Забери моё одинокое сердце

Нилу было значительно легче просыпаться в четыре часа утра. Эндрю привык к тому, что подготовка ко сну происходила в несколько этапов. Во-первых, он проверял замок на двери и напоминал себе, что он в безопасности; во-вторых, он убеждался, что чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы позволить своему сознанию расслабиться и принять тот факт, что он может с пятидесятипроцентной вероятностью проснуться мокрым от пота, с бешено бьющимся сердцем от изнурительных ночных кошмаров. Он должен быть уверен, что правда устал, иначе бессонница усилится. Нет ничего хуже попыток заставить себя уснуть, ведь они только отдаляют от долгожданного сна. Он осознал, что белый шум не так уж плох, именно в тот период, когда они с Аароном жили в одной комнате с мальчишкой, который пользовался маленьким проигрывателем белого шума. Приобретение собственного никогда не входило в список достижимых целей, учитывая, что у Эндрю не было денег. Эбби и Ваймак, не задумываясь, купили бы такой аппарат, если бы он попросил, но упоминание бессонницы в случайных полуночных беседах с Ваймаком могло стать настоящей проблемой. Последнее, чего хотел Эндрю, — это чтобы ему назначали какие-либо дополнительные лекарства или детский режим. Итак, он оставлял эту работу слишком тихому потолочному вентилятору, который не то чтобы справлялся. Учитывая все стадии приготовления ко сну, было справедливо предположить, что пробуждение тоже давалось нелегко. Эндрю был сонным, медлительным и еще не совсем пришедшим в себя. Когда он понимал, что может двигаться, то сначала осматривал комнату, затем опускал ноги с кровати и, наконец, анализировал свое самочувствие, обращая внимание на всё, что отличалось от нормы. Сны, кошмары, были ли они достаточно тревожными, чтобы поделиться ими с Би, иногда даже проверка, не нуждаются ли растения, подаренные Нилом, в большем количестве солнечного света. Это было новое дополнение. Пробуждение с Нилом в одной постели разрушило каждый этап. Конечно, первое, что сделал Нил, когда зазвонил будильник Эндрю, — это чуть не свалился с кровати лицом вниз. От резкого движения Эндрю проснулся за считанные секунды, сильно вытягиваясь и совсем не осознавая реальность после сладкого сна, который был у него в прошлый раз, когда они с Нилом спали в одной постели. Если раньше Нил осторожно перемещался по комнате, оставаясь бесшумным, то теперь он не заботился об этом. Если бы Эндрю поразмышлял на эту тему позже, он, возможно, сказал бы, что было приятно осознавать, что Нил чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы забыть о привычной осторожности. Эндрю, однако, был дезориентирован из-за резкого пробуждения. Инстинктивно он хотел оттолкнуть того, кто вторгся в его постель, — именно это он делал раньше, когда над ним возникали тени от движущихся фигур. Вот только солнечный свет, падающий прямо на огненно-красную шевелюру, вернул его на землю. Он вспомнил прошлую ночь — сначала фрагментарно, а потом все сразу, — вспомнил, как вдавливал Нила в постель и во всю изучал его тело, надеясь, что никто не постучит в дверь, и одновременно зная, что ему будет наплевать, если такое случится. Он бы все равно не открыл. Точно не когда на Ниле нет футболки, а на нем самом — нарукавных повязок. Нил натянул толстовку поверх футболки, в которой спал, — одну из тех, что принадлежали Эндрю, как он заметил. Его волосы были растрепаны и торчали во все стороны, и он быстро сменил шорты на те же спортивные штаны, в которых появился накануне вечером. Эндрю достаточно долго наблюдал за тем, как он собирается, чтобы уже у двери осознать, что ему не просто не приснился кошмар — ему вообще ничего не приснилось. Дело было совсем не в том, что он спал с Нилом в одной кровати, да и Эндрю не был таким наивным, чтобы в это верить. Было много других ночей, когда он спал без сновидений, просто мирная дрема от заката до рассвета. Эбби тяжело протопала вниз по лестнице, проносясь позади него. У входной двери она схватила сумочку и порылась в ней, чтобы достать бумажник. Эндрю не знал, что она искала, но она делала так каждый раз, когда собиралась за покупками. Нил появился на ступеньке рядом с Эндрю, когда она убрала его обратно в сумочку. Она хлопнула в ладоши, улыбаясь слишком широко для человека, который, вероятно, спал не более четырех часов. Эндрю-то знал, он слышал, как она поднималась по лестнице в полночь. — Ладно, ребята, пошли! Аарон передернул плечами, чтобы согреться, и засунул руки в карманы. — Ваймак всё же не поедет? Эбби