Забери моё одинокое сердце

НАТАНИЭЛЬ ВЕСНИНСКИ Нил оторвал взгляд от своего имени в базе данных и едва сдержался от того, чтобы фыркнуть. По его мнению, Натаниэль сгорел вместе со своей матерью. Нет, Натаниэль был формальностью, на которую Нил отзывался только ради того, чтобы не пострадать. Похоже, нахождение в полицейском участке Пальметто в ночные часы становилось тревожно привычным событием в жизни Нила Веснински. Он прекрасно понимал, почему это происходило раньше, и даже готов был со всем смириться. Незаконное проникновение на территорию школы, кража из магазина — две реальные причины, по которым его ловили, несмотря на то, что последствия пугали его до смерти. Но то, что происходило сейчас, казалось пустой тратой времени. — Я уже сказал вам, что мой отец уехал из города по работе. Я забыл ключи от дома у своего друга, поэтому влез к себе через окно гостиной, — он бросил нетерпеливый взгляд на офицера полиции. Молодой человек, которого, как был уверен Нил, Эндрю когда-то назвал Роландом, вздохнул и перевел внимание с компьютера на Нила. — Слушай, пацан, я тебе верю, я просто делаю свою работу. Нил цокнул языком и выпалил в ответ: — Я думал, твоя работа — это сидеть за стойкой администрации. Роланд, будучи эталоном вежливости, сделал глубокий вдох и на секунду прикрыл рот ладонью, чтобы сохранить самообладание. Нил делал то, что у него получалось лучше всего, — провоцировал всех, кого возможно, независимо от того, было ли это импульсивно или продуманно. Хотя, может, если Роланду надоест, то, возможно, он спустит всё на тормозах. Стояла поздняя ночь, было холодно, Натан не отвечал на телефон, и Нил практически видел, как у Роланда начинает болеть голова. Он почти добился желаемого. Просто нужно было понять, насколько терпеливым мог быть Роланд. — Нет, — фыркнул тот. — Я офицер полиции. И... И, к тому же, кто-то сообщил о проникновении в твой дом, так что всё официально и занесено в протокол. Нил начал теребить заусенцы, чтобы отвлечься от учащенного сердцебиения. — Когда-нибудь слышал о функции удаления? — Боже милостивый, — пробормотал Роланд и поднял глаза к потолку. Когда он снова посмотрел на Нила, его губы были поджаты, но выдержка оставалась всё такой же стальной. — Замок на окне был сломан. У меня нет таких полномочий или стажа работы, чтобы идти против протокола, если я хочу остаться на этой работе, и, что более важно, ты несовершеннолетний. Так что либо я свяжусь с твоим отцом, чтобы он подтвердил твою историю, либо я закрою на всё глаза, отправлю тебя домой прямо под носом моего босса, и тогда у меня будут неприятности. Нил мило улыбнулся. — Почти уверен, что нам всем больше хочется последнего, офицер Роланд. Роланд слегка вздохнул. — Ты меня не надуришь, Натаниэль... — Не надо... — резко оборвал его Нил, замолкая в нерешительности. Он разговаривал с офицером полиции. И он был милым. Нилу просто нужно было позлить его еще немного. — Я... Зови меня просто Нил, — пробормотал он. Нахмурившись, Роланд медленно кивнул. — Хорошо, Нил. Я не собираюсь сажать тебя за решетку или что-то такое. Я просто звоню твоему отцу, чтобы он приехал и забрал тебя. Нил прижал руки к бокам, сжав губы в тонкую линию. Он знал, как всё будет. Но это не уменьшало его страха перед последствиями. Он слишком хорошо понимал, в какое настроение повергнет его отца разбирательства с Нилом и полицией. Он будет в ярости, в бешенстве, будет склонен к рукоприкладству. Нилу уже достаточно долго не приходилось прятать синяки. Он не планировал так быстро возвращаться к прежним временам. Он упрямо пробормотал: — Замок был сломан с того самого дня, как мы въехали, — и скрестил руки на груди. Не обращая на него внимания, Роланд оживился, когда ему показалось, что он наконец дозвонился до кого-то. Нил отключился от разговора и откинулся на спинку стула. Время подходило к часу ночи, что и без того достаточно неудобно для его отца, но сокращать поездку на три дня и ехать два часа, чтобы забрать Нила и поговорить с полицией? При мысли о поездке домой на машине у Нила мурашки побежали по коже. Активно стараясь сохранять спокойствие, Нил чуть не потерял самообладание, когда через два часа увидел в окнах свет фар. Он уже отправил Эндрю сообщение, но ответа не получил, а Дэвида нигде не было видно в участке — иначе Нил устроил бы отчаянную игру и рассказал бы ему о своих самых больших синяках, только чтобы заставить их не звонить Натану. Нил сглотнул. Всё было в порядке. Его отец вместе с мистером Моро занимался торговлей оружием, но они не знали, что Нил в курсе, а он и раньше отлично играл дурачка, с ним все будет в порядке. Его беспокойство раздувалось, как воздушный шар, и некуда было деваться, пока он сидел, выпрямившись на стуле. И все же это было ничто по сравнению с моментом, как Натан вышел из своей машины. Внезапно Нил почувствовал, что не может дышать. Ощущение подступающей тошноты было ему слишком хорошо знакомо. Он отвернулся от прозрачных дверей и вместо этого уставился в стену, придерживая внезапно отяжелевшую голову и подозрительно глубоко дыша через нос, впиваясь ногтями в бедро. Дыши. Он быстро заморгал, когда паника поднялась откуда-то снизу и тяжело осела в груди. В руках появилось покалывание, из-за которого казалось, что пальцев не существует. Он сжал кулаки на коленях и стал надавливать ногтем большого пальца на подушечку каждого, пытаясь унять дрожь. — Привет, приятель, — Нил едва сдержался, чтобы не вздрогнуть, когда рука отца опустилась ему на плечо. Как всегда, по-актерски идеально, он устало улыбнулся Роланду. — Этот мелкий точно мой. Говоришь, кто-то позвонил из-за того, что он залез в окно? — Да, сэр. Я... — В этом есть смысл. Замок там был сломан с тех пор, как мы купили дом. У нас не было времени его починить. Мы постоянно забивали на него, пока разбирали вещи моей покойной жены и всё такое, — вздохнул Натан, сжимая пальцами виски. Лицо Роланда слегка покраснело, и он ответил что-то сочувственное, но у Нила