Du Kartus

Джек звонит Ганнибалу вскоре после того, как Эбигейл Хоббс переводят в психиатрическую клинику в Балтиморе. Это происходит, когда Ганнибал едет домой после достаточно утомительного дня в своем офисе. Его телефон начинает вибрировать в кармане отглаженных брюк как раз в тот момент, когда он меняет полосу движения. Ганнибал плавно трогается с места, затем отвечает на звонок, и включает громкую связь. Он кладет телефон в подстаканник и возвращает обе руки на руль, не удивляясь, увидев на экране имя Джека — но желая, чтобы там было написано «Уилл». — Алло, — говорит Ганнибал. — Здравствуйте, доктор Лектер. Это Джек Кроуфорд. Я только что получил сообщение от агента Грэма. Похоже, у него диагностирован энцефалит. Ему только что сделали МРТ в больнице Джона Хопкинса. Вы ведь работали там хирургом, верно? Я хотел уведомить вас, что Уилл проходит лечение, и будет отсутствовать на работе до конца недели, может дольше. Получив эту информацию, Ганнибалу приходится распутывать непростой водоворот эмоций. Как бы он ни был счастлив, что Уилл наконец-то начал лечить свой энцефалит, Ганнибал чувствует себя… уязвленным тем, что Уилл не сообщил ему о диагнозе лично. Разве не Ганнибал предупредил его о болезни? Разве не Ганнибал договорился об МРТ и не один раз предлагал Уиллу отвезти его в больницу? Похоже, Уилл дал ему образную пощечину, обратившись за лечением самостоятельно, и предоставив Ганнибалу узнавать о происходящем от Джека Кроуфорда — из всех людей. Не подозревая о внутренней борьбе Ганнибала, Джек продолжает говорить. — Мне нужно, чтобы вы как можно скорее нанесли визит Эбигейл Хоббс. Я пришлю вам адрес больницы, в которую ее перевели. — Эбигейл Хоббс? — переспрашивает Ганнибал. — Это будет визит вежливости или допрос? — И то, и другое. Уилл со мной не согласен, но — поскольку его мозг сейчас воспален — в данном вопросе я положусь на собственное суждение. Я считаю, что Эбигейл была соучастницей преступлений ее отца. Вполне разумно предполагать, что он охотился с кем-то. Это тяжелая работа — избавляться от тел. Ганнибал мычит, будто размышляя. — Вы считаете, что это было решением Эбигейл — принимать участие в преступлениях отца? Девушки ее возраста легко поддаются влиянию. Возможно, она присоединилась к его охоте только чтобы выжить. — Это не имеет значения. Пропало семь девушек, и если моя теория верна — их исчезновению поспособствовала Эбигейл. Я хочу, чтобы вы навестили ее и составили для меня профиль. Вы можете это сделать? — Конечно. Это все? Джек практически рычит в микрофон. — Нет. У нас есть еще одно тело. Точнее, тела. Мне бы пригодилась ваша помощь завтра. — В таком случае, вы ее получите. Я навещу Эбигейл сегодня вечером, и приеду в Куантико завтра, после утренних встреч. — Я буду признателен. До свидания. Джек заканчивает звонок, а Ганнибал хмурится и вновь меняет полосу, разворачиваясь в сторону центра Балтимора, а не своего дома. Ганнибалу интересно, каким выйдет профиль Эбигейл в этот раз. Он подозревает, что без неудавшихся покушений на ее жизнь она будет совершенно иным человеком — не той Эбигейл, которую он знал ранее. Он лишь лелеет надежду, что она все еще будет той Эбигейл, с которой Уилл почувствует связь, и которую захочет взять под крыло. Если нет — Ганнибал не будет возражать против того, чтобы позаботиться о ней другими, менее милосердными способами. К палате Эбигейл Ганнибала сопровождает жизнерадостный старик, у которого мало зубов, и еще меньше прядей волос. Он заставляет Ганнибала подумать о его собственном дедушке — человеке, которого он видел лишь раз или два, прежде чем тот умер. Странно, как воспоминания всплывают на поверхность при малейшем поводе. Ганнибал отмахивается от них, и сосредотачивается на ярких стенах скудно декорированной комнаты. — Добрый день, — здоровается он с Эбигейл. Он проходит в знакомую больничную палату и