Пролог - Четвертый Год
4 июня 2025 г., 17:04
Это не конец света. Я знал, что это когда-нибудь закончится. Не было никаких сомнений, что это закончится. Я, будучи итальянцем по крови, за всю свою жизнь ни разу не ходил на футбольный стадион. Я принадлежал к тем итальянцам, которые продолжали делать великие дела как ученые, люди искусства или кто-то еще, но не футбольные фанаты. Я не был футбольным, или баскетбольным, или каким бы то ни было фанатом. Я не занимался спортом. Мне не нравилось смотреть спортивные передачи.
Таким образом, сам факт того, что мне была предоставлена невероятная возможность стать свидетелем всего турнира Чемпионата мира по квиддичу, мало что значил для меня. Я знал только, что в финале Ирландия сыграет против Болгарии, и это было в основном потому, что я смутно помнил, что Крам был их ловцом.
В июле месяце я, как обычно, я отправился в Косой переулок в сопровождении профессора Флитвика, чьи глаза, казалось, в этот день мерцали вдвое сильнее.
"Мистер Умбрус", - сказал он спокойно. "В этом году, я надеюсь, вы будете готовы извиниться".
Я уставился на профессора Флитвика так, словно у него выросла вторая голова, пока не понял, о чем он мог говорить. "Я этого не делал. Я ничего не сделал".
"Конечно, вы этого не делали, мистер Умбрус, конечно, вы этого не делали", - согласился он. "Это может не изменить мнения студентов, когда они поймут, что турнир по квиддичу в Хогвартсе в этом году придется отменить".
"Ой? И с чего бы это?" - спросил я, притворяясь, что я ничего не знаю. Профессор Флитвик взглянул на меня, а затем легкая улыбка появилась на его губах.
"Вы узнаете в свое время, мистер Умбрус", - дружелюбно закончил он. Моя улыбка оставалась слегка натянутой, но я итак знал о чем он.
Книги, купленные, как и все остальное, на средства школы, я держал под замком в своем багажнике. Когда наступил август, я уведомил своих опекунов, что я буду отствовать, но я сомневался, что они просто так это оставят. У меня даже не было номера мобильного телефона, чтобы дать им, или номера дома. Как бы я ни сожалел об этом, я решил, что будет использована пара заклинаний памяти.
Хотя, опять же, я сомневался, что это будет так. Персонал приюта, казалось, не испытывал особой любви к тем, кто впустую тратил свое время, но родители Меган оказались вполне нормальными людьми. Ее отец выглядел как типичный офисный рабочий, а ее мать была одета в мягкий свитер бежевого цвета и улыбалась так, как улыбаются только самые добрые люди.
Очевидно, они были воплощением нормальной семьи. Такого рода вещи, которые мир Гарри Поттера отказывался показывать даже на секунду, потому что это привело бы к неверию. Не у всех волшебников и ведьм отсутствовал здравый смысл и это было чудесно.
Не было четкого правила, гласящего, что я не могу отправиться в долгосрочный визит; но были правила об ответственности, которая ложилась на голову директора приюта. Он, в свою очередь, был, по-видимому, убежден благообразностью внешности обоих родителей Меган и их словами..
"Так ты, должно быть, Шейд", - сказал отец Меган, таща мой чемодан за собой. "Я Оливер, отец Меган".
"Приятно познакомиться, сэр", - сказал я. "Вы хотите, чтобы я понес чемодан?" - спросил я затем, но он покачал головой.
"Нет, он достаточно легок", - заметил он. "Итак, ты тоже в восторге от этого турнира по кваддачу."
"Это квиддич, дорогой", - сказала мать Меган. "Я Эмили", - добавила она с легкой улыбкой, глядя на меня, - "Я мать Меган. Я собираюсь аппарировать нас домой в Уэльс, так что, надеюсь, ты позавтракал легким завтраком".
Я кивнула. "Ну, я слышал, что это международный турнир, что-то вроде футбольного?"
"Но на метлах и с отвратительными пушечными ядрами, пытающимися убить этих бедных парней", - сухо добавил Оливер. "Значит, их зарплата, по крайней мере, оправдана! Не то что эти чертовы валлийские футболисты с их лапшеобразными ногами, забывшими, как играть в мяч, и..."
Пока отец Меган рассказывал о своем отвращении к футбольной команде Уэльса, мы добрались до тихого места, где мисс Джонс одного за другим переместила нас обоих в дом Меган.
Дом Джонсов оказался довольно нормальным, учитывая все обстоятельства. Это был коттедж, двухэтажный коттедж, с широким садом и трубой, из которой валили клубы дыма. Одним словом, все здесь пахло уютом, типичным уютом барсучьего домика. Я приземлился на ноги, что уже было прогрессом. Правда я не удержался на ногах надолго, и вскоре рухнул лицом вниз на мягкую траву.
Мистер Джонс вполне привык к этому и сумел сохранить равновесие. Я потер нос, а затем тихо поднялся на ноги. Меган ждала меня, так что взволнованно схватила меня за руку, а затем потащила меня через экскурсию по всему дому, прежде чем я смог сказать что-то банальное, например: "Спасибо, что пригласили меня, я приношу извинения за неудобства" и тому подобное.
Как оказалось, что, вероятно, было нормой для многих домов волшебников, внутри он был больше, чем снаружи. Это ошеломило меня. Я совершенно забыл об этом. Я совершенно забыл об зачаровании, которое делало вещи больше внутри, хотя весь этот год в значительной степени будет посвящен демонстрации волшебного сундука, в котором было большое отделение внутри и палатка с невероятно огромным пространством внутри.
То, что раньше было двумя этажами и, возможно, восемью комнатами, внезапно превратилось в четыре этажа и двадцать семь комнат. На лишних этажах даже были окна, хотя на самом деле их не должно было быть.
"Что ты об этом думаешь?" - спросила Меган, когда привела меня в гостевую комнату - одну из многих, по-видимому, которые мы посетили: "Тебе нравится?"
В комнате были такие же пастельные тона. Это была довольно обычная комната, но когда я плюхнулась на край кровати, меня почти поглотила мягкость матраса.
"Это прекрасно", - сказал я с улыбкой. "Спасибо, что пригласила меня остаться".
Меган одарила меня улыбкой: "Для чего еще нужны друзья, глупышка?"
Затем меня потащили знакомиться с портретами различных членов семьи.
Я усмехнулся, и не стал ей сопротивляться.
И предоставил Пуффендуйке согреть сердце циничного старого болвана.