заложило уши, он едва следил за их разговором, а язык казался невероятно тяжелым. «Помогите мне», — хотел сказать он. — «Не дайте мне уйти с ним». Нил не говорил об этом Эндрю, но он много раз думал о том, чтобы поступить так, как когда-то поступил сам Эндрю: попасть под арест и отправиться в колонию для несовершеннолетних, просто чтобы сбежать от реальной жизни. Вот только шести месяцев Нилу было бы недостаточно. Ему оставалось чуть больше месяца до семнадцатилетия. Ему нужно было совершить преступление, достаточно тяжкое, чтобы этого хватило на целый год. Что-то вроде того, что совершил Дэвид, хотя Нил так и не узнал, за что его загребли. Он прекрасно понимал, что Дэвид сказал, что в детстве его отправили в колонию для несовершеннолетних, только для того, чтобы Нил держался подальше от неприятностей. К тому же, это было давно. Тогда, когда он думал, что Эндрю не воспринимает его как кого-то особенного. Когда Нил украдкой бросал на него взгляды, и ему приходилось делать это максимально незаметно, и придумывать предлоги, чтобы взять Эндрю за руку. До того, как он решился и поцеловал ладонь Эндрю. До того, как Эндрю его поцеловал, от чего внутри всё затрепетало, и до того, как он позволил себе испытывать желания такого рода. Если бы Эндрю сказал «нет», Нил бы его послушал. Он начал бы держать свои чувства под контролем, потому что не было такой вселенной, где он позволил бы себе потерять Эндрю. Нил старался быть подальше, пока они не сели в машину. Пока он не увидел, как побелели костяшки пальцев отца на полпути к дому, и, несмотря на бешено колотящееся сердце, решился сказать: — Извините, сэр. Я оставил свои ключи в доме друга, а тот не отвечал, поэтому я не мог зайти за ними. Натан помолчал несколько мгновений, затем сжал руль и тихо сказал: — Ты знал, что у меня встреча в полдень? Ладони Нила вспотели. — Нет, сэр. Извините, сэр. Натан хмыкнул. — Этого мало. Эти слова сразу вызвали у Нила инстинктивное желание сглотнуть так громко, что это было слышно в ночной тишине, и Натан взглянул на него в зеркало заднего вида. Нил почувствовал, как дрожат его руки. Последние несколько миль они проехали в тишине. Нил осматривал окрестности, прислушивался к звукам и перепробовал все известные ему уловки, чтобы успокоиться, но все равно никак не мог избавиться от плохого предчувствия. Когда машина остановилась перед их домом, Нил послушно вышел и медленно направился к входной двери. Его ноги словно налились свинцом, но он заставил себя двигаться дальше. Когда Натан закрыл за собой дверь, их встретила тишина и грохот лёдогенератора на кухне. Нил прижался к стене рядом с дверью, чтобы пропустить отца. Это был инстинктивный шаг, чтобы избежать столкновения, хотя стены не обеспечивали его никаким чувством безопасности. Бежать, прятаться было некуда, да и у него не было другого выбора, кроме как послушно принять наказания Натана. И все же, он каждый раз выбирал это место из-за ощущения чего-то надежного и прочного у себя за спиной. Натан Веснински был крепким мужчиной. Почти метр восемьдесят ростом и втрое тяжелее Нила. Его руки были тяжелыми и слишком напоминали Нилу о том, каково это — получить от Жана удар теннисной ракеткой на уроке физкультуры. Нил засунул руки в карманы и сжал пальцами ткань внутри. Голос Натана был ровным и четким, как у бизнесмена и заботливого отца, которого он хорошо отыгрывал, но от всего этого Нила пробирала дрожь. Он был знаком с методами и командами отца. Когда раздалось знакомое «В подвал», Нил все еще боролся с внутренним желанием дать деру. Лицо горело, когда он спускался по лестнице. Это было ничто по сравнению с тем ужасным и быстрым жаром, который он почувствовал во всем теле, когда ботинок отца толкнул его в спину. От падения в голове всё помутилось, пока он не издал сдавленный звук и не начал кашлять, подавившись от собственного вдоха. Он хрипел так, словно легкие расплющились, кашлял и задыхался, поднимаясь на четвереньки. И тут он почувствовал это — дрожь в руках и локтях в моменте, когда начал подниматься. Легкие горели, пока он пытался отдышаться, но все старания пошли насмарку, ведь Натан схватил его за воротник и поднял. Нил знал, что хвататься за отца для поддержки не стоит, поэтому он безвольно дергал ногами. — Ты идиот, — прорычал Натан. Он толкнул Нила спиной к стене. Бетонные кирпичи причиняли адскую боль, но он ухватился за возможность и с облегчением оперся на них. — Думаешь, быть под арестом — это весело, да? — Нил покачал головой, сердце бешено колотилось в груди, а в висках пульсировало от боли. — Ты хоть понимаешь, во сколько денег ты обошелся этой семье на этой неделе? Так сильно хочешь оказаться на улице, Натаниэль? Нилу хотелось съязвить. Деньги, семья — как будто что-то из этого имело для него значение. Деньги не были проблемой из-за количества цифр, которые Нил видел в тех документах вчера вечером, и он не мог припомнить ни одного дня, который мог бы подтвердить, что их "семья" вообще существовала в привычном для всех понимании. Поэтому он сделал неровный вдох и слегка удивился, когда вытер нос запястьем и увидел там размазанную кровь. Вместо того, чтобы утереть ее окончательно, он посмотрел на Натана и нахмурился, раздувая ноздри и выплевывая следующие слова: — Почему тебя это вообще волнует? Тебе наплевать. Ты просто не хочешь плохо выглядеть в глазах своих коллег и клиентов после того, как мама покончила с собой. Большая счастливая семья, да? Натан ударил его с такой силой, что Нил рухнул, но сделал он это только для того, чтобы сразу схватить его за горло. Нил начал задыхаться, тщетно пытаясь нащупать под ногами землю. Пальцы Натана сомкнулись на его шее, сжимая, он так безжалостно хмурился, одновременно усиливая хватку. На этот раз руки Нила взметнулись вверх, быстро хватая Натана за запястья, чтобы попытаться вырваться из его захвата. Он стал впиваться ногтями в кожу отца и безуспешно царапать ее. Рот автоматически открылся, чтобы он мог сказать «пожалуйста», но