Притча о двух волках и цирке

Кихуну пришлось в это утро встать одному, хотя обычно он проводили свою утреннюю рутину вместе. Инхо оставил после себя записку с призывом ближе к часу дня отправиться в главный корпус «Треугольников» для важного события и приятный запах его одеколона, который прекрасно оттенял природный аромат. Учитывая, что кольца они не покупали, это точно не их свадьба, а жаль. Важные события происходили редко, и Кихун должен был присутствовать на нём впервые. Не так страшно после встречи с Ильнамом. Это как боевое крещение – отделался лёгким испугом. Мужчине казалось, что после этого он ничего не боится. Ну, кроме того, чтобы сделать ещё большие продвижения в их с Инхо отношениях. Как минимум, у них должен быть конфетно-букетный период. И вот тут возникала проблема: он не знал, как всё устроить. Свои навыки ухаживания он оставил в своём первом браке, а дальше забыл. Мозг удалил данные как ненужные, заменив пространство надоедливыми песнями. А ведь это Инхо, и обычное предложение пойти поесть в уличном ресторанчике могло быть понято неправильно. Был один вариант: попросить помощи у друзей. Но у кого? Дэхо — стесняшка, хотя довольно успешно общается с Чжунхи, но у него недостаточно опыта. Кихун, конечно, не апостол мира любовных интриг, но хотелось просить совет у кого-то поопытнее. Сэми в гробу отношения видела, да и никто не замечал за ней желание впадать в «романтическое бешенство». И ведь даже шуткой это не назвать. Многие поговаривали, что на организацию пало проклятие и теперь все хотят отношений. Жуть. Кто там ещё может раздать советы? Хёнджу тоже стеснительная в силу своих особенностей, ей бы самой советы пригодились. Гёнсок? Да там всё решила Ноыль, а у неё работа. Некогда давать советы. Пятнадцатый покрутит пальцем у виска, к Первому Кихун не пойдёт даже под угрозой смерти. Осталось только одно — Чонбэ. Морально хуже быть уже не могло, так что его друг точно вреда не нанесёт. Кихун ещё не привык к тому уровню жизни, который теперь был перед ним. Не то, чтобы он не видел горячей воды, просто ему ещё трудно, окей? Бедное мышление мешает двигаться вперёд, а тратить деньги на курсы та же бедность не даёт, да ещё и потом заклюёт за такую трату денег. Кихун думал, что ему просто придётся смириться и жрать свою пиццу и корейскую уличную еду за пределами квартиры или же стащить Инхо на этот путь быстрого гастрита. — Какие люди и без охраны, — Чонбэ, видимо, держали как сторожевую собаку, иначе Кихун не понимал, почему он так много времени проводит во дворе. Кто его так отпускает? Или пока Первый хер знает где, они забили на правила? Звучит как нечто логичное. — Ты чего здесь? — Кихун постарался спрятаться под крышу, ведь промокнуть не хотелось. — У нас свободное время сейчас, можно выйти за пределы, но дождь отпугивает с улицы, — серые тучи только начинали моросить, так что терпимо. — А мне-то что? Я хочу курить и плевать, какая погода за окном. Я сам себе солнышко. Я так понимаю, ты к нам на вечеринку? — Что за событие-то? — поинтересовался Кихун. — Нам не сказали. Первый приедет и должен прояснить ситуацию, но я ощущаю себя глупо. Мелкие там нашли настольные игры и теперь играют каждую свободную минуту, а потом мне и остальным старшим приходится их разнимать после очередного поражения. Эх, юные годы. Кто ж мог подумать, что Сэми и Дэхо так тяжело переживают банкротство в монополии? — Ты не такой старый, чтобы говорить про юные годы, — заметил Кихун. — Я опытный, — усмехнулся Чонбэ. — У меня было много отношений. Ты же знаешь, мой запах внушает уверенность в том, что намерения всегда серьезные. — Или то, что ты свалишь за хлебом в случае чего, — хмыкнул Кихун. Как уже можно понять, что запахи — это важная часть человеческого общества. Вы вряд ли будете взаимодействовать с протухшими продуктами, если их аромат вызывает в вас рвотный позыв. Запахи также влияли на то, как к тебе будут настроены люди. Чонбэ пах