться ни с чем, то мне, по крайней мере, нужно во что-то верить, чтобы не сойти с ума, пока я жду восемнадцатилетия. — Я правда тебе доверяю, — пробормотал Эндрю. — Но я не позволю тебе оставаться там и ждать восемнадцатилетия. Если мы ничего не сможем найти до лета... — он замолчал. — Ты фотографируешь все, да? Каждый раз, когда он тебя бьет? Лицо Нила, изначально густо покрасневшее, побледнело. Он снова встретился взглядом с Эндрю и, сглотнув, кивнул. — На всякий случай, — прошептал он. Эндрю кивнул в ответ, и Нил понимающе посмотрел на него. Его взгляд опустился на живот Эндрю. — Суды, вообще-то, занимают какое-то время, — пробормотал он. Эндрю шагнул к нему, но сменил траекторию, просто садясь рядом. — Ты все равно планируешь отправить его в тюрьму, — отметил он. Опасения Нила и его желание обвинить отца в преступлении более серьезном, чем старые синяки, которые давно прошли, и шрамы, происхождение которых не имело реального значения, были понятны. Эндрю знал, каково это, когда тебя подводит правительство, которое должно было защищать. И все же он не был уверен, как долго сможет позволять Нилу там находиться. То, что его отец еще ни на чем не попался, не означало, что это будет длиться вечно. Нил рассеянно уставился на свои руки. — Знаю, — пробормотал он. Эндрю взял Нила за подбородок и прижал большой палец к его нижней губе, чтобы отвлечь. Нил что-то промычал с притворным раздражением, нахмурив брови и бросив на Эндрю безразличный взгляд. — К тому времени, как что-то случится, тебя, возможно, здесь уже не будет, — пробормотал он, затаив дыхание. — Ты будешь учиться в колледже. Эндрю пожал плечами. — Я никуда не подавал заявление. Нил высвободил подбородок из хватки Эндрю и явно попытался сдержать желание разинуть рот в удивлении. — Ты должен поступить в колледж, Эндрю. — Не сразу. — Но ты не можешь просто... — Что? — оборвал его Эндрю. — Не могу остаться, пока судья заставляет тебя переживать все это заново? Не могу остаться и подкопить денег, пока решаю, чем хочу заниматься по жизни? — Нил поджал губы. Эндрю с вызовом вскинул бровь. — Дело не в тебе, хочешь верь, хочешь нет, — добавил он и выглянул в окно. — Я бы взял год паузы после школы, независимо от того, познакомился бы с тобой или нет... Жизнь может подождать. Нахмурившись, Нил слегка кивнул. После целой вечности молчания, повисшей между ними, плечи Нила, наконец, расслабились, а кулаки Эндрю разжались. Как только Эндрю смог справиться с ощущением пустоты в желудке, он щелкнул пальцами в сторону окна и схватил зажигалку.

***

Как и обещал Нил, он отправился шариться в кабинете отца, как только тот уехал на неделю. Он держал Эндрю в курсе событий с момента, как отец выехал с подъездной дорожки, и до момента, как сбросил вызов, чтобы попытаться вскрыть замок, а затем замолчал на следующие несколько часов. Это было в его духе — не отвечать на сообщения, особенно когда он предупреждает об этом Эндрю, но знание того, что у отца Нила в доме установлены камеры, нисколько не успокаивало Эндрю, даже несмотря на то, что тот уехал на неделю. Раздражение улеглось только после того, как позже вечером ему позвонил Нил. Голос Нила на другом конце провода звучал приглушенно, вероятно, из-за того, что он зажал телефон между щекой и плечом, чтобы его руки были свободны. — Окей, мне удалось проникнуть в комнату отца, и там все довольно чисто и обыденно, но как раз в тот момент, когда я уже собирался перенести всё на завтра, я нашел, — он прокряхтел, — сейф в тумбе под телевизором. Эндрю