воздуха и так не хватало, на слова — тем более. Он что, уже видит белые пятна? Нил на мгновение задумался, не станет ли уродливая рожа его отца последним, что он когда-либо увидит. Он унаследовал большую часть внешности от матери: смугловатую кожу, маленькие уши, длинные ресницы, ямочку над верхней губой, даже обилие веснушек по всему телу, — но самые яркие черты всё равно достались от отца. Рыжие волосы и голубые глаза. Этого достаточно, чтобы выделиться в толпе людей. Единственная разница в его взгляде и взгляде Натана заключалась в том, что Нил не думал, что когда-либо видел в глазах Натана хотя бы проблеск эмоций. Когда Натан ослабил хватку, в ушах Нила стоял белый шум. Он попытался сделать несколько хриплых, жадных вдохов, но вместо этого почувствовал, что ничего не выходит. Его дыхательные пути были словно изранены. Он понадеялся, что это продлится недолго. Если ему суждено умереть, то он сделает всё, чтобы привлечь к этому внимание. Солнце уже начинало светить в единственное окно подвала, рано или поздно соседи проснутся. Натан улыбнулся ему так, словно всё происходящее его забавляло. Улыбка была холодной и жестокой и растекалась по лицу, подобно яду. — Ты действительно думаешь, что она покончила с собой? — тихо спросил он, приблизившись к лицу Нила настолько, что тот почувствовал запах его шампуня. — Не обязательно быть за рулем, чтобы спровоцировать аварию. Ты никогда не задумывался, почему твоя заботливая сука-мать не пристегнулась? Желудок Нила сжался от ужаса, кровь в жилах мгновенно похолодела. Натан попал в аварию, но отделался лишь растяжением связок руки и несколькими синяками. Нил никогда не задавался вопросом, почему мать не была пристегнута ремнем безопасности, почему она была единственной, кто вылетел через лобовое стекло, почему сработала только подушка безопасности Натана. К горлу подступила тошнота. Натан отпустил его, но у Нила не было сил удержаться на ногах. Он сполз на землю и попытался сдержать рвоту, когда его охватила паника. — Ты... — шумно выдохнул он. — Ты убил ее, — Нил схватился за собственную грудь. — Ты убил ее, ты... ты... — Ты всё равно ее ненавидел. Нил закашлял, и не из-за разбитого носа. Обвинение Натана привело его от паники к ярости. — Она была лучше тебя! — прорычал он, сверкая глазами. Улыбка Натана ни на миллиметр не дрогнула. Нил едва успел среагировать, прежде чем он нанес ему сильный удар по ребрам. Удар отбросил Нила назад, но не раньше, чем еще один удар пришелся ему в лицо. Это повергло его в парализующий шок: его никогда раньше так не били. Достаточное количество раз отец влеплял пощечину, может быть, пару раз слегка бил кулаком, чтобы «преподать урок», но никогда с такой силой, чтобы он рухнул на землю. Точно не тяжелыми ботинками, выбивающими его органы со всех их мест. Нил не мог вспомнить, ударился головой о стену или о землю, — что бы это ни было, он по-настоящему отключился от реальности. Целую минуту он ждал, пока развеется темнота перед глазами, прежде чем, наконец, с шумом втянул воздух обратно в легкие. Он с трудом сдерживал слезы от боли, а страх приковывал его к земле, несмотря на то, что Натан отказывался отступать. Всё, что мог сделать Нил, это умолять и крепко зажмуривать глаза, обхватив голову руками. Это была ужасная идея, как и многие другие, потому что, как только Натан сдался и дал Нилу понять, что на сегодня с него хватит — вероятно, время подходило к пяти утра, — он уселся прямо на его спину. Тяжелый вес выбил весь воздух из легких. Вдобавок к темным синякам, появлявшимся на теле, у него болело запястье, что не сулило ничего хорошего, и ныли ребра, что вызывало беспокойство. — Не дергайся, — проворчал Натан, крепко сжимая руки Нила, но тот не мог не сопротивляться. Он раньше уже пытался быть податливым, но, услышав щелчок зажигалки, почувствовал, как остатки решимости окончательно его покидают. В лицо ударил запах сигаретного дыма. Обернувшись, он ничего не смог поделать. Все, что он увидел, — это отца, который ухмылялся, зажав сигарету в зубах. Сначала боль охватила его локти, там, где Натан впервые прижал горячий окурок. Нил застонал и вскрикнул от невыносимого жара, дергаясь, напрягаясь и вырываясь из хватки Натана, когда тот добрался до его запястий и костяшек пальцев. Желудок скрутило от острой боли. Краем глаза он заметил, как Натан снова сунул сигарету в рот, но это не помогло избавиться от ощущения, что она все еще прижимается к его коже. Он дергал руками изо всех сил, хотя и знал, что это ни к чему хорошему не приведет. Половина криков не вырывалась из его раненого горла, но отчаянный вопль все же пронзил подвал, когда Натан прижал сигарету к его скуле. Нил и раньше случайно обжигался, и не только сигаретными окурками, но сильный ожог прямо на лице был невероятно мучительным. — Прошу! — Нил заскулил, его голос был хриплым и наполненным болью. Натан осмотрел проделанную работу, скорее всего, просто для вида, и действительно слез с него, но ноги все еще сжимали бедра Нила. — Ты — мое самое большое разочарование, младший, — Нил закрыл глаза. Он хотел спросить, почему... «Почему ты это делаешь? Почему ты так сильно меня ненавидишь? Почему ты вообще согласился, чтобы я появился на свет?» Нил привык обходиться поркой — ремнем по спине за свои "провинности". Он никогда не видел такого поведения своего отца, но теперь, зная, чем тот зарабатывает на жизнь, Нил задумался, не было ли более привычным явлением, чем ему самому казалось. Неужели ему просто везло, что он избегал подобного насилия все эти годы? Знала ли мать о его бизнесе? Нил не сдвинулся с места. Он не был уверен, было ли это из-за того, что он не думал, что сможет встать, или из-за того, что боялся, что Натан зайдет ещё дальше, если он хоть немного покажет неповиновение. Натан склонился к уху Нила. От этого у него по спине пробежали мурашки. — Предполагалось, что ты возглавишь бизнес, станешь моей правой рукой. Но ты всегда принимал сторону своей матери. Ей никогда не