Даже после конца света жизнь продолжается

      Шан Цинхуа прискакал спустя аж два шичэня, когда солнце уже начало садиться, таща за собой целый заплечный мешок на своих меховых плечах. Его лапы, да и вся нижняя часть тела, были перепачканы разноцветной пыльцой, создавая впечатление, будто он прибыл с фестиваля красок. Несмотря на то, что у них теперь было два комплекта одежды, он так и не потрудился прикрыть себя хотя бы набедренной повязкой.              — Привет! — радостно объявил Самолет, размахивая своим трофеем. — Устал как собака, но насобирал нам цветочков целый букет! Ох, и жаркая у нас будет ночка. А где наша мадам? — он начал вертеть головой по сторонам в поисках, прежде чем вопросительно наклонить ее в сторону своего товарища.              Вся решительная ярость, которую заклинатель копил в себе целый день, внезапно испарилась при виде того, как его брат-переселенец навис над ним угрожающей тучей.              — Ты же... не отпустил ее? — с подозрением спросил Шан Цинхуа.              — Она еще совсем ребенок! О чем ты вообще думал, когда крал ее? — принялся возмущенно оправдываться Шэнь Юань. — Да, отпустил! Я не какой-то мерзкий насильник, чтобы извращаться над малолетней девицей...              Он осекся, глядя, как другой рухнул на колени и натурально по-собачьи завыл, взявшись за голову.              — Черт, какой же ты дурак, Огурец! Ты действительно думаешь, что я, зная какой ты отвратительный ханжа, стал бы красть невинную девственницу из дома терпимости? Это была одна из рабынь главаря местного разбойничьего клана, да за ней преступлений больше, чем за тобой гневных комментариев в мою сторону! Валим отсюда!              Шэнь Юань даже не успел сказать ничего в свою защиту, когда его вновь схватили и взвалили на плечо. Знаете, он умеет и сам ходить! И даже быстрее! Его острое звериное зрение успело приметить валяющуюся в траве кроличью тушку. Да уж, голодающая душа никогда так не поступила бы. Эх, бедный кролик, благослови тебя на успешное перерождение.              — Уж прости, друг мой сердобольный, но наше жилье ныне скомпрометировано. Солнце не успеет зайти, как сюда нагрянет целая банда с мечами и арбалетами, дабы передать тебе свои самые искренние благодарности за твою добрую душу.              «Во-первых, хватит мне уже припоминать это! Кто бы не ошибся на моем месте! Да даже если это худшая женщина из худших, она все равно не заслуживает уготовленной тобой участи! Во-вторых, это был мой дом! Мой! Нашего там ничего не было!»              Вслух он же только раздражающе вздохнул, тут же поперхнувшись пыльцой.              Ой-ой. Что он натворил!              Розовый туман тут же начал заволакивать его разум, и он, словно кошка в течке, потерся лицом о пушистую задницу перед ним. Ох, ощущение было таким странным, словно его переполняла нежность ко всему миру, и одновременно внутри ощущалась жадная, голодная пустота, которую жизненно важно было заполнить!              Немедленно, иначе он умрет! Сверху, снизу, сбоку — какая разница, когда сам Эрос поет в его душе, призывая страстно любить?              — Самолееет, — невнятно простонал он, сминая эти прелестные меховые полушария, что были перед ним. — Я таак обожаю тебя, знаешь? Ты создал самого Ло Бинхэ, ты самый крутой...              — Боги, ты что, уже нанюхался пыльцы? — рявкнул спереди Шан Цинхуа и тут же завизжал, когда его в ответ укусили за задницу. — Черт возьми, и что нам теперь делать?              — Тьфу, ну ты и волосатый. Разумеется, слиться друг с другом в страстном союзе тел или какую хрень ты писал там. Позволь твоему самому преданному хейтеру выразить свою благодарность, — он хихикнул от своей же грязной речи и попытался схватить другого за яйца, но едва его пальцы задели нечто промеж бедер, его тут же скинули, больно ударив о землю.              — Так! — истеричным высоким тоном заговорил Самолет, снимая мешок с плеч. — Значит, будем действовать по изначальному плану! Быстро жрем все эти проклятые цветы, а потом быстро делаем па-па-па, излечивая все проклятия и получая супер-силу. Тут у меня и на развитие золотого ядра есть, и на иммунитет к ядам, и на увеличение духовной силы, и на получение прочих всяких штук. Сможем призывать мечи и молнии, прыгать выше замка и парить чисто на своей ци! — воскликнул он, воодушевленно запихивая горсть лепестков в рот себе и своему товарищу.              Шэнь Юань послушно прожевал и проглотил эту горечь, пытаясь собрать свои расплавленные мозги в кучу. Разве главный герой или его дамы ели цветы? Вроде они просто дышали их пыльцой.       