нахмурился. Сделал короткую затяжку и выпустил дым в небо. — Как ты мог его не заметить? Нил фыркнул. — Потому что он был скрыт фальшпанелью. Когда я впервые открыл тумбу, мне показалось, что я смотрю на ее заднюю стенку, но по итогу там за ней еще полметра свободного пространства. Наличие у родителей сейфа было вполне нормальным явлением, поскольку они хранили оружие и ценные вещи в недоступном для детей или потенциальных грабителей месте. Наличие сейфа в скрытом отделе тумбы под телевизором казалось странным. Судя по тому немногому, что Нил рассказывал о своем отце, Эндрю не считал его любителем каких-то изощрений и технологий, если речь про домашнюю мебель. — Ты оставил все так, как было? — Эндрю сжал кулак так, что тупые ногти впились в ладонь. — Конечно. Но я понятия не имею, какая у него кодовая комбинация или как такой сейф взломать. — Дай мне попробовать, — слова сорвались с губ Эндрю прежде, чем он успел их обдумать. Он сомневался, что имел больше опыта в обращении с сейфами, чем Нил. Конечно, посещение дома Нила всегда входило в список его желаний, но он знал, что просить об этом было бы бесполезно. И тяжелый вздох Нила, по сути, подтвердил мысли Эндрю. — У него в доме камеры. Ты же знаешь, я не могу так рисковать. Эндрю прикусил губу. — Знаю. В доме за его спиной было шумно: Аарон и Кевин играли в видеоигры, а Эбби готовила внизу с Ваймаком. Кейли Дэй собиралась подойти попозже, к ужину, а Ники все равно позовет Аарона как раз в тот момент, когда все начнут наполнять свои тарелки, нарушая тишину звоном металла о фарфор. Эндрю сидел сложа руки и молчал. Он всегда так поступал на День благодарения. Этот праздник не вызывал у него чувства благодарности, у него не было для этого причин, никакой позитивной привязанности, кроме радости Аарона по поводу угощений. Но Эндрю этим не заманишь, нет. Скорее всего, позже ночью ему приснится жуткий кошмар от одной только мысли о том, как сильно он не хочет видеть какие-либо сны. После он будет всю ночь лежать не сомкнув глаз, а когда придет время, он будет слишком измучен и взволнован, чтобы отправиться шопиться в черную пятницу с Эбби, Кейли, Кевином и Аароном. Он не был уверен, зачем это предлагал, потому что совсем не хотелось, чтобы Нил собственнолично застал его в таком состоянии, услышал, как он будто бы задыхается после такого кошмара, или увидел, как он заставляет себя больше не засыпать. Вопреки всему, он поймал себя на том, что нервно стряхивает пепел с сигареты и говорит: — Приходи. И захвати сумку. Короткого молчания Нила было достаточно, чтобы подтвердить его удивление. — Но... сегодня День благодарения? — И что с того? Эндрю почувствовал, как тот пожал плечами на другом конце провода. — Разве это не большой праздник? — Эндрю закрыл глаза и прислонился головой к окну. Ветер забирался под его куртку, заставляя мурашки бежать по спине. В ответ на его молчание Нил сказал: — Да, видимо, не такой уж праздник. Эндрю заполнил странную паузу, стряхнув пепел с окурка и постучав большим пальцем по экрану телефона. — Еда — это не то, что я хотел бы отпраздновать. Тишина со стороны Нила была пугающей. Если бы Эндрю закрыл глаза, он мог бы почти представить, что они сидят плечом к плечу. Если бы Нил послушался его и собрал сумку, они могли бы быть вместе. — В День благодарения был убит тюремный охранник, — тихо и испытующе произнес Нил. Желудок Эндрю неприятно скрутило, словно внутри бурлили голод и отвращение. Он сжал телефон в пальцах в отчаянной попытке успокоиться и медленно втянул воздух через нос.

