Забери моё одинокое сердце

Несмотря на то, что Эндрю любил прохладу осенней поры, он не мог отрицать, что ему нравилось лето. Нравилось, когда солнце согревало кожу, но не обжигало её, и нравилось, что у него не было абсолютно никаких дел. Нравилось, как ветерок задувает в открытые окна, и как он проводит день за чтением на крыше. Или как он возвращается домой, пахнущий дровами, после того как сходил к Рене посидеть у костра, который она всегда разводила, и Эбби не беспокоится, не слишком ли он припозднился. Неплохо, что Ники тоже смог заехать к ним в гости. Редко случалось так, что он мог посетить их так много раз за один год: на весенних каникулах, во время выпускного и, вероятно, они ещё приедут позже осенью. Если бы это как-то зависело от Ники, он бы переплыл океан, чтобы присутствовать на их выпускном, поэтому они с Эриком отказались от поездки в августе и прилетели вместо этого за день до церемонии в июне. Присутствие Ники развлекало Эндрю по двум причинам: он развеивал его скуку и давал возможность понаблюдать, как бесится Аарон, когда он говорит без умолку в течение пяти минут. Эндрю не сказал бы, что с нетерпением этого ждал, но он был почти разочарован, когда Эрик с легкостью превратил половину неугомонной энергии Ники во что-то управляемое. Годами вопрос о том, был ли у Ники СДВГ или нет, оставался без ответа, однако, если бы Эндрю не видел, как Эрик успокаивает его или незаметно отвлекает, когда он становится чрезмерно энергичным, он бы предположил, что Ники принимает какие-то лекарства. Что бы это ни было, Эндрю было тошно наблюдать за ними, пока сам он пытался выудить из Нила ответы. Кроме того, их визит длился всего несколько дней. Менее чем через сутки Ники и его жених должны были вылететь обратно в Германию и снова начать разрывать их телефоны звонками. Именно поэтому, как по сигналу, он стал ещё более навязчивым в последнюю ночь. Он имел честь, наконец, познакомиться с Кейтлин, которую Эндрю, как и положено, игнорировал, и начал восхищаться ею, как только она вышла за дверь после ужина. Эндрю пропустил эту часть ада, устроившись на диване и снова проверив телефон. Сердце учащенно забилось при виде ожидающего его нового сообщения. Кролик: как думаешь они позволят мне воспользоваться старым паспортом? Эндрю нахмурился, увидев такой ответ на свое сообщение накануне вечером. Это было нелепо и, возможно, немного преждевременно, но он предложил Нилу поехать с ними в Германию в ноябре. Из-за рабочих графиков и переезда Аарона и Кевина в университетское общежитие на лето, планы Ники о свадьбе весной или летом были перенесены на каникулы в честь Дня благодарения, хотя им с Эриком, казалось, было плевать, лишь бы семья присутствовала. Эндрю размечтался, раз понадеялся, что Нил вернется домой к этому времени. Он знал, что словам агентов ФБР нельзя доверять, тем не менее, они размышляли о том, когда он окажется в Пальметто. Доу: это неважно. ты легко влезешь в чемодан. Кролик: рискуешь получить штраф от АТБ ради меня? Доу: да пофиг Диван рядом с Эндрю прогнулся, когда Ники плюхнулся на него. Эндрю убрал телефон в сторону достаточно медленно, чтобы не спалиться, но это не помешало Ники поджать под себя ноги и развернуться к нему лицом. — Кейтлин милая, — сказал он. Эндрю внимательно посмотрел на него и вскинул бровь. — У тебя есть кто-нибудь милый? Иисусе. Честно говоря, Эндрю знал, что рано или поздно это произойдет, но явно не тогда, когда Ники выпил два бокала вина. — Кевин вполне милый, — ответил Эндрю. Ники фыркнул и на мгновение откинул голову назад. — Ну