Survivors and Sycophants

Вескер заметил, что в основе многих клише лежит зерно истины. Например, старый добрый троп, в котором двое тайных агентов встречаются в кафе, чтобы осуществить обмен информацией. Кафе были идеальной опцией по нескольким причинам. Во-первых, непринужденная атмосфера позволяла встрече длиться необходимое количество времени; во-вторых, никогда не составляло труда незаметно смешаться с толпой посетителей; в-третьих, окружающий шум скрывал разговор между агентами, в случае чего мешая его подслушать. Ада ждала его за расположенным на улице столиком, изящно оперевшись подбородком о руку, и, рассматривая пролегающую рядом дорогу, игнорировала книгу у себя на коленях. Она по обыкновению была одета в красное и черное: яркое короткое платье и доходящие до бедра сапоги. Эти сапоги Вескер подарил Аде на Рождество много лет назад, и видеть их на ней всякий раз доставляло ему удовольствие. Его задумка состояла в том, что, раз Ада настойчиво продолжала выходить на миссии на высоких каблуках, то должна была хоть как-то защитить свои ноги. Хотя сама Ада вряд ли надевала их с этим намерением. — Доброе утро, — поздоровался Вескер. — Доброе утро, — Ада подняла на него взгляд так, словно не знала заранее, что он уже подошел, и с легкой улыбкой наблюдала, как он ставит на столешницу свою чашку эспрессо и садится напротив. — Пробки? — спросила она. — Невыносимые. Мой прошлый автомобиль вышел из строя. Новый и вполовину не так хорош. — Какая досада. Вескер отпил кофе, разрушив красующийся на поверхности аккуратный рисунок из пенки в форме листа, что так старательно творил бариста. — Итак? — поторопил он. Ада любила вести несодержательные диалоги, но его терпение было небезгранично. В последние месяцы Ада налаживала контакт с бывшим руководителем Амбреллы, который, по догадкам Вескера, до сих пор поддерживал связь со Спенсером. Любимой тактикой Ады было притвориться влюбленной девушкой для объекта шпионажа, и, пусть этот метод требовал много времени для осуществления целей, результат всегда оправдывал себя. — Все идет гладко. Он ничего не подозревает. Я ожидала, что в своем положении он будет вести себя осторожнее. Сам граф пока остается недосягаем, но я нашла кое-что другое, что может тебя заинтересовать. Ада достала флешку из потайного отсека в книге и протянула ее Вескеру. Склонив голову набок, он забрал устройство из ее рук. Флешка на два гигабайта не могла содержать много информации. — Что это? — Список недвижимости Амбреллы, которая не была внесена в базу данных U.M.F.-013. — Хм. Их скрывали даже от Белой Амбреллы. — Раз ты пока не нашел графа ни в одном из фамильных поместий, быть может, он прячется где-то там. Я провела небольшое расследование и выяснила, что в некоторые из этих лабораторий до сих пор поставляют грузы с химикатами, в том числе и в ближайшую к нам, в Монтане. Поставки химикатов могли значить лишь две вещи: либо все это было одной колоссальной бюрократической ошибкой, которую каким-то образом так и не исправили за прошедшие годы, либо дело состояло в проведении активных исследований. Возможно, Вескеру и впрямь стоило нанести визит в упомянутое учреждение в Монтане. Если оно и вправду окажется одним из укрытий Спенсера, значит, ударная группа Амбреллы, вероятнее всего, отступила именно туда после похищения данных HCF. — Отличная работа. Я проведу оплату по твоему обычному счету, — Вескер положил флешку в передний карман. Несмотря на то, что произнесенные им слова означали окончание встречи, Ада почему-то не торопилась уходить. Она удовлетворенно хмыкнула и, склонившись ближе над столом, устремила на него взгляд нечитаемых темных глаз. — А как дела в раю? — спросила Ада. А. Само собой, она не могла не обсудить свою любимую тему перед уходом. — Ты, должно быть, говоришь о том мальчишке, Леоне. — О, какая досада, мы снова вернулись к этапу «того