Два года назад

Ноябрь

Эбби знала, что лучше не затрагивать деликатные темы в присутствии Аарона. Эндрю пока не знал ее достаточно хорошо. Трех месяцев было недостаточно, чтобы понять, доверяет ли он ей и ее намерениям. На самом деле он верил в то, что она умеет хранить секреты. Прошло два месяца с тех пор, как он в последний раз был в кабинете Эбби, и ни Аарон, ни Ваймак, казалось, ничего не знали об истории сексуальных связей Эндрю, его ориентации или о том факте, что Эбби никак не велась на его вечно каменное выражение лица. Это была единственная причина, по которой Эндрю понимал, что она, скорее всего, не хотела причинить вреда, когда так отреагировала на публикацию в местной газете. Сначала она перевела взгляд на Ваймака, затем мельком взглянула на Эндрю, сидящего напротив. — Два дня назад был убит тюремный охранник, — сказала она. Аарон тихо хмыкнул. — Праздник у него явно не задался. Ваймак не прервал трапезу и не перестал жевать, чтобы ответить: — К сожалению, это случается чаще, чем людям кажется. — Сначала прожуй, — пожурила Эбби. Она покачала головой и указала на Эндрю. — Это было в Колумбийском исправительном учреждении для несовершеннолетних. — Где был Эндрю? — Аарон встревоженно вскинул голову. Он переводил взгляд с Эбби на Эндрю, не понимая, что сказать. Эндрю воткнул вилку в курицу и оставил ее в таком положении. Он откинулся назад и скрестил руки на груди. — Срочные новости: я там больше не нахожусь. Аарон одарил его сердитым взглядом, но Эбби прервала их, передавая газету Ваймаку. — Тут целый скандал. По-видимому, поступало несколько жалоб о совершенном им сексуальном насилии, по которым так и не были приняты меры. Похоже, дети просто взяли дело в свои руки. Эндрю замер. Всего на мгновение, прежде чем вспомнил, что нужно не выдавать себя, и с силой расслабил мышцы. Эбби все же заметила это и осторожно забрала газету у Ваймака. Она сложила ее и положила под свою тарелку. Эндрю попытался дышать ровно, через нос. — Кто. Эбби нахмурилась. — Дрейк Спир. Это имя неприятно зазвенело в голове, как будто он услышал скрежет ногтей по классной доске и не закрыл уши, хотя и знал, что за этим последует. Воспоминания были свежими и кровавыми, и от одной мысли об этом Эндрю затошнило. Заставив себя положить руки на колени и сжать их, он опустил взгляд в тарелку. Всего этого было достаточно, чтобы сбить его аппетит. К несчастью, учитывая, что он ушел в школу, не захватив с собой ланч. — Ты когда-нибудь его видел? — спросил Ваймак, подняв брови, когда его взгляд упал на фотографию в углу газеты. Эндрю не пришлось заставлять себя не смотреть. Он бы не смог этого сделать ни при каких обстоятельствах, но особенно когда Эбби смотрела на него так, словно у него выросла вторая голова, а Аарон находился в блаженном неведении, в котором и должен был быть. Вместо этого он встал из-за стола быстрее необходимого, так что стул заскрипел у него за спиной, и с громким лязгом поставил тарелку в раковину. — Эндрю! — крикнул ему вслед Аарон. Инстинктивно он обернулся на голос брата. Смотреть ему в глаза и лгать так откровенно было крайне сложно. — Нет. Не видел.

Настоящее время

— Да, — сказал Эндрю. — Я не из-за этого не люблю День благодарения. Нил издал тихий протяжный звук. — Я должен был догадаться, — сказал он вместо каких-либо извинений или объяснений. Эндрю было все равно. От Нила он ничего другого и не ожидал. — Так ты придешь или нет? Нил весело усмехнулся. На заднем плане Эндрю услышал, как хлопнула дверь. — Придется лезть в окно или мне можно будет войти через парадную? Эндрю в последний раз затянулся сигаретой и на секунду задержал ее во рту, а затем заговорил глубоким голосом. — Я пригласил тебя на ужин, а не чтобы отсосать. Зайдешь через парадную, — он выпустил дым и сбросил вызов, пока Нил лихорадочно подыскивал ответ. — Идиот. Эндрю подумал о том, чтобы предупредить остальных, что к ним с ночевкой придет гость, но передумал. Если он давал Эбби слишком много времени на размышления, она начинала задавать вопросы, за которыми следовали подозрения Аарона и непрекращающиеся комментарии Кевина. — Эндрю? Голос Эбби вывел его из оцепенения, пока он сидел на крыше. Перелезание через окно заняло больше времени, чем, вероятно, следовало, учитывая, что он проделывал это почти каждый день, но когда Эндрю наконец добрался до двери спальни, то увидел усталую улыбку Эбби. Если бы Эндрю хорошенько