же, Эндрю, у тебя должны быть какие-нибудь пикантные сплетни для меня! — заныл он. — Я знаю, что ты скрытный и загадочный! Разве не это черты тех самых плохих мальчиков, которых все любят?! Эндрю заметил, как Эрик подошел к Ники сзади, и поэтому ничего не сказал, когда мужчина положил руку тому на макушку. — Пора спать, любовь моя, — сказал он по-немецки. Ники отмахнулся от него. — У нас тут момент семейных откровений, — ответил он на том же языке. — Эндрю, — протянул затем он, — я знаю, что у тебя что-то происходит, ты ведешь себя скрытно, и никто не говорит мне, почему Аарон больше не прячет Кейт, — чуть ли не захныкал он. Эндрю увидел, как Эрик медленно подкрался к Ники сзади, а затем легко подхватил его и одним быстрым движением перекинул через плечо. Ники вскрикнул от неожиданности, замахал руками и повис вниз головой. — Не думаю, что он настроен на сплетни, — сказал Эрик, похлопав Ники по бедру. Он развернулся, и Ники поднял голову под неудобным углом, чтобы увидеть Эндрю. — Ты вечно залипаешь в телефон или ждешь, когда кто-то напишет... — он положил руки Эрику на спину, чтобы приподняться. — Кому ты пишешь?! У тебя тоже есть девушка?! Эндрю фыркнул и вернулся к телефону, когда тот зажужжал в руке. — Я бы никогда не стал трахаться с женщиной, — сказал он по-немецки. Первой реакцией Ники, как Эндрю понял, стал смех, но когда до него дошло, он замер. Эрик тоже, ведь он остановился и обернулся с удивленной улыбкой. Ники задрыгал ногами и сумел вывернуться из его объятий, хотя Эрик из-за этого чуть его не уронил. Он тяжело дышал и раскраснелся, когда наконец поднялся на ноги. — Что? Эндрю бросил на него спокойный взгляд. Он не планировал свой каминг-аут перед Ники вот таким образом, да и вообще не планировал, если бы только кузен не додумался до всего сам, поэтому у него не нашлось ответа, достаточно удачного, чтобы поддерживать уровень привычного остроумия. — Ты гей? — спросил Ники. Эндрю прищурился. — Нет, если ты собираешься вести себя так странно. Ники поднес руки ко рту. Эндрю даже издалека заметил, что в его глазах собираются слезы. Когда Ники начал причитать о том, что он не может в это поверить, и как он рад за Эндрю, и «спасибо, что поделился со мной», Эндрю посмотрел на Эрика и слегка склонил голову. Тот улыбнулся ещё шире и повернулся, чтобы обхватить Ники за талию. Он приподнял его и дал ему возможность обхватить ногами его бедра, а когда Ники вернулся в реальность и обхватил его за шею, Эрик подхватил его под бедра. — Спокойной ночи, Эндрю, — сказал Эрик, — обращайся, если что-нибудь понадобится! Он ускорил шаг, когда Ники начал протестовать и заявлять, что хочет расспросить Эндрю подробнее, и поспешил спуститься в их комнату в подвале. Наконец, Эндрю открыл сообщение Нила, и сердце бешено заколотилось в груди. Кролик: ради тебя я бы тож рискнул

***

Эндрю любил лето, да. Однако лето также давало больше свободного времени для размышлений о том, о чем ему не нужно было размышлять, пока он пытался закончить домашнее задание перед уроком. Лето также позволяло ему больше беспокоиться о том, что смены Ваймака затягиваются, или о том, что Аарон и Кевин через два месяца уезжают в университет, или о том, что он ничего не слышал о Ниле с момента, как Ники был у них в гостях. С тех пор прошло почти две недели. Была середина июня, и последнее, что получил Эндрю, это тот дурацкий разговор о том, как запихнуть Нила в чемодан. В этот поздний вечер в доме Рене было тихо, сквозь окна лился золотистый свет, заливая стены. Эндрю не ожидал, что большинство из них — да и вообще