Survivors and Sycophants

Щелчок закрывшейся двери принес завершенность; конспиративная квартира вдруг зазвучала глухо, запертая от окружающей вселенной. Наедине с Леоном Вескер часто чувствовал себя так — будто они вдвоем шагнули в совершенно иной мир. Должно быть, секс с врагом на регулярной основе всегда ощущается несколько сюрреалистично. Вескер стоял в прихожей, задержав руку на двери, пока упомянутый враг практически вибрировал от напряжения рядом с ним. — Ты уверен? — в очередной раз спросил Вескер. — Я постараюсь тебе не навредить, но риск все равно есть. Леон сократил расстояние между ними и погладил Вескера по спине. — Мне так надоело, что Амбрелла нам мешает, — ответил он. — Поэтому да. Уверен. — И ты даже не будешь дожидаться момента, когда твое тело перестанет держаться на одних только нитках? Вы мне льстите, мистер Кеннеди. — «Безрассудство» — мое второе имя. — Боюсь ошибиться, но, кажется, «безрассудство» начинается не с «С». Вескер склонился, притискивая Леона в поцелуй настойчивым давлением на шею. Он потратил добрую половину дороги в квартиру на размышления о том, можно ли Леону заниматься сексом в таком состоянии. Вескер был по природе эгоистичным человеком, но вместе с тем и расчетливым — он знал, что иногда вместо получения мгновенной выгоды нужно немного подождать и добиться лучшего результата. Но, в конце концов, он перестал обманывать себя. Сейчас Вескер и сам не отличался монашеским терпением, и кто знает, когда подобная возможность предоставится им снова? Они отстранились друг от друга, и Вескер расстегнул рубашку на Леоне во второй раз за ночь — теперь процесс проходил значительно сложнее из-за отвлекающих поцелуев, что Леон оставлял на его шее. Разобравшись с пуговицами, Вескер стянул с чужих плеч полы своей рубашки, восхищенно пробегаясь пальцами по голой груди. Он тщательно избегал повязку, белеющую на животе. — Иронично, что ты решил довериться мне именно сегодня. — Довериться — преувеличение. Одна очаровательная бабочка принесла мне на крылышках новость о том, что ты никогда по случайности не разбивал тазовые кости своим партнерам. — Так проблема была в этом? — Вескер не смог сдержать смех, и Леон тут же смутился. — Это обоснованное переживание, — горячо запротестовал он. — Кто-то насмотрелся супергеройского кино. Я в состоянии контролировать силу, — Вескер прошелся влажными поцелуями от шеи Леона к его уху. — Позволь доказать это. Он потянул Леона в спальню — тот охотно последовал за ним. Они задержались по пути, то и дело увлекая друг друга в новые поцелуи; оставшаяся одежда стремительно поддалась их жадным пальцам. Леон, полностью обнаженный за исключением повязок, с расширенными зрачками и опухшими губами неверящим взглядом наблюдал за тем, как Вескер принялся подбирать с пола одежду и аккуратно вешать ее на стул. — Иногда я тебя совсем не понимаю, — произнес он. — Это единственная имеющаяся у нас одежда, и мы не знаем, сколько еще пробудем здесь, — настоял Вескер. Он искренне боялся увидеть состояние, в котором пребывает квартира Леона, раз тот настолько удивляется самым простым проявлениям чистоплотности. — Я знал, на что иду, — нахмурившись, пробормотал Леон. — Твои возмущения не заставят меня торопиться, — сказал Вескер. Он присел у кучи своего тактического снаряжения, оставленного в углу комнаты, и выудил из одного из уцелевших карманов жилета смазку и презерватив, бросив их Леону. Тот ответил удивленным взглядом. — Ты же вроде говорил, что не носишь презервативы и смазку на задания? — Это было до того, как мы начали часто встречаться по работе. — Ого. Даже не