постарался, он почувствовал бы запах индейки и картофельного пюре, исходящий от ее одежды. — Ужин почти готов. У меня брауни в духовке, а Кейли принесла торт-мороженое. — Торт-мороженое? — эхом отозвался Эндрю. День благодарения был известен благодаря тыквенному пирогу, но торт-мороженое, несомненно, был чем-то новым. Она пожала плечами и сказала: — Десерт есть десерт, это праздник. Когда она вышла обратно в коридор, Эндрю прислонился плечом к дверному косяку. Его первым побуждением было снять с себя футболку Нила, но через мгновение он передумал. Гардероб Нила был простым и неузнаваемым, и он сильно сомневался, что кто-то заметит, что он носит чужую одежду. К тому же, она все еще пахла апельсинами. Аарон и Кевин не потрудились оторвать взгляд от телевизора, когда он бесшумно спустился по лестнице, хотя он иного и не ожидал. Ваймак был в равной степени увлечен футбольным матчем, который они смотрели, но, по крайней мере, у него хватило ума повернуть голову и кивнуть Эндрю в знак приветствия. На День благодарения Ваймаки поступили как всегда: собрали тарелки с едой, расставленные на кухонных столах, а затем отнесли их в гостиную, чтобы занять место перед телевизором. Ваймак быстро переключил запись футбольного матча на прямую трансляцию игры команд, которые Эндрю видел снова и снова, но так и не узнал. Ему было неинтересно наблюдать, как здоровенные парни бьются друг о друга и помпезно празднуют тачдаун. Эндрю точно знал, кто был у входной двери, когда в конце концов в прихожей раздался звонок, поэтому он встал и, не оглядываясь, сказал: — Отец Нила уехал по работе, он ужинает с нами. За спиной сразу же послышались шаги, вероятно, его брата или Кевина, но этого было недостаточно, чтобы заставить его замедлиться. Он решил сделать так, чтобы шумихи было как можно меньше. Нил, конечно, стоял за дверью, как и предполагал Эндрю, однако его слегка удивило, что тот надел спортивки по собственной воле. Эндрю понял, что попался, в тот момент, когда ухмылка начала расползаться по губам Нила. — Я же говорил, что они у меня есть, — гордо произнес он. Эндрю вернул внимание к его лицу. — Понадобился целый год, чтобы ты их нашел. Нил закатил глаза и шагнул в прихожую. — Такой драматичный, — он посмотрел за спину Эндрю и тихо вздохнул. Кевин стоял в конце короткого коридора и выглядел растерянно. Когда ни Эндрю, ни Нил не стали ничего объяснять, он сказал что-то по-французски. Нил слегка приподнял брови и пожал одним плечом. — Ужинаем. А на что это похоже? Оу? Эндрю не остановился как вкопанный и не выдал себя, но, нахмурившись, уставился на затылок Нила и некоторое время его разглядывал. Если бы они были одни, он бы спросил, с каких это пор Нил решил включить его в свои беседы на иностранном языке. Он был посвящен в личную жизнь Нила — в его семейные проблемы и в воспитание, вызывающее все больше беспокойства, — но это не давало ему оснований участвовать в каждом разговоре Нила. Доверие, которое Нил так явно питал к Эндрю, вызывало неприятные ощущения в животе, если слишком долго об этом думать. Однако, пока они были в компании Кевина и семьи Эндрю, он держал любопытство при себе. Эбби и Ваймак уже и так казались профессионалами в чтении языка тела и каким-то образом догадывались о вещах, которые Эндрю собирался хранить в секрете до победного. В такой компании он сделал бы все возможное, чтобы сохранить как можно больше информации при себе. Нил не отличался разборчивостью в еде, но в его тарелке было не слишком много того, что положено есть на День благодарения. Эндрю бросил на него недовольный взгляд. — Поешь нормально, — показал он жестами. Нил прищурился, глядя на него в упор. Эндрю посчитал себя везунчиком из-за того, что они не были видны остальным, потому что взгляд Нила вызывал у него смущение. Он только шире ухмыльнулся, дерзко и уверенно, а затем вовсе прижал большие пальцы к вискам и пошевелил другими, как обычно делали дети, дразнясь. Это заставило Эндрю раздраженно скривить губы. Ближайшей вещью в зоне доступа оказалась нетронутая миска с брокколи, поэтому он запустил в нее пальцы и бросил парой овощей через всю кухню. — Эй! — Нил взвизгнул, наклоняя голову и вытряхивая овощи из своих кудрей. — От меня будет пахнуть брокколи, — хихикнул он. — Вот и хорошо, — сказал Эндрю. — Я выиграл. Наполни тарелку. Нил повиновался, но пробормотал себе под нос: — Ты сжульничал. Эндрю провел его в гостиную, где