Притча о двух волках и цирке

Когда вам приходит сообщение от Создателя, которого вы видели один раз, — это пиздец. Ещё больший пиздец, если вы так и не присягнули ему, оставшись крутиться на своей орбите, потому что звезда нахуй не нужна, вы тоже в своём роде звездочка. У Пятнадцатого это произошло резко и неожиданно. Сомин относился на похуй ко всему, что не касалось его самого или Инхо. В последнее время в этот список важных людей был карандашом вписан Хисун и Кихун. Последний в качестве парня лучшего друга, который, вроде, не токсик и не абьюзер. По базам был пробит ещё в первый час, а Ноыль по доброте душевной разложила на картах, придя к выводу, что отмыть можно и неплохой мужик будет. Как с бездомным котом выходит. Никто и не думал, как представлять Кихуна Ильнаму. Все просто негласно надеялись, что старик сдохнет быстрее и избавит от надобности позорного знакомства с родителями. Только там не будет альбомов, где отец показывает тебя трёхлетним на горшке и рассказывает, как ты мелким трогал быка за яйца или описался прямо в магазине. Там удар по психике будет уровнем выше, где тебе в трёхтомном издании объяснят, почему не для тебя папа цветочек растил, не тебе его срывать. Кихун сорвать хотел, конечно, но понимал, что тогда оторвут у него, и тогда его пребывание с Инхо станет бесполезным. Иными словами, никто из друзей не собирался сдавать милую компашку. Но Третьего в известность не поставили. Бывает. Если вы спросите Третьего, на кого он работает — однозначного ответа не будет. Он, в силу своих занятий, перенял манеру поведения проституток и подлизывался к тем, кто больше платит. Ильнам платил хорошо, а Инхо в качестве оплаты предлагал свою чудесную компанию, и если до прихода Кихуна ответ мог колебаться, то теперь он стал абсолютным. Пятнадцатый всегда считал, что ему не нужно доверять. Хотя можно ли доверять самому Пятнадцатому? — Господин Пятнадцатый, — послышался робкий голос за спиной Сомина, который склонился над плечом Мёнги, объясняя какую-то новую схему. — Что случилось? — Сомин устало потёр глаза, скидывая очки, которые носил в редких случаях, когда глаза уже не выдерживали. — Вас просит явиться Создатель, — пиздец. Это всё, что вертелось на языке Сомина, пока он сидел в машине и пытался вспомнить все косяки. Нельзя сказать, что он боялся Ильнама. Он боялся за Инхо, которому точно может влететь. Вредить другу не хотелось, да и жизнь Хисуна была важна. Все жизни важны, только Сомин к этим божественным тварям не относился. Он на этом ковчеге лишний и представляет собой единорога. В кабинете Ильнама всегда царил полумрак. Сомин просто думал, что эту нечисть свет дневной не принимает, вот он и прячется. Не ему судить, но он будет. Пахло лекарствами и старостью. Зеркал не было: по какой-то причине Ильнам их не любил. Возможно, старик боялся, что сквозь них может прийти бабайка и сожрать его наконец-то, получив ещё от всех сотрудников добавку за это. В комнате стоял тяжелый запах мокрой земли, бергамота, дождя и сливок? Это было странно. Никто не владел этим ароматом среди управленческого персонала, кроме одного. Сомин осторожно принюхался, стараясь понять, кто был здесь до него. Нехорошее предчувствие поселилось в животе, когда он вспомнил, что единственным знакомым носителем «сливок» был Санву. Он же пропал? Почему тогда запах есть здесь? Или Пятнадцатый придаёт слишком много внимания, ведь мог же Ильнам заказать себе чизкейк или сливочное мороженое. Кто знает, что у него в голове? Не в стиле Пятнадцатого строить какие-то идеи заговора, основываясь на одной улике. Почему-то стоял холод, хотя Ильнам не любил открывать окна, опасаясь простуды. К удивлению и радости, он был не один. На диване сидела Шестая, вопросительно смотря на него. Вот уж неожиданная встреча. — Господин Ильнам, — Сомин обратился к мужчине, который стоял около картины, заложив руки за спину. — Вы меня вызывали? Хотя бы Шестая похоронит его бренное тело, когда глава решит, что заебали его в край. Пятнадцатому стоило бы подумать над своими шансами на жизнь чуть раньше. — Проходи, — голос хриплый. Ильнам пах сырой землей: особенность царского семейства. Многие бы посчитали этот запах нейтральным, но Сомин думал, что он пах могилами. Не лучшее сравнение. — Шестая, — тихо поприветствовал парень, усаживаясь рядом. Девушка кивнула, одергивая капюшон жёлтой толстовки. Она очень любила этот цвет, считая, что запах лимона подходил ей больше. — Сколько лет проходит, — неожиданно начал Создатель. — А люди вокруг меня не меняются. Когда создавалась Организация, я собрал вокруг себя доверенных людей, готовых помочь мне, готовых отдать жизнь за меня и мою семью, — Пятнадцатый и Шестая переглянулись, пытаясь понять, к чему идёт речь. — Мои верные братья уже давно в могиле, а их места заняли сыновья, которые всё также чтут наши договоры, даже если иногда забывают об этом, — послышался укор, и не нужно быть оракулом или ясновидящим, чтобы понять, к