знаю, самонадеянно это или все-таки умно. — Давай остановимся на последнем, — предложил Вескер. — Если почувствуешь любые неприятные ощущения в области живота, говори мне — мы сразу остановимся. — Хорошо, сестра Вескер. — Вообще-то, доктор. Я потратил столько усилий, вытаскивая тебя из лаборатории, не ради того, чтобы ты умер от грыжи. Леон мягко улыбнулся. — Все будет хорошо. Я крепкий. Боже, избавь Вескера от этих бестолковых солдатиков, думающих, будто несколько фунтов мышц способны спасти их от внутреннего кровотечения. Он-то верил, что оставил это позади, со S.T.A.R.S. — Тебе нужно оставаться полностью расслабленным и неподвижным, — хрипло произнес Вескер, уложив руку на шею Леона. — Мы не должны сделать тебе хуже. — Расслабленным и неподвижным, — Леон скептически приподнял бровь. — Либо так, либо мы вообще ничего не делаем, — настоял он. — Нет-нет, я справлюсь, — Леон тут же поймал ладони Вескера, испугавшись, что он отстранится. — Никаких рывков, толчков, и голову не поднимай. Тебе запрещено напрягать мышцы живота. Кадык Леон дернулся под большим пальцем Вескера, в его голубых глазах вдруг загорелась настороженность. Кажется, до него только сейчас дошло, о чем он просил. Заниматься сексом в его хрупком состоянии означало целиком отдать себя в чужие руки. Леон сделал глубокий вдох, впившись взглядом в Вескера. Какими поразительно голубыми были его глаза, яркими и чистыми, будто драгоценные камни. — Ты знаешь, что делаешь, — заключил он. Доверие. Кто бы мог подумать. Вескер бросил короткий взгляд на окна, предоставив судьбе последнюю возможность снова их прервать. Но судьба осталась к ним благосклонна. Когда Леон удобно устроился на подушках, Вескер протолкнул ладонь ему под колено. Он согнул ногу, опустив ее вровень с кроватью и подтянул лодыжку Леона ближе к бедру. Леон позволил Вескеру раскладывать себя на его усмотрение и лежал на простынях недвижимо и расслабленно. Послушно. Обычно Вескер предпочитал большее сопротивление от партнеров — на его вкус, насилие — хорошая прелюдия — но теперь он должен был признать, что это тихое подчинение стало приятной сменой темпа. Вескер повторил те же движения со второй ногой. В этом положении Леон сможет устроиться ровно и спокойно, не скручивая торс. Даже большим преимуществом его позы был открывшийся Вескеру вид: от мягких изгибов его тазовых косточек до уже твердеющего члена, розового у головки. Леон задышал чуть чаще, словно для него взгляд Вескера был физической лаской, и поднял на него глаза, источая густеющее желание. Вескер склонился над ним, предоставив лучшее зрелище. — Как ощущения? — Довольно открыто. Чувствую сквозняк, — ответил Леон, и по его шее начал подниматься восхитительный румянец. — Зато передо мной прекрасный вид, — ухмыльнулся Вескер. Он провел линию от выступа его бедра к паху, потерев подушечками двух пальцев полутвердый член. Леон вздрогнул от движения. — М-м, аналогично. Невозможно отличить на слух, по какой причине колотится человеческое сердце — от страха или удовольствия. Вескера всегда это забавляло. Он мог только предполагать, что испытывал Леон, когда его смазанные пальцы окружили кожу рядом с входом. Леон продолжал смотреть в его глаза, когда Вескер ввел палец внутрь, и его грудь поднялась в резком шумном вдохе. Его руки, прежде сложенные под головой, взметнулись к плечам Вескера, прочертив ногтями дразнящие полосы. — Тебе не приходило в голову… — начал Вескер севшим голосом, продолжая двигать пальцем внутрь и наружу, — …что сейчас ты гораздо более беспомощен, чем если бы я просто привязал тебя к кровати несколько месяцев