повернулась к нему ровно настолько, чтобы бросить неодобрительный взгляд, который, Эндрю был уверен, он видел у каждой матери в тот или иной момент. — Ты правда думал, что он когда-нибудь присоединится к нам? — спросила она. Аарон без особого энтузиазма пожал плечами и застегнул пальто. По скромному мнению Эндрю, Аарон был одет как идиот. При температуре около десяти градусов на нем было пуховое пальто, зимняя шапка, шарф, а из кармана торчали перчатки. Эндрю мог признать, что было холодно, но не в ситуации, когда они весь день будут бегать — не в буквальном смысле, если говорить об Эндрю — по торговому центру. То, что Аарон выглядел раздраженным и пребывал в плохом настроении, или то, что Эндрю нравилось играть на его нервах, не казалось такой уж большой проблемой. Когда он бросил на брата слегка осуждающий взгляд, Аарон ссутулился и поморщился. — Что? Было трудно подавить инстинктивное желание побесить Аарона, и именно поэтому он не стал с ним бороться. — Делить с тобой одно лицо просто позорно. Аарон фыркнул, стянул шапку с головы и прижал ее к груди Эндрю, направляясь к двери. Эбби вскинула брови, смотря на него. — Не заставляй меня называть тебя вторым именем, — предупредила она, сурово поджав губы. Затем повернулась и поймала дверь, прежде чем та захлопнулась, придержав ее плечом, а Эндрю и Нил последовали за ней. — Никаких пререканий этим утром, мальчики! Я хочу быть дома к полудню и доедать вчерашнюю вкусноту, все ясно? То, как Нил застыл рядом, было более знакомо Эндрю, чем он бы предпочел признавать, но на этот раз он бросил осторожный взгляд ледяных голубых глаз. — К полудню? Эндрю обошел его и направился к машине Эбби.

***

Как и всегда, Эндрю терпеть не мог торговый центр. Он понимал, что в черную пятницу это одно из лучших мест для шоппинга, куда не нужно ехать через весь город, но он не был здесь с того визита с Нилом месяц назад, и на то были веские причины. Здесь было полно недовольных покупателей, и народу — так много, что он мог уловить запах тех, кто этим утром не пользовался дезодорантом. Половина покупок, которые делала Эбби, постоянно складывалась в пакеты «от Санты»: новые джинсы и видеоигры для Аарона, новая кофеварка для Ваймака и его отвратительной кофеиновой зависимости. Такой подарок, очевидно, не шел ни в какое сравнение с новеньким сверкающим пикапом, который стоял на подъездной дорожке. Эндрю не нашел ничего стоящего, однако только по цветовой гамме мог сказать, какие покупки Эбби делала лично для него. Аарон почти не носил черные вещи, а все, что надевал Ваймак, было в два раза больше близнецов. Все неприлично яркое по умолчанию доставалось Ники. Эндрю ничего не брал, но мысленно составлял список того, что понадобится купить на тот случай, если Ваймак неизбежно опоздает с рождественским подарком для Эбби. Она не знала об этом, то ли потому, что Ваймак сдержал слово и не раскрыл своего тайного поставщика, то ли потому, что Эбби и правда не сомневалась в нем, но это Эндрю был тем, кто отвечал за большинство подарков для Эбби в течение последних полутора лет. Он старался не задаваться вопросом, как Ваймак умудрялся справлять праздники — на самом деле, любые из них, — когда он был словно ребенок, если разговор заходил о выборе подарков для других. Подняв взгляд из-под опущенных ресниц, Эндрю заметил Нила на другом конце небольшого магазинчика, в который они забрели. Казалось, покупки интересовали его не больше, чем Эндрю, но он хотя бы не ломал голову над тем, как открыть отцовский сейф, и этого было достаточно. Эндрю не мог понять, что же такого было в потайном сейфе, что заставляло его самого нервничать. Дело не в том, что это казалось просто странным. Нет, тут замешано что-то посерьезнее. Чего только стоил тот факт, что он был спрятан не просто в тумбе под телевизором, но и за фальшивой стенкой внутри. Да и то, что это был старомодный сейф, а не цифровой, несмотря на то, что мужчина, казалось, опережал время в плане технологий, тоже настораживало. Нил провел пальцами по висящему на вешалке свитеру, мягкому, зеленому и, судя по виду, оверсайзному. Эндрю представил, как выглядел бы Нил, одетый только в свитер, доходящий до его бедер. Как мягко он бы ощущался на его шрамах, потому что как-то Нил сказал, что некоторые время от времени зудят. Самое важное, с точки зрения жажды Эндрю, было то, как мягко будет ощущаться ткань, когда он начнет приподнимать свитер, а затем — стягивать его через голову Нила. — Нашел что-нибудь? Пальцы Эндрю дрогнули от резкого вторжения Эбби, хотя она подошла к нему с