кому он относился. — Знаете, — продолжил Создатель. — Я всегда думал, что Организация заменит нам государство, ведь люди, объединенные целью и чувствующие принадлежность, больше сплочаются вокруг общего дела. Стать одной семьей, готовой на общие свершения и дела, когда тебе не приходится сомневаться в верности товарища, стоящего к тебе спиной. Пятнадцатый в душе не ебал, зачем ему эти пространные размышления и в какую психбольницу нужно сдавать с такими диагнозами. Он робко посмотрел на Шестую, которая занималась медициной (да, у них была своя фармацевтическая компания, потому что шутки про зонт нихера не шутки). Шестая нервно поглядывала на Пятнадцатого. Они оба не понимали, что тут делал другой. Хотя Сомин предположил, что бедную Чони, которая выглядела устало, приставили следить за здоровьем Создателя. Та действительно постарела за время своей нелегкой работы. Даже запах винограда стал блеклым. Он, кстати, соответствовал Шестой совершенно точно, потому что она любила только две вещи: вино и сон. Шестая пришла вместе с Тэмином, но при этом была несколько моложе: ей исполнилось тридцать пять, и она всегда считала Пятнадцатого своим младшим братом. Сомин ничего не считал, предпочитая с коллегами взаимодействовать по мере надобности: исключение составили Первый, Четвертый и Второй, к которым Сомин испытывал привязанность. — И я хочу спросить вас, Пятнадцатый, — водянистые глаза с трудом нашли Сомина. — Кому мы верны? — Сомин нервно стал крутить перстень на своём пальце. Небольшой подарок от Хисуна, который тот преподнёс ему после нескольких дней вдвоём. Сомин вначале планировал швырнуть ему в лицо, потому что ощущение себя как дорогой шлюхи не проходило. У него были свои загоны, которые нужно принимать, и Хисун делал это весьма успешно, да и за жизнь свою боялся. Перстень было решено оставить, потому что он походил на своего владельца: серебряный с красным камнем, а Хисун долго ещё убеждал своего мальчика, что он ничего такого не думал и иногда подарок – это просто подарок. Это не укрылось от взгляда Создателя. — Милый подарок. Чей? — Первого, — Пятнадцатый никогда не чувствовал себя лягушкой на столе начинающего медика, но сегодня день открытий. Глаза Ильнама резали его сильнее ножа любого маньяка, что уже пора собственную книгу писать. — У вас отношения? — как же неприятно обсуждать свою личную жизнь со старым психопатом. И что Сомин должен ответить? Он сам не знал, что у них там происходит. Хотелось надеяться, что что-то серьезное. — Подозреваю, что да, — спокойно проговорил парень. Гениально. Хисун, услышав такое, точно бы попросил петлю. — Очаровательно, — в голосе явно прозвучала насмешка. Спасибо, но Пятнадцатый мог обосрать себя сам, ему для этого помощь не нужна. — Рад, что наша организация позитивно влияет на вас. Стать одной семьей — вот наша цель, — и Шестая, и Пятнадцатый постарались сдержать гримасу. Ага, семья. Да тут половина друг друга переубивать хочет. — Возвращаясь к моему вопросу, — продолжил Ильнам, усаживаясь в кресло. Сомина пробила дрожь: как же они с Инхо были похожи в своих манерах. — Кому вы верны? — Себе, — принципы уведут его далеко от планов дожить до тридцати, но кому какое дело? Сомин был человеком идейным. Шестая же за спиной жестами показывала, что стоило научиться пиздеть лучше. — Себе? — по лицу нельзя было понять: рад ли он ответу или зол на него. — Вы уверены, что принадлежите себе? — Да, — Сомин в целом решил, что смерть будет простым решением его эмоциональных проблем, которых с каждым днём становилось всё больше. — Мы всегда должны оставаться верны себе, иначе мы перестанем быть целостными. — Интересно, — Ильнам наконец отошёл от картины, на которой виднелось изображение какого-то религиозного рассказа. Пятнадцатый не разбирался в искусстве и делать это не собирался. В этом был мастер Инхо, являющийся аристократом до самых костей. — Скажите, Сомин, вы считаете то, что делает Инхо верностью себе? — Простите, господин, но я не знаю, что вы имеете в виду, — играть в дурака пока можно. Сомин скоро "Оскар" себе потребует. — Об отношениях моего сына с каким-то альфой, — вот пришёл пиздец родимый. Как долго он находился в отпуске, чтобы вернуться с таким эффектным выходом. Инхо был гением, но иногда он сильно надеялся на способности людей вокруг. Он даже не додумался придумать нормальную причину нахождения альфы у себя. Он даже не упомянул, что стал с ним жить! Пятнадцатый думал, что его очень сильно обманули. Как он может прикрывать его, когда никто даже не пытается посвятить его в свои планы? — Боюсь, я ничего об этом не знаю, — отчасти он даже не врал. Инхо упоминал, что он перешёл в активную фазу своего плана, но, сука, не упомянул, что они живут вместе, да ещё и спалился перед кем-то. — Не знаете? Мне казалось, вы близки, — теперь насмешку в голосе даже не пытались спрятать. Сомин тоже думал, что они близки, но оказалось, что он чертовски неправ. Нужно как-то подать заявление на