кто-либо из них — окажется там, но в происходящем не было ничего нового. Прошлым летом Рене сделала то же самое, собрав их всех вместе, пока ещё можно было, ведь тогда Элисон ещё не умчалась в Нью-Йорк, а Дэн не исчезла почти на год. Это казалось несправедливым, по мнению Эндрю, который смотрел на их лица, — несправедливо, что они все есть друг у друга. Аарон прижимал Кейтлин к себе, а Мэтт обыденно обхватывал Дэн, положив ладони ей на бедра, да и у Элисон был Сет, даже если Эндрю никогда больше не увидит ни первую, ни второго. Это было настолько внезапное и ошеломляющее чувство, что у него словно что-то сжалось в груди. Он сильно прикусил щеку и постарался дышать ровно, позволяя себе погрузиться и полностью осознать это — то, как сильно он скучал по Нилу. Как сильно всё это его убивало. Как он волновался, что они снова перестали общаться после почти двух месяцев переписки под кодовыми именами и тайных звонков ранним утром или глубокой ночью. Эндрю повернулся, чтобы натянуть через голову свою мокрую от дождя толстовку с капюшоном, надеясь, что этого движения будет достаточно, чтобы собраться с мыслями. Что-то рыжеватое, мелькнувшее сбоку, стало жестоким напоминанием о том, чего ему не хватало. Галлюцинация казалась настолько приятной, что, когда он отвернулся от кухни, стало горько при мысли о том, что он почти убедил себя в том, что Нил стоит чуть поодаль от группы. Эндрю резко развернулся. Загорелая кожа и пронзительные голубые глаза, шрамы и беспорядок из кудрей. Эндрю попытался ущипнуть себя, но руки не слушались. Нил. Его Нил, настоящий, здоровый, и прямо здесь. Дыхание участилось, и Эндрю отступил на шаг назад, когда должен был подойти ближе, и уставился на него. Это было на самом деле? Эндрю фыркнул. Его губы дрогнули, и он почувствовал, как лицо вспыхнуло, а шея залилась краской. Нил, или этот нарисованный воображением силуэт, сделал шаг вперед, засунув руки в карманы. — Привет, — тихо произнес он, и это был тот же голос, который Эндрю знал. Шрам, оставшийся на его скуле от ожога, был розовым, но кожа вокруг выглядела загорелой, такой поцелованной солнцем, какой, по мнению Эндрю, всегда должна быть у Нила. Синяков больше не было, как и распухшего носа, мешков под глазами. Нил выглядел таким же, каким Эндрю его оставил, но за шесть месяцев разлуки он стал выглядеть старше и ещё красивее, если такое возможно. Сейчас ему было семнадцать. По мнению властей этого штата, он всё ещё был ребёнком, но проницательный взгляд голубых глаз говорил о том, что он гораздо взрослее того сорвиголовы, с которым Эндрю познакомился в августе. Возможно, суровее. Однако он остался таким же привлекательным. Вот только предполагалось, что Нил вернется осенью, а на дворе был июнь. — Какого хрена, — выдохнул Эндрю, и каменная неподвижность Нила исчезла. Внезапно Эндрю стало наплевать на месяцы и даты. Он не мог об этом беспокоиться, когда настороженность в глазах Нила рассеялась и сменилась слезами. Эндрю не был уверен, видел ли когда-либо, чтобы Нил плакал, если не считать слез, вызванных паникой. От того, как задрожали его губы и поднялись плечи, у него сжалось сердце. Эндрю почувствовал, что движется, не задумываясь ни на секунду. Он потянулся к Нилу ещё до того, как тот оказался в пределах досягаемости, и вцепился пальцами в его футболку, когда Нил рухнул в его объятия. Прошли месяцы с тех пор, как Эндрю запускал руки в эти непослушные рыжие волосы, прижимался к телу Нила и утыкался в его футболку; с тех пор, как он чувствовал, как гибкое тело Нила прижимается к его собственному, и зарывался