кладет сумку на стул неподалеку. Эбигейл лежит на кровати — на ее шее нет повязки, а выражение лица достаточно угрюмое. — Меня зовут доктор Лектер. — Мозгоправ? — спрашивает она. Ганнибал не уверен, стоит ли ему ухмыльнуться или нахмуриться. Он решает не делать ни того, ни другого, сохраняя нейтральную интонацию, когда отвечает: — Да, однако я надеюсь, что вы будете воспринимать меня как союзника, а не как помеху. Когда полиция пыталась задержать вашего отца, я был вместе с Уиллом Грэмом. — Агент Грэм, — повторяет Эбигейл. — Разве это не тот, которого называют сумасшедшим? Я видела его фотографию в новостях. Там было сказано, что он представляет себя убийцей, когда воспроизводит сцены убийства. Что он может читать мысли человека, просто глядя ему в глаза. — Я вижу, вы открыли для себя TattleCrime. У Эбигейл, по крайней мере, хватило здравого смысла, чтобы выглядеть слегка смущенной. — Но это правда, разве нет? Так он нашел моего папу, — она делает паузу. Сглатывает. Странно видеть ее без пореза на шее, без сморщенного шрама на бледной коже, видеть оба ее уха на месте. — Он нашел моего папу, думая, как он. — Да, — говорит Ганнибал. Мгновение они оба молчат. Ганнибал осматривает палату, замечая незапертое окно и грязные кеды, поспешно засунутые под кровать. Кажется, Эбигейл была достаточно занята, несмотря на то что прибыла в больницу лишь два дня назад. — Гуляли по окрестностям, Эбигейл? — спрашивает Ганнибал. Эбигейл паникует. Быстро отворачивается от пристального взгляда Ганнибала. Когда она вновь переводит взгляд на него, в ее голубых глазах вспыхивает злость. — Нет, — это неприкрытая ложь, и это просто грубо. — Понимаю. Еще несколько минут они ведут светскую беседу. Ганнибал спрашивает, хорошо ли ее кормят. Эбигейл отвечает, что стейк в больнице больше похож на резину, чем на мясо. Ганнибал едва удерживает себя от того, чтобы сказать, что после употребления в еду человеческого мяса, в сравнении почти все будет подобно резине. Ганнибал покидает больницу со смешанными ощущениями. Эта Эбигейл однозначно не похожа на прошлую. Она уверенней в себе. Более высокомерна. И это определенно нехорошо. Высокомерные люди менее податливы, менее открыты для манипуляций. Если Эбигейл должна стать их с Уиллом суррогатной дочерью — ей придется измениться. В данных обстоятельствах, Ганнибал не расстроился бы, если бы Эбигейл просто сломала себе шею, споткнувшись во время одной из своих ночных вылазок. Со вздохом Ганнибал возвращается в свой Бентли, и едет в больницу Джона Хопкинса. Он звонит одной из медсестер, с которой поддерживал связь с момента своего ухода из хирургии, и говорит ей, что нет необходимости держать место в расписании для проведения МРТ — это больше не понадобится. Ночь прохладная, с моря дует легкий ветер, приносящий с собой запах соли и рыбы. Ганнибал паркуется на нижнем уровни парковки больницы и, плотнее запахиваясь в пиджак, заходит внутрь. Ослепительной улыбкой он приветствует секретаршу, небрежно называя свое имя, и с удовольствием наблюдая, как движения той становятся все более и более взволнованными. Похоже, репутация Ганнибала все еще хорошо известна, даже новым сотрудникам. — Доктор Лектер! Чем я могу вам помочь? — Я здесь, чтобы проведать друга. Мистера Уилла Грэма. Могу ли я узнать, в какой он палате? Секретарша прикусывает нижнюю губу. Она бросает взгляд на экран своего компьютера, а затем вновь на Ганнибала. — Палата 366. О, но тут написано, что мистер Грэм в настоящее время не принимает посетителей. Мне жаль. Ганнибал замирает. Он поводит плечами и заставляет себя вновь улыбнуться. — Конечно. Прошу прощения, что потревожил. Секретарша краснеет и хихикает, незаметно протягивая Ганнибалу визитку со своим личным номером. Ганнибал кладет ее в карман и мысленно составляет список рецептов, которые лучше всего подойдут для полного тела этой женщины. Он выходит