хлебом, и это, по какой-то причине, которую Кихун не знал, отражалось в остальных как запах дома и безопасности. Кихун бы не назвал своего друга оплотом безопасности и стабильности, но кто же его мнение спрашивал? — Но не свалил же, — тоже аргумент. — Слушай, я понимаю, что максимально бесполезно спрашивать тебя, — начал Кихун. — Но я не могу придумать, как позвать Инхо на свидание и куда. — Свидание? — удивился Чонбэ, но сам он не знал, чего удивлялся больше: адекватной идеи или того, что он сам до этого догадался. — Ну, представляешь, у меня могут быть человеческие желания. — Обычно это делают до того, как начать жить вместе, — заметил Чонбэ, принимая сигарету от друга. — Давно не курил. Представляешь, здесь это не разрешается. Боятся, что у меня сердце откажет из-за нагрузок, наверное, но я-то ещё крепок. — Мы необычные, — биба и боба покоряют Южную Корею. — Но проблема остаётся бытовой. — Я думаю, с ним тактика, как с твоей мамой — подари подарок своими руками из цветной бумаги и пластилина, и он будет самым счастливым. У него к тебе требований мало, — Чонбэ довольно выдохнул серый дым. — Он тебя боготворит, и знаешь, это чертовски пугает. Я опасаюсь, что у него может быть алтарь с твоим нижним бельём. — Ну, в целом, я говорил, что бесполезно, — Кихун закашлялся. — Чёрт, что у тебя в голове творится, когда ты такое предполагаешь? — Ты слишком загоняешься, — попытался приободрить Чонбэ. — Я думаю, что Инхо успел привыкнуть ко всяким банальностям, но при этом он не будет ждать от тебя что-то такого. — И что мне предложить? Экскурсию по трущобам? В Сомали сгонять? — опустим, что у Кихуна денег нет даже на Сомали. Он пока не накопил. Куда можно сходить на двадцатку? — Тебе нужно что-то необычное, — предложил Чонбэ, выслушивая идеи Кихуна насчёт свидания. Тот очаровательно стеснялся своего опыта, который ограничивался давними ухаживаниями. Вполне закономерно, что, не имея практики, все обворожительные способности растерялись совсем. Возможно, поэтому от него ушла жена — никакой романтики в жизни! Но сама идея позвать Инхо куда-то нормальная. В целом, свидания — вещь правильная. Помогает сблизиться, не беря во внимание, что они живут в одной квартире уже больше месяца и спят в одной кровати. Вроде как обычно конфетно-букетный период должен быть до того, как вы с партнёром съезжаетесь, но кто этих мафиозников знает! Им давно стоило сходить на адекватное свидание без трупов и крови. А учитывая, что вскоре готовилось что-то грандиозное, то времени не так много. — Что, например? — Кихун сомневался, что Инхо в целом можно чем-то удивить. Конечно, от Сэми поступило предложение расспросить Хисуна о том, как они проводили свидания, но Кихун бы ебнулся. С Первым у них специфичные отношения, которые не располагают к крепкой доверительной дружбе. Они как-то негласно решили находиться в молчаливом игнорировании друг друга. Кихун — потому что Сомин был неплохим парнем и лишать его отношений было жестоко. Хисун — потому что Инхо любил Кихуна и лишать друга истинного тоже жестоко. В целом получилось так, как случается достаточно часто: вы терпите друг друга, потому что ваши половинки дружат. Но идти к нему с вопросами о том, что любит Инхо – нет. Гордость не позволит. — Ну представь: вы гуляете по парку и тут на вас нападает маньяк. Ты показываешь себя сильным альфой и начинаешь интриговать. — Это ты меня сейчас интригуешь, — вздохнул Кихун. — Где я тебе маньяка найду? Они объявления на сайтах не оставляют. — Размести первым, — «срочно ищу маньяка, чтобы впечатлить своего парня, который является главой мафии». Интересное выйдет объявление, ещё интереснее будут люди, которые на это откликнутся. — У тебя совсем нет идей? — всё очень плохо. После разговора с Ильнамом Кихун ещё сильнее загнался, решив, что ему необходимо показать себя в лучшем свете. И дело тут не в том, что ему жизненно важно быть лучше других. Просто если тебе постоянно твердят, что твой парень на уровни выше тебя по всем параметрам, ты интуитивно начинаешь загоняться. Ты действительно достоин его и вообще можно ли быть достойным любви?  — Прости, у меня нет опыта в соблазнении глав мафии. Это ты у нас первоклассный специалист, когда дело доходит до подобной работы. — Не знаешь, почему сегодня всех у вас собрали? — решил перевести тему Кихун. — Кихун, ты у нас Квадрат. Ты должен знать, что происходит. — Но я не знаю. — В целом ничего не меняется с возрастом, — усмехнулся Чонбэ. — Ладно, посмотрим, что будут делать. Хотя такая неизвестность меня пугает. О, — мужчина толкнул Кихуна рукой. — Смотри. Он указывал на Сомина и Тэмина, которые стояли у машины и о чём-то переговаривались. Кихун не заметил, как они приехали. Пятнадцатый был в тёмно-бордовом костюме, явно больше его размером, или это новая любовь молодёжи к оверсайзу. Тогда уже можно просто в наволочку залезть и прыгать вокруг. Но Кихун может просто превращаться в старого ворчливого деда, у которого постоянно болит поясница из-за любви Инхо занимать всё пространство кровати. Ещё пара таких ночей, и он будет спать на полу. — Может у них спросим? — предложил Чонбэ. — Не думаю, что они нам скажут. — Ну, не знаю, — задумчиво проговорил мужчина. — Плохо или хорошо? Не знаю, я только больше нервничаю. — Давай подойдём? — и, не дожидаясь ответа, Кихун поспешил к своим коллегам, игнорируя тот факт, что Чонбэ их видел только на картинках и для него это как встреча с айдолами: страшно. — Кихун, — они заметили их быстрее, прекращая свой архиважный разговор. Видимо, это было что-то важное, потому что Второй явно был недоволен его присутствием. — Рады видеть, что вы быстро добрались. — Но мне не сказали причину, — Чонбэ с интересом рассматривал Квадратов перед ним, явно пытаясь понять, можно ли попросить автограф или скидку куда-то. Правда, не знаем, куда он пойдёт с дисконтной картой на пару автоматов и где их будет обналичивать. Сомневаемся, что в продуктовых делают такие акции. — Ничего, это будет твой сюрприз, — кивнул Пятнадцатый. — Не беспокойся, — Сомин мягко улыбнулся. — Тэмин, кажется, тебя Шестая зовёт, — Второй явно не хотел оставлять их наедине, но выбора не было. Дождавшись, пока Второй скроется, Пятнадцатый взял Кихуна за руку. — Значит, Инхо не объяснил тебе суть? — Пятнадцатый явно чувствовал себя не в своей тарелке. — И что будет? — Кихун вопросительно посмотрел на Сомина, который почему-то выглядел очень официально. Было видно, что парню его костюм не нравится, но тот терпит. В целом, терпение – это единственная добродетель, которая никогда не теряет своей актуальности, потому что терпят все. Кихун понимал. Он хотел сорвать галстук и запихнуть его под диван, сделав вид, что потерял. — Бойцовая арена, — хмыкнул Пятнадцатый, отряхивая бордовые брюки от невидимой пыли. — Раз в год должны проводиться соревнования на силу среди Треугольников и Квадратов, если те захотят. Это может помочь быстрее пройти по службе, и победитель получит повышение и зачисление в офицерский состав. Ну, после обучения, естественно. Наверное, это и возродило в душе Ильнама желание устроить ещё и Игры, — и снова эти «Игры». Кихун так и не был приписан ни к одному виду управления, хотя уже считался Квадратом. — Здесь будут випы? — Должны. Обычно они не пропускают подобное развлечение. — И что за победу? — поинтересовался Чонбэ. — Как это вообще проводится? — Вам это сообщит Первый или же те, кому он это поручит, — Пятнадцатый придирчиво рассматривал себя в зеркале и упрямо делает вид, что они приехали с Хисуном не вместе. — Ненавижу эти собрания. Предпочитаю быть подальше от випов. — Они тебе не нравятся? — робко поинтересовался Кихун. В целом, если учитывать положение Сомина, то ему мало что угрожало. Он находился на вершине, выше всех тех, кто приходил в организацию, надеясь на её милость. — Да, и это мягко говоря. У нас есть омеги в управлении, и к ним прикасаться строго