обиду. — Видимо, он не считает вас надёжным союзником, — отлично, у Сомина день начался с токсичного окружения. Опять же, ему с этим помощь не нужна. — Я понимаю, но Инхо не будет никому раскрывать свои мысли, — боже милостивый, спаси грешную душу. — И я даже не могу представить, о ком идёт речь и откуда вы взяли, что у вашего сына есть кто-то. — Видишь ли, Сомин, — Ильнам уложил руки на его плечи, стискивая до боли. Мокрая земля пробилась в нос, и Пятнадцатому показалось, что его хоронят заживо. — Ты напоминаешь мне моих сыновей, — его не изнасилуют, уже хорошо. — Но я всегда буду беспокоиться за жизнь своего высшего руководства. Это в моих интересах, к примеру, дети Тэмина уже приписаны и поступят на обучение, как только достигнут нужного возраста. Поэтому, когда я попросил Минхо проверить моего сына, он ожидал застать его одного, а не в компании неизвестного альфы, который ещё и пропах его запахом. Что подумают люди, когда станет известно, что будущий глава Организации такой легкомысленный, что проводит свою течку с первым встречным? Пятнадцатый бы ничего не подумал, потому что Ильнам явно хотел, чтобы первым встречным был Хисун. Сомин совершенно точно не ревнует, но ему неприятно. Неприятно, что ему тыкают этим в лицо, причем ему хуже, чем Кихуну. Тот хотя бы «не разрушал отношения». Они с Кихуном тоже могут открыть свой клуб. Ебучий Третий. Сомин точно придумает, как ему отомстить. — Подозреваю, что Инхо не стал бы это делать с «первым встречным». — Полагаю, ты прав, — согласился Ильнам. — Хотя поведение Джунхо меня расстраивает, но, боюсь, мне нужно с этим смириться. В любом случае, он уже занял нужное место, — значит, Джунхо проиграл в битве за свою задницу. Печально. Пятнадцатый хотя бы планировал капитулировать на своих условиях. — Полагаю, я был вам нужен для чего-то, господин. — Будь так добр, передай моему сыну, раз он игнорирует мои звонки, — вот это реально странно. Инхо, хоть и окрыленный любовью, но всегда помнил о своих обязанностях. С чего бы он вдруг стал игнорировать звонки? — Я хочу видеть его, — Ильнам сделал паузу. — Избранника. Можешь идти. Пятнадцатому дважды повторять не нужно. Поклонившись Создателю и Шестой, он поспешил покинуть жуткий кабинет. — Плохие новости, — оповестил Сомин сообщением на телефон. — Твой отец хочет тебя видеть. С таких слов ничего хорошего не начинается. Как и не должно было начинаться утро Инхо. Он прекрасно понимал, что Третий молчать не станет, будучи привязанным к его отцу, а не к нему. Вся компания Квадратов условно делилась на тех, кто служит Инхо, и тех, кто служит Ильнаму. Деление получилось из-за разногласий отца и сына, которые видели мир по-разному. Почему Инхо ещё не на дне морском рыб кормит? Наследник младше был ещё хуже. Джунхо мог в порыве юношеского максимализма разхерачить весь Сеул, только бы доказать, что папа не указ. Инхо хотя бы имел представление об ответственности. Инхо в этот момент принимал душ, пытаясь стереть запах Кихуна с помощью очередного геля для душа. Кощунство, по его мнению, но так было бы меньше вопросов. Что ж, теперь вопросов будет много, и Инхо даже не представляет, как ему на это отвечать. Вытирая волосы, он вышел в комнату, где они спали. Окно было приоткрыто, ведь Хвану был нужен свежий воздух и причина прижиматься к одному объекту во время сна. Он всегда умел делать вид, что это не ему нужно. — Кихун, — с некоторых пор Инхо принял решение, что его альфа будет жить у него. Кихун не сопротивлялся, но его и не спрашивали. Как обычно. Ему просто выделили отдельную комнату на случай проверки, в остальном они спали вместе, хотя не нарушали одну из заповедей организации: «НЕ ТРАХАТЬСЯ БЕЗ СВАДЬБЫ». Неизвестно, кто бы проверял девственность, но в голову Ильнама могло прийти всё, поэтому старались не рисковать. Инхо в этот месяц чувствовал себя самым счастливым на свете, готовясь где-то ближе к весне перенять полномочия Создателя полностью. Они с Кихуном были неразлучны, лишь иногда разделяясь по делам. Кихуну всё ещё был запрещен вход на базу информаторов без сопровождения, потому что тогда бы пришлось объяснять начальству, что за левый чел получает доступ к секретным документам. Он также пытался видеться с друзьями в меру своих возможностей, Инхо же старался держаться на дистанции. Он не видел смысла влезать в круг общения своего будущего мужа, потому что лучше, когда друзья разные. При разводе это имущество разделить трудно. — Кихун, — Инхо не хотелось его будить от слова совсем. Его милый так сладко спал. Белая футболка задралась, обнажив торс, и Инхо хотелось просто лечь рядом и трогать всего альфу, пока Сеул не взорвется. Отросшие волосы растрепались и торчали во все стороны. Появилась небольшая щетина. Инхо казалось, что его мужчине поразительно шло всё. Со второго раза Кихун тяжело разлепил глаза, пару секунд пытаясь понять, где он находится. — Инхо? Что случилось? — он потёр глаза, стараясь подавить зевок. — Я думал, ты