назад? — Приходило, — наполовину простонал Леон. Его веки затрепетали, когда Вескер начал растягивать вход. — Знаешь, что изменилось? — Что? Приоткрытый рот Леона изогнулся в хитрой улыбке, и он склонил голову набок, скрыв глаза за челкой. — Неважно. — Не забывай Леон, — предупредил Вескер, скорее игривым, нежели угрожающим тоном. Он мягко прижался к отверстию вторым пальцем и надавил. — Ты не в том положении, чтобы сопротивляться допросу. — Разве я не должен быть расслаблен? — Насколько это возможно. — Так может, тебе стоит воздержаться от грязных разговорчиков, м? Вескер издал смешок. — Если настаиваешь. Обычно они тебе нравятся. — Я ни в чем не призна… н-нх, — слова утонули в тихом стоне, когда Вескер развел пальцы ножницами. — У тебя давно никого не было? — спросил Вескер. — Ты тугой. — Не могу вспомнить, когда в последний раз был снизу, — выдохнул Леон. Они дошли до трех пальцев, Вескер вводил их внутрь в ровном медленном темпе. — Да, ты больше любишь сам доводить своих партнеров до безумия, — кивнул Вескер. — Только тебя. С тобой это веселее. Вот засранец. Вескера немного возмущало то, что Леон так умело обращался с ним в постели. Казалось, будто он каким-то образом мог с одного взгляда считывать все его желания, и без труда исполнять их вне зависимости от того, насколько постыдными они могли быть. У Вескера появился удобный случай отыграться. Его свободная рука дернулась, пальцы почти зудели от внезапного порыва сжать чужое горло. Не из злобы, не из желания навредить, просто ничто не поднимало в Вескере волну властности так, как ощущение чужого тела, слабеющего и теряющего координацию под его ладонью. Но это заставило бы Леона сбежать, поэтому Вескеру пришлось остановиться. Если он хочет повторить сегодняшний опыт в будущем, придется произвести хорошее первое впечатление. Вместо этого Вескер прижался к его шее губами, оставив влажный след, и сосредоточил внимание на растяжке. Живот Леона продолжал коротко сжиматься, мелкие всполохи движения выдавали его борьбу с собой. — Мы… продолжим, или ты готовишь меня к фистингу? — Нельзя торопиться. «Осторожность» — наше слово дня на сегодня, — шепнул он в ухо Леона. — Не переживай. Я гибкий. — Я заметил, — Вескер скосил взгляд к коленям Леона, расположенным всего в паре дюймов над матрасом. Кто знал, что он так может? — Помни, чем лучше мы тебя растянем, тем ниже риск травмы, — Вескер согнул пальцы и двинулся выше, проходясь по простате Леона. Леон простонал на выдохе, по его плечам пробежала дрожь. От его голоса у Вескера пересохло во рту; он поправил положение кисти и повторил движение под тем же углом. Закусив нижнюю губу, Леон отвернулся в очевидной попытке остаться неподвижным. Вескер приподнялся на коленях, потянувшись к лицу Леона свободной рукой, и осторожным давлением вынудил того расцепить зубы. Большой палец скользнул в чужой горячий рот. — Мы расслабились? — спросил Вескер, мягко потирая простату парой пальцев. В углу рта Леона скапливалась слюна. — Да, — выдохнул он, чуть шепеляво из-за пальца меж губ. — Вполне, — его взгляд, брошенный из-под полуопущенных ресниц, казался маслянистым. Леон коснулся подушечки пальца кончиком языка. Вескер ответил улыбкой. — Хорошо. Он отстранился, заслужив тихий стон у запыхавшегося Леона. Вескер так мало сделал, а уже добился такой яркой отдачи. Должно быть, Леон и правда страдал от тяжелого случая сексуальной фрустрации. Не то чтобы Вескер был чем-то лучше. От одного только вида Леона, раскрасневшегося и дрожащего от желания, его член уже твердел. Он немного запоздало понял, что хотел этого ничуть не меньше, чем Леон — не