запрещено, иначе просто исключат, если не убьют. Но этим море по колено, — а вот это уже интересная информация. Что если Санву выкрал какой-нибудь вип и держит в сексуальном рабстве? — Ильнам им во многом потакает, особенно если ему не по душе некоторые личности, — мог ли Санву чем-то разозлить Ильнама? Да у Кихуна предположений больше, чем клеток в его организме, и делятся они с такой же скоростью. — Ты часто упоминаешь слово «Игры». Что это значит? — Ну, — Сомин нервно осмотрелся по сторонам, словно опасаясь прослушки. — Понимаешь, — было видно, что тема больная. — Ильнам всегда представлял собой человека специфичного, — Пятнадцатый мягко взял Кихуна за локоть, подталкивая его к небольшой дорожке в парке. — Он – человек одержимый, и не важно, в чём заключена одержимость. Таким людям достаточно маленького повода, чтобы сойти с ума. Он решил, что мысль о величии справедлива, и он может решать, кто сможет выйти из нищеты. Игры на выживание, где только один победитель. Остальные мертвы. Так изначально фигурировала его идея. Изначально он предлагал её уже кому-то. — Ой, — Кихун замер на месте, понимая, что вырвалось из его рта в тот день. Пожалуй, стоило купить на него амбарный замок и закрывать, чтобы не подпитывать идеи безумных диктаторов. — Он спрашивал меня об этом! — Логично, — даже не удивился Пятнадцатый. — Ему нужно заставить Инхо принять этот план. А ты – самое действенное. Я уже высказывал свою идею, что он заставит тебя стать смотрителем этих Игр. Новым Ведущим, если позволишь. Инхо давно перестал его удовлетворять. — Почему я? — Пятнадцатый скептически посмотрел на него, едва сдерживая усмешку. И это тут он ещё слепой, да? — Не делай вид, что ты не знаешь, насколько ты дорог Инхо и сколько ради тебя он готов изменить, — Кихун почувствовал, что улыбается, как идиот. — Думаю, мой последний совет – не наделай сегодня глупостей. И всё будет хорошо. Не наделать глупостей. Звучало, как прямая инструкция к действиям. Новобранцев куда-то отправили, и Кихуну пришлось искать их своими силами. Возможно, ему стоило бы послушать вселенную, но его положение позволяло ему ходить куда угодно, и никто бы не посмел говорить «нет». Исключение составляли секретные отделы, но они ему и не нужны. Пока. Потом он попробует что-то серьёзное. Разведка как наркотик. Нужно начинать постепенно и следить за дозой, иначе можно потом найти себя на старом заброшенном заводе с бутылкой в заднице. — Господин, — так непривычно, когда тебе кланяются, а не бьют прикладом по голове. Вот он — вкус богатства. — Вы что-то ищете? — Где Треугольники? — очень пространный вопрос в корпусе Треугольников. Действительно, где? Прямо перед тобой, возможно. Солдаты, поняв уровень интеллекта на квадратный метр, кивнули. — Вы ищете бойцов? — а кого он ищет? Кихун и сам не думал, что он пытался найти. Просто решил, что нужно, и кто вы такие, чтобы его переубеждать. — Да. — Вам нужно прямо по коридору, а затем в главный зал. Какое-то важное донесение? Господин Первый уже удалился на трибуны, — это очень хорошо. — Нет, благодарю. Мне в другую сторону, но не беспокойтесь, он просто попросил посмотреть, чтобы всё было в порядке, — Кихун кивнул солдатам, которые вопросительно посмотрели друг на друга. Мало ли, чего там Квадраты творят. Его друзья оказались в комнате подготовке, примеряя более удобную форму, которая намного лучше подходила для боёв. Видимо, это пришло в голову всем, потому что возбужденный гомон сменился недоверчивыми взглядами. — Кихун? — Сэми заметила его первым, одергивая рукава футболки. — Что ты тут делаешь? — Я захотел проверить, всё ли у вас хорошо, — остальные сгрудились вокруг них, пытаясь услышать что-то интересное. — Значит, всё-таки бои. — Не знаешь, как нас в пары будут ставить? — А какие будут битвы? — Нас покормят? — послышалось со всех сторон. Кихун был бы рад ответить, но по уровню знания он с ними на одном. — Я сам не знаю, да и говорить