планировал проспать до обеда. — Планы изменились, любовь моя, — мягко прошелестел Инхо, убирая упавшие пряди волос с глаз парня. — У нас есть некоторые дела. — Что опять? — Кихун правда любил эту работу, но график двадцать девять на пять его убивал. Хотелось поспать. — Мой отец узнал про тебя, — ладно, у них точно проблемы. Кихун замер на миг, пытаясь осознать происходящее. — Нет, — прошептал мужчина, протирая глаза. — Откуда? — Догадайся, дорогой, — улыбнулся Инхо, мягко касаясь его руки. — Это из-за Третьего, да? Я не должен был открывать дверь, — на мужчину было грустно смотреть. Как котёнок, буквально, которого отругали. — Я все испортил, — Кихун провел рукой по голове. Он — мистер невезение во всем своем существовании. — Не нужно, — Инхо приобнял его за плечи, укладывая голову. — Это должно было рано или поздно произойти. У отца много шпионов, которые должны были доложить. Я только удивлен, что Третий так поздно выдал. Наверное, ожидал, что я приду к нему в попытке выторговать сохранение секрета, но я не стал, — конечно, отчасти Инхо лукавил. Ильнама не так уж сложно обмануть. — Ты позволил ему? — не то, чтобы Кихун сомневался в умственных способностях Инхо: это была работа Пятнадцатого и Второго. Кихун сомневался в своей способности осознавать. — Я просто решил не мешать этому, — Инхо пиздел, как дышал. Он надеялся потянуть время, пока не придумает, как грамотно преподнести Кихуна или же подождать, пока отец отойдёт в мир иной, потому что чертям нужно новое начальство. Он явно не планировал, что придётся так рано сдавать свои позиции. Но что сделано – то сделано. — И что нам теперь делать? — Приведём тебя в порядок и отправимся к отцу, — пояснил Инхо, стягивая с Кихуна одеяло. — Вставай, найдём тебе костюм и причешем. — Не-а, — Кихун упал лицом в подушку, проклиная и себя, ведь он лёг поздно из-за того, что завтрашний день должен был быть выходным. И Третьего, потому что проблемы из-за него. — Вставай, тебе нужно принять душ. И лучше смой весь мой запах с себя, — послышалось из другой комнаты, которая выполняла роль гардеробной. Гардеробная, блять. Кихун поражался, сколько всего можно уместить в квартире, учитывая, что она занимала практически весь этаж. Интересно, такая планировка была изначально или просто потом сносили стены, чтобы выстроить так, как хотел владелец. Найдя в себе силы упасть на пол, чтобы ускорить процесс подъёма, Кихун наконец встал на ноги, потягиваясь. Холодина страшная. Как они ещё воспаление лёгких не получили? Кому-то срочно нужно сходить к неврологу, потому что такая нечувствительность к температуре пугает. Закутавшись в одеяло, Кихун пошлёпал в душ, чтобы согреться под струями и пожаловаться Инхо, что тот опять смотрит на его зад. В конце концов, он сильный альфа, он должен смотреть на чей-то зад, правда слегка стеснялся. У них странные границы в отношениях. Будто пьяный картограф делил колонии на похуй, а потом удивляется, что они ёбнулись быстрее изначального плана. — Какой цвет лучше? — Инхо упорно рассматривал костюмы, прикидывая в голове образ. Нет, конечно, Ильнам не будет сидеть с каталогом одежды и выставлять оценки, просто нужно, чтобы Кихун выглядел как солидный человек, а не студент, готовый подраться с енотами за пачку рамена. — Наверное, чёрный, — продолжил разговор Инхо сам с собой. Хочется же с умными людьми поговорить тоже. — Давай синий. — Ты же не в школу идёшь, — вздохнул Хван, понимая, что всё будет труднее, чем он думал. — Ты должен выглядеть, будто ты глава мафии. — Какой? Которая булочки у пятиклассников отбирает? Эту ОПГ боялась вся младшая и средняя школа Сеула. — А я не глава мафии, — напомнил Кихун, намыливая голову шампунем. Орать через две комнаты не очень практично, но хотя бы соседи на шум не жалуются. Их нет. — Я сказал «будто», — даже не поспоришь. — Может, скажем, что я заболел? — Кихун, опять же, это не школа, здесь такие отмазки не работают. К моему отцу приходят даже с оторванными руками, — напомнил Инхо, выбирая галстук. — И кто это? Имелись прецеденты? — Кихун смутно представлял, о ком шла речь и действительно ли подобная ситуация имела место быть. В реальности — спорно, но организация представляла собой какую-то параллельную вселенную со своими законами, которые хрен выучишь, потому что логики в ней нет. — Мойся молча, — посоветовал Инхо, пытаясь совместить желтый галстук и черный костюм. Нет, тогда Кихун точно будет выглядеть как оператор мобильной сети. Не лучший вариант для первого знакомства. — Да я уже, — Кихун предусмотрительно набросил на себя халат, получая возмущенный взгляд. Ну, может, он стесняется скакать по дому голым, зачем ругать-то? — Костюм? — Ты же не собираешься идти к моему отцу в халате. — Я вообще бы не хотел идти к твоему отцу, — некстати вспомнились слова и смешки Чонбэ и Санву, которые всячески подкалывали его насчёт темы отцов и детей. Кихун прекрасно помнил статьи об убийствах, показанные ему в надежде, что инстинкт