носом в его кудри. На этот раз он, не теряя времени, одной рукой прижал Нила к своему плечу, запуская пальцы в волосы на затылке, а другой попытался обхватить его настолько, насколько мог дотянуться, чтобы защитить его от всего мира. Задержать его здесь, рядом. Боль из глубины груди распространилась по всему телу. Эндрю был не создан для этого. Терять контроль над своими эмоциями и испытывать столько всего и сразу казалось удушающе мучительным. Когда он сделал глубокий, прерывистый вдох, ему показалось, что он вдыхает осколки стекла. Эндрю зажмурился, когда перед глазами всё стало расплываться. Это было на самом деле. Он понимал, что у него были вопросы. Например, как Нил оказался здесь, почему он перестал писать и звонить, и должен ли он был вернуться в Калифорнию до того, как начнется суд над отцом Жана и всё остальное. Однако прямо сейчас он не мог заставить себя задуматься хоть о чем-то из этого. Он мог бы услышать звуки вокруг, если бы сосредоточился на них, — вероятно, остальные выходили из комнаты или, по крайней мере, отходили куда-нибудь, — и всё же слабого запаха апельсинов стало достаточно, чтобы его и от этого отвлечь. Эндрю поднял голову Нила, ошеломленный и почти перенасыщенный эмоциями, если бы не нахлынувшее облегчение. Он поцеловал Нила сквозь слезы, скатывающиеся к уголкам его губ, чувствуя его учащенный пульс там, где большой палец прижимался к его шее. Вряд ли они оба выглядели хорошо со стороны, судя по прерывистому дыханию и тому, как Нил навалился на него всем телом. Но Эндрю всё равно отказывался его отпускать. — Прости меня, — прошептал Нил. — Заткнись, — выдохнул Эндрю, прижимая их лбы друг к другу. Голос Нила рассеял белый шум в его голове. Он почти ожидал, что откроет глаза и окажется в темной спальне или очнется ото сна. Он открыл глаза и увидел голубые глаза в нескольких сантиметрах. — Ты здесь, — сказал он. Нил улыбнулся. — Не жди больше никаких подарков на выпускной. Эндрю фыркнул и снова его поцеловал. На этот раз Нил начал улыбаться в поцелуй и прижался губами к уголку рта Эндрю, когда не смог больше сдерживаться. После этого он посмотрел в сторону, побуждая Эндрю сделать то же самое, и расслабился, увидев, что остальные действительно исчезли. Эндрю вернул внимание на него и провел большим пальцем по скуле, остановившись прямо над шрамом, и нерешительно прижался к нему губами. Он почувствовал, как щека Нила приподнялась. — Эй, — пробормотал Нил. Эндрю тихо хмыкнул в ответ. В конце концов, он перестанет изучать каждый миллиметр лица Нила, но не в ближайшее время. — Я в порядке. — Я знаю, — пробормотал Эндрю. Блять. Пальцы, вцепившиеся в его футболку, дрожали. Нил слегка наклонил голову и поднял руки, останавливая их в паре сантиметров от плеч в ожидании. Это было «да». Эндрю не стал раздумывать, и он по глазам Нила увидел, что тот и так знал ответ, несмотря на паузу. Однако, вместо того, чтобы позволить Нилу уложить ладони ему на плечи, Эндрю схватил его за руки и уставился на них сверху вниз. Он провел большим пальцем по зажившим сигаретным ожогам на костяшках пальцев и по едва заметным линиям на запястьях от тугих наручников. Задержав вздох, он перевернул их и осматривал до тех пор, пока не остался доволен. Не сдержавшись, он поднес руку Нила ко рту и прижался губами к его ладони. Что-то настолько теплое и любящее появилось в глазах Нила, когда Эндрю снова поднял на него взгляд, что это почти лишило его способности дышать. Он знал, что это было. По крайней мере, он думал, что знает. Точно так же смотрела на него Эбби, и Джереми смотрел