не должен, — правильно, он не тупой, он просто хранит великие тайны ордена, будто речь идёт о мальтийских крестоносцах, а не о преступной организации с борделем под боком. — Так, а ты тогда здесь для чего? — хлопнул Чонбэ по плечу. — Я признателен, что ты решил подбодрить меня поцелуем на прощание, но твой парень будет ревновать, а я такую ревность боюсь не пережить. — Идиот, — вздохнул Кихун. — Я подумал над твоей идеей, — все осторожно посмотрели на Чонбэ, опасаясь очередной «идеи», которая уверено так могла упасть и на них. — И, возможно, отчасти ты и прав. Мне нужно удивить Инхо. — Плохая идея, — прошептал Гёнсок, которому и подсказки были не нужны, чтобы увидеть проблему размером с титана за стеной. — Если я поучаствую в сражениях и одержу победу, то это должно же показать, какой я сильный альфа. — Очень плохая идея, — продолжила Хёнджу. — Ты ведь не тренировался, Кихун. У тебя нет физической подготовки. Да и какой смысл? Ты не сможешь победить половину Треугольников. — Без обид, но ты не так хорош в физической подготовке, — поддержала Сэми. — Не думаю, что лучшим будет просто упасть побеждённым перед твоим парнем. — Да пусть, — Чонбэ лучше всех знал своего друга и прекрасно понимал, что отговорить его нереально. Проще дать ему возможность получить пиздюлей и с чистой совестью признать, что он не прав, чем рассказывать последствия. Инхо всё равно своего альфу любит, ну получит он немного по голове, может, мозг на место встанет. — М, господа, — один из Треугольников, который готовил участников к соревнованию, в непонимании замер, рассматривая происходящее. — Я не могу вас допустить, вас нет в списках. — Допиши, в чём проблема? — У нас, конечно, организация долгая, — кивнул Треугольник. — Но мы пишем не пером и чернилами, я не смогу печатный текст дописать. — Допечатай, — Кихуну было плевать. Он придумал идею, и теперь все его силы были направлены на реализацию. Треугольник в ещё большем ахуе уставился на Чонбэ, словно тот знал, что происходит и как этот урон психологический можно законтрить. — Поверь, он не успокоится. — Господин Хисун с меня кожу снимет, — едва ли не плача возвестил Треугольник, прижимая к себе листы со списками. — Помилуйте. — Я тоже Квадрат, — возмутился Кихун. — И я могу требовать документы! — а затем повернулся к друзьям. — Могу? — Плюс-минус, — пожал плечами Дэхо. — Хз, — поддержала Сэми. — Могу, — уверенно возвестил Кихун. — Так что вписывай меня. — Куда? — бедный Треугольник уже три раза успел пожалеть, что сегодня проснулся и решил пойти на службу. Кихун-то не ведал, что пары подбирались адекватно, по уровню навыков и сил, чтобы бой представлял собой действительно представление, а не избиение первоклассника за гаражами. И что в течение нескольких недель все данные заносились в таблицы и составлялись. Нет, это лишнее. — В список. — Господин, но ведь здесь все по мастерству построено, у вас-то какой уровень?! — собралась коллегия под недоуменные взгляды остальных участников решать, кто же Кихун и не пора ли ему уйти, чтоб люд простой не смущать. Намёков он не понял или же просто не принял. Влюбленным горы по колено, а в Корее их не так много. — Поставь его против кого-нибудь несильного, — посоветовал Чонбэ. — Чтоб и себя показал, и пол не ел. — Не сильного? — Кихун, усмири своего альфу. У него не такие показатели. Мама и Инхо просто тебя любят и не хотят давить на больное. — Кихун, это правда не самая лучшая идея, — попыталась вразумить Хёнджу, пока Дэхо и ещё один Треугольник напялили на себя вёдра, пытаясь объяснить другому Треугольнику свою идею рыцарских поединков. — Вдруг тебя побьют? Мы ведь даже не знаем, можно ли тебе участвовать или нет. — Не попробуем — не узнаем. — Вот так обычно и начинается история с кучей трупов. Кихун, купи ему билеты куда-нибудь, где его не будет трогать отец, и он будет самым счастливым! — Я могу предложить вам выступить первым, — робко предложил Треугольник со