Погодите, теперь он вспомнил, что проклятый автор за все свои тысячи глав даже не потрудился описать, как именно секс-яд проникал в их организм! Но, возможно, они действительно ели цветы.              Взять нечто мягкое и упругое в свой рот было бы очень здорово. Он надкусил пальцы своему товарищу и пососал его кончики, за что его опрокинули в землю. Несправедливо.              Он все думал, почему среди всех животных Цинхуа так сильно напоминал ему крысу, и наконец понял. Его пальцы и ладони были абсолютно безволосыми, розовыми отростками выделяясь на фоне дымчатой шкуры. Поначалу это могло бы показаться отвратительным, словно голые крысиные лапки, но Шэнь Юаню уже приходилось касаться его рук, и на ощупь они вполне человеческие, только с острыми демоническими коготками. Но и у него самого были когти. Поначалу он все время цеплялся ими за одежду, но позже научился обходиться с ними, словно они его родные. Иронично, потому что они были ему родными в этом теле. Он провел пальцами по пушистым бедрам, когтями прочесывая шесть, медленно пробираясь к самому желанному...              — Ты действительно очень отвлекаешь, — Шан Цинхуа оттащил его за рога от своего достоинства и сильнее вжал в землю, другой рукой скользнув под темно-зеленое ханьфу.              Да, с другой стороны, он все еще каждый раз врезался в дверной проем рогами, хотя они тоже были его собственные.              Быть демоном, пусть и наполовину, было очень странным и интересным ощущением.              Хотя Цинхуа, кажется, уже полностью привык к своей крысиной шкуре и звериной пасти и легко передвигался, ел, спал и выполнял мелкие бытовые дела, не пачкая ни единой шерстинки.              Насколько раньше переселился автор?              Мысли приходили в его разгоряченное тело легко и непринужденно, пока его раздевали и укладывали на его же постеленные одеяния. Так вот как главный герой оказывался в таком положении раз за разом. Выглядело и звучало очень логично: темно-красное небо над головами, сквозь которое едва просвечивала луна, накладывая романтичный оттенок серебристо-бордового на все вокруг; мягкие одежды под ним, лепестки цветов на его бледной коже; ласковый любовник в тени рядом, нежно обнимающий его. Разве не прекрасно? Было бы, конечно, лучше, если бы его яйца так сильно не болели.              Он еще никогда не чувствовал себя таким твердым, казалось, вся кровь ушла из его тела, чтобы прилить к его члену. Помогите, ему срочно нужно что-либо сделать с этим...              — Фух, — тяжело фыркнул Шан Цинхуа. — Переворачивайся на живот, так будет легче, да и мой уродливый облик не будет тебе виден.              И прежде чем Шэнь Юань сказал, что он самая симпатичная крыса во всех вселенных и спросил, зачем ему переворачиваться, две могучих руки шустро поставили его на четвереньки.              — Тебе повезло, я заранее заготовил обезболивающее масло для мадам, но достанется мой щедрый дар все же твоей нежной заднице! Не оборачивайся, я буду аккуратен, — раздалось сзади.              — А? — только успел воскликнуть Юань, прежде чем блеснуло золотое свечение и прямо на его анус легли сразу три пальца, смазывая всю его ложбинку и массируя отверстие.              Какая возмутительная дерзость!              Наверное, он должен смертельно оскорбиться за это столь нежелательное вторжение... Но ведь в него пока не вторгались. К большому сожалению. Это прикосновение было таким нежным и легким, что только сильнее пробудило в нем желание, и он совершенно недостойно застонал, сильнее откидываясь назад. К черту все, просто войди уже! Сил нет терпеть этот зуд возбуждения!              К величайшему сожалению и к огромному облегчению, его мысленные мольбы были услышаны и нечто скользкое, большое и горячее прижалось к нему сзади. Эй, погодите, он, конечно, не обрезанный рукав, но даже он знает элементарные правила занятия этим самым у мужчин! Его нужно сначала растянуть и тщательно подготовить! Неужели, Самолет настолько тупой девственник, что не знает даже этого! Неудивительно, что его постельные сцены были такими отстойными!              — Стой! Ах! — прохрипел он, но его слова так и не смогли сформироваться полностью от того, что его резко схватили за талию и огромная головка уверенно вторглась в его нежное тело!              Больно! Это должно было быть мучительно больно! Он открыл рот, чтобы заорать, но... никакой боли не последовало...              Верно, этот паршивый уже не совсем девственник — автор этого мира, соответственно, его законы будут абсолютной истиной в этом месте, как бы тупо и нелогично они ни выглядели.              