через главные двери, а затем направляется к служебному входу сбоку. Бейдж, который он стащил со стола на входе, работает, словно волшебный. Вскоре Ганнибал оказывается в лифте, поднимающемся на третий этаж. Палата Уилла — полная противоположность палате Эбигейл: белые стены вместо синих. Плиточный пол вместо ковра. Ровный гул медицинских аппаратов вместо тишины. Ганнибал окидывает все это быстрым взглядом, прежде чем посмотреть на Уилла. Уилла, который спит в кровати, чье дрожащее тело плотно облегают простыни. Ганнибал в несколько широких шагов подходит к Уиллу и подхватывает одеяло с обогревателя у кровати. Он укладывает его на тело Уилла, затем подтыкает края так, что даже если тот пошевелится во сне — к чему он склонен — одеяло все равно будет плотно обернуто вокруг его тела, сохраняя тепло. Ганнибал позволяет себе подержать Уилла за руку пока его мальчик отдыхает. Ощущения успокаивающие. Знакомые. Подушечки пальцев в мозолях, ладонь лишь немного меньше, чем у Ганнибала. Она идеально подходит его собственной. Горло Ганнибала сжимается, пока он продолжает держать Уилла за руку большую часть часа, прежде чем наконец заставляет себя уйти. Он вернется завтра, после консультации с Джеком. Нет ничего, что могло бы удержать Ганнибала вдали от его возлюбленного. Не сейчас. Тела, которые Джек хочет, чтобы Ганнибал осмотрел на следующий день… мягко говоря нетривиальны. Грибной сад, процветающий на человеческих трупах. В прошлый раз Ганнибал не присутствовал на этом конкретном месте преступления, а фотографии — размещенные в TattleCrime — не могли передать запах. Ганнибал вынужден признать, что у этого убийцы определенно уникальное видение. — Семь тел, разные стадии разложения, все очень хорошо удобрены, — говорит Джимми Прайс. Ганнибал ценит исходящее от мужчины едва уловимое восхищение. В конце концов, это достаточно захватывающий сад. — Ну? — обращается Джек к Ганнибалу. — Что думаете? У нашего убийцы исключительные способности в садоводстве или это что-то иное? — Я думаю, мы ищем кого-то… одинокого. Грибы ищут связь, которую может обеспечить лишь почва. Мицелий вновь и вновь убивает леса, создавая более глубокую почву для выращивания все больших и больших деревьев. Структура гриба является отражением структуры человеческого мозга. Запутанная паутина связей. — Значит, наш убийца хочет создать связь с другими людьми, и… переносит это желание на грибы? — Похоже, да. — Спасибо за выводы, доктор Лектер. Мы отвезем тела в лабораторию, и посмотрим, что еще сможем обнаружить. Именно в этот момент над одной из могил поднимается рука, прорываясь сквозь тонкий слой почвы в поисках воздуха. Один из технических сотрудников ФБР, фотографирующий место преступления, кричит — Ганнибал считает это непрофессиональной реакцией. Беверли ругается и вызывает скорую помощь. Ганнибал с весельем наблюдает, как погребенное, пропитанное сахаром тело везут на лечение, уже зная, что жертва не переживет короткую поездку в больницу. Вскоре после этого Ганнибал покидает место преступления, и оставшаяся часть его дня свободна. Он почти чувствует головокружение, когда едет домой, переодевает костюм — который не будет пахнуть грибами и трупами — и проверяет куриный суп, который он варил на медленном огне почти двадцать четыре часа. Удовлетворенный его состоянием, Ганнибал упаковывает немного в термосумку, и направляется в больницу Джона Хопкинса, положив в карман украденное удостоверение на случай, если Уилл все еще не принимает посетителей. — Здравствуйте, — говорит он секретарю — мужчине с тонкими губами и достаточно отталкивающим неправильным прикусом. — Я здесь, чтобы проведать Уилла Грэма. Он сейчас принимает посетителей? Секретарь смотрит на Ганнибала, отмечает его отглаженный костюм и термосумку, и одаривает его надменной улыбкой. — Позвольте мне проверить, — накладные ногти мужчины клацают по