нравилось наказывать тебя, но это было необходимо. Я думал, что после стольких лет ты научишься вести себя прилично, — сказал он, затем выпрямился. — Но, похоже, нет? — Нил услышал, как звякнул металл его ремня, и сжал дрожащие руки в кулаки, когда его легкие судорожно втянули воздух. — Думаешь, я не заметил, как твой маленький друг ждал момента возле дома? Думаешь, у меня нет беспроводных камер, которые ты был слишком глуп и не поискал? Нил не ответил, но сильно прикусил воротник рубашки, который задрался до подбородка, и сердце замерло от такого откровенного заявления Натана. Мысль о том, что он знает об Эндрю, было почти достаточно, чтобы вызвать тошноту. Тем не менее, он приложил все усилия, чтобы сохранить ровное выражение лица. Он не позволил бы Натану обнаружить свои слабости, даже если они были очевидны. Нельзя было позволить себе быть ещё более глупым. Он преодолеет боль и страх, как делал всегда. Подставит другую щеку и выберется из всего этого кошмара, потому что так нужно. Если он этого не сделает, Натан продолжит жить припеваючи, и Эндрю останется в неведении, если только Натан не пойдет разбираться и с ним тоже, а мать Нила исчезнет без следа, ведь его воспоминания о ней исчезнут вместе с ним. Нил не осознавал, как сильно извивался, пока не услышал знакомый лязгающий звук. Натан не использовал на нем наручники с тех пор, как ему исполнилось двенадцать и он научился спокойно переносить порку, но он навсегда запомнил их клацанье. Он не знал, где Натан держал их все эти годы, но почувствовал себя идиотом из-за того, что они, по-видимому, были в открытом доступе. Одного воспоминания о них оказалось достаточно, чтобы заткнуть его, даже с мольбой о пощаде на языке. Это было то, чего добивался Натан, — послушание. Повезло, что Нил знал, как долго можно испытывать удачу, а когда стоит отступить, иначе он бы не осмелился играть в такие кошки-мышки с отцом во время подступающего рассвета. Натан прищелкнул языком. — Не будешь больше дергаться? — предупреждающим тоном уточнил он. Если Нил согласится, всё закончится быстрее. Его тело инстинктивно напряглось. — Нет, — прошептал он. Удары ремнем, которым его порол отец, обычно не оставляли ничего, кроме синяков, но на этот раз он предпочел пройтись по нему пряжкой. Он делал это не в первый раз, но ремень, который он выбрал, оказался с твердым и зазубренным металлом на нижней части пряжки. Нил чувствовал, как он впивается в кожу после замаха, рассекающего воздух. Он вскрикивал при каждом ударе и так сильно кусал губу, что чувствовал вкус крови. И все же, он терпел. Как только Натан закончил, снял наручники и небрежно бросил ремень на землю, он засунул руки в карманы и толкнул Нила ногой. — Поднимайся, — он терпеливо ждал, пока Нил соберется с силами, чтобы встать, и оценивающе оглядел его с ног до головы. Нил сжал кулаки и вздернул подбородок. Он сглотнул кровь и вытер нос. — Зачем ты это делаешь? — выдохнул он. Натан позволил тошнотворной улыбке скользнуть по лицу. Блеск в его глазах сам по себе чуть не отправил Нила в ад. — Видишь ли, я допустил ошибку, — сказал он. — Конечно, я рассказал тебе, что на самом деле произошло в той машине, но ты и сам сделал себе хуже тем, что сунул нос в мои дела. У Нила перехватило дыхание. — Сэр, я не... Натан прервал его, просто повысив голос. Звук эхом разнесся по подвалу и заставил Нила вздрогнуть. — Ты когда-нибудь задумывался о том, каково было бы снова увидеть маму? Дрожь, которая пробегала по телу Нила и отдавалась в его ранах, утихла. Нил не был особо верующим человеком. Для него не имело значения, попадет он в рай или в ад, но сегодняшний день никак не мог стать последним. И тут его осенило, весь мир перевернулся с ног на голову и заставил кровь застыть в жилах: Натан не отпустит его, пока его сердце ещё бьется. Горе, которое грозило прожечь дыру в груди, казалось всепоглощающим, удушающим, но у него не было желания зацикливаться на нем. Если он ничего не предпримет, оно сожрет его заживо. Так что, переоценив свои силы, Нил бросился бежать вверх по лестнице. Он знал, что двигается медленно, даже медленнее, чем ему, вероятно, казалось, но он позволил страху укрепить свои измученные мышцы, разогнав адреналин по всему телу. К тому времени, как он добрался до кухни, он уже слышал медленные шаги Натана, поднимающегося по лестнице. Самым близким оружием было то, которое он ненавидел с того дня, как ему его представили, — острый поварской нож. Выставив его перед собой дрожащими руками, он стиснул зубы и прошипел: — Не приближайся! Натан не замедлился. Он позволил улыбке превратиться в жуткую ухмылку и лениво шагнул вперед. Рука скрылась в кармане пиджака. Нил почувствовал, как его внезапно пронзил страх. Он не в первый раз видел оружие, и благодаря его усилиям по поиску, это не стало для него полной неожиданностью. Куда сильнее его испугало то, как небрежно, безразлично Натан рассматривал пистолет. «Что бы сделал Эндрю?» — Нил поймал себя на том, что усердно размышляет. Морщась от собственных мыслей, он остался на месте. Эндрю, во-первых, не попал бы в такое затруднительное положение. «Что бы сделал Дэвид?» Он был полицейским, и все они, вероятно, в тот или иной момент участвовали в перестрелках, верно? — Идиот, — прошептал он себе под нос. «Что бы сделал Нил?» — вот единственно логичный вопрос. Он был неопытным, необученным подростком. Боевые искусства бы его не спасли, как и крики о помощи или бегство. Особенно учитывая, как сильно болела его лодыжка. Он взглянул на нож в своих руках, пока Натан проверял патроны в пистолете. Ножи. Он умел метать ножи. У него это хорошо получалось. Верно? Он должен быть достаточно хорош. Нил метнул нож и бросился бежать по коридору в противоположную от Натана сторону. Он не стал задерживаться, чтобы посмотреть, куда он попал. Он мог выбраться через боковую дверь в гараж, если бы просто... Оглушительный хлопок так сильно напугал Нила и сотряс стену позади, что он дернулся и врезался в