Даже если Шэнь Юань — совершенно нормальный мужчина, который скорее бы умер, чем позволил бы другому мужчине прикоснуться к нему сзади, ему было совершенно не больно ни физически, ни душевно. Это все па-па-па цветы виноваты, что другой мужчина сейчас в нем. Под таким количеством одурманивающего афродизиака он бы и на бутылку сел, если это гарантировало бы избавление от проклятия. Лично он тут совсем не при чем, и его согласия никто не спрашивал, а значит и ответственности за свои дальнейшие действия будет нести не он, а Бог этого мира, что сейчас лег на него сверху, придавив своими покрытыми мехом мускулами, глубже врезаясь в него. Толстый кончик члена задел некое чувствительное место у него внутри, и он вновь ахнул, ощущая, как нечто похожее на абсолютное удовольствие пронзило его тело, выйдя из него в долгом протяжном стоне.              — Ах, да, здесь! — против воли вырвалось из его рта.              Ну, хотя, правильно сделало, что вырвалось — он же должен как-то направлять этого тупого автора, который в сексе не смыслит чуть больше, чем совсем.              Он лежал на своей одежде, потный, задыхающийся и придавленный, держа себя только на трясущихся руках. Он даже не мог просунуть руку под себя, чтобы погладить свой заброшенный, но все еще упрямо твердый, орган! Даже в такой ситуации он все еще мужчина, уделите ему должное внимание!              Самолет же мелкими толчками с ужасно смущающим отвратительно хлюпающим звуком плавно продвигался все глубже внутрь, прорезая в бедном несчастном Шэнь Юане дыру в виде своего члена. Эй, куда еще, сколько у тебя там! Знаете, у нормального человека размер прямой кишки не более восемнадцати сантиметров!              Вслух же он только охнул, когда наконец нечто мягкое и пушистое уткнулось ему в раздвинутые ягодицы. Ух, он все же смог затолкать в себя все. Все его тело чувствовало себя переполненным, казалось, что если Самолет продвинется еще хотя бы на полцуня, кончик его члена проткнет Шэнь Юаня насквозь, словно извращенный меч. Он был уверен, что на его животе сейчас был бугорок, прямо как на этих ужасных рисунках, что он случайно увидел на телефоне своей младшей сестры. Он не хотел проверять, есть ли тот на самом деле, да и, слава богу, не мог. Исключительно благодаря всем этим па-па-па лепесткам, он не только не умер от процедуры подобия насаживания себя на кол, но еще и умудрялся оставаться возбужденным при этом.              «Так, хорошо, поганый автор, ты уже отомстил мне за все мои заслуженно гневные комментарии, ты уже вошел на всю свою смехотворно огромную длину и опорочил этого достопочтенного настолько, насколько это вообще возможно сделать с мужчиной, а теперь возьми мой проклятый член в свою крысиную руку и подрочи мне уже! Ну или хотя бы слезь с меня, чтобы я мог сделать это сам!»              Но из его рта вместо ругательств вырывались лишь прерывистые вдохи и нетерпеливые стоны, поэтому он заткнулся от греха подальше, особенно когда Шан Цинхуа привстал, оперевшись на свои задние лапы...              И начал усиленно вбиваться в него, вынимая и вставляя почти на всю длину, толкаясь в него с такой силой, что Шэнь Юань мог только залиться слезами стыда и наслаждения, смущенно всхлипывая от того, как хорошо ему было каждый раз, когда головка внутри него задевала одно и то же самое чувствительное место. Он лежит тут, ногтями погруженный в грязь, лицом прижатый к земле в самой унизительной позе, пока его оголенная задница торчит кверху, отданная на истязание, словно кровавая жертва на алтарь жестокому Богу, и он еще может при этом всем испытывать удовольствие?              Ох, да его же просто-напросто трахают самым животным образом, его товарищ полностью отдался во власть своей звериной сущности! Это не должно так возбуждать!              Шан Цинхуа же, ведомый лишь своими инстинктами, похоже сориентировался по невнятным крикам и охам другого, где тому приятней всего, и, схватив его одной ладонью за бедро, раздвинул ноги своему товарищу, пристроившись между них и поменяв угол проникновения.              Ох, так еще хуже, при такой позе, кончик члена внутри него задевал простату при каждом толчке, выбивая из него короткие стоны. Черт, его голос действительно стал напоминать порнушный, и он яростно покраснел, стиснув зубы и сжав руки в кулаки. Как бы он не сдерживался, ритм, заданный Самолетом, все ускорялся, и сейчас он точно...              