клавиатуре, прежде чем он опять поднимает взгляд. — Похоже, да. Вы найдете его в палате 366. — Спасибо, — говорит Ганнибал, испытывая слишком большое облегчение — и откровенное удивление — чтобы обращать внимание на отношение этого человека. — Я ценю это. Секретарь смягчается, его плечи расслабляются, и он прогоняет Ганнибала к лифту с уже гораздо более милой улыбкой. Палата Уилла не изменилась, за исключением того, что шторы на окне раздвинули. Вид довольно гнетущий — мили асфальта и припаркованных машин, но Уилл, кажется захвачен им — он сидит на кровати с максимально поднятой спинкой, глаза прикованы к земле за окном. — Уилл, — зовет его Ганнибал. Он делает глубокий вдох, отгоняя стерильный запах больницы, чтобы почувствовать Уилла. Лихорадочная сладость почти исчезла, оставляя за собой опьяняющий запах Уилла — его собак, резкости ледниковой воды, пряного мускуса. Ганнибал делает еще один вдох и садится у кровати. — Как у вас дела? — Доктор Лектер, — говорит Уилл. Он бросает взгляд на термосумку на плече Ганнибала. — Еще один белковый омлет? — На самом деле суп. Я слышал, что он очень полезен для души. Уилл фыркает и складывает руки на коленях. — Вы не должны были. На самом деле, я… я хотел извиниться. Мне следовало сразу прислушаться к вам. Вы были правы, хотя я сомневаюсь, что вам нужно подтверждение. Врач сказал, что это анти-NMDA-рецепторный энцефалит. Они поймали его в начальной стадии. Судя по всему, это такая болезнь, которая при отсутствии лечения может убить человека. Вы спасли мне жизнь. У Ганнибала сжимается горло. На глаза наворачиваются слезы. Его руки сводит судорогой, и он хватается за подлокотники дешевого пластикового стула в попытке вернуть себе хоть какое-то подобие контроля. Он прочищает горло раз, затем еще раз, прежде чем сказать: — Что ж, в таком случае, это облегчение, что вы получаете необходимое лечение. В палате повисает молчание. Уилл наблюдает за ним, и его пронзительный взгляд прорезает человеческий костюм Ганнибала насквозь, словно тот сделан из марли. — Как долго вы будете оставаться в больнице? — спрашивает Ганнибал. Уилл хмурится и вновь поворачивается лицом к окну. — Я здесь еще на шесть дней. Если бы энцефалит зашел дальше, врачам, вероятно, пришлось бы ввести меня в медикаментозную кому для лечения. — Понимаю, — Ганнибал скользит взглядом по профилю Уилла — как всегда очарованный выступом его челюсти, щетиной неухоженной бороды, тем, как от пота спутанные кудри прилипли к его шее. — Вы голодны? Уилл искоса смотрит на термосумку. — Я мог бы поесть. Сияя от радости, Ганнибал открывает сумку. Он достает керамическую миску супа и берет еще одну пустую миску — для Уилла. Когда Ганнибал снимает крышку, от супа исходит пар — его завиток зависает в воздухе, пока Ганнибал наливает большую порцию для Уилла. — Пахнет вкусно, — говорит Уилл. — Что это? — Шелковая курица в бульоне. Птица с черными костями, которую в Китае ценят за лечебные свойства еще с седьмого века. С дерезой, женьшенем, имбирем, зизифусом и бадьяном. — Вы приготовили мне куриный суп, — поддразнивает Уилл, забирая у Ганнибала миску и ставя ее на поднос на коленях. О, Ганнибал обожает его. — Да. Полагаю, так и есть. Мгновение Уилл и Ганнибал улыбаются друг другу, и это что-то маленькое — что-то теплое — прежде чем Уилл съедает первую ложку супа и стонет. От этого звука в паху Ганнибала пульсирует жар. Он так ясно может представить, как Уилл издает тот же звук, только на этот раз вызывают его искусные действия рта Ганнибала, а не его мастерство на кухне. — Вы приносили мне еду всего два раза, но я уже скучаю по вашей готовке. Проведя в больнице двадцать четыре часа, я научился опасаться того, какую «еду» мне принесут в следующий раз. Ганнибал физически ощущает, как его эго разбухает и расширяется в грудной клетке. Он ухмыляется Уиллу, и скрещивает лодыжки. — Должен признаться, я