через несколько минут должен был начаться футбольный матч. Он наблюдал, как Нил осматривает комнату, вероятно, недоумевая, почему никто из них не ест за столом, как большинство семей. Но Ваймаки и Миньярды были совсем не похожи на большинство семей: их ценности, приоритеты не совпадали. — Это мило, — тихо одобрил Нил, усаживаясь рядом с Эндрю. Они устроились на полу, прислонившись спинами к дивану, используя пуфик в качестве импровизированного стола. Эндрю не ответил, потому что начал считать, как только они сели. Он знал, что по крайней мере один человек в комнате набросится на него с расспросами о его таинственном друге. Эндрю был знаком с Нилом уже четыре месяца и, наверное, мог пересчитать по пальцам все, что им было о нем известно. И он не ошибся, потому что Эбби заговорила всего через восемь секунд. — Нил, Эндрю упоминал, что твой отец уехал по работе? Эндрю почувствовал, как напряглось колено Нила в том месте, где оно соприкасалось с его коленом, но вилка не замедлила движения от тарелки. Он прикрыл рот тыльной стороной ладони, когда заговорил. — Да. Он не может контролировать, куда его направят. Ложь. Эбби сочувственно улыбнулась. — Оу, это так грустно, милый. Хорошо, что у тебя есть мы, — выражение лица Нила не изменилось, он никак не ответил на ее сочувствие. — Что твоя семья обычно делает на День благодарения? Нил задумчиво хмыкнул, пережевывая еду. Он не торопился, но уже через короткое время сказал: — Мы никогда по-настоящему не отмечали этот праздник. Моя мать англичанка, а отец вырос в семье польских иммигрантов. Мы так и не прониклись всей этой гордостью за Америку. Не отрывая взгляда от телевизора, Аарон подал голос с другого дивана. — Ты что, оставил свою маму дома одну? — и ехидно усмехнулся. Эндрю бросил взгляд на своего брата и стиснул зубы. Аарон не знал о матери Нила, но его язвительное отношение к чужим родительским делам было лицемерным, учитывая его собственную ситуацию, — это просто было презрение к тем людям, которые шутили так над ним в детстве. — Следи за языком, — сказал Эндрю по-немецки. Боковым зрением он увидел, как Нил повернул к нему голову на долю секунды, в то время как Аарон, нахмурившись, перевел на него взгляд. Прежде чем он смог ответить Эндрю, Нил прочистил горло. — Вообще-то, моя мать умерла. Аарон, побагровевший, с широко раскрытыми глазами, не мог вымолвить ни слова. Его рот открылся в попытке быстро и уместно извиниться, но прежде чем он смог оправиться от шока, Нил холодно улыбнулся: — Но если считать ее прах, то технически да, я действительно оставил ее дома. Эбби кашлянула где-то за спиной Эндрю и выругалась себе под нос. Ваймак удивленно вскинул брови и с ухмылкой сделал глоток пива. Кевин, стоявший рядом с Аароном, сердито посмотрел на него и толкнул локтем. — Идиот. Эбби встала с места и, направляясь на кухню, предостерегающе указала пальцем на Аарона. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только спортивными дикторами и рекламными роликами, пока Кейли не нарушила свое стоическое поведение легким смешком. У нее был сильный и отчетливый акцент. — Отличное начало вечера, да? Ваймак фыркнул, а Кевин поднял глаза к потолку и тяжело вздохнул. Внимание Эндрю снова переключилось на Нила. Улыбаясь от уха до уха, шире, чем кто-либо имел право, когда сообщал о смерти родителя, он выглядел гордым тем, что поставил Аарона в неловкое положение и стал занозой в заднице Эндрю. Нил запихнул в рот кусочек индейки и сильнее прижал свое колено к колену Эндрю. Он положил вилку на тарелку и, пока никто не видел, воспользовался языком жестов. — Мне нравится День благодарения. Эндрю закатил глаза. — Тебе нравится создавать проблемы, — показал он в ответ. Он понимал, что прав, если не из-за того, что узнал Нила лучше, чем кого-либо за столь короткий промежуток времени, то определенно из-за того, как сверкнули голубые глаза при этом обвинении. Эндрю покинул гостиную, как только покончил с едой. Он мог вытерпеть определенное количество просмотра футбольных матчей, и, к несчастью для его семьи, предел был достигнут. На что его хватило, так это на то, чтобы в одиночестве вымыть тарелку и насладиться недолгой тишиной. Нилу потребовалось несколько минут, чтобы присоединиться к нему, громко ругаясь с Кевином бог знает о чем. Очистив свою тарелку, он запрыгнул на стол рядом с Эндрю и стал наблюдать, как тот перебирает печенье осеннего цвета в поисках того, на