так на Жана, когда тот не замечал. Эндрю видел это выражение лица у Мэтта, когда тот отправлял Дэн сообщение во время обеда, и у Ваймака, когда Эбби дурачилась дома. Хлопок автомобильной дверцы вывел Эндрю из состояния транса. В мозгу произошло короткое замыкание, когда Жан заглянул на кухню. Часть Эндрю хотела нахмуриться и задуматься о том, заметил ли он его, когда только сюда вошел, однако другой части было совершенно наплевать. Особенно когда голос Джереми зазвучал громко и отчетливо за пределами дома. Эндрю позволил, чтобы Нил обхватил его руки и отвел их обоих на шаг или два в сторону, и оказался погружен в шоу, которое перед ними разыгралось. Джереми распахнул входную дверь, топая ногами и пачкая пол. — Где он?! — крикнул он. Он выглядел как опасная смесь злости и боли, лицо раскраснелось и приобрело страдальческий вид. Эндрю оглянулся на Жана, застывшего в дверном проеме кухни. Серые глаза были широко распахнуты и смотрели прямо на него и Нила. За долю секунды выражение его лица из растерянного превратилось в решительное. Трясущимися руками он поставил свою чашку на стол, заставив Джереми замереть, когда тот, наконец, появился в поле его зрения. Но Жан не останавливался. Он шел целеустремленно, и с каждым шагом выражение его лица становилось всё более уверенным. Джереми заставил себя двинуться навстречу, гнев в его глазах сменился крупными, некрасивыми слезами, и он тихо всхлипнул. Он схватил Жана за рубашку и захотел сжать его в объятиях, но вместо этого Жан положил ладони на его щеки и поцеловал. Это было неожиданно, хотя ещё пять минут назад Эндрю полагал, что они оба находятся на другом конце страны под именами, которых никто не знал, и с семьями, о которых никто, кроме Рене, не слышал. Нил крепче сжал его руку. — Я должен был сделать это давным-давно, — голос Жана сорвался на полуслове. Джереми уставился на него в полном шоке. Если бы Эндрю был любителем повспоминать всякое, он бы вспомнил, что почувствовал, когда они с Нилом впервые поцеловались, или что почувствовал, когда понял, что Нил хочет того же, что и он. По правде говоря, в тот момент в голове Эндрю едва ли были какие-то связные мысли. Джереми дважды моргнул и прерывисто выдохнул, когда потянул Жана обратно к себе за воротник. Нил обхватил мизинец Эндрю и ловко поцеловал в челюсть. Эндрю не дрогнул, но ему удалось поймать губы Нила своими, когда тот отстранялся. — Джереми — плакса, — тихо заметил Нил. Эндрю без особого энтузиазма хмыкнул. Он убрал выбившийся локон с лица Нила. — Да пофиг. Нил ухмыльнулся. — Давай я попробую заново, — начал он. — Мы можем уйти отсюда куда-нибудь? Эндрю с вызовом вскинул бровь, чувствуя, как страх скручивает его желудок. — Ты можешь уйти отсюда куда-нибудь? Или ты приехал на каникулы? — он проследил взглядом за чертами лица Нила, будто заново их запоминая. Нил улыбнулся так, словно был создан для неприятностей. — Я больше не в ней. Не в Программе Защиты Свидетелей. Эндрю чуть не задохнулся от этих слов. — Ты идиот. — Меня называли и похуже, — он пожал плечами. — Они уничтожили криминальную организацию. Суд состоится, возможно, не раньше, чем через несколько месяцев, но они держат всех в тюрьме, а до тех пор там будут и родители Жана. Они считают, что я больше не в опасности, поэтому я отказался от их защиты. — Это не слишком утешает. — Оказалось, что половина клиентов ещё до смерти моего отца собиралась уйти от него и сменить дилера. Вроде как им не очень-то нравилось, что сын нелегального торговца оружием снова и снова попадает в руки полиции. Мне больше не от кого