пытался навестить вас прошлым вечером. Я рад, что меня не пустили: у меня не было с собой еды. Возможно, мой визит был бы нежеланным. Уилл краснеет и ерзает на кровати, сгибая и вытягивая ноги под тонкой белой простыней. — Мне жаль, что я заставил вас почувствовать, что ваш визит желанен только если вы приносите мне что-нибудь. Мне… мне трудно устанавливать социальные связи. Но это мое бремя, не ваше. — И все же, я был бы счастлив разделить это бремя с вами. Вам не обязательно быть одиноким, Уилл. Нас свели вместе печальные обстоятельства, но я надеюсь, что несмотря ни на что, мы сможем стать друзьями. Уилл доедает суп и отставляет пустую миску. Он облизывается — от слюны его красные губы блестят. Ганнибал смотрит на них, пока тот говорит: — Я… я не завожу друзей с легкостью. Форты строятся годами. Их нельзя разрушить за один день. — Я понимаю. Я не ожидаю, что вы снесете свои форты ради меня, Уилл. Возможно, однажды вы просто позволите мне заглянуть за стены. Уилл обдумывает эти слова. Ганнибал меняет позу, передвигается так, чтобы иначе скрестить лодыжки — левую поверх правой. — Давайте поговорим на другие темы, — предлагает Ганнибал. — Вы выздоравливаете. Уверен, позже будет время для обсуждения фортов. Уилл фыркает и кивает. — Ладно. Что бы вы хотели обсудить, доктор Лектер? — Ганнибал, пожалуйста. Здесь я не как доктор. — Нет? А кто вы в таком случае? — Знакомый. Коллега. Возможно, однажды, друг. — Хорошо, Ганнибал. Что вы предпочитаете обсуждать со своими… знакомыми? — Расскажите мне о своих собаках. Уилл замолкает. Смотрит на Ганнибала грозовыми, серо-голубыми глазами. — Моих собаках? Откуда вам известно, что у меня есть собаки? Ганнибал ухмыляется и указывает на собачью шерсть на больничной одежде Уилла. — Похоже, вам от них не скрыться даже здесь. Уилл заливается замечательным румянцем и опускает подбородок. — Полагаю, нет. Что вы хотите знать? — Сколько их у вас? — хотя Ганнибал знает ответ, он все еще жаждет, чтобы Уилл открылся ему. Доверился ему, как было однажды в прошлом — хотя это доверие тогда было неуместным. Но в данном случае это не так. Ганнибал клянется никогда не делать ничего, что могло бы подорвать доверие Уилла — не после того, как увидел разрушительные последствия таких действий. — Семь. Я нашел еще одну бродячую буквально пару дней назад. Его зовут Уинстон. — Уинстон, — повторяет Ганнибал. — Красивое имя. Кто присматривает за этими семью собаками, пока вас нет? — Мой сосед-подросток, хотя Алана обещала навестить их хоть раз на этой неделе, чтобы убедиться, что они не съели бедного мальчика. — Будет ли ужасно грубо с моей стороны, если я тоже зайду к ним? Я экспериментировал с новым рецептом сосисок, и считаю, что у собак более утонченный вкус, чем у большинства людей из моего окружения. Уилл ковыряет ноготь. На мгновение его лицо становится нечитаемым, и Ганнибал желает — как он часто это делает — узнать, о чем думает Уилл. — Вам необязательно это делать. — Мне необязательно делать что угодно. Но существует множество вещей, которые я хочу сделать. — Ладно. Хорошо. Побалуйте моих собак своими изысканными сосисками. Но не вините меня, когда в итоге ваша одежда будет покрыта тем же количеством собачьей шерсти, что и моя. Ганнибал ухмыляется и кивает. — Ваше предупреждение принято к сведению. В течение часа они болтают на разные темы. Уилл называет Ганнибалу имена всех своих собак, а также дает их краткую характеристику. Ганнибал развлекает Уилла рассказами о еноте, который жил возле приюта, когда он был мальчиком — о том, как каждый ребенок таскал еду, чтобы накормить его, несмотря на то что у них у самих было недостаточное питание. Уилл слушает эти истории с широко открытыми глазами, взгляд которых смягчается с каждым произнесенным словом, с каждой новой деталью. — Я понятия не имел, что вы жили в приюте, — тихо говорит он. — Мне жаль. — Это