нее с такой силой, что в гипсокартоне осталась вмятина от его плеча. Звук был похож на прикосновение ножа к коже, а от едкого запаха после выстрела у Нила потемнело в глазах. Он моргнул и закашлялся, хватая ртом воздух и упираясь руками в землю. Когда он успел упасть? Он с трудом поднялся, не сводя глаз с двери гаража и стараясь не обращать внимания на скрежет, звенящий в ушах. Он не дал себе времени рассмотреть, во что Натан попал, что, по-видимому, взорвалось, судя по тому, как его тело практически отбросило в сторону. Нужно было выбраться отсюда. — Нет, — прохрипел Нил, когда рука схватила его сзади за воротник и толкнула обратно на землю. Нил упал на спину, яростно отползая назад, когда разъяренный Натан направился к нему. Он поднял Нила с земли, с легкостью подхватив, но только для того, чтобы отшвырнуть к стене. Плечо Нила пронзила жгучая боль, когда Натан с силой надавил на него ладонью. Он закричал, бессмысленно дергаясь, и инстинктивно потянулся, чтобы убрать руку отца. В этом не было никакого смысла, но Нилу было все равно. У его отца был пистолет, а он не хотел умирать. — Не надо, — умолял он. — Пожалуйста, пожалуйста, просто... просто не убивай меня, — он едва слышал себя из-за стука крови в ушах, но это было наименьшей из его забот. Ему пришлось проморгаться, чтобы хоть немного избавиться от неистовых слез. Единственное, на что он был способен, — это ударить Натана кулаком в горло или коленом в пах. Он не думал, что его роста будет достаточно, чтобы нанести какой-либо серьезный удар в пах, поэтому он помолился и выбрал первое. Его даже не волновало, сработает это или нет. Всё, что он знал, это то, что ладонь Натана, мокрая и окровавленная, отпустила его, и Нил смог свободно прижаться к стене. Он усердно хватался за гипсокартонную стену, чтобы удержаться на ногах, в то время как Натан издавал отвратительные задыхающиеся звуки, воспринимаемые Нилом всё четче по мере утихающего звона в его ушах. В любом случае, его больше интересовал глухой удар в районе ног. Он бросился к нему, едва увернувшись от замахнувшегося Натана. Нил уставился на пистолет, крепко сжимая его в окровавленном кулаке. Он был тяжелым. Тяжелее, чем он представлял, и теплым на ощупь. У него закружилась голова, когда он посмотрел на свое окровавленное плечо. Он знал, что именно случилось, хотя и отказывался это признавать. Адреналин всё еще поддерживал его в таком состоянии, что он не обращал внимания на собственные раны. Нил перевел взгляд с пистолета на Натана. Отец стоял в нерешительности, нервно переводя взгляд с рук Нила на его лицо. Это было… Нил никогда не видел такого выражения на его лице. Всю свою жизнь он боялся его, и вот они поменялись местами. Нил позволил себе задаться вопросом, было ли все так просто с самого начала. Действительно ли он мирился со всем этим без соразмерного результата, ведь теперь, когда смерть постучалась в их двери, всё потеряло былой смысл. Нил склонил голову набок. В приступе недоверия он издал громкий смешок. Ошеломленный, он сказал: — Ты идиот, — с кровавой улыбкой. Натан зарычал и бросился на него. Нил никогда раньше не пользовался оружием, но он схватил его обеими руками и нажал на спусковой крючок, даже не глядя. Звук эхом разнесся по дому, отдаваясь во всем его теле. Он зажмурил один глаз и выстрелил еще раз, потом еще два, и вздрогнул от боли, когда ударился спиной о стену. Открой глаза, открой глаза, открой... И снова Нил поймал себя на том, что реагирует на автомате, и, борясь со своим нутром, снова приоткрыл глаза. От этого зрелища у него скрутило живот. Натан Веснински отравлял жизнь Нила с самого рождения. Он был больным и хитрым, склонным к манипуляциям, с психопатическими наклонностями. Через четыре секунды он уже лежал, а из его шеи и груди сочилась кровь. Нил зажал рот окровавленными руками, затем обхватил ими себя за плечи и позволил себе очистить желудок. Его вырвало так сильно, что, казалось, он не мог ни дышать, ни думать. Он затрясся от усилий, которые потребовались, чтобы опорожнить желудок, и ещё больше от того, что его стошнило, когда он взглянул на отца во второй раз. Его яркие глаза были тусклыми и неподвижными, а тело лишь слегка подергивалось, делая последние попытки выжить. Напряжение в груди Нила было похоже на веревку, грозящую задушить его. Он схватился за колени, согнувшись пополам, и, задыхаясь, начал смеяться, глядя в пол. За последние два часа не произошло ни одной смешной вещи — у него была пуля где-то в плече и ещё две в теле его отца, — но он все равно истерически и безудержно хихикал, пока это не перешло в кашель. На этот раз Нил, вставая, старался не смотреть на отца. Он хотел… Хотел отпраздновать это событие. Хотел вздремнуть. Хотел смыть кровь с рук. Нужно было позвонить Эндрю. Нил не услышал, как пистолет выпал из рук. Вместо этого его взгляд опустился на ключи от машины Натана, лежавшие у входной двери. — О, — пробормотал он, — отлично, — он никогда не водил машину, кроме того случая, когда мать разрешила ему попробовать на пустой парковке три года назад, но он вдруг почувствовал прилив уверенности. Солнце пряталось за облаками, когда Нил вышел на улицу. У него не хватило сил, чтобы заметить невероятно обеспокоенный взгляд соседа напротив, который в шоке пялился на него и лихорадочно разговаривал по телефону. Если бы Нил не двигался на чистом адреналине, он бы понял, что это было выражение лица человека, звонящего в службу «девять-один-один» из-за звука выстрелов. Забравшись на переднее сиденье, он зашипел и застонал от жгучей боли. С трудом переведя дыхание, он выпрямил руку ровно настолько, чтобы вставить ключ в замок зажигания, и с тихим щелчком захлопнул дверцу.