котором было побольше глазури. — Здорово, что вы все это делаете, — тихо сказал Нил, кивнув подбородком в сторону стены, отделяющей их от гостиной. — В тот единственный раз, когда я с родителями пытался что-то отметить, мы просто неловко поужинали. А вы и правда проводите время все вместе. Эндрю не торопился, позволяя глазури таять на языке. Он знал, что в последние пару лет ему везло. После того как он вышел из колонии для несовершеннолетних, его радушно приняли в доме, где к нему хорошо относились с того момента, как он переступил порог. У него появился странный сводный брат в виде нескладно высокого Кевина, и он вернулся домой к брату-близнецу, который больше не баловался Аддераллом. К тому же Эбби хорошо готовила, а еще лучше — лечила и хранила секреты. Эндрю снова посмотрел на Нила снизу вверх, прикусив нижнюю губу. Он увидел, как его пальцы протянулись и нежно коснулись уголка его рта, и смог не вздрогнуть. Он больше никогда не вздрагивал. Только не с Нилом. Всё всегда хорошо рядом с Нилом. Голод обжег его изнутри, ведь Нил засунул палец в рот и слизал кусочек глазури. Это не должно было быть таким привлекательным, каким это видел Эндрю, но он не целовал Нила уже неделю и уже начинал изнывать по нему. Отложив печенье, Эндрю окинул его взглядом сверху донизу. Его кудри были уложены так, как умел укладывать только он, и это выглядело достаточно прилично по сравнению с тем, что творилось на его голове раньше, а футболка обтягивала его торс достаточно плотно, чтобы было видно, что он достаточно подтянут под всей мешковатой одеждой, которую он так любил. Лично Эндрю решил, что будет лучше ущипнуть обнажившийся участок кожи над поясом спортивок. Нил взвизгнул и спрыгнул вниз, игриво хлопнув Эндрю по руке. Он прикусил губу, чтобы сдержать улыбку, в его голубых глазах появился игривый блеск. Их взгляд опустился на грудь Эндрю, а затем вернулся к его лицу. — Это моя футболка. Эндрю хмыкнул. — И правда. У тебя ужасный стиль. — Ты ведь ее надел. — Она хорошо впитывает жир от индейки. Настала очередь Нила закатывать глаза. Он скрестил руки на груди и, выйдя из личного пространства Эндрю, прислонился к кухонной стойке. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его, когда Эбби заглянула в кухню. Сначала она слегка удивилась, но потом улыбнулась им обоим. — Мальчики! Кто хочет помочь мне с десертом? Эндрю, не говоря ни слова, последовал за ней. Не потому, что он хотел первый кусок, — хотя знал, что нельзя упускать возможность съесть как можно больше сладостей за один вечер, — а потому, что ему не хотелось, чтобы Нил и Эбби общались наедине. Пока еще рано, точно не наедине. Эндрю доверял Эбби, да. Больше, чем он, возможно, когда-либо ожидал от самого себя. Однако Эбби знала больше других, и Эндрю не был уверен, что верит, что она не будет задавать вопросов. Она оглянулась на него по пути к холодильнику в гараже и быстро заглянула за его спину, в кухню. — Нил кажется милым, — сказала она. — Я впервые вижу его так долго, — Эндрю не ответил. Она попробовала снова. — Он останется на ночь? Эндрю засунул руки в карманы, чувствуя, как учащается сердцебиение. — Да. Проблемы? Эбби тихо хмыкнула — нерешительно, по мнению Эндрю. Когда она открыла холодильник, из него повалил холодный воздух. Эндрю не знал, сколько блюд она положила туда в качестве десерта, но он знал, что она просто тянет время. Когда она, наконец, встала, держа в руках торт-мороженое Кейли, то смерила Эндрю взглядом, который говорил: «Я совсем не шучу». — Нил будет спать либо на диване в комнате Ники внизу, либо на матрасе у тебя на полу, — сказав это, она вскинула брови. В ответ Эндрю поднял одну свою бровь. Он точно знал, что она говорит и почему, и понимал, что она права, несмотря на все усилия держать ее в неведении. — Да, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — пробормотала она. — Я не слепая, даже если остальные члены этой семьи — да, — она протянула ему торт и вытерла руки о спортивные штаны, затем повернулась к холодильнику и пробормотала: — Этот мальчик пялится на тебя чаще, чем Кевин на футбольное поле. Эндрю почувствовал, как горят уши от того, что его поймали с поличным. Он хотел сказать, что она ведет себя нелепо или что она не знает, о чем говорит. Но он знал, что это не так. Отрицая ее невысказанное обвинение вслух, он только его подтвердит. Поэтому он молчал, пока Эбби не отпустила его взмахом руки.