самосохранения сработает и он перестанет искать себе проблемы в жизни. Не перестал. — Выбора нет, одевайся. Я надеюсь, тебе подойдёт. — То есть мы зря с Пятнадцатым выходили в социум? — вздохнул Кихун. — Я зачем эти костюмы покупал? — Они недостаточно дорогие. — Недостаточно? — несите дефибриллятор, тут инфаркт от бедности случился. Для Кихуна та сумма, что он отдал за костюм, равняется той, на которую он мог прожить месяца три. — Представляешь, — интересно, если продать весь гардероб Инхо, сколько африканских стран можно будет отстроить до уровня небольших городков Европы? Все или прям капитально застроить только Конго, но уже на уровне Сингапура? — Ты убиваешь мою нервную систему. — Я ещё не начинал. Инхо придирчиво крутил Кихуна перед зеркалом, а тот молчал. Это лучшая помощь, которую он мог предложить в таком сложном деле, как мода. Честно, от страха Кихун даже думать не мог. Всё, на что его хватало, это только молча повторять, что всё будет хорошо, а если не хорошо, то он как-нибудь выживет. — В целом, неплохо, — с каким-то сожалением проговорил Инхо. — Очень приятно, спасибо, — ответил Кихун. «Неплохо» — не тот уровень комплиментов, который ты хочешь. — Всегда рад. — Я не об этом, дорогой, — мягко прошептал Инхо, затягивая галстук на его шее. — Ты всегда прекрасен, просто для отца стандарты прекрасного очень «специфичные», — теперь ещё и Хисуна обосрали. Просто два трупа одной пулей. Отправьте кто-то Инхо на фронт, пусть всем продемонстрирует свои навыки снайпера. Доехали до офиса они быстро и каждый занялся своим делом. Кихун нервно ходил по вестибюлю, ожидая назначенного времени, потому что даже знакомство с отцом имело определенный график и нужно в него вписываться. Трудоголизм до добра не доводит. В качестве нового удара оказалось, что здесь был не только Инхо и Пятнадцатый, а ещё Первый, Второй и так далее по списку. Тэмин явно осуждающе смотрел на Инхо, который вовсю делал вид, что не замечает этого. Второй был раздражён тем, что его лучший ученик так пренебрёг всеми приличиями и даже не потрудился скрыть факт своих отношений. Его можно понять: вся старая гвардия ожидала другого мужчину возле Инхо, но судьба так сложилась, да и Сомина полюбили, чтобы выкинуть его в реку. Шестая записывала что-то в блокнот, игнорируя их присутствие. Она не присутствовала ни в каком лагере «Кто должен трахать Инхо и должен ли», предпочитая находиться подальше от сумасбродных идей своих коллег. Она медицинский закончила, ей уже ничего не страшно. Третий стоял поодаль от всех, не желая попасть под горячую руку Инхо, у которого, по его скромному мнению, отсутствовал мозг. Или у Третьего отсутствовало желание признавать поражение. Четвертый не понимал, зачем его вообще вызвали. Он не собирался со свечкой над кроватью Инхо стоять, нечего по таким глупостям собирать консилиум. Или нужно одобрение всех Квадратов, чтобы пустить мужика ему в постель? Пока эту петицию заполнишь, уже шестьдесят лет будет. Пятый, отвечавший за образование, лежал на диване, подбрасывая мячик вверх. Вот уж кому точно плевать. Первый и Пятнадцатый старались быть поддержкой, и Кихун был им за это благодарен, даже Хисуну. У этих двоих явно были отношения, так что его ревность была лишней. — Всё будет нормально, — Сомин сам был на нервах, сжимая ладонь Хисуна. — Мне не казалось, что он очень уж недоволен, — он не договаривал, но делал это исключительно чтобы спасти нервную систему альфе. — Ты ведь знаешь, малыш, что никто точно не скажет, что чувствует Ильнам, — Хисун мягко поглаживал ладонь Сомина, прижимая его ближе к себе. У них своя атмосфера. — Мне не нравится, что он обратил внимание на мой подарок. — Подарок? — вопросительно уточнил Инхо, посматривая на своих друзей. — Кхм, — Сомин вдруг покраснел. Сука, если сейчас он скажет, что подарок – это ребенок, то Инхо просто пробьёт стену головой Третьего. — Кольцо, — ладно, Третий жить будет, но недолго со своим любопытным носом. Хотя, а как долго Инхо придётся ждать кольцо? Нет, в целом он будет рад и колечку-конфете, которые продавались в магазине для детей. Ну, может, это стереотип, что альфа должен делать предложение? Инхо же борется с ними. — Речь не об этом, — отмахнулся Хисун, явно пытаясь освободить своего мальчика от пристального внимания. — Мне кажется, что твой отец очень недоволен, и я не хочу, чтобы это вывалилось на Соми, — он сделал паузу. — И на твоего. — Да перестаньте вы уже, — фыркнул Третий, замечая, как тесно стоят Первый и Пятнадцатый, едва ли не вжимаясь друг в друга. Ему завидно, его-то никто не лапает. Вот пусть и грустит. — Заткнись, — лаконично посоветовал Первый, ещё сильнее отталкивая Третьего от Пятнадцатого. — Отец не говорил ничего конкретного? — тихо поинтересовался Инхо, который стоял бледный как смерть. — Твой отец никогда не говорит ничего конкретного, — мягко уточнил Сомин. — У него стиль общения такой: чёрт ногу сломит и потребует оплатить страховку, — да, стиль явно