***

Эндрю не волновало то, что он мог проснуться на рассвете. Из-за бессонницы и явно коряво созданных затемненных штор он скорее ожидал такого исхода, чем нет. С другой стороны, непрекращающегося звука дверного звонка в рассветное время оказалось достаточно, чтобы он подскочил в постели с бешено колотящимся сердцем. Это дезориентировало его, сбило с толку и заставило сосчитать до десяти и сделать глубокий вдох, а когда он это сделал, то спустил ноги с кровати, нахмурился от абсурдности происходящего и направился на выход из спальни. Комната Эндрю была ближе всего к входной двери, и, двигаясь так быстро, как только мог, он добрался туда ровно за пять секунд. Чувство тяжести в груди позволило сократить время до четырех, но сердце колотилось так сильно, что он обнаружил, что даже не заметил этого. Не тогда, когда распахнул дверь так резко, что петли заскрипели, и увидел стоящего на пороге Нила. Нила, который выглядел так, словно был в тридцати секундах от того, чтобы потерять сознание. Нет. Нила, который стоял в дверях в одежде, испачканной в чем-то красном, и выглядел так, будто по нему пробежалась толпа быков, и был в тридцати секундах от того, чтобы потерять сознание. Эндрю дернулся вперед. Кровь застыла в его жилах прежде, чем он успел произнести имя Ваймака, и он прервался, ведь Нил рухнул ему в руки. — Дэвид! — снова закричал он. Опустив Нила на землю, он положил его голову себе на колени. — Дэвид! Мне нужна помощь! — голос Эндрю дрогнул, когда его пронзил дикий страх. Он почувствовал, как паника начинает карабкаться по спине, и заставил себя успокоиться. Руки дрожали, пока он касался лица, груди, щек Нила — кровь была повсюду. Какого хуя везде была кровь? — Смотри на меня, идиот, — предупредил он хриплым голосом. Он похлопал Нила по щекам. — Что ты, блять, наделал? — прошептал он. Ваймак издалека крикнул Эбби, но Эндрю был сосредоточен на Ниле, который поднял руку и указал на свое окровавленное плечо. Надавить. Эндрю не знал, что и откуда исходит, но он знал, что нужно надавить на рану, и понимал, что что-то заставляло всю эту кровь бежать из плеча Нила. Однако прежде чем он успел это сделать, тело Нила было выдернуто из его хватки. — Нет! — закричал Эндрю. Он споткнулся и выбежал на улицу. Ему показалось, что перед глазами потемнело. Что происходит? Ваймак усадил Нила на заднее сиденье и схватил Эндрю за плечи, прежде чем тот успел распахнуть дверцу и присоединиться к нему. — Эй, — рявкнул Дэвид, — послушай... Эй! — Эндрю в панике застыл, вцепившись в локти Ваймака. — Не давай ему вырубиться, слышишь?! — Эндрю быстро кивнул и нырнул в машину, когда Ваймак отстранился, подталкивая его на заднее сиденье. Несмотря на мигающие огни и сирену, Эндрю потребовалось немало времени, чтобы понять, что они находятся в патрульной машине Ваймака. Эндрю ущипнул Нила за ухо и опустил его голову на свои колени. Нил медленно моргнул. Как только его взгляд сфокусировался на Эндрю, он тяжело вздохнул. — Дрю? — пробормотал он, моргая затуманенными глазами, с бледным лицом. — Мне нужна помощь, — пробормотал он. Эндрю крепко сжал его руку. — Посмотри на меня, Кролик. С тобой всё будет в порядке, — сказал он. Это была, пожалуй, первая настоящая ложь, которую он ему сказал. Всё, что Эндрю знал, это то, что повсюду была кровь, а где её не было — там тянулись синяки, да и он почти не сомневался, что плечо было прострелено. — В меня стреляли. В каком-то бреду Эндрю вспомнил о своей главной задаче, которую поставил перед собой всего несколько минут назад, и опустил руки на плечи Нила. Угол наклона был неудобным, и от этого движения у Нила едва не перехватило дыхание, когда он издал резкий болезненный стон. — Я заметил, — сказал Эндрю, когда дыхание Нила начало учащаться. — Что случилось? Нил сильно сжал его руку, вскрикнув от боли. — Блять! Какой бы адреналин ни перекрывал его боль, он постепенно выветривался. Сколько времени прошло с того, как в него стреляли? Эндрю взглянул на дорогу. — Мы... мы почти на месте. Ты должен пережить эту боль, хорошо? Не смей умирать у меня на руках, Абрам, — голос Эндрю был хриплым и неуверенным. Он дрожащими пальцами вытер слезу со щеки Нила. Но из-за этого лицо Нила еще сильнее испачкалось в крови, за что Эндрю ругнулся на себя. Окровавленная рука Нила вцепилась в запястье Эндрю, которая была у его плеча. — У него... У него есть оружие. — Где? Нил проигнорировал его вопрос. — Он собирался меня убить, — прошептал он. Его голос дрожал от ужаса, он судорожно сглотнул и сжал запястье Эндрю. — Он убил мою маму. Естественно, услышав это, Ваймак дернулся на переднем сиденье, сжимая руль до побеления костяшек пальцев. — Эндрю, — строго позвал он, — мне нужно, чтобы ты объяснил мне, что происходит, и дал адрес Нила. Эндрю уже несколько месяцев говорил себе, что не станет посвящать Ваймака в подробности, пока они с Нилом не получат общего представления о том, что стоит сделать с новообретенной информацией. Что он будет избегать и игнорировать любые вопросы, которые кто-либо — и он имел в виду кого угодно, — задаст о Ниле и его семейной ситуации. Конечно, никто на самом деле не спрашивал, если не считать очевидное любопытство Эбби, но все же. Эндрю заключил с Нилом сделку о сохранении его секретов. Теперь он был готов ее нарушить. — Манреса-роуд, 55. Отец Нила занимается торговлей оружием, — выдавил он из себя, и у него пересохло в горле. — Он всегда его избивал и теперь попытался убить. Ваймак сообщил по рации о стрельбе и попытке убийства на домашнем адресе Нила. Искать мужчину: рыжеволосого, под сто восемьдесят ростом, потенциально вооруженного и опасного. Эндрю молился богу, что Нил сражался изо всех сил и задержал Натана достаточно, чтобы тот не успел скрыться. — Дрю, — простонал Нил, — ты должен позвонить Жану. Ему нужно... его отец... — Нил медленно кивнул, убирая руку с Эндрю и оставляя на её месте липкий отпечаток. Он смотрел на Эндрю, но его глаза были расфокусированы, он моргал всё медленнее. Машина резко затормозила, почти не вернув в реальность никого, кроме Ваймака, который выскочил наружу. Эндрю вспомнил всё, что они знали о Натане до сих пор: поддельные документы, серьезные связи, клиенты в каких-то случайных местах, ещё больше поддельных документов. Затем, просмотрев ещё