***

Нил сначала уперся ладонями в надувной матрас, затем плюхнулся на него всем телом. Через секунду он перевернулся на спину и закинул руки за голову. — Довольно удобно. Эндрю сидел на кровати, свесив ноги. Находиться так близко к Нилу было не слишком утомительно, как на пляже, но спать с ним в собственной спальне казалось бесконечно более интимным. Это было совсем не то же самое, как их дурачества в этой же комнате после школы до возвращения домой остальных. Стояла ночь, никто бы к ним не зашел. Это было безопасное место Эндрю. Независимо от того, сколько раз он приглашал сюда Нила, это не мешало комнате принадлежать ему и только ему. Совместные ночевки были обычным делом среди подростков. На самом деле, дети начинали устраивать их в начальной школе, это был типичный признак молодости и свободы. Эндрю и Аарону никогда так не везло. Они были рядом друг с другом на протяжении всего детства, и это значило для них больше, чем друзья, которых они могли потерять за считанные месяцы. Аарона звали на несколько ночевок, и он тащил Эндрю с собой против его воли, пока вновь не осознал, что ему самому не нравится ночевать в домах незнакомцев. Пробуждение в чужом доме было слишком похоже на то первое неловкое утро в приемной семье, даже спустя столько времени. Летом Эндрю спросил Аарона, как он собирается жить в общежитии через год. Тот, казалось, был не в восторге. К тому же, ни один из них, будучи маленьким, не мог устраивать собственные ночевки в детском доме, в котором они жили до тех пор, пока не оказались у Дэвида Ваймака. Так что для Эндрю все это было действительно впервые. Он знал, что Нил предпочел бы вернуться домой, чем ночевать в чужом доме, а спать в импровизированной комнате Ники в подвале было практически невозможно, так как взрослые допоздна засиживались в гостиной. Каждый год Кевин и Кейли оставались почти до полуночи, а Аарон был занят тем, что звонил Ники, несмотря на разницу во времени. Не было никаких причин, по которым этот год должен был чем-то отличаться. Эндрю встретился взглядом с Нилом, спокойным и непринужденным, и решил предупредить его о предстоящей ночи. — Мне снятся кошмары. Когда Эндрю выключил лампу, они оба погрузились в темноту. Луч лунного света пробился сквозь щель в занавесках, падая на золотистую кожу. Когда он перевернулся на бок и приподнялся, то свет сделал акцент на его губы. — Мне тоже иногда, — согласился Нил. Он натянул одеяло до плеч. — Можно я задам вопрос? — Ты только что это сделал. Нил проигнорировал его и сел. Они просидели в тишине больше минуты, и Эндрю почти поверил, что Нил забыл о разговоре, который только что начал. Эндрю поймал себя на том, что затаил дыхание, и был почти поражен, когда Нил заговорил минуту спустя. — Как... Почему я? Это был сложный вопрос, на который у Эндрю не имелось точного ответа. Он мог ответить что угодно. Что Нил привлекателен, что он в хорошей физической форме. Возможно, именно его ум, его сообразительность и проницательность привлекли Эндрю. Может быть, даже тот факт, что он был таким же нарушителем спокойствия, каким время от времени становился и сам Эндрю. Что он понимал, каково это — быть отвергнутым большую часть своей жизни. Все эти вещи были привлекательны. Все это по-своему притягивало Эндрю. Но восхищаться издалека и впускать кого-то в свою жизнь — две разные вещи, и это «почему» Нила подтолкнуло Эндрю к тому, чтобы задуматься об этом. Эндрю отодвигался на кровати, пока не уперся спиной в стену. Он мог различить лишь очертания тела Нила в темноте, смутную тень, о которой давно забыл. С учащенным пульсом Эндрю заговорил в темноту: — Иди сюда. Нерешительно, если судить по медленным звукам движения, Нил поднялся с надувного матраса и подошел ближе. Он опустил на кровать Эндрю колено, и был уже достаточно близко, когда Эндрю сказал: — Нет. Нил замер. Затем отступил. Эндрю каким-то образом поймал его за запястье, прежде чем он успел совсем отстраниться. — Нил. — Да, — выдохнул Нил. Эндрю прищурился, глядя на тень на его лице. — Вот почему, — он слегка потянул. Когда Нил не сдвинулся с места, он потянул сильнее, снова приведя его в движение. Нил обратно опустился коленями на кровать и откинулся назад, подгибая ноги под себя. — Да или нет? — спросил Эндрю. Нил шумно выдохнул. — Все ведь дома. — Тебе придется быть тихим. Эндрю положил руку Нилу на грудь, заставляя