только ради сексуального удовлетворения, но и для упражнения в контроле. После беспросветного кошмара, преследовавшего их двоих по пятам, после всех неудач, одна за другой сбивавших его с ног, до того момента, пока Вескера не предало собственное тело, их нынешнее положение было заземляющим, почти медитативным. Это теплое, отзывчивое тело, открытое ему, возвращало Вескеру власть над жизнью. Раскатать презерватив на члене в эту секунду казалось жизненной необходимостью. Вескер прижался к отверстию головкой и, взявшись за бедра Леона, медленно вдавился внутрь. Из Леона вырвалось длинное, отчетливое: — А-ах. Угол не тот. Вескер переместил ладони с ног Леона на его плечи, удерживая мальчишку на месте, пока выдвигался назад, дюйм за мучительным дюймом. — Расслабься. Я о тебе позабочусь. — Именно об этом я и волну… Вескер толкнулся в него, оборвав эту мысль на середине. — Блять, ты так глубоко, — задушенно прошептал Леон. — Ничего страшного. Ты все равно не собирался много ходить в ближайшие пару дней, — ухмыльнулся Вескер, и Леон насмешливо фыркнул. — Хорошо, что у меня есть обезболивающие. Вескер взял медленный, четкий ритм, глубокие толчки вытягивали из Леона слабое хныканье. Даже после долгой подготовки стенки туго сжимались на члене Вескера и казались горячими, горячее его лихорадочной кожи. Занимаясь сексом с людьми, Вескер всегда осторожен. Когда он сверху, потеря контроля недопустима. Но это, это был совсем другой уровень. Это был самый медленный, осторожный, самый нежный секс во всей его жизни. Ни один из них не мог потерять сосредоточенность на движениях собственного тела. Иногда напряженная дрожь поднималась по плечам Леона прежде, чем он успевал ее подавить, несмотря на все прелестные в своей упорности попытки. Его пальцы цеплялись за простыни, стискиваясь и расслабляясь снова. Казалось, он изо всех сил старался следовать указаниям Вескера, старался подчиниться — впервые за время их знакомства. Так вот что ему требовалось. Такое хорошее поведение заслуживало награды. Вескер провел пальцами по выступающим линиям косых мышц живота, лаская доверчиво открытую кожу. Когда его рука сомкнулась на члене Леона, тот издал удовлетворенное мычание и застонал, Вескер, распределяя смазку, провел по гладкой головке большим пальцем в долгом круговом движении. Дразнящие поглаживания сменились настоящей лаской, Вескер усилил хватку и начал двигать рукой. Он не так умело управлялся с членом Леона, как тот с его — Леон всегда до странного сильно переживал за самую уязвимую часть своей человеческой анатомии. Возможно, из страха перед силой Вескера или из недоверия к его самоконтролю. Вескер не стал упускать возможность испробовать разные техники. Больше всего Леону нравились сильная хватка и умеренный ритм, идущий немного невпопад с толчками. От прикосновения к яичкам Леон сжался всем телом в попытке не выгнуться. За короткие мгновения его гордый агент превратился в потное, стонущее месиво. Вправду, какой прекрасный вид. — Х-хэй. Ну же, — выдавил Леон умоляющим тоном, потянувшись к нему. — Даже я не так гибок, — ответил Вескер с долей сожаления. Он хотел бы поцеловать Леона сейчас, хотел бы почувствовать, как короткие отчаянные звуки, вырывающиеся из чужого горла, отражаются на его губах. — Неужели? Разве ты не… — Леон замолк, нахмурившись. — Ты что, придумываешь каламбур. — Возможно. Вескер толкнулся бедрами под новым углом, и Леон шумно выдохнул — очевидно, больше от удовольствия, чем от боли. — Вот они — недостатки отношений с человеком, подражающим Джеймсу Бонду. — Опять ты за свое? Хотел бы… Ох! — Леон запнулся громким