мальчишки, Леона». Что он натворил? — Просто небольшой взлом с проникновением в три часа утра. Есть у него такая дурная привычка, — Вескер неотрывно сверлил Аду взглядом. — Не могло произойти так, что птичкой, принесшей ему на хвосте данные о моей лаборатории, стала ты? — У тебя здесь есть лаборатория? — последовал невинный вопрос. Легкая улыбка не померкла на губах Ады даже под колючим ледяным взглядом. — Была, — поправил Вескер, не обманутый ее спектаклем. — Хотя это не вина Леона. Во время его визита к нам заявился другой, менее чарующий посетитель. — Хм-м. Это случайно не та особа, что терпеть не может дожди? — Возможно. — И чего же эта особа хотела? — Данных. Они осмотрели имеющиеся у нас образцы, но ни один не забрали. Могу предположить, они искали нечто конкретное. — А Леон? — Прервал свой визит и ускользнул. Ада ухмыльнулась; Вескер чувствовал себя настроенным достаточно дружелюбно, чтобы это проигнорировать. — Это был последний раз, когда ты видел его? — С тех пор я его не искал, — ответил Вескер, что, по большей части, являлось правдой. — Слишком погрузился в восстановление своей лаборатории. — Как давно это было? — Около двух недель назад. В чем дело? — Значит, ты был последним человеком, который с ним контактировал, — резюмировала Ада. Ее тон казался непринужденным — чересчур непринужденным по сравнению с тем напряжением, что неожиданно сковало ее плечи. Ада редко проявляла враждебность в открытую. Она всегда прятала подобные эмоции, позволяя им бурлить под кожей, поэтому лишь тренированный глаз мог разглядеть в ней злость. И чем слаще были ее речи, тем больше проблем это сулило собеседнику. — В самом деле? Мне кажется, или я слышу в твоем голосе обвинение? — Вы вдвоем прекрасно ладили, — беззаботно ответила Ада. — Надеюсь, небольшой утренний взлом с проникновением не разрушил идиллию между вами. — Для этого потребовалось бы что-нибудь посерьезнее, — проворчал Вескер. Он до сих пор не забыл — и не простил — ту потерю образцов, произошедшую в Аркадии. Однако даже так Вескер великодушно позволял Леону жить и дальше — и Леон мог бы проявить по этому поводу бо́льшую благодарность. — Хочешь сказать, даже его хозяева не могут с ним связаться? — В своих файлах DSO обозначили его как ушедшего в самоволку. Он не отвечает на телефон. Не возвращается к себе в квартиру. Ни один из его друзей тоже не знает, где он. — Неужели для него это так необычно? — Да, если это происходит в течение столь долгого срока. Обычно хоть кто-то знает, где он находится. Однако единственное, что все могут сообщить мне сейчас, это то, что он прилетел в Орегон две недели назад. После Леон просто исчез с лица земли. Вескер скривил губы. Похоже, он был последним источником информации для Ады, и это серьезно расстраивало ее. — Ты переживаешь, что я ради развлечения запер его где-нибудь в темной клетке? — Если запер и не позвал меня, то ты очень эгоистичный человек, — Ада отпила свой чай. — Однако это намного более радужный сценарий, чем тот, о котором я переживаю. Значит, вот в чем заключалась причина ее беспокойства. Ада предполагала, что Вескеру надоело копошение Леона в его делах, поэтому он предпочел устранить помеху навсегда. Это был бы умный ход — если бы Вескер играл столь недальновидно. — Как бы соблазнительно это ни звучало, боюсь, такой исход не вписывается мои планы на будущее. В нашу последнюю встречу я оставил Леона злиться рядом с только что разбитой им машиной. Куда он последовал далее, мне действительно неизвестно. В это время я был занят другими делами. Вескер отбивал пальцами ритм по столу. Он ни на секунду не рассматривал возможность того, что Леон мог подвергнуться серьезной опасности со стороны наемников Амбреллы. Как иначе? После всего, что он преодолел, работая агентом, одна скромная ударная группа не могла ему навредить. Кроме того, разве бойцы Амбреллы явились не за