совершенно удобного и видимого ракурса, явно специально. Он оторвал взгляд от Нила (и свитера) и перевел его на плечо Эбби. — Нет. Она посмотрела поверх головы Эндрю. Он точно знал, на что — на кого, — и демонстративно не стал оглядываться. Ее щеки раскраснелись от того, что она ходила по магазинам в гораздо более быстром темпе, чем Эндрю и Нил, а волосы вились вокруг висков и ушей, как будто она занималась спортом. Именно по этой причине Эндрю надел только толстовку с капюшоном. Он терпеть не мог потеть. Эбби, казалось, было все равно на такие вещи. На самом деле, она потратила драгоценные минуты, изначально отведенные на шоппинг, на то, чтобы перейти на шепот и спросить: — Так вы пользовались надувным матрасом или он был только для виду? Это был такой прямой вопрос, что Эндрю не смог удержаться от того, чтобы фыркнуть и поморщиться, отворачиваясь от нее. На вешалке перед ним висели простые черные, коричневые и красные рубашки. Внезапно он обнаружил, что его чрезвычайно интересуют все три цвета. — Не неси ерунды, — легко солгал он, но почувствовал, как жар медленно поднимается по шее. То, что Эбби заметила его тягу к Нилу, не имело значения, но это с легкостью могло стать проблемой, если бы она осмелилась высказаться об этом в присутствии кого-либо другого. Эндрю верил, что она так не поступит, но все же… От мысли об этом у него по коже побежали мурашки. Эбби осматривала вешалки справа от Эндрю, держась на безопасном расстоянии и не глядя на него, пока он мысленно собирался с силами. Он почувствовал, как она нерешительно взглянула на него, прежде чем отвернуться и погрузиться в молчание. Он бы не стал нарушать его первым. Взглянув на ценник на коричневой рубашке, Эндрю снял ее с вешалки, чтобы оценить по достоинству. Он знал, что сказали бы люди на его мнение, но на самом деле ничто настолько скучное не стоило и сорока долларов. То, что он часто носил скучную, удобную, темную одежду в школу, не означало, что у него не было других вещей. Серый свитер от Эбби, футболки с разными музыкальными группами из магазина, в котором он сам никогда не бывал, но в котором Ники решил покупать ему подарки, толстовки, которые он таскал у Аарона на протяжении многих лет, дурацкие желтые носки, подаренные Эбби и Ваймаком на его первый день рождения в их доме, и все последующие за этим пары разноцветных носков. А из новенького — одолженный у Нила свитшот с логотипом команды по легкой атлетике их школы. Хотите верьте, хотите нет, но у Эндрю был вкус. Но не было никакого смысла демонстрировать его, пока сидишь за письменным столом по восемь часов. Эбби слегка повернулась к нему и принялась теребить одну из рубашек, на которые он претендовал. — Просто пытаюсь узнать, изменилось ли что-то между вами, — тихо сказала она. — Никогда не знаешь наверняка... Эндрю ушел. Он ни в коем случае не хотел участвовать в разговоре, в который она пыталась его втянуть, не говоря уже о том, чтобы выяснять, насколько сильно она готова вдаваться в детали. Вместо этого он решил поблуждать в обувном магазине по соседству и, в конце концов, вышел к вестибюлю. Они уже обошли четверть магазинов, и, если он правильно помнил оставшиеся отделы, Эбби вряд ли найдет что-нибудь по душе в задней части торгового центра, но, как и каждый год, она настояла на том, чтобы проверить их на всякий случай. Когда у него зазвонил телефон, Эндрю наугад открыл его и увидел на маленьком экране имя Нила. Несколько секунд в трубке висело молчание, а затем раздался глухой сигнал, означающий, что вызов сбросили. Он не был удивлен, учитывая, что, сколько он себя помнил, в торговых центрах со связью дела обстояли не очень. Однако он потерял из виду Нила, который возился с зеленым свитером почти пятнадцать минут назад, поэтому отошел от места, где, по его предположениям, должны были быть Аарон и Эбби, и вернулся в тот магазин. Нила, конечно же, там не оказалось. Эндрю чуть было не развернулся, чтобы набрать его уже на улице, но остановился, увидев свитера по завышенной цене. Он пялился на них мгновение, затем еще, а когда не смог сдержаться, фыркнул и протянул руку, чтобы погладить один из них. Они были даже мягче, чем казались на вид, и из приятного плотного материала, который, вероятно, убаюкал бы даже Эндрю. Он взглянул на ценник, сверил размеры и время. Все указывало на то, что нужно просто уйти: свитер за шестьдесят долларов, который даже не проходил по акциям черной пятницы, небольшая очередь у кассы, тот факт, что он потерял всю свою компанию и потратил впустую еще больше времени. Тем не