стоном, когда Вескер попал по его простате. — Х-хотел бы я увидеть, как Джеймс Бонд выживает в зомби-апокалипсисе. Он слишком хорошо справлялся с артикуляцией, как для человека, которого втрахивали в матрас, и Вескер был намерен это исправить. Он ускорил глубокие толчки, сохранив движения на члене Леона неспешными. Скоро остроумные комментарии Леона сменились невнятными стонами, а лицо превратилось в маску удовольствия. — Не шевелиться… сложно, — выдавил он. — Если для тебя это такая проблема… — Вескер поднял руку с члена, и из Леона вырвался прекрасный жалобный звук. Его руки беспомощно подергивались, впечатанные в матрас ладонями Вескера. — Ты мудак, — прошипел он. — Ты и так это знал, — ответил ничуть не сожалеющий Вескер. Он освободил одну из ладоней, чтобы приподнять подбородок Леона. — Докажи, что заслуживаешь этого, и я верну руку туда, куда ты хочешь. — Я-я… — Леон коротко зажмурился. — Что еще ты от меня ждешь? — Скрести запястья над головой, — приказал Вескер. Эта простая команда заставила Леона замереть. Медленно, волнами излучая настороженность, он подчинился. Вескер одобрительно провел парой пальцев по проступившей меж чужих грудных мышц ямке. — Закрой глаза. В течение нескольких долгих мгновений Леон, нахмурившись, колебался. И все же послушно опустил веки. — Оставайся так, пока я не скажу. — Ты хочешь, чтобы я умолял? — спросил Леон, и его непокорный тон резко контрастировал с положением тела. — Если хочешь. — …Это поможет? — Нет. Леон пробормотал себе под нос какой-то нелестный комментарий о садистах. Вескер вернулся к быстрым толчкам, и бормотание скоро затихло, сменившись упорными попытками не двигаться. Жаль, что у Леона была рана — Вескер хотел бы посмотреть, как он извивается под ним, не сдерживая удовольствие. Между ними повисло молчание, прерываемое лишь шлепками кожи о кожу и тихими стонами, что отражались от стен спальни. Вескер столкнулся с проблемой. Несмотря на то, что на поверхности его рана полностью затянулась, а внутренние органы вновь отрасли, мышечные волокна и близко не вернулись к прежней силе. Они не соответствовали даже человеческому уровню, и не вернутся к норме в течение некоторого времени. Для построения сверхъестественно плотных мышц телу Вескера нужно сначала пополнить запасы белка. Усталость прожигала его легкие, сбивала ровный ритм. — П-почему ты замедлился? — проскулил Леон. — Ты говорил, что не хочешь заработать себе раздробленный таз, — ложь и оправдания. Ни гордость, ни паранойя Вескера не позволяла ему признать собственную слабость. Леон распахнул глаза. — Постой-хмф! — Вескер прервал его возражения на середине, скользнув пальцами в его приоткрытый рот. Леон поднял взгляд широко открытых глаз, расслабив губы. — Найди своему острому языку лучшее применение. Давай, соси. Знаю, ты обожаешь это. Из Леона вырвалось тихое хныканье. Он последовал приказу с поразительным усердием, проходясь языком вверх и вниз по пальцам Вескера, втягивая щеки — так же умело и самозабвенно, как если бы в его рту был член. Вескер сознательно замедлился, чтобы одновременно дать себе передышку и окончательно раздразнить Леона. Вторая рука, лежащая на тазовой косточке, улавливала отчаянную дрожь бедер под ним. — Прекрасно, — слабо похвалил он. — М-м. Леон снова прикрыл глаза, отчего его лицо приняло в равной степени блаженное и болезненное выражение. Для Вескера эта идея была чистейшим порывом вдохновения, слабо подкрепленной догадкой, и, похоже, он сорвал джекпот. Отвлечение сработало отлично. Вескер сделал мысленную заметку: у Леона определенно есть оральная фиксация. Пальцы