Белая пелена заполнила тьму перед его закрытыми глазами, и невидимая струна тут же лопнула, высвобождая поток невыразимого наслаждения. Он вскинул голову наверх, унизительным криком пронзая ночное небо, хватая руками воздух, землю, одежду, пока Шан Цинхуа врезался своим телом ему в спину, обхватывая своими лапами, плотнее насаживая его на себя полностью. Нечто горячее потекло в его нутро, и Шэнь Юань не желал думать о происхождении этой жидкости.              Ему было слишком хорошо от первого оргазма в своих двух жизнях, чтобы беспокоиться о чем-либо.              К сожалению, этот момент вознесения едва ли продлился с десяток секунд, и жестокие боги вернули с облаков его блаженную душу обратно на землю, в его бренное, истерзанное, уставшее тело, омерзительно липкое и мокрое спереди и все еще полностью заполненное сзади. Трезвость возвращалась к нему, и он начал в полной мере осознавать, что они только что натворили. Па-па-па цветы или нет, но он только что занимался сексом с другим мужчиной, да еще и в пассивной роли! Хуже и не придумать. Нет, погодите, он остановит свои мысли прямо здесь. Чем меньше он будет думать, тем больше шансов у него сохранить свой рассудок. Сейчас они умоются, а потом он сам на себя наложит заклинание Забвения. И Исцеления, потому что его задница теперь действительно ощущает уколы боли от того, что в нее засунули то, что никогда не должно было в ней быть. Он дернулся вперед и заорал от спазма слишком растягиваемых мышц!              Какого хрена!              Шан Цинхуа просто намертво застрял в нем, будто его член, вместо того чтобы уменьшиться после оргазма, еще больше увеличился, вопреки всем законам природы!              — Огурец, умоляю, просто успокойся и расслабься, чтобы я смог вытащить, — простонал Самолет, успокаивающим жестом принимаясь массировать внутренне бедро.              — Да как я могу расслабиться в такой ситуации?! — истерично заорал он, паникуя!              Теперь он точно понял, что за хрень произошла.              Узел. У этого поганого автора был самый настоящий узел, как у животного!              Боги, дайте меч или хотя бы нож этому достопочтенному, чтобы он уже покончил со своими страданиями! Он сжал зубы, пытаясь расслабиться и выдавить из себя этот огромный комок мышц, но его задница, опухшая и сверхчувствительная, думала иначе по этому поводу и, напротив, плотнее сомкнулась вокруг чужого члена, вызывая протяжный стон сзади.              — Раз не можешь расслабиться, значит... Раунд два! — отвратительно возбужденно промычал Шан Цинхуа, вновь силой запихивая в него пахучие лепестки.              Проклятый афродизиак подействовал моментально, тут же задурманивая мозг уже знакомым розовым туманом. Боль ушла, уступив место желанию, и Шэнь Юань, недовольно промычав что-то о «тупых сюжетных поворотах», поудобней уселся на пушистых бедрах, устраиваясь так, чтобы чудовищный орган внутри него давил своим узлом точно на простату. Если он не может избавится от оскорбительного присутствия внутри себя, он хотя бы имеет право получить с этого некоторую пользу для себя, не так ли? Чертовы цветы, чертов сюжет, чертов автор!              Шан Цинхуа пару раз дернулся, пытаясь вытащить член, но упругое кольцо ануса упрямо не поддавалось, и Шэнь Юань еще сверху уже сознательно сжался, наслаждаясь жалобными стонами другого. Нет уж, дружок, теперь ублажай этого достопочтенного. Смирившись со своей участью, этот автор все же сделал то, что уже давно должен был сделать, и повалил их обоих на бок, обняв сзади и обхватив многострадальное достоинство своего товарища, которое слишком давно жаждало внимания.              Положив свою ладонь сверху, Шэнь Юань пытался направить руку так, как ему нравится. Нет, он никогда не занимался чем-то недостойным, вроде мастурбации, но, кажется, когда его сдавливают у основания, ему очень приятно. Толкнувшись в кольцо из пальцев, он тут же почувствовал, как растянулось до предела его нежное отверстие, но вопреки всему, он только страстно застонал от этой странной смеси жжения, боли и наслаждения. Он уже предвкушал свой второй приход по тому, как его яйца напряглись, и принялся уже самостоятельно раскачиваться взад-вперед, ощущая то блаженное движение мокрой руки вокруг его члена, то покалывающее и возбуждающее давление на его самое чувствительное место внутри него. Он вновь жалобно всхлипнул, ускоряясь, откидывая свою голову назад, ударяясь рогам о чужой подбородок, когда ошеломительный оргазм ударил его уже второй раз.              Излившись прямо себе на руки и на живот, он обессиленной кучей рухнул на ближайшую поверхность, коей оказалось нечто мягкое и теплое. Его разум окончательно покинул его оскверненное тело, и белая пелена удовольствия сменилась черным полотном небытия.