было целую жизнь назад, — пренебрежительно говорит Ганнибал. — Между тем временем и настоящим было множество счастливых воспоминаний. — Это хорошо, — говорит Уилл. — Я оставлю вас, чтобы вы отдохнули. Надеюсь, процесс выздоровления пройдет гладко, — Ганнибал вытягивает ноги и встает. — Я думаю, куриный суп помог, — отвечает Уилл. Они ухмыляются друг другу, и Ганнибал упаковывает пустую миску Уилла, как и оставшийся суп, в термосумку. Он бросает на Уилла последний продолжительный взгляд, прежде чем покинуть больницу пружинистым шагом и с теплом, проникающим в его кости, и которое не имеет ничего общего с солнцем снаружи. На следующий день звонит Джек и сообщает информацию из лаборатории. Опять же, Ганнибалу она известна, но он слушает с должным интересом. — В катетерах была декстроза. Наш убийца не только поддерживал их жизнь, чтобы подкармливать грибы, но и закачивал в их тела воду с сахаром, чтобы сделать их слаще. По словам Джимми Прайса, из-за сахара грибы разрастаются, — молчание, а затем: — Каждый человек умер от почечной недостаточности. Ганнибал мычит и делает вид, что размышляет. — Значит, это может быть врач или фармацевт? Кто-то, кто регулярно работает с диабетиками? Тогда ему было бы легко собрать такой урожай. — Мы поищем. Это должен быть кто-то со свободой передвижения, кто-то, кто может заставить своих пациентов исчезнуть, не вызвав при этом подозрений. — Да, я думаю, это определенно так, — Джек фыркает в трубку, а затем торопливо прощается с Ганнибалом и заканчивает звонок. После того, как Ганнибал заканчивает прием пациентов в этот день, он берет свежую партию сосисок, сделанных из остатков легких Кэсси Бойл и едет в Вулф Трап, штат Вирджиния. Из-за пробок поездка занимает чуть больше часа. Ганнибал проводит ее, слушая Баха и просматривая залы своего Дворца памяти — места, которое с каждым днем все больше и больше заполняется Уиллом. Когда он приезжает в Вулф Трап, все семь собак Уилла пытаются выбить входную дверь, спеша поприветствовать его. На мгновение Ганнибал позволяет себе остановиться и окинуть взглядом дом Уилла — намного более яркий, чем когда он посещал его в прошлый раз, в другой жизни — прежде чем выйти из машины и подняться на крыльцо. — Рад снова вас видеть, — говорит он. Он открывает дверь и позволяет собакам поспешить наружу. Некоторые из них сразу начинают его обнюхивать. Остальные бегают по двору, принюхиваются, мочатся и вообще ведут себя шумно. Уинстон — новая, спасенная Уиллом собака — единственный, кто остается в доме, несмотря на открытую дверь. Когда они заканчивают бегать по двору, Ганнибал здоровается с каждой из собак, наклоняясь, гладя их по голове, и позволяя обнюхать свои руки. Все они выглядят достаточно дружелюбно, и, входя в дом, Ганнибал доволен их манерой приветствия. Дом чище, чем в прошлый раз, когда Ганнибал был здесь. Запахи затхлого пота и лихорадки почти полностью выветрились, сменившись запахами собак и свежескошенной травы. Набор для приманок Уилла все еще лежит на его столе, под увеличительное стекло помещена всего одна из них. На кухонном столе разбросана нераспечатанная почта и стоит ваза с сухими полевыми цветами. В раковине стоят грязная тарелка и стакан, и то, и другое Ганнибал моет, прежде чем поставить обратно в кухонный шкафчик. Ганнибал достает коричневый бумажный пакет с домашними сосисками и с весельем наблюдает, как все семеро собак мгновенно набрасываются на его лодыжки. — Сидеть, — командует он. Каждая собака, кроме Уинстона, тут же плюхается на землю. — Хорошо. Ганнибал смотрит на Уинстона все время, что кормит остальных собак кусочками сосисок. Уинстон тихо лает, а затем умудряется сесть сам, глядя на сосиски с неприкрытым голодом. — Хорошо, — повторяет Ганнибал. Он протягивает Уинстону кусочек сосиски, довольный тем, что собака берет его осторожно — ни намека на зубы. Ганнибал остается в доме