менее, Эндрю ушел с более легким кошельком и белым пакетом. Он быстро заглянул в магазин по соседству, осмотрел вестибюль. По-прежнему ничего. Он знал, что шансы получить еще один звонок были невелики, но все равно набрал контакт Нила, проклиная его за то, что тот легко растворялся в толпе людей. Прошел всего один гудок, прежде чем вдалеке между покупателями мелькнул знакомый медный блеск. Нил растерянно крутился на месте, его раскрасневшееся лицо скривилось в знак дискомфорта. Эндрю даже на расстоянии видел, как поднимается и опускается его грудь, а костяшки пальцев побелели от того, что он вцепился в волосы у самых ушей. К тому времени, как Эндрю добрался до него, Нил выглядел на грани панической атаки, едва удерживаясь на ногах. После прошлого приступа, с которым ему неумело помог Эндрю, пока они были в школьном туалете, он начал сомневаться, что подходит для таких вещей, но Эбби была следующим лучшим вариантом, а она осталась тремя магазинами позади. Надо было либо оставить Нила, чтобы пойти за ней, либо позаботиться о Ниле самостоятельно. Однако шансы на то, что Нил отнесется к Эбби так же тепло, как Эндрю и Аарон, были равны нулю. Если отношение Эндрю к ней можно было назвать теплым, конечно. Нил заметил Эндрю, когда тот оказался достаточно близко, и направился прямиком сквозь толпу. Едва избежав столкновения с мужчиной, который был почти на голову выше, Нил врезался в Эндрю. Хотя Эндрю инстинктивно замер, он знал, что не сможет ничем помочь Нилу, если сам начнет паниковать. Как бы то ни было, Нил уже отстранился, лишая их любого соприкосновения. — Мне нужно... Я не понимаю, что происходит, — выдохнул Нил. Он вновь поморщился, когда заговорил. Его взгляд метался над головой Эндрю, а руки неловко обхватывали локти, прижимая ухо к плечу так, будто он держал там телефон. — Пошли, — сказал Эндрю, уже разворачиваясь. Однако Нилу потребовалась секунда, чтобы пойти следом. Эндрю не знал, как рассудить, что с ним не так. Это было похоже на симптомы паники, но отстраненный, почти ошеломленный взгляд Нила напоминал некую диссоциацию. Эндрю нахмурился, пока они шли к ближайшему выходу из торгового центра. Он подумал о явном отчаянии Нила, о том, как тот обхватывал себя руками и чуть ли не пытался уменьшиться. Это не было типичной манерой его поведения. Эндрю остановился, как только двери за спиной закрылись, и позволил шуму и хаосу остаться позади. Он был уверен, что ни Аарон, ни Эбби не заметят их пропажи. Если только Аарон не выйдет из своего одержимого видеоиграми состояния. Усадить Нила на ближайшую скамейку было достаточно просто, но заставить его открыть глаза, — совсем другое дело. Эндрю присел на корточки на уровне глаз Нила и взял его за подбородок большим и указательным пальцами. Он ничего не сказал о том, как Нил слегка наклонился навстречу, оперевшись головой на руку Эндрю. — Хэй, — позвал Эндрю. Нил едва заметно покачал головой, кряхтя и крепче зажмуривая глаза. — Я... Секунду. Эндрю поджал губы. — Нил... — Подожди! — воскликнул Нил. Он откинулся назад всем телом, подтянув колени к груди и обхватив голову руками. Несколько раз он потерся лбом о рукав, медленно и нежно, словно рассеянно поглаживая себя. Что бы это ни было, Эндрю видел такое впервые. Он уже сталкивался с беспокойством и паранойей Нила. Его панические атаки казались достаточно знакомыми: широко раскрытые глаза, учащенное дыхание и еще более ускоренное сердцебиение. Когда Нил паниковал, в его глазах не было ничего, кроме страха. В конце концов Эндрю услышал прерывистое дыхание, доносившееся из-под его локтя. — Все стало… Я не мог сосредоточиться, — пробормотал Нил. И после еще нескольких минут взаимного молчания добавил: — Казалось, мир слетел с катушек. Будто бы всё умножилось... на десять. В груди Эндрю все сжалось, когда до него дошло. Он откинул голову назад и тяжело выдохнул. Теперь он чувствовал себя идиотом: то, что он не распознал признаки, было и облегчением, и ужасом одновременно. После всех разов, когда такое случалось с ним, он не смог понять, что человек, которого он знает лучше всех, переживает именно это. — Ты перевозбудился, Нил. Тот поднял голову настолько, чтобы Эндрю мог разглядеть его сведенные брови, смятение, проступившее в каждой видимой частичке лица. — Что? — Сенсорная перегрузка, — пояснил Эндрю. — Всё будто умножается на десять: звуки, запахи, прикосновения, — он махнул рукой. — Это вызывает либо желание выползти из собственной кожи, либо — раздражение и тревогу. Нахмурившись еще сильнее, Нил набрался смелости поднять голову