Вескером? — Он разбил еще одну машину? — вдруг спросила Ада. — Еще одну? — Да. Мне начинает казаться, что на нем лежит какое-то проклятье. — А я бы назвал это плохими навыками вождения. — Да, в стрессовой ситуации водить ему противопоказано, — Ада покачала головой. — Вручи Леону пистолет и ожившего мертвеца, и он без труда разберется с ним. Посади его за руль и, что ж. Пеняй на то, что сам навлек на себя беду. — Хотя он все равно всякий раз умудряется выжить. Возможно, его самолет просто потерпел крушение где-то в промежутке между Орегоном и Вашингтоном. — Я уже проверила все сообщения о крушениях, — без толики юмора произнесла Ада. Должно быть, она и правда не шутила по поводу «проклятья». — Как всегда, ведешь дела тщательно. Вескеру стало интересно, что сделала бы Ада, если бы он все же прикончил Леона однажды. Попыталась бы она убить его напрямую? Или же ушла, улыбнувшись ему напоследок, и спланировала бы все за его спиной? Конечно, Вескер сомневался, что Аде удалось бы убить его при любом из раскладов, однако и ничего хорошего из этого бы не вышло. Вероятно, наилучшим решением сейчас было успокоить ее — своими методами — чтобы она не начала готовить расправу. — Знаешь, я едва не убил его в Аркадии, — сообщил Вескер, непринужденно отпив эспрессо. Ада не выглядела удивленной. — Это было до или после того, как ты наоставлял ему засосы? — спросила она. — После. Он перестал быть полезным, и я знал, что будет лучше избавиться от него прежде, чем он успеет мне насолить. — Он сбежал от тебя? — предположила Ада. — Я позволил ему уйти, — это признание причиняло почти физическую боль. Проявить слабость в способностях — это одно. Признаться в слабости суждения, в акте милосердия — совсем другое. Вескер чувствовал себя котом, что обнажил перед человеком уязвимый живот. — С течением нашей совместной работы я пришел к пониманию его… привлекательности. Твое отношение к нему и действия в прошлом выглядят более понятными в ретроспективе. — О? — Флиртовать с ним — большой риск, но это вовсе не кажется таковым. Это кажется… — Вескер оборвал себя. Ада ему не подруга. Они были знакомы так давно, что их отношения напоминали Вескеру старый свитер, удобный и привычный, никогда не лишний; однако они вовсе не были друзьями. Просто Вескер проводил с Леоном так много времени, что слишком привык делиться личными мыслями и не ждать момента, когда их используют против него. — Это кажется безопасным, — закончила за него Ада. — Возможно, безопаснее всего в жизни. — Люди нашей профессии никогда не бывают в безопасности. Ада кивнула и произнесла: — Но иллюзия просто бесподобна, верно? — Он совершенно бесподобен, — едва заметно пробормотал Вескер. Ада услышала его и рассмеялась. — Обожаю наблюдать, как Леон меняет людей, — она снова беззаботно улыбалась, похоже, решив поверить ему — или хотя бы притвориться. — Это из-за него ты вдруг отрастила совесть? — спросил Вескер. — Раньше ты была намного более безотказной. Когда-то ни одна миссия не заставляла тебя отступить. — Наверное, я действительно изменилась. Но это не его вина, — Ада коротко обняла себя за плечи, почти выглядя так, будто и сама этого не заметила. — Все дело в Раккун Сити. Играться с биооружием после того, как увидишь его в действии, уже не так просто. — Вероятно, ты права. То происшествие изменило все. — Ты со мной согласен? Я впечатлена, учитывая, что ты и по сей день продаешь биооружие тому, кто больше заплатит. — Дело не только в цене. Я более избирателен. Кроме того, мои полевые испытания контролируются намного тщательнее, чем кажется. — У тебя никогда не было контроля. Это самообман. Неужели ты ничему не научился у Амбреллы? — …Ты только что процитировала мне «Парк Юрского периода»? — Это показалось мне уместным, — ничуть не раскаиваясь, ответила Ада. — Едва ли, — Вескер сердито уставился на нее. Он терпеть не мог «Парк Юрского периода» и