прятаться. — Не притворяйся, что ты делал всё это специально. Нил пожал плечами. — Нет, но приятно думать, что я всё это время вредил его бизнесу. Эндрю нахмурился, а Нил, увидев это, поджал губы, чтобы сдержать улыбку, и отступил назад. Он не останавливался, таща Эндрю за руку мимо Джереми и Жана к двери, пока они не забрались в пикап Эндрю, припаркованный перед соседским домом. Сердце Эндрю екнуло, когда он увидел, как Нил садится на заднее сиденье его машины, и Нил прижал ладони к его щекам, прежде чем он успел полностью захлопнуть дверцу. Искры вспыхнули в теле так, как это было семь месяцев назад: его кожа горела в тех местах, где пальцы Нила её касались, спускаясь по подбородку к плечам, нога Нила оказалась перекинута через его колено, и Эндрю удерживал его бедра на месте. Губы Нила были мягкими, они вызывали привыкание, но когда он отстранился, Эндрю не двинулся за ним. Нил тяжело дышал, медленно обвивая руками его шею. Его глаза на секунду метнулись к глазам Эндрю в молчаливом вопросе, он прикусил губу, когда Эндрю принял его прикосновение, совсем как теплое одеяло. Он просто хотел переварить происходящее. Нил снова в его машине, в Южной Каролине, где ему было самое место. После кошмара, которым была зима, — после того, как события того периода проплыли мимо, а жизнь продолжилась, в то время как его глаза остекленели, — казалось несправедливым, что Нила бросили к нему на колени так, будто это ничего не значило. Эндрю предположил, что именно поэтому Нил перестал звонить и писать, — он был уверен, что отказ от защиты свидетелей был ничем иным, как головной болью и нервотрепкой. — У тебя волосы пахнут апельсинами, — вот что сказал Эндрю вместо всех вопросов, которые были на уме. Он выдал это так неожиданно и ни с того ни с сего, что Нил рассмеялся. Нил опустил голову в изгиб его шеи, и Эндрю в кои-то веки позволил себе проявить эгоизм и жажду прикосновений настолько, что обнял его за талию и крепко прижал к себе. — Знаю, — вздохнул Нил. — Тебе это нравится. — Да, — прошептал Эндрю. — Тебе всегда это нравилось. Не было смысла отрицать. — Да. На мгновение между ними повисла тишина — такая долгая, что Эндрю мог бы заснуть, чувствуя, как пальцы Нила поглаживают его затылок. — Это кажется нереальным, — признался он. Нил поднял голову. Брови сошлись на переносице, он прикусил губу. — Прости меня. Покачав головой, Эндрю отбросил ненужные извинения. — Не за что прощать, — поправил он. — Ты жив. Это всё, что меня волнует. — Это не всё, что волнует меня, — настаивал Нил. — Мы оба знаем, что у меня не было выбора, но я сделал тебе больно. Это меня волнует. Эндрю едва сдержался, чтобы не пожать плечами, что, как он был уверен, только разозлило бы Нила. — Сейчас мне не больно, — нашел подходящий вариант он. После паузы Нил слегка кивнул, принимая такой ответ. Он на мгновение отвел взгляд и облизал губы. В его глазах было удивление, когда он вновь сосредоточился на Эндрю. Свет, льющийся из окон, обрамлял лицо Нила, мягко подсвечивая кудри и заставляя глаза блестеть. Его губы слегка приоткрылись, невысказанная мысль осталась на языке, ведь вместо этого он прикусил губу, снова побудив Эндрю исправить это, проведя большим пальцем по мягким губам. Нил слегка наклонился вперед, и Эндрю подался ближе в ответ, словно его потянуло за невидимую ниточку. Он чувствовал себя дураком, сраженным наповал парой глаз-алмазов и улыбкой, которая запала бы в душу даже самому суровому человеку. — Не надо ненавидеть меня за то, что я это говорю, — наконец выдавил из себя Нил и снова запнулся на следующих