списком. — Всё равно желающих нет. — Давай, — на том и порешили, что инсульт у Инхо будет и никто жалеть его не будет. Кихун ещё плохо понимал, какую роль теперь играли все его действия и как это будет отражаться в дальнейшем. Нельзя его ругать за излишнюю наивность, потому что инструкции никто не предлагал. То ли Создатель действовал из принципов, что организация настолько тайная, что её тайны не должны знать даже участники, то ли они потеряли все брошюрки. Если у других Треугольников были вопросы, то их тактично заткнули, намекая, что не им решать, когда человек сходить с ума должен. Чонбэ и Дэхо провели друга в раздевалку, выдавая комплект. — Что ж, поддержишь меня? — усмехнулся Кихун, поворачиваясь к другу. — Я даже не знаю, в каком ахере будет Первый, когда среди всех макак увидит одну бешеную, — Чонбэ потянулся. — Ну, я надеюсь, что меня не вызовут. Там сначала молодых и тебя, но ты душой молод. — Я не говорю, что мой план идеальный, но это лучшее, что у меня есть. — Тебе не кажется, что риск слишком велик? — робко поинтересовался Дэхо, расправляя свою футболку голубого цвета. По какому принципу выдавались цвета? Кихун придирчиво осмотрел свой комплект оливкового цвета. Ну, не розовый, как у Хёнджу, уже спасибо. Наверное, по цветам проще определять, какой участник выступает в данный момент. — Кажется, — согласился Кихун, сбрасывая рубашку на пол. — Но я верю в лучшее. — В лучшее? — вздохнул Дэхо. — Ты наш друг, Кихун, но ведь там могут быть намного подготовленные люди. Наверное, убивать тебя никто не станет, но разве пасть лицом в грязь перед Инхо ещё ужаснее? — Возможно. Но я всё ещё могу попробовать. — Это бесполезно, малой, ты его не переубедишь, поэтому нужно мириться, а потом выслушивать его нытьё. Треугольник дождался, пока он переоденется, и мягко отстранил от друзей, намекая, что дальше он идёт один. Дэхо и Чонбэ вопросительно посмотрели на Кихуна, дожидаясь его реакции. Нужно убедиться, что он действительно в трезвом уме и здравой памяти, прежде чем отправлять его на гладиаторскую арену. — Не переживайте, — махнул Кихун рукой. — Все будет хорошо, я фартовый. — Кихун, — мягко добавил Чонбэ. — Твой фарт заканчивается на том, что твоя жопа нравится богатому мафиознику. И в большинстве случаев это приводит к ещё большим негативным эффектам. Не то чтобы, кроме тебя, у меня ещё были подобные друзья в окружении, но современная литература говорит, что отношения с уголовниками — это прежде всего угроза инородных предметов прямо в прямой кишке. — Да ладно, — отмахнулся Кихун. — Меня не украдут. — То, что ты нахер никому не нужен, тоже не повод для гордости. — Эй! Ты сам сказал, моя жопа очень даже нужна. — Извините, но нам нужно идти, — поторопил Треугольник, нервно поглядывая на часы. Расписание строгое, по всем немецким стандартам, где расписан даже режим дыхания, чтоб не выбились. Не говоря уже о том, что он не горел желанием узнавать ценность конкретной задницы на рынке. Чонбэ и Дэхо хлопнули друга по плечам, оставаясь стоять среди других Треугольников. — А кто у него противник? — внезапно спросил Дэхо, обращаясь ни к кому конкретному. Чонбэ пожал плечами, поворачиваясь ко второму со списком. Тот тяжело вздохнул, явно планируя написать отчёт о том, как один Квадрат подрывает всю дисциплину. — Однокурсник Сэбек и Чиён, имя разглашать не имею права. — Неловко получилось, — выдохнул Дэхо. Конечно, они не сомневались в способностях Кихуна, и тот точно мог их удивить, но все старшие Треугольники выглядели внушительно. И даже не столько лицами, на которых была написана вся история мировых войн. — Ну, он же говорил, что фартовый, — вздохнул Чонбэ, прикидывая, успеют ли они вызвать скорую помощь. Инхо прибыл вместе с отцом, пережив пару пространных лекций обо всём и ни о чём конкретном. Он уехал из общего дома, чтобы успеть взять необходимые документы, а затем спокойно провести вечер в компании друзей после бойцовской арены. Инхо