и опереться подбородком на руки. — Да, — согласился он. — Из-за толпы? — последовал тихий вопрос. Эндрю пожал плечами. Он не мог точно сказать, но если Нилу была жизненно необходима причина, то он мог что-нибудь придумать. — Много шума, много нежеланных соприкосновений с людьми. То, что ты потерялся, вероятно, только усугубило ситуацию. Закатив глаза, Нил сжал пальцы в кулак, пряча его в рукаве толстовки. — Я не терялся. — А я не блондин. Эндрю сел рядом, вытянув ноги в надежде, что какой-нибудь прохожий окажется настолько глуп, что споткнется о них. Нил повернул голову и проследил за ним взглядом. — Раньше со мной такого никогда не случалось, — сказал он. — Иногда в большой толпе мне кажется, что я теряюсь: звуки как бы сливаются воедино, и я не могу точно понять, с какой стороны они исходят. Но такое было впервые. Эндрю пожал плечами. Он предположил, что каждый испытывает перевозбуждение по-разному. Не хотелось дискредитировать переживания или чувства Нила, даже если фраза «не могу точно понять, с какой стороны они исходят» звучала немного тревожно. Они сидели в тишине, пока в кармане Эндрю не зазвонил телефон. Он ответил, не посмотрев на номер. — Что? — Где вы, черт возьми? — голос Аарона прорезался сквозь шум в торговом центре. — Эбби вся распереживалась, решив, что ушла из магазина без вас. Эндрю бросил взгляд на Нила, беззастенчиво пялясь. Его глаза были ясными и блестящими на фоне унылой серости зимы. Эндрю поймал себя на мысли, что Нил выделяется, как последнее осеннее дерево, которое стоит, прежде чем сбросить листья. — Мы на улице. У нас все в порядке. Аарон перешел на немецкий: — Слушай, мне наплевать, что там с родителями Нила, но просто вернись сюда, пока она не подумала, что потеряла чужого ребенка. Он сдержал фырканье и повесил трубку. Нил вопросительно приподнял брови, но Эндрю только пожал плечами. Аарон знал, что с ними все в порядке, и Эбби тоже, ведь Аарон скажет ей об этом. Они могли еще немного побыть на улице, прежде чем их найдут. Не было никаких причин для того, чтобы его сердце забилось сильнее, когда Нил неловко потянулся к его пальцам. Однако, как только он обхватил мизинец, Эндрю поморщился. — Господи Иисусе, — проворчал он, полностью взяв его руки в свои. Рукава толстовки Эндрю, в которой был Нил, растянулись после многих лет носки, так что он смог с легкостью просунуть и свои ладони в них. — У тебя пиздецки холодные руки. Нил, из всех имеющихся в его распоряжении язвительных выражений, только и сказал: — Нормальные они. Однако не отстранился от Эндрю, просто позволил крепче сжать его пальцы и согреть. На его лице медленно расползлась улыбка. После недолгих раздумий Эндрю понял, почему, хотя, конечно, догадаться было проще простого. Он не надел нарукавные повязки. Это позволило Нилу оказаться достаточно близко, чтобы ощутить его шрамы, если бы только пальцы скользнули выше всего на сантиметр или около того, а Нил как-то странно загорался от малейшего жеста доверия. Эндрю тоже такое ценил, но временами казалось, что Нилу это нравится в самом прямом смысле. — Перестань быть таким странным, — пробормотал он. Нил на мгновение прикусил губу, но это никак не помогло скрыть его мальчишескую улыбку. — Ты держишь меня за руки. Эндрю посмотрел на него снизу вверх и постарался не растеряться. — Это не первый раз. Нил, пожав одним плечом, провел большим пальцем по запястью Эндрю. — Знаю, я просто… Мне нравится. К тому моменту разглядывание лица Нила было приевшимся занятием, но каждый раз, когда Эндрю это делал, он все равно чувствовал что-то новое. Например, в этот раз, когда он мельком увидел блестящую серьгу Нила, то вспомнил, как прошлой ночью покусывал участок кожи чуть ниже нее. — Хэй, — позвал Нил, его голос стал громче, выровнялся. Еще Эндрю обратил внимание на то, как Нил давал себе право на уязвимость, когда они оставались наедине. То, как он старался быть тихим, но позволял своему лицу искажаться в наслаждении, а его губы краснели и распухали от того, как он их прикусывал, или... — Может, нам стоит поискать остальных? — Эндрю, должно быть, скорчил гримасу, потому что Нил закатил глаза. — Мы не можем оставаться здесь весь день. «Весь день», сказал он. Как будто было не семь утра. Но Нил уже поднялся и попятился назад, не сводя глаз с Эндрю и словно бросая молчаливый вызов: «Тебе стоит пойти со мной, чтобы я ни во что не врезался». Эндрю тихо вздохнул через нос. Он засунул руки поглубже в карманы, все еще ощущая тепло ладоней Нила на своих, и произнес: — Ты — проклятие моему существованию.