выскользнули из горячего рта с пошлым чпоком. — Видишь, когда ты слушаешься меня, становится лучше, — Вескер вернул влажную ладонь на член Леона. — А-ах! Медленно толкаясь бедрами, он провел по стволу крепкой хваткой. Рот Леона открылся в хриплом вдохе, он хватался за воздух пальцами беззащитно раскрытых рук. — Конечно… ты открыл глаза, — Вескер прекратил движения ладонью. — После того, как я прямо сказал тебе не делать этого. — Вес-скер, н-ну же, — простонал Леон, напрягая плечи. — Я должен награждать тебя за неповиновение? — Как же… как же мне не смотреть на тебя, когда ты такой привлекательный? — Теперь мы перешли к лести, — ответил Вескер, не тронутый. — Мне… жаль? — попытался Леон. — Я больше так не буду? — Ты звучишь неискренне. — Вескер, пожалуйста. — Пожалуйста, что? — Пожалуйста… трахни меня сильнее. Прикоснись ко мне. Неважно. Я больше не могу. — Хм-м, — Вескер на пробу толкнулся жестче. Мышцы живота немного дрожали, но, ему должно хватить сил закончить. — Что ж, пожалуй, я могу быть милосердным к тебе. Всего раз. Благодарный стон раздался в ответ на возобновившийся резкий темп. Оргазм настиг Вескера внезапно. В одно мгновение он смотрел на прекрасное лицо Леона, упиваясь удовлетворенным выражением, расцветающим на его очаровательных мальчишеских чертах, а в следующее — с замирающим дыханием кончал, погруженный глубоко внутрь. Когда перед его глазами перестали расплываться разноцветные круги и контроль над телом вновь вернулся к нему, Вескер тряхнул головой, очищая мысли. Леон под ним просил о чем-то… наверное, о том, чтобы Вескер продолжил двигаться, касаться его. Он снова обхватил пальцами член Леона, голодный до зрелища под собой. В ответ Леон наградил его стоном облегчения. — Я знаю, чего ты хочешь, — шепнул Вескер, слегка толкаясь вперед уже размягчающимся членом. — Не гонись за этим. Лежи смирно и жди. — Л-легко сказать… Конечно, никто не способен оставаться полностью неподвижным, находясь на грани оргазма. Бедра Леона дергались и извивались, он хныкал и дрожал, но не позволил себе толкаться в кулак и не расцепил руки над головой. Молодец. Он кончил, запрокинув голову назад и крепко стиснув кулаки; капли спермы растеклись по его животу и пальцам Вескера. Наконец, Леон стек на подушки, ошалело моргая в потолок. Вескер вышел из Леона и рухнул сбоку от него, ощущая себя потным и растрепанным, но удовлетворенным. — Ауч, но это того стоило, — объявил Леон. Вескер тут же вернулся в вертикальное положение. — Насколько велико твое «ауч»? — требовательно спросил он. — Расслабься, болит совсем немного, — Леон поднял руки в успокаивающем жесте. — Не переживай. Фыркнув, Вескер вновь опрокинулся на постель. Леон мягко рассмеялся. — Напомни мне никогда не играть с тобой в доктора. — Если ты настаиваешь, — Вескер схватил мокрое полотенце, предусмотрительно оставленное им на прикроватной тумбочке, и швырнул его на грудь Леона. — Вытрись, пока не засохло. — Он все еще раздает мне приказы, — пожаловался Леон. Но вытерся. Вескер стянул использованный презерватив и, завязав его, забросил в мусорную корзину. Он обернулся как раз вовремя, чтобы наблюдать за тем, как полотенце завершило свой дугообразный полет шлепком на пол приоткрытой ванной. Пытающийся притвориться невиновным Леон бросил на Вескера единственный взгляд и тут же опустил голову, чтобы скрыть звук, подозрительно похожий на фырканье. — Потом, — пообещал он. Он опустил руку на грудь Вескера, слегка сжав на случай, если у него возникнет идея встать и убрать полотенце как положено. — Обращаю твое внимание, здесь есть ведро. — Ты хочешь, чтобы я выбросил