больше фотографий после ухода Нила, он узнал следующее: список клиентов, которые за последние несколько лет были осуждены за незаконную торговлю оружием, записи о продажах оружия и его количествах, имя Моро появлялось часто, это было не случайно. Эндрю собирался позвонить Жану, но пока Нил не был в безопасности, ему было наплевать на француза. В больнице медсестры окружили их, прежде чем Эндрю успел что-либо понять. Из ниоткуда появилась каталка, и Эндрю, оставив Ваймака и медсестру скорой помощи в пыли, последовал за Нилом, держась одной рукой за металлический поручень. Он перекричал все медицинские термины, которые звучали со всех сторон, и постарался не обращать внимания на то, что казалось, будто они грубо обращались с Нилом, находящимся почти в бессознательном состоянии. — Его зовут Натаниэль Абрам Веснински, он... его дата рождения девятнадцатое января, ему шестнадцать лет, он... он учится в предвыпускном классе средней школы и... и у него первая отрицательная группа крови... Им нужно было знать как можно больше, верно? Эндрю почти ничего не забыл, но он даже не мог вспомнить, откуда узнал про последнее. — Он... Вам нельзя звонить его родителям, это сделал его отец, и он... он будет сопротивляться, когда придет в себя, потому что ему не нравится... — Эндрю с трудом перевел дыхание. — У него бывают приступы паники, и он курит сигареты, иногда... Пожилой мужчина тепло улыбнулся ему и прервал таким образом, что Эндрю пришлось отпустить каталку. Он не был идиотом — он не стал бы мешать каталке добраться туда, куда ей нужно, но он не совсем оценил поведение медперсонала. — Спасибо, сынок, дальше мы уже сами. Эндрю наблюдал, как окровавленное и избитое тело Нила выкатили за дверь. Он вздрогнул, когда перед ним оказался Ваймак. Он быстро оглядел Эндрю, взяв его за плечи, а затем, словно защищая, обхватил его голову ладонями. Эндрю резко втянул воздух и вцепился в его запястья. Как только реальность начала становиться всё более осознанной, он почувствовал, как его сжимают лапы страха. Смерть всегда казалась второстепенной проблемой. Он убедил себя, что ему на нее наплевать, что ему и на себя наплевать. Теперь его жизнь казалась хрупкой, как цветок. Ваймак взглянул поверх головы Эндрю и снова опустил взгляд. — С ним всё будет в порядке. Ты не должен был иметь со всем этим дело, но ты справился. Мне нужно, чтобы ты еще раз проявил храбрость ради меня, хорошо? Я знаю, что ты сильный, верно? Ты всегда был таким, — Эндрю рассеянно кивнул, пытаясь прийти в себя от шока. — Мне нужно пойти сделать несколько звонков. Я сейчас вернусь... Эй, — он привлек внимание Эндрю, — с ним всё будет в порядке. Ваймак ушел, прижимая телефон к уху. Он показал полицейский значок тому же медбрату, с которым разговаривал, когда они ворвались в больницу, и последовал за ним по коридору. Эндрю увидел свое отражение в покореженном зеркале за сестринским постом: его осунувшееся лицо и кровь на рубашке. Он посмотрел на свои руки. Под ногтями и на подушечках пальцев была кровь. От металлического запаха его чуть не вывернуло. Эндрю сделал резкий вдох. Сам того не осознавая, он издал болезненный звук, который растворился на фоне пульсации крови в ушах. Он попытался вдохнуть ещё раз, на этот раз поглубже, но с каждой секундой начинало казаться, что легкие протестуют все сильнее и сильнее, отказываясь повиноваться. Дыхание стало поверхностным и быстрым, воздуха становилось всё меньше. «Просто дыши», сказал он себе. Он знал, что правда должен просто дышать. Знал, что кровь, запятнавшая его кожу, была не его собственной. И все же мысли рикошетом проносились в голове, становясь все громче и быстрее, пока не заглушили всякий здравый смысл. Мимо прошла медсестра, ее туфли скрипнули по полу. Сердце Эндрю моментально сжалось. Перед глазами все поплыло, сердцебиение участилось, походя на беспорядочный и неистовый барабанный бой, который никак не прекращался. Он согнулся, прижав ладони к коленям, зажмурил глаза и впился ногтями в мягкую ткань спортивных штанов. — Он пошел домой, — прошептал Эндрю себе под нос. — Я не должен был... Если бы я сказал ему остаться... Он... — слова оборвались, горло словно что-то сдавило. Он схватился за грудь, дыхание стало прерывистым. Подошла медсестра, обеспокоенно морщась и смотря на него теплыми глазами. Эндрю сказал себе, что она не причинит вреда. Предложит помощь и, может, новую рубашку, может, порекомендует показаться психиатру больницы, чего он бы никогда не стал делать. Независимо от ее намерений, он инстинктивно отшатнулся, чуть не споткнувшись, но едва удерживаясь на ногах. Другая медсестра, на этот раз более высокая, неторопливо двинулась вперед, протягивая руки. Эндрю, в свою очередь, прислонился спиной к стене и съехал по ней вниз. Он прижал пальцы к глазам и покачал головой в ответ на доносящиеся голоса. Стены были твердыми и непоколебимыми, но Эндрю все равно хотелось вжаться куда-то назад. Он был один, он был напуган, а Нил чуть не умер у него на руках. Он понимал, что на самом деле понятия не имел, насколько близок к смерти был Нил, но в него стреляли, и было так много крови. Сквозь туман в голове до него донеслись знакомые голоса, но Эндрю не обратил внимания ни на один из них, пока лицо Эбби, красное от холода, с внимательным взглядом, не склонилось к нему. — Эндрю, — ее голос показался невероятно тихим на фоне подавляемой паники Эндрю. Он встретился с ней глазами, но не смог собраться настолько, чтобы связать то, что видел, с тем, что слышал. — Посмотри на меня, малыш, — теперь Эбби звучала настойчиво, медленно возвращая его к реальности. — Дыши. Просто сосредоточься на мне, хорошо? Эндрю хотелось покачать головой, сказать ей «нет», заявить, что с ним всё в порядке. Вместо этого он почувствовал, что начинает склоняться вперед, сначала не уверенный, действительно ли он это делает или так только кажется, и вместо того, чтобы позволить ему согнуться, Эбби удержала его в вертикальном положении, положив