его лечь на спину, тот усмехнулся и послушно поддался. — Я и так тихий, — прошептал он. Эндрю без особого энтузиазма хмыкнул, с легкостью направляя Нила в темноте благодаря своей памяти и знакомым неровностям и выступам, которые Эндрю успел заучить наизусть. Он нашел запястья Нила там, где, как он знал, они должны были быть, — за спиной Нила, — и вытащил их из плена между матрасом и мягкой, потертой футболкой. Он прижал их над головой Нила, скользнул рукой вверх и сжал ладонь Нила, прежде чем отпустить. Небольшой жест, показывающий его доверие способности Нила не касаться его в ответ. Что-то изменилось. Он решил, что, возможно, это из-за того, что в доме было полно народу, или из-за того, что они были сытыми, раскрасневшимися и счастливыми после плотного ужина. Они ведь целовались раньше. Ничего из этого не было новым. Руки Эндрю и раньше касались обнаженного живота Нила и пробегали по его подтянутым бедрам. К этому времени он уже не раз позволял пальцам Нила скользить по своим волосам и понял, что ему нравилось, когда Нил целовал его в шею, или что родимое пятно Нила чуть ниже пояса выглядело почти как пальма, если прищуриться. Он уже достаточно распробовал губы Нила, чтобы понять, каков он на вкус, каково ощущать прикосновение его языка к своему. И все же пришлось подавить шум крови в ушах, когда он прижал Нила к матрасу и стал целовать его до тех пор, пока его губы не раскраснелись и не распухли. Пока Нил не начал с заметным усилием подавлять желание прижаться к нему в ответ и повторять его имя шепотом. Эндрю и после этого почувствовал, как по всей комнате прошелся электрический разряд, переросший в тихий гул, когда они слишком устали, чтобы целоваться, чтобы разговаривать. Эндрю прижался спиной к стене позади и уставился на Нила. Тот прикрыл глаза рукой, явно борясь со сном. Эндрю знал, что он не уснет там, что он вернется на надувной матрас, даже если совсем этого не хочет. Эндрю не был уверен, что сам хочет, чтобы он уходил. Ночные кошмары были непредсказуемыми и неожиданными. Что касается уязвимых моментов, Эндрю мог представить себе вещи и похуже, чем стать свидетелем того, как кому-то снится кошмар. В любом случае, не похоже, что Нил сильно от него отличался. Он с такой же вероятностью проснулся бы от кошмара на надувном матрасе, как если бы находился на расстоянии руки от Эндрю. Нил тихо застонал, зевнул и начал поворачиваться. Эндрю услышал, как он собрался встать с кровати. Прежде чем как следует обдумать это, он слегка потянул Нила за футболку. Тот остановился, почувствовав сопротивление, и повернулся, издав вопросительный звук. Эндрю отпустил Нила и коснулся его бедра кончиком пальца. — Останься, — пробормотал он. По крайней мере, ему так показалось. Он едва слышал себя из-за бешеного стука сердца в груди. Но Нил нерешительно лег обратно. — Уверен? Эндрю легонько его ущипнул. — Я бы не стал просить. Затем Нил повернулся на бок, лицом к нему. Эндрю едва мог видеть, как его рука медленно опускается, но он почувствовал, как палец Нила обвился вокруг его и поднес их на уровень их лиц. Он ущипнул Эндрю за палец, затем опустился к его ладони, к запястью, и, когда Эндрю не отдернул руку, задержался ровно настолько, чтобы почувствовать отсутствие лезвий у Эндрю под нарукавными повязками. Эндрю почувствовал, как напряжение с его тела спало. — В моих ночных кошмарах фигурируют ножи, — прошептал Нил. Эндрю инстинктивно бросил взгляд на тумбочку, где его дожидались ножи. Он слегка кивнул, хотя Нил и не мог этого видеть. Эти ножи пробыли у Эндрю дольше, чем следовало, и с более юного возраста, чем следовало. Он приносил их в такие места, где это было технически незаконно, и никогда не попадался, использовал их для того, что определенно не следовало делать. Предполагалось, что они станут последней линией обороны. Чтобы защитить себя и брата, если это будет необходимо. В тот единственный раз, когда они понадобились, у него их даже не оказалось, и теперь Эндрю не был уверен, что ему есть с чем бороться. Какой толк от оружия, если не с чем бороться? Он подавил дрожь, когда Нил убрал пальцы от его шрамов, подавив инстинктивную реакцию, которая была с ним годами. Он подумал о шрамах, на поглаживание которых потратил последний час, о тех, которые делали его и Нила более похожими, чем казалось другим. — Больше никаких ножей, — прошептал Эндрю.