***

— Нил, я надеюсь, ты придешь на ночевку снова! — крикнула Эбби из кухни. — Потому что я так или иначе тебя накормлю, милый! Нил снял ботинки у входной двери, оглянулся, чтобы убедиться, что Аарон уже идет по коридору, и вопросительно вскинул брови, глядя на Эндрю. Единственное, что он получил в ответ, — кислое выражение лица Эндрю и ладонь, отталкивающую его голову. Выйдя вслед за Эндрю на улицу, Нил обошел Эбби, когда она протянула Эндрю куртку. Он молча бросил ее обратно Нилу и плечом распахнул заднюю дверь. Она была сломана, когда Эндрю переехал сюда, еще тогда, когда Ваймак впервые застукал его, пробирающегося внутрь после вылазки посреди ночи, и так продолжалось до прошлого лета, когда Эндрю, наконец, засучил рукава и доломал ее, чтобы в итоге заменить петли и замок под инструктаж от Ваймака. Эндрю сел на ступеньки заднего крыльца и стал рыться в карманах в поисках сигарет. Ему потребовалось не больше секунды, чтобы понять, что Нил не присоединился, но вместо того, чтобы повернуться, он зажег сигарету и затянулся. У него было очень хорошее предчувствие, что Эбби все еще на кухне и через две минуты выйдет наружу, чтобы попросить потушить ее, — это была одна из причин, по которой он курил на крыше, но, честно говоря, ему было наплевать. Пальцы Нила коснулись его пальцев, когда он забрал сигарету. Мгновение спустя Нил устроился рядом. Кутаясь в куртку Эндрю, Нил натянул на голову капюшон, и рыжие волосы спали на лоб. Он сделал небольшую затяжку и, прежде чем Эндрю успел запротестовать, погасил сигарету. Затем он выпустил струю дыма в сторону и сказал: — Не думаю, что Эбби понравится, если мы будем курить прямо у нее на глазах. — Она знает, что я курю, и мы не ее дети. — Да, — согласился Нил, — и все же я не хочу, чтобы она меня невзлюбила. Мне нравится приходить сюда. «Хорошо», хотел сказать Эндрю, но не смог. Лучше так, чем когда он находится в шаге от чудовища, будучи в собственном доме. С другой стороны, Нил вообще не должен думать, что в чужом доме ему могло быть лучше. — Мне нравится твой пикап и все такое, — неожиданно начал Нил, — но я немного скучаю по поездкам на велике. Эндрю фыркнул. — Это потому, что не ты крутил педали. — Да, и что? — когда Эндрю смерил его недоверчивым взглядом, Нил ухмыльнулся, словно ожидал увидеть его раздражение и остался доволен результатом. — Готов поспорить, тебе это тоже понравилось, — с вызовом произнес он, — потому что тебе нравлюсь я. — Я ненавижу тебя, — ответил Эндрю. — Ты кролик. Губы Нила поджались, так как он едва сдерживал ухмылку. — Правда за правду. Эндрю усмехнулся. Им больше нечем было делиться, кроме того, чем Эндрю не желал делиться ни с кем. Нил не сильно от него отличался, он это знал. Были вещи, о которых он никогда бы не спросил Нила, ведь знал, что тот изо дня в день пытается их забыть. Было несложно смириться с тем, что некоторые факты его жизни он, скорее всего, никогда не узнает. Нет необходимости знать все тонкости того, что делал с ним его отец, или каково это было — хоронить свою мать. Также как и Нил не задавался вопросом о шрамах Эндрю, о том, что привело его к этому, и каково было на самом деле в колонии для несовершеннолетних, несмотря на взгляды, которые время от времени бросали на него другие ученики из-за его репутации. Эндрю взглянул на губы Нила. — Ты был интересным. Нил хмыкнул, довольный его ответом. — Ты тоже поначалу не особо мне нравился. — Мне казалось, я был твоим первым другом, — напомнил он. Это заставило Нила закатить глаза, но Эндрю знал, что поймал его с поличным. Нил подтянул колени, обхватил их руками и положил на них подбородок. Он выглядел уютно и по-домашнему, закутанный в куртку, от которой пахло Эндрю, с едва заметной отметиной за ухом, которую Эндрю оставил прошлой ночью, с покрасневшим от прохладного воздуха носом, и с длинными ресницами, медленно двигающимися каждый раз, когда он моргал, глядя на задний двор. — Ты первый во многих смыслах, — сказал он, положив голову на руки и глядя на Эндрю из-под ресниц, а на губах заиграла легкая ухмылка. Эндрю не ответил, но позволил себе посмотреть на него в ответ. Они просидели так, в тишине и уюте, достаточно долго, пока солнце не начало садиться и с кухни не запахло разогреваемой едой. Через некоторое время Эбби позвала их в дом, обвиняюще тыча в них пальцем и говоря, что от них пахнет сигаретами. Шея Нила вспыхнула, но выражение его лица не изменилось, и