словах, словно они застряли в горле. Эндрю знал, он знал, что это были за слова, которые никак ему не давались. Он думал о них каждый раз, когда его мысли возвращались к Нилу с тех пор, как тот ушел. С тех пор, как у него появилось время расслабиться и задуматься, что же на самом деле означает это напряженное, ноющее чувство в груди. Казалось, знал это уже несколько месяцев, хотя никогда бы никому не сказал, поскольку наконец смог принять свои чувства, пока Нил внезапно не замолчал снова. Они были как яд на языке, потому что напоминали ему о приемных родителях, которые никогда за них не боролись, о брате и кузене, которым он никогда не мог сказать этого из страха. Они напоминали ему о той пустоте, которую он испытывал полжизни из-за тех событий, на которые не смог повлиять. Теперь Эндрю знал правду. У него были Эбби и Ваймак, которые боролись изо всех сил, чтобы оставить его под своей опекой, и Аарон, который прятал свою девушку, чтобы Эндрю не чувствовал себя одиноким, и целый год ждал, когда его усыновят, потому что втайне надеялся, что Эндрю тоже этого захочет. У него был Ники, который когда-то был готов отказаться от жизни, которая в конце концов хорошо сложилась, чтобы взять его и Аарона под свое крыло. У него была Рене, которая заботилась о нем так сильно, что рискнула операцией федеральных агентов, чтобы помочь ему поддерживать связь с Нилом. И у него был Нил. Нил, который искал в Эндрю правды, безопасности и доверия. Который проводил с ним каждую минуту каждого дня и никогда не уставал. Который увидел его таким, какой он есть, и решил, что он всё ещё хочет большего. Нил, страсть которого Эндрю ощущал в каждом прикосновении. Раньше эти слова казались пустыми, озвученными от неимения чего-то получше, что можно было бы сказать. Когда-то Эндрю так считал. Теперь они не казались пустыми. Поэтому Эндрю, борясь с неприятным ощущением в животе, предложил их первым. Вышло так тихо, что Нилу потребовалась доля секунды, чтобы разобрать эти три слова. Однако, как только он это сделал, его лицо расплылось в ухмылке, и он так сильно прикусил губу, что Эндрю в очередной раз прижал большой палец к этим губам, чтобы их разжать. Нил с жаром поцеловал его и снова коснулся ладонями его щек — нового любимого места, которое Эндрю быстро принял, как более чем приемлемое. Льдисто-голубые глаза, полные огня, когда он смотрел на Эндрю и изучал его лицо, придавали Нилу измотанный и безрассудный вид. Точно так же он смотрел на Эндрю, когда они впервые встретились, только теперь его нервозность сменилась всепоглощающей радостью. Эти две эмоции настолько похожи в неистовом биении сердца, что иногда единственным способом отличить их друг от друга было наличие или отсутствие улыбки. Этот Нил был совсем не похож на того, с кем Эндрю познакомился изначально. Этот был свободным. Свободным, счастливым и любимым. Эндрю не приходилось задумываться, сказал бы кто-нибудь то же самое о нем самом. О нем, как о том, кто не так часто носил повязки на руках по дому и иногда позволял уголкам губ приподниматься, когда звонил его телефон. О нем, как о том, кто позволял нескольким избранным людям его обнимать и чувствовал, как тепло разливается по его груди, когда парень, которого он любил, на него смотрел. О нем, как о том, кому по-прежнему снились кошмары, но кто не всегда вздрагивал при виде мужчин постарше. Это был прогресс. И сам прогресс ощущался почти так же хорошо, как прикосновение пальцев Нила к его подбородку и взъерошивание его волос. Свободный, счастливый и любимый. Возможно, этого было достаточно.