уникальный. — Плохо, — Инхо оставалось надеяться, что возвращение блудного сына домой и отсутствие оповещения о скоропостижной смерти Кон Ю несколько порадуют отца и тот не будет срываться на старшем. — Спасибо за позитив, — хмыкнул Кихун. — А то всё так весело и легко. — Легко никогда не бывает. — Просто, — Инхо взял его за плечи, игнорируя возмущенные взгляды некоторых. — Постарайся молчать, если он тебя не спрашивает. Будь вежливым. Спокойным. Отец не любит эмоциональных. — Он вообще хоть кого-то любит? — хмыкнул Кихун, стараясь дышать. Вот уж забавно будет умереть от остановки дыхания. — Себя, — с этим спорить никто не стал. Инхо же просто старался не обращать внимание на Второго, который ещё прочитает ему лекцию. — Господа, — из офиса Ильнама вышла секретарша-бета, поправляя очки. — Господин Ильнам попросил меня передать главам отделений, — она показала на стопку ровных папок с новыми распоряжениями или инструкциями. Они как обновление Винды: всё только ломают, но делать приходится, потому что рано или поздно эти обновления всё равно доберутся. — Окей, — хмыкнул Четвертый. — Могу идти? — Конечно, все могут забрать свои папки и уходить, кроме господина, — она замерла, видимо, вспоминая имя Кихуна. — Вас же, господин Сон Кихун, просят пройти в личный кабинет. Одного. — Уверена? — Инхо это не нравится. Не нравится, что его Кихун остаётся один на один с неизвестностью и психически нестабильной личностью. — Я могу пройти вместе с ним? — Боюсь, господин Ильнам выразился вполне конкретно, — ясно, саботаж. Инхо от злости хотелось пульнуть в Третьего кружкой, но тот быстро свентил, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. — Э, — Кихун беспомощно осмотрел друзей и Хисуна, которые уже ничем не могли помочь. Их власть здесь мала. — Тебе нужно идти, — спокойно констатировал факт Сомин. — Удачи, — шепнула Шестая, сжимая ладонь Инхо и удаляясь за Пятым. Пятнадцатый и Первый остались при друге, стараясь поддержать его, как могли. — Всё будет хорошо, — но ни Хисун, ни Сомин не верили в свои слова. — Плохое у меня предчувствие, — вздохнул Сомин, прижимаясь к Хисуну. — Очень плохое. — Ты-то не начинай, — взмолился Инхо, усаживаясь на диван, где до этого отдыхал Пятый. — И так всё плохо. — Или не плохо, — улыбнулся Кихун. Загадки Жака Фреско, на ответ ничего не даётся. Нет, с такой поддержкой только вверх и к апостолу Михаилу. Кихун кивнул, стараясь сохранять спокойный вид. Он не будет трястись перед Хисуном, гордость не позволяет. Кихун надеялся, что у него хватит сил не упасть в обморок. Это было бы очень неуважительно к такой весомой персоне, что вокруг него уже своё магнитное поле образовалось. Конечно, он должен был понимать, что рано или поздно это неизбежно. Нельзя спать с сыном главы мафии, не знакомясь с родителями. Всю дорогу им было смешно. Было весело. Сейчас вообще не весело. Кабинет был тёмным. Ильнам сидел перед рабочим столом в идеально белом костюме и выглядел внушительно во всём своём маразматичном великолепии. Сука, султан Сулейман просто, и Кихун надеялся, что он не станет женой в этом гареме. Почему вообще в голове промелькнула такая мысль? — Проходите, Сон Кихун, — голос звучал тихо, властно. Ильнам произносил все слова чётко, словно вокруг него все были глухие, что приходилось ставить паузы между ними. Кихун медленно направился в сторону кресла, надеясь, что его медлительность примут за спокойствие, а не панический ужас, из-за которого ноги предприняли попытку отключиться от центральной нервной системы. Все наставления, которые могли быть, вмиг улетучились из головы, оставив после себя ничего. Тоже полезно. Кихун дошёл до места, гордясь собой. В нос ударила мокрая земля, и мужчине резко захотелось помыться под душем с гелем. Ильнам словно представлял собой оракула, который явно показывал любому просителю, что с ним будет. Могильная земля. Отвратительно, хотя всё ещё лучше, чем что-то тухлое. — Рад, что вы пришли, — слова звучали так, будто Кихуну давали право выбора и тот неожиданно решил попить чаёк с Создателем. Может, и давали, но мужчина об этом не знал. — Для меня было честью получить ваше приглашение, — умалчиваем, что это приглашение представляло собой не изящный конверт, расписанный художником эпохи Возрождения, а сообщение в мессенджере с посылом: «Тикай из городу, тоби пизда». В целом, напиши Пятнадцатый так, ничего бы не изменилось и было бы только понятнее. — Обсудим важный вопрос, по которому я так желал вас увидеть, — проговорил Ильнам. Какие странные у него желания. В его возрасте нужно уже место на кладбище забивать, потому что очередь там длиннее, чем в Чистилище. Ещё и с бабками надо драться. Ничем не отличается от городской больницы. — Скажите, почему я узнаю, что мой сын проводит свою течку с незнакомым альфой? — Мы – истинные, — Кихуну казалось, что это звучит убедительно. — И мы не сделали ничего, что могло бы опорочить его честь, — он бы не стал как-то оскорблять Инхо своим