Уилла еще на три часа. Он скармливает остатки сосисок собакам. Он убирает на кухне Уилла, выбрасывает из холодильника просроченную еду и подметает усеянный собачьей шерстью пол — хотя он сомневается, что тот останется без шерсти надолго. Он заканчивает работу по дому, стирая постельное белье и перестилая постель. Ганнибал мысленно составляет список всех вещей, которые купил бы для Уилла, если бы ему было позволено: шелковые простыни; одеяло из гусиного пуха; современную кухонную технику, которая не будет выглядеть так, будто ее достали из рекламы домашней утвари 1970-х годов; дизайнерскую одежду, каждая составляющая которой была бы сшита на заказ, с учетом утонченной фигуры Уилла; машина — что-то более подходящее, чем старый Вольво. Список бесконечен. Если бы Уилл только попросил, Ганнибал был бы готов дать так много. Он жаждет дать это Уиллу, заботой, вниманием и роскошными покупками — которые все же даже близко не так изысканны, как сам Уилл — показать ему, насколько он драгоценен для Ганнибала. Вздохнув, Ганнибал в последний раз гладит каждую собаку, и идет обратно к машине. Неудивительно — по крайней мере для Ганнибала — что на следующий раз он отправляется навестить Уилла в больнице. На этот раз он приносит с собой миску карри Кудал (приготовленного с кокосом, кориандром и соусом чили), а также «Божественную комедию» Данте. Выражение веселья на лице Уилла, когда он видит книгу — более чем достаточная награда для Ганнибала. — Данте? В больнице? Это законно? — Не припоминаю запрещающих это правил, хотя некоторые из медсестер, с которыми я раньше работал, могут согласиться с вашим мнением. Я хотел бы почитать вам, если вас заинтересует эта идея. Уилл покрывается румянцем очаровательного оттенка красного, и мычит, глядя на полную карри ложку. — Конечно. Полагаю, я… заинтересован. Ганнибал прочищает горло и открывает первую страницу потрепанной книги. Его голос — нежный шепот, когда он начинает: «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу, утратив правый путь во тьме долины.» Уилл — очарованный слушатель. Выражение его лица сменяется и движется вместе с его эмоциями — бесконечный поток, ныряющий, переплетающийся и замирающий, в зависимости от слов, слетающих с губ Ганнибала. В какой-то момент в уголках глаз Уилла собираются слезы, и он быстро смахивает их тыльной стороной ладони. Ганнибал никак это не комментирует, довольствуясь чтением своему возлюбленному, довольствуясь проведенным с Уиллом временем — в любом виде, форме и образе. Любое время в присутствии Уилла проведено с пользой. В конце концов приходит медсестра Уилла, чтобы проверить его прогресс. Она разрушает чары в палате, разбивая иллюзию уединенности. Ганнибал наблюдает, как она берет образец крови Уилла. Тот не вздрагивает, когда игла входит в кожу, и не морщится, когда она выскальзывает. Ганнибал очарован темно-бордовой каплей, вытекающей из ранки: он представляет, как наклоняется, слизывает кровь, смакует вкус Уилла на своем языке. — Спасибо, мистер Грэм. Должна сказать, вы наш любимый пациент. Ни единой жалобы за все время! Лицо Уилла приобретает интересный оттенок алого, и он ковыряет ноготь большого пальца. — Спасибо, — бормочет он. — Медсестрам приходится иметь дело с худшими из нас. Это простой выбор — сделать ваш день немного легче. Медсестра сияет и похлопывает Уилла по спине. Ганнибал сужает глаза на это безобидное прикосновение, и медленно считает до десяти, чтобы не сделать ничего… глупого. — Думаю, это намек для меня, чтобы уйти, — говорит Ганнибал, как только медсестра выходит из палаты. — Я достаточно долго держал вас в плену Данте. Уилл смеется и проводит рукой по непослушным кудрям. — На самом деле, я… наслаждался этим, — он бросает на Ганнибала взгляд из-под длинных, темных ресниц. — Я бы не отказался от повторения. Сердце Ганнибала сбивается с ритма. Мир смещается вокруг