полотенце? Вескер издал звук отвращения, но позволил этой теме затухнуть. Он все равно не хотел никуда подниматься в ближайшее время. Пальцы Леона рисовали круги на влажном от пота торсе Вескера — не соблазняя, а изучая, будто он пытался восполнить все прикосновения, которые хотел подарить ему, пока они занимались сексом. Естественно, в конечном итоге его рука зарылась в волосы Вескера, потому что Леон, очевидно, просто не мог удержаться. — Не смотри так на меня, — сказал он. — На них даже нет геля, так что я не могу испортить твою укладку. — Я никогда не пойму твое пристрастие трогать мои волосы. — Ого, подожди-ка, — глаза Леона округлились, а пальцы принялись прочесывать пряди на затылке с почти религиозным благоговением. — Твои волосы такие мягкие. Мне нужно это осмыслить. Вескер закатил глаза. — Ты что, не можешь гладить по волосам себя? — спросил он. На самом деле, он вовсе не возражал. Короткие ногти Леон чуть царапали кожу его головы, и это ощущалось… приятно. Тем более, Леон был прав — впервые за долгое время он не мог испортить укладку Вескера. — Сколько геля для волос ты на них выливаешь? Обычно наощупь они словно забетонированы. — А сколько бутылок кондиционера ты втираешь в свои волосы за неделю? — лениво отозвался Вескер. Его веки начали закрываться сами собой. Можно подумать, что четырехдневный сон закрыл все потребности в отдыхе, но, похоже, у его организма были другие мысли на этот счет. Для достижения прежнего уровня силы ему придется восстанавливаться еще некоторое время. Как и Леону. Поразмыслив, Вескер стряхнул с себя цепкие руки, чтобы потянуться к выключателю на лампе. — У тебя есть ровно десять секунд, чтобы освободить комнату, если ты не хочешь спать, — произнес он. — Хочу, — ответил Леон, зевнув. Через мгновение с его губ сорвалось удивленное «Ой!», когда Вескер, резко перевернувшись на бок, обхватил руками его тело, а ногу перекинул через коленку — для надежности. Леон в замешательстве сдул с лица челку. — Когда ты заделался в любители обнимашек? — Я не хочу меняться сторонами кровати, а мой недавно восстановившийся живот находится в пределах досягаемости твоего колена. — …И что? — Ты пинаешься. — Ой. Прости, — Леон звучал искренне раскаивающимся. Они лежали в тишине, втиснутые друг в друга объятьями, которые человек, не знающий их двоих, мог бы назвать любящими. Но, кончено, у Вескера был скрытый мотив: его заживающий бок все еще оставался неприятно горячим, а человеческая температура тела Леона ощущалась на коже благословенной прохладой. — Знаешь, ты чуть не устроил мне инфаркт, — заговорил Леон. — М-м? — Когда я наконец затащил тебя сюда, принес полотенца и снял корсет. Ты просто… остановился. Как будто и правда распрощался со старой доброй жизнью. — Да, стоило тебя предупредить, — признал Вескер. — Кома — часть моего исцеления. Я держался столько, сколько мог. Должно быть, это и правда выглядело тревожно. — Это серьезное преуменьшение, — буркнул Леон и заерзал, прижимаясь ближе к груди Вескера. Его дыхание защекотало шею. Снаружи по пустынной дороге проехала машина. Дождь перестал тарабанить в окна какое-то время назад, но характерный запах остался в воздухе влажной взвесью. Его перебивала смесь других запахов: пота, секса, шампуня Леона. Чувства Вескера приглушились, похороненные под единственным требованием тела — отдохнуть. — Как долго мы сможем продолжать? — спросил Леон. О чем он говорил: о маленьком отпуске в конспиративной квартире или об их отношениях в целом — Вескер не знал. И, пожалуй, это не имело значения. Ответ был один на все. — Думаю, нам еще придется это выяснить.