поведением. Он когда-то подписал согласие на вступление в рабство. — Истинность, — хмыкнул Ильнам. — Вы думаете, что этого достаточно? — Это больше, чем обычно, — Кихун решил гнуть свою линию. — Вы считаете, что истинность намного важнее, чем достаток и статус, которые могут обеспечить жизнь вашим детям? — его ответ явно забавил мужчину, но он не показывал этого. Лицо Ильнама было подправлено пластической операцией. — Вы, который провёл большую часть жизни, пытаясь выиграть деньги, а не заработать их. — Я действительно пока не имею этого, но это только пока. И я явно не собираюсь что-то получать просто так, — Кихун из другой жизни просто бы посмеялся над этими словами. — Игры же стали для меня отдушиной, слабостью. — В Играх всегда участвуют слабые, — презрительно кинул Ильнам. — Вы бы не захотели поучаствовать в моих? — шахматы? Тетрис? Во что мог играть Создатель? «Выеби мозг сотрудникам»? — Я бы помог вам их создать, — пятнашки? Карты? А, может, казино? Кихун рассматривал разные варианты, но последний показался ему наиболее вероятным. Он не помнил, кто бы мог отвечать за азартные игры. — Как любопытно, помнится мне, один из Квадратов тоже выражал такое желание, — всё ясно, Санву отправили на Сахалин копать шахты для очередной квест-комнаты. А они его здесь ищут. — Знаете, я уже имел один подобный разговор с Пятнадцатым, но он никогда не отступал от своих идей, — если у тебя нет идеологии, то и не будет идей. За это не стоит винить Кихуна, который до организации преступность знал только по коллекторам, которые к нему приходили часто. У него просто не могло произойти выстраивание понятий. — Я тоже не отступаю. Моя единственная цель — защитить Инхо. — И вы уверены, что сможете лучше? — лучше? А, да, он совсем забыл, что за дверьми тусуется и Хисун. Как неожиданно и приятно. Ладно, если Пятнадцатый не устраивал сцены ревности, Кихуну нужно договориться со своим организмом. Нельзя так реагировать. — Да. — Телёнок стал драконом, — усмехнулся мужчина, не двигаясь вообще. Как он может так статично сидеть на месте? — Как интересно. Вы столь недавно появились, но так быстро продвинулись. Удивительно. — У меня был друг, — ладно, Кихун, только не вываливай ему всю историю жизни! — Санву, быть может, вы его помните? — окей, не будем ему мешать уничтожать любую конспирацию. Джунхо уже ничего ему не сделает. — Хм, — Ильнам склонил голову на бок, проявив хоть какую-то эмоцию на лице. — Чхо Санву, да, я помню его. Не успели увидеться? — он явно насмехался или же намекал. Что из двух? — Мне казалось, если вы имеете друзей, то логично, что вы захотите с ними увидеться. — Не получилось, — хмыкнул Кихун. — Как жаль. — Думаю, ещё впереди наша встреча. — Ваша близость с этим омегой невольно вызывает вопросы, — Ильнам ещё не ведал, что во множестве мультивселенных его намёк является не намёком, а констатацией факта. — Я бы предпочёл, чтобы «истинный» моего сына концентрировал своё внимание на одном. — Я никогда не предам вашего сына. Слабых на колени ставит жизнь. Сильных – артрит. Ильнам не относился ни к одной из категорий. Удивительно, но, если бы не опухоль в мозге, он бы прожил ещё лет сорок, не прекращая кошмарить окружающих. Видимо, кто-то очень хорошо умел загадывать желания на день рождения. — Я хочу доказательств, — кратко оповестил Ильнам. — Ты претендуешь на моего сына, наследника огромной корпорации. Неужели ты думаешь, что я доверю его первому встречному? — Я готов сделать всё что угодно, — выпалил Кихун на одном дыхании. Он не помнил, когда последний раз подписывал какие-то документы, где стоило читать все пункты, даже самые мелкие, отчего его ответ можно было бы назвать легкомысленным. Нельзя говорить такое главе мафии перед собой! Нужно было ему пометку распечатать и вручить, чтобы он мог подсматривать правильные ответы. — Всё? — ну всё, теперь Кихун попиздует за тридевять земель в поисках хер знает чего. Может, своего интеллекта? — Это очень большая цена, учитывая, что вы не можете знать, что я захочу. — Я готов на всё ради Инхо. — Неужели? И вам даже не хватило смелости, чтобы подойти к нему? — а как он это узнал? Или он настолько параноик, что прицепил камеру Инхо на задницу? — Мне было шестнадцать, вроде. Там инстинкт самосохранения ещё существует, — Кихуну стало обидно. Нет, ну был ссыклом, но он же исправился! — В любом случае, прошло около двадцати лет, если не больше, — математика в этот чат даже не входила, но и он не бухгалтер. — Хорошо, — Ильнам медленно поднялся с места, извлекая откуда-то катану. Кихун видел подобную у Хисуна как-то, но она была чёрно-красного оттенка, в то время как Ильнам, по какой-то причине, увешивал себя белым цветом. Видимо, предчувствовал смерть и надеялся, что в общей толпе сойдёт за ангела. — Тогда я требую кровь, — спокойно высказал Создатель, доставая клинок. Учитывая, что они находились не в кабинете медсестры и рядом не было аппаратов для анализа крови на венерические заболевания