Эндрю понял, что лучше не отвечать на то, что, как она уже знала, было правдой. Ваймак работал допоздна, и Эбби после ужина занялась уборкой, но Эндрю, Аарон и Нил во время еды сидели перед телевизором с бумажными тарелками в руках и смотрели какой-то глупый мультфильм, который нравился Эндрю и Аарону, а Нил его не знал. Время от времени Аарон поглядывал в их сторону и отводил взгляд, когда Эндрю ловил его на этом. Эндрю не знал, что он искал, да и не хотел знать. Было достаточно вещей, которые он скрывал от своего брата, несмотря на их сделку. В конце концов, Аарон стал больше интересоваться телефоном, чем телевизором, и поднялся наверх. Для Эндрю это было достаточным сигналом, чтобы отвести Нила в свою комнату. Вместо того чтобы сделать то, что наедине делали бы другие подростки, которые встречались месяц, Эндрю достал старый сейф со дна шкафа и бросил его на кровать. Последние полтора года он не использовался и с тех пор пылился, но Эндрю, без сомнения, все еще помнил код. Это была небольшая коробочка, но достаточно вместительная, чтобы можно было хранить важные документы или что-нибудь еще, что Эндрю крал у других детей из приюта. Когда он прислушивался, то мог различить щелчки при попадании на нужные цифры. Это был старый трюк, которому он научился в средней школе, когда однажды (ему было одиннадцать) украл пятьдесят долларов у приемных родителей. Довольно просто. И все же, когда Нил увидел этот прием, он не смог его повторить. Эндрю заметил, что Нил расстроился, по напряжению в его плечах и поджатым губам. Он тоже знал код, в чем и заключалась проблема: он постоянно набирал правильные цифры, но по-прежнему не слышал, как внутри щелкают крошечные шестеренки. Или каким бы ни был правильный механизм внутри — честно говоря, Эндрю такие детали не интересовали, пока он знал, как его открыть. Прошло тридцать пять минут, прежде чем Нил потерял терпение и запрокинул голову, закрыв лицо руками. — Не получается, — проворчал он. Его голова с глухим стуком ударилась о стену. — Я просто, блять, не слышу их. Эту проблему Эндрю решил отложить на потом. Он подвинулся по кровати, пока не уперся спиной в стену, и снял ботинки, которые с тяжелым стуком упали на ковер. Когда ему в голову пришла внезапная мысль, он предложил: — А что, если мы вырубим камеры? Нил нахмурился и открыл глаза, склонив голову набок. — Те, что в доме? — Эндрю кивнул. — Технически, это возможно. — Знаешь как? Нил поморщился. — Я видел, как он выключал их несколько раз, перезагружая, когда были перебои с электричеством. Не думаю, что это так уж сложно. На это уходит около двадцати минут, так как приходится выключать их все по отдельности. Они довольно старые, — звучало достаточно просто, но главный вопрос заключался в том, заметит ли отец Нила и, что более важно, запаникует ли он. На вопрос Эндрю Нилу потребовалось больше времени, чем следовало бы, чтобы выдать ответ: — Мне кажется, он получит письмо на почту. Но если их включить как можно скорее, то, думаю, он не придаст этому большого значения. Эндрю вздернул подбородок. Он начинал чувствовать себя идиотом из-за того, сколько времени ушло, чтобы додуматься до чего-то подобного. С другой стороны, они узнали о сейфе совсем недавно. — Я уложусь в десять минут, — сказал он. Нил пожевал губу, затем покачал головой. — Он может вернуться и увидеть, как я вырубаю электричество. Это правда, но... — Иногда, когда Эбби включает на кухне слишком много приборов одновременно, это приводит к чему-то подобному. Нил фыркнул. — Я не готовлю. — Но ты мог бы, — сказал Эндрю. — Тебе всего-то нужно сделать вид, что ты начал готовить. Посмотрим, прокатит ли это. Если вырубится электричество, то и камеры тоже. Нил выглядел так, словно обдумывал это, прокручивая в голове все варианты. — Ты сможешь припарковаться по соседству и зайти через главную дверь, как только увидишь, что свет выключен, — пробормотал он. Эндрю знал, что это... может сработать. Сейф был последним, что связывало Нила с отцом, он это чувствовал. Как только они узнают, что внутри, — если это будет настоящий компромат, как они и предполагали, — Эндрю не придется беспокоиться о том, что на коже Нила появятся новые синяки, а сердце перестанет стучать как сумасшедшее, когда он будет думать, Нил просто опаздывает в школу или случилось что-то посерьезнее. В этот момент следующий вопрос показался ему уже обыденностью. — А что, если это не