руки ему на плечи. Она окинула его оценивающим взглядом, что выдало её беспокойство, и когда, казалось, убедилась в том, что он цел, то подняла рукав, вытирая его щеку. Она тоже опустилась на колени и притянула Эндрю к своей груди. Прекрасно зная о его неприязни к прикосновениям, она обняла его еще сильнее. Этого, как ни странно, оказалось достаточно, чтобы вывести Эндрю из состояния паники и, вместо этого, повергнуть в недоумение. Он не знал, было ли оно вызвано тем, что Эбби в первый раз не стала спрашивать его разрешения на физический контакт, но это успокоило нервы. Эбби так нежно держала Эндрю за затылок, что можно было предположить, будто у него было сотрясение. Её тихие слова и подбадривания постепенно избавили его от ощущения ваты в ушах, и он продолжил добиваться более ровного дыхания. В приступе паники он успел съехать на задницу, и когда, наконец, у него не осталось сил, он высвободился из объятий Эбби и прижался спиной к стене. Кожа словно горела от любого прикосновения, каким бы необходимым оно ни казалось в данный момент. Эндрю думал, что в глубине души знал, что Аарон придет с Эбби. Что он, вероятно, пропустил всё происходящее мимо ушей. Увидев лицо близнеца, когда тот прислонился головой к стене, он осознал, что чувство уязвимости никуда не делось. Аарон опустился на колени перед Эндрю. Он взглянул на Эбби, затем на опухшее лицо Эндрю. — С ним всё хорошо? — тихо спросил он. Эндрю сжал руки в кулаки. — Я не знаю. Аарон нахмурился и покачал головой. — Эндрю... Я не знал. Эндрю стиснул зубы. — Мне ведь можно иметь друзей, — сказал он, потому что понимал, что хотел сказать Аарон, и это не должно было случиться сегодня. Эндрю никогда бы не узнал, какое отчаяние отразилось на лице Аарона, потому что он отказывался смотреть на него. — Эндрю... — Прекрати. Аарон явно сдержался от того, чтобы фыркнуть. Вместо этого он окинул Эндрю взглядом, поглядел на засыхающую на его одежде кровь, на бледные, оголенные предплечья, которые не видел годами, на опухшее лицо, красные глаза и следы паники, которые никогда не видел у Эндрю. Точно не вот так. Эбби накинула на Эндрю свою толстовку, прежде чем Аарон успел заметить едва заметные шрамы, покрывающие его руки. Он долго смотрел на одежду, затем медленно потянулся, чтобы надеть ее. У него не было сил переживать из-за того, что на нее попадет кровь. Он постирает её, когда они в конце концов вернутся домой, или купит Эбби новую. Когда Эндрю, наконец, собрался с духом и посмотрел на Аарона из-под опущенных ресниц, он уловил то, о чем тот думал. Это потерянное, растерянное выражение лица человека, который находился в полном недоумении, который внезапно понял, что знает своего брата не так хорошо, как ему казалось. Встретившись взглядом с ним, Аарон открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его. Он встал и протянул руку, предлагая помощь. Эндрю без раздумий принял её, позволив брату поднять себя на ноги. Они задержались там на несколько напряженных мгновений. — Мы должны поговорить об этом когда-нибудь, — пробормотал Аарон по-немецки. Эндрю отпустил руку Аарона. — Позже. По коридору прошелестели шлепанцы. Только тогда Эндрю осознал, насколько на самом деле пусто в приемном покое. Кроме них, там было всего два пациента, что, по его мнению, было неплохо. Больница не входила в число тех мест, на которые распространялась всем известная фраза «чем больше, тем веселее». Ваймак выглядел по-настоящему нелепо. Он остановился перед ними тремя с больничными тапочками на ногах и сумкой в руке. Он вручил ее Эндрю, а также запасную футболку и пару тапочек для него. Эндрю бросил их на пол и сунул в них ноги. Он отказался от рубашки, чтобы и дальше оставаться в толстовке Эбби. — Его собираются оперировать, чтобы извлечь пулю. Она не задела ничего жизненно важного. Эндрю усмехнулся. — Да неужели? Иначе он бы уже помер из-за разорванной артерии. — В него стреляли? — Извлечь пулю?! Аарон и Эбби одновременно выразили свое беспокойство. Однако Ваймак смотрел только на Эндрю. — Ты ночевал дома прошлой ночью? — Эндрю вопросительно вскинул брови. — Отец Нила был найден мертвым с двумя пулями в теле. Единственное, что я видел, — это вас с Нилом в холле. Стоит ли мне беспокоиться? Эндрю не смог скрыть, как у него чуть заметно отвисла челюсть при этой новости. Натан Веснински мертв. После многих лет жестокого обращения с Нилом хватило одной ночи, чтобы, наконец, избавиться от единственного человека, которого тот по-настоящему боялся. Эндрю почти не хотел верить в это без доказательств, но простого факта, что Нил выбрался из дома живым, было достаточно. Эндрю не мог винить Ваймака за то, что тот думал, что он, возможно, причастен к смерти Натана, учитывая его связи с законом, ножи и их с Нилом привязанность друг к другу, но Эндрю и представить себе не мог, что у него в руках окажется пистолет, не говоря уже о том, чтобы реально нажать на курок. Он вытер лоб тыльной стороной ладони. — Не обо мне. Плечи Ваймака расслабились. Он кивнул. Скрестив руки на груди, он взглянул на семью. — К слову, всё это должно остаться только между нами, — Аарон быстро кивнул. Эбби сохранила стоическое выражение лица. — Просто предупреждаю тебя, — тихо сказал Ваймак Эндрю, — что либо Национальная безопасность, либо ФБР неизбежно направятся сюда для расследования. Сначала ты расскажешь мне всё, что знаешь, а потом, когда они постучат в дверь, мы будем сотрудничать и дадим им всё, что им нужно. Преступные организации — это не шутка, они не относятся к этой херне легкомысленно, — Эндрю чувствовал на себе обеспокоенные взгляды двух других посвященных в этот разговор людей, которые, вероятно, были сбиты с толку. Насколько Аарон и Эбби знали, Нил постучал в их дверь, будучи на грани смерти, у Эндрю была изнурительная паническая атака, и, по-видимому, в Нила стреляли. Остальное они не поняли. — У вас есть доказательства всего этого? — спросил Ваймак. Эндрю кивнул, но... — Сначала я должен кое-кому позвонить.