и прочее, Кихун воспринял эту просьбу своеобразно. Вряд ли ему отрежут его достоинство: Ильнам всё же хотел внуков, и в качестве евнуха в гареме Кихун подходит очень плохо. — Договор подписать? — в следующий раз стоит добавить в инструктаж просьбу не шутить в присутствии Создателя, но никто даже не думал, что у него будут на это силы. Кихун любил удивлять и шокировать. — Я даю вам право, Кихун, потому что вы мне нравитесь, — не такой эскорт Кихун планировал. — Где я оставлю символ своего расположения? — Вы говорите про шрам? — Шрамы украшают мужчину, Кихун. Вы ещё не получили свои в боях, но получите мой. Я надеюсь, вы станете опорой для моего сына, когда придёт его время, — на губах его промелькнула усмешка. — Если он сможет возглавить, — то есть, ещё варианты наследников имелись? То есть, ну, у него был Джунхо, который мог бы заменить, но что-то в его словах наталкивало на другое. Какая всё-таки честь. Нужно было тогда не залечивать последствия коллекторных визитов, а оставить. Кихун тогда бы походил на генерала армии. — Выберите вы, — просто прекрасно. Ты фактически дал ему возможность проткнуть тебя, потому что место не уточнялось. — Хорошо, — при описании Создателя Кихун представлял что-то среднее между диктатором двадцатого века и умирающим в постели. Но казалось, что на Создателе его болезнь никак не отразилась, разве что добавила годков. Он был высок, смотрел ясно, хотя иногда его взгляд улетал куда-то в Австралию. — Вам стоило встать на колени, — от Инхо эта фраза была бы приятнее, но у Кихуна выбора не было. — Прошу вас, вытяните руку, — Кихун чувствовал себя уязвимо. Стоя посреди гигантской комнаты, он был совсем крошечный. Закатав рукав рубашки, он послушно протянул левую руку. Секундная вспышка, а дальше медленная боль. Шрам вышел ровным, идеальным, как и всё, к чему стремился Создатель. — Я думаю, можно считать наше знакомство успешным, — выдохнул Создатель, задвигая лезвие обратно. — Следующие встречи обещают быть продуктивными, — то есть они ещё увидятся. Замечательно. Кихун в восторге. — Благодарю вас, — голос даже не дрожал. Он титан, осталось только найти город, обнесённый стеной. — Можете идти, уверен, мой сын уже успел разыграть самый драматичный сценарий в своей голове. Он даже не знал, насколько был близок к истине. Пока Кихун был в кабинете, Инхо вспомнил все методы убийства человека, кражи и пыток. Успел поделиться своими идеями с Первым и засыпающим Пятнадцатым, который и не такое переживал. Затем у Хвана закончилась энергия, и он упал в кресло, мерно раскачиваясь из стороны в сторону, видимо, решив, что раз с детьми это работает, то будет работать с ним. Когда Кихун вышел, в вестибюле было совсем пусто, не считая Инхо с бутылкой коньяка и Хисуна, на плече которого спокойно спал Сомин, вырвав себе долгожданный перерыв на сон. Увидев его, Инхо громко поставил бутылку на стул, а Пятнадцатый чуть ли не подпрыгнул на месте от звука. Бедняжка. — Всё хорошо? — Инхо обхватил его лицо ладонями, принимаясь осматривать на наличие повреждения. — Даже не смей мне врать, что ничего нет! — Инхо, — тихо попытался вразумить Первый, но его проигнорировали. — Он же вышел к тебе живым, значит, всё хорошо. — Кихун, скажи мне правду, не заставляй нервничать! — тонометра у них с собой нет, если давление поднимется, то никто ничего не сможет сделать. Пятнадцатый забыл сегодня аптечку. — Так быстро, — прошелестел Сомин, потирая глаза. Бедный. — Ты, видимо, хорошо справился, раз не стали долго мучить, — хоть кто-то здесь хвалит дипломатические способности мужчины. — Он попросил у тебя крови? — Кихуну упрямо не давали вставить слово, но к этому моменту поток комментариев и вопросов закончился. Пятнадцатый тактично даже их не начинал, продолжая досыпать на диване. — Всё в порядке, Инхо. Я живой, — он считал это главным достижением. — Это не всегда «в порядке», — заметил мужчина. — Что он тебе сказал? — Пространные речи, а затем вот, — он поднял руку, где виднелся длинный шрам от лезвия и кровь. — Думаю, мне нужно как-то перебинтовать. — Мне так жаль, — Инхо побоялся прикоснуться. — Отец с его глупыми идеями посвящения. — Это так в Квадраты посвящают? — не, в койку Инхо. Боевое крещение. — Угу, — послышалось со стороны дивана. — Ну, кроме меня, я до сих пор ему не присягнул. — Нужно в медицинский кабинет, — Инхо ласково приобнял Кихуна за плечи, игнорируя остальной мир. — Пойдём. К счастью, Шестая ещё тут. — А какой у меня номер? — Давай потом? — Хван подтолкнул его к выходу. — Не хочу выяснять, кто почил страшной смертью. — Я в восторге от вашего позитива. В итоге в вестибюле остались двое. Первый закатил глаза, возвращаясь на своё место, которое уже оказалось под оккупацией. — Я думаю, — продолжил Сомин. — Он Шестнадцатый. — Малыш, ты последний в этом списке. Никто не делает больше Пятнадцати Квадратов уже тридцать три года. — Ну, с появлением Кихуна у нас всё идёт не по плану. Как всегда, Пятнадцатый оказался прав.