сработает? — Нил почти сразу же бросил на него сердитый взгляд. — Ты знал, что я это спрошу. Закатив глаза, Нил фыркнул. — Это все равно не помогает. Ты мог бы хоть немного верить в своего... в меня, — он неловко замолчал. С той же неловкостью он отвел глаза и секунду спустя опустил их, полностью избегая взгляда Эндрю. Тем временем лицо Эндрю начало гореть. Он прижал пальцы к бедрам и демонстративно не обращал внимания на то, как пересохло во рту. — В моего кого? Нил на мгновение замер. Он искоса взглянул на Эндрю, даже не задумываясь, как будто импульс превзошел все, что крутилось у него в голове. — Что? Это был прыжок. Более серьезный, чем Эндрю представлял, но он знал, что шансы на то, что его догадки правдивы, были выше, чем на то, что он ошибается, и он так сильно хотел знать, что это стало испытанием для его собственного терпения. — Ты собирался сказать «в твоего парня»? Нил отвел взгляд, оранжевые отблески заходящего солнца упали прямо на его лицо. Он нахмурился, сведя брови и слегка приоткрыв губы. — Я не... — он покачал головой, щеки горели. — Я не знаю, что хотел сказать. — Да и неважно, — солгал Эндрю сквозь зубы. Он не знал, кого пытается одурачить: Нила или самого себя. Уж слишком часто в жизни он обрекал себя на разочарование, всегда был так уверен, что окажется прав и все пойдет, как он ожидал, — неважно, в хорошую или плохую сторону. Это не должно было стать очередным разочарованием, учитывая, как ему повезло с Нилом. Он не уверен, что может позволить себе потерять все из-за одного неверного шага. Но ответ был неудовлетворительным. Судя по тому, как Нил повернулся, подтянув ноги, чтобы сесть по-турецки, и так пристально посмотрел на Эндрю, что тому показалось, будто он видит его насквозь. Он выглядел таким уверенным и одновременно таким борющимся с самим собой. — Нет, важно, — сказал он, поколебавшись долю секунды. — Для меня, — его прищуренные глаза заблестели в лучах заходящего солнца. Эндрю посмотрел прямо на него, встречаясь взглядами и отчаянно пытаясь успокоить свой пульс. Он понимал, что это было бесполезное занятие, ведь он, к своему стыду, влюбился в Нила гораздо сильнее, чем хотел признавать. Нил провел языком по нижней губе, переводя взгляд с глаз Эндрю на его губы и обратно. — Да или нет? — пробормотал он. — Да, — ответил Эндрю достаточно громко, чтобы это слово эхом отдавалось в голове еще несколько часов, и провел рукой по шее Нила, притягивая его к себе за голову. Эндрю поцеловал его, нежно запустив пальцы в волосы на затылке. Нил тихо вздохнул в его губы, позволяя Эндрю быть инициатором медленного и ленивого поцелуя. Им нужно было составить план и согласовать детали, но отец Нила вернется только через четыре дня. Они могли потратить несколько минут на себя. Они не зашли дальше поцелуев, когда отстранились друг от друга, восстанавливая дыхание. Нил остался достаточно близко, чтобы чувствовать тяжесть руки Эндрю на шее. Он слегка наклонил голову, и Эндрю поддался порыву прижаться лбом к его кудрям. — Я не хочу идти домой, — прошептал Нил в свои колени. Эндрю закрыл глаза. Он поднял голову без особого желания, потому что, конечно же, волосы Нила все еще отдавали апельсиновым ароматом. Он скользнул рукой от шеи Нила к подбородку, обхватил его пальцами и приподнял. Несмотря на те несколько минут, что они были так поглощены друг другом, Нил теперь выглядел уставшим. Его губы были красными и влажными от поцелуев, но небольшие мешки под глазами виднелись в наступающей темноте, а вместо дьявольской усмешки появилась хмурость. Эндрю старался не обхватывать его сильнее в желании защитить. Почувствовав усилившуюся хватку, Нил перевел взгляд с губ Эндрю на его глаза. Он терпеливо ждал, пока Эндрю соберется с мыслями, или с тем, что он, должно быть, увидел в глазах Эндрю. Он не знал, что Эндрю не мог сказать ничего конструктивного. Что он хотел спрятать Нила в доме Ваймаков, неважно насколько, но ради того, чтобы уберечь его от всех опасностей. У него был только односложный ответ, который не был ни полезным, ни реалистичным — особенно если их план провалится или они не найдут ничего, что можно будет использовать против отца Нила. Эндрю снова поцеловал его, на этот раз чуть ниже глаза, куда он никогда никого раньше не целовал. Там он почувствовал, как ресницы Нила трепещут и касаются его кожи, и представил, как ощущаются его веснушки под губами, но все равно сказал: — Останься.