своей оси. Где-то наверху хор ангелов запевает песнь. Ганнибал пытается удержать нейтральное выражение лица, когда говорит: — Хм. Да. Думаю, это можно устроить. — Отлично, — ухмыляясь, отвечает Уилл. Ганнибал упаковывает свои вещи, и отвешивает Уиллу вежливый поклон, прежде чем выйти за дверь. В четверг Джеку удается найти Элдона Стэмметса. В TattleCrimе нет статьи, подающей множество сомнительных характеристик Уилла, перекликающихся с арестом Стэмметса. Несмотря на то, что Ганнибал наслаждается освещением Фредди Лаундс его — и, как он полагает, действий других серийных убийц — он должен сказать, что ему не понравилось, как она очернила Уилла в прошлом. Гнев Уилла — это праведное, буйное зрелище, но Фредди недостойна его пламени. Нет, весь гнев Уилла принадлежит Ганнибалу и только Ганнибалу. Благодаря отсутствию статьи в TattleCrime, мистера Стэмметса довольно легко поймать. Он остается на рабочем месте в своей аптеке до наступления темноты, и Джек так быстро защелкивает на нем наручники, что мужчина едва успевает моргнуть, пока его ведут к задней части патрульной машины. Тем же вечером Ганнибал пересказывает все это Уиллу, пока они наслаждаются чашкой кофе и ломтиком лимонного пирога. — Это странно, — говорит Уилл, делая глоток кофе и глядя на подбородок Ганнибала. — К данному моменту мы оба помогли агенту Кроуфорду в равной степени. Сомневаюсь, что вы так себе это представляли, когда согласились составить мой профиль: вторая работа консультантом ФБР. Теперь, когда вы нашли Стэмметса, Джеку будет крайне сложно вас отпустить. Он зависим от запаха успеха. — К несчастью для нашего друга Джека, я не заинтересован в преследовании убийц, за исключением тех, что посещают мой кабинет. Как только вы выздоровеете, я планирую вновь сосредоточиться на моих пациентах. Боюсь, в последние несколько недель я ими пренебрегал. Уилл смотрит в чашку, помешивая кофейную гущу, словно пытаясь предсказать свое будущее. — А после этого? Увижу ли я вас снова? Ганнибал хочет сказать: «если бы это было возможно, не прошло бы ни дня, когда мы с тобой не были бы сплетены в единое целое», но на данном этапе их отношений это кажется слишком. Вместо этого он говорит: — Я бы хотел этого, да. Однако, я слышал, что форты не разрушаются за один день. Уилл фыркает и закатывает глаза. — Не разрушаются. Но мы знаем друг друга уже несколько недель. Математика, возможно, и не лучший предмет, но даже я знаю, что несколько недель больше одного дня. — Это ваш способ сказать, что вы хотели бы быть моим другом, Уилл? — ухмыляется Ганнибал. — Да, — ответная улыбка Уилла яркая, она обнажает его белые зубы и формирует милые мимические морщины. — Думаю, так и есть. — В таком случае, я принимаю ваше предложение всем сердцем. Как только вы выпишитесь из больницы, я хотел бы, чтобы вы присоединились ко мне за ужином у меня дома. Мои блюда гораздо более продуманы и красиво поданы, когда их не нужно нести в термосумке. Я получил бы огромное удовольствие, приготовив их для вас. Запах Уилла горит от смущенного счастья. Он кивает, а затем отдает Ганнибалу пустую чашку от кофе. Во время передачи кончики их пальцев соприкасаются. От контакта их кожи сердце Ганнибала начинает биться в два раза быстрее, а по позвоночнику проносится молния. Если Ганнибал так реагирует на касание пальцев, он не может представить наслаждение, которое он получит от соприкосновения, единения более интимных частей их тел. — Спасибо, — говорит Уилл, хотя Ганнибал не уверен, за что именно тот благодарит. — Я дам вам знать, как только меня выпишут. — Буду с нетерпением ждать. Покидая больницу, Ганнибал начинает планировать меню для их с Уиллом ужина, и к моменту возвращения домой оно полностью составлено, как и список ингредиентов, которые Ганнибалу предстоит купить или обеспечить. Новая волна трепета пронзает позвоночник Ганнибала. Пришло время для охоты.