его типичную для Голливуда антинаучную мораль. Следующему человеку, который процитирует перед ним Йена Малькольма, не сдобровать. Что-то пискнуло у Ады на бедре. Она достала устройство из набедренной кобуры и посмотрела на экран. — Извини, я должна ответить. Было приятно поболтать. — Взаимно, — ответил Вескер ее удаляющейся спине. Все-таки нужно выяснить при случае, кто же ее новый работодатель. Итак, Леон пропал. Эта новость практически не укладывалась в голове. Леон всегда справлялся с трудностями, как бы ни поступала с ним жизнь. Если Ада не ошиблась с датами, значит, он исчез немногим позже расставания с Вескером. Вескер утаил от Ады информацию о повторном нападении, потому что это не ее дело. Ада не знала, что Амбрелла продолжила преследование, равно как и не знала о том, что Вескер оставил Леона одного. Если его похитила Амбрелла, если обо всем прознал Спенсер, они бы уже дали о себе знать каким-нибудь злорадным посланием. Кроме того, зачем им вообще сдался Леон? Они бы не додумались использовать агента против Вескера. Спенсер знал цену подобным действиям. Вескер достал из кармана телефон и некоторое время смотрел на экран блокировки в нерешительности. В отличие от вопиюще непристойных обоев на телефоне Леона, на экране блокировки Вескера красовался лишь небольшой логотип компании на черном фоне. Чисто, профессионально, ничуть не отвлекающе. Вескер несколько секунд разглядывал белый логотип, размышляя о том, каким отвлекающим, в свою очередь, был Леон — и каким трудом Вескеру давалась разлука с ним. Нет же, Леон не был для него отвлечением. Он был инвестицией в будущее, потенциальным союзником. Поэтому Вескер тут же отругал себя за то, что столько времени размышлял, стоит ли ему справиться о жизни Леона или нет, вместо того, чтобы наконец взять и позвонить ему. Он набрал номер агента. Гудки шли. И шли. И шли. Вдруг раздался писк, и унылый роботический голос предложил Вескеру оставить сообщение на голосовую почту. «Это ничего не доказывает», — размышлял Вескер, отстукивая пальцами ритм. Леон мог не ответить на звонок просто потому, что не узнал номер. Он же не знал, что Вескер украл его личные данные из базы DSO. На экране мирно отсчитывались секунды молчания в ожидании слов Вескера. Он и без того чувствовал себя нелепо из-за звонка, однако, если Леон и впрямь не отвечал только потому, что ссылался на спам… — Леон. Ты уже некоторое время где-то пропадаешь. Наша общая подруга начинает беспокоиться. Возможно, тебе стоит позвонить ей? Сойдет. Это сообщение не выдавало ничего важного, а если его услышит некая третья сторона, то легко примет подобные слова за завуалированную угрозу. Если Леон впутался в неприятности, он наверняка мог справиться с ними сам. У него был просто нечеловеческий талант выживать в тяжелых обстоятельствах. И, будучи честным с собой, Вескер был готов признать, что в этом состоит больша́я часть его очарования. Неважно, какое дерьмо творилось вокруг, Вескер верил, что Леон сможет разобраться с ним самостоятельно. Но. Допуская, что с ним произошло нечто плохое — мог ли Леон выбрать самый неподходящий момент, чтобы доказать, что он, в конце концов, всего лишь обычный хрупкий человек?.. «Это не стоит твоих переживаний». В сознании Вескера вдруг всплыло воспоминание, хлынувшее наружу, будто гной из-под застарелого струпа: холодный, равнодушный голос опекуна, насмешка в его бледных голубых глазах, тихий плач умирающего ребенка, пробивающийся сквозь закрытую дверь. Это было очень старое воспоминание, исходящее из тех времен, когда Вескер был достаточно мал, чтобы взрослые казались ему гигантами. «Если они недостаточно сильны, чтобы выжить, то не достойны скорби». Вескер убрал телефон обратно в карман, раздраженный собственным поведением. Чем он тут занимался, слонялся без дела в кафе, тратил впустую время? У него была куча работы. Леон разберется сам.