пытался найти общий язык и с друзьями Кихуна, того же Чонбэ он прекрасно знал, и у них даже нашлись похожие темы для разговора, например, Кихун и его приключения. Им весело, а главному герою — не очень. В любом случае, у Инхо был чёткий план, и он его придерживался. Недолго и скоро разочаруется, но пытался. — Что за костюм? — хмуро заметил Ильнам, рассматривая сына, когда они шли по коридорам в окружении солдат. — Вам не нравится, отец? — Инхо было плевать, нравится ли отцу или нет, главное, что он подбирал его часа два, чтобы подходил глазам и призрачному сейчас аромату. Интересная особенность: омеги (обычно их желания не спрашивали, потому что ебучие стереотипы) носили одежду, отражающую их запах, но Инхо вовсе не собирался прыгать в мхе по городу, а в костюме вишни неудобно убегать. Тот же костюм Пикачу показывает себя лучше. — Интересный выбор. Рад, что ты вновь стал следить за собой. Жаль, что для этого тебе пришлось потерять достойного альфу, — Хисун, как сын маминой подруги, он всегда будет лучше, можно даже не пытаться переплюнуть. — Уверен, Хисун не сильно страдает из-за этого. — Тебе стоило бы, — равнодушно заметил Ильнам. — Как жаль, что судьба не дала мне такого же сына, — Инхо закатил глаза. Можно подумать, они с Джунхо оба выбирали такую семью, аж в очереди дрались. Они прибыли за двадцать минут до начала, поднявшись на главный балкон, где расположилось всё руководство и випы, пока Шестая и Пятнадцатый не затомили всех своим токсичным выражением лица. Випы выпивали, лишь слегка склонив головы перед Создателем. Не забыли, что у нас тут сексизм? А вот Инхо и Сомин точно не забывают. И если к сыну Создателя катить страшно, то к Пятнадцатому — пока неизвестно. Вы сдохните, но узнаете об этом только позже. — С каждым разом они всё противнее, — прошептала Шестая, кивая кому-то в толпе. — У них обратная эволюция, — недовольно буркнул Первый, легко целуя руку Пятнадцатого. Парень аж вжался в кресло, стараясь не так чрезмерно реагировать на физический контакт. Трезвым в первую брачную ночь он рискует выскочить в окно. Инхо же осматривался, пытаясь найти нужного человека. — Где Кихун? — Инхо рассматривал ряды Квадратов, не находя нужного лица. Сидящие рядом Сомин и Хисун пожали плечами, не разрывая рук. Одна из слабостей, которую оба себе позволили. — Я видел его в парке, и он сказал, что вскоре придёт. Куда он потом делся, не знаю, — Пятнадцатый недовольно покосился на арену. — Может, он прощается с друзьями, — пожал плечами Хисун, поправляя галстук. Ему-то роль главного клоуна выпала. Чей цирк – тот клоун. Поэтому информаторы и волки выступали только своим характером. — Ну да, — с сомнением проговорил Инхо, нервно поглядывая на своего отца, который восседал на белоснежном троне. Что за любовь к белому? Инхо злился, и причин было много. Как минимум: куда пропал Кихун? Где его черти носят? Неужели так сложно просто прийти в нужное время и сесть рядом? Всё! Два действия! И без последствий для нервной системы Инхо. Куда он делся из этого парка? — Не нервничай, — наклонился к нему Первый. — Твой отец заметит, а ты прекрасно знаешь, что ничем хорошим это не закончится. — Я знаю, — отмахнулся Инхо, закидывая ногу на ногу, но возраст и он не Шерон Стоун. Хотя будь Инхо в платье, их мероприятие было бы намного веселее. Где, блять, Кихун? Неужели так сложно просто прийти в нужное время и сесть на место? Инхо ему плохие координаты дал? Первый бросил вопросительный взгляд на Ильнама, спрашивая разрешение начать событие, ради которого тут все собрались. Создатель лениво кивнул, продолжая без интереса рассматривать свой стакан с алкоголем. Квадратики вообще не очень заинтересованно ждали. Кто-то отчёты на коленке дописывал, кто-то в три в ряд играл, а кто-то досматривал серию дорамы. В общем, все заняты своими делами, а тут их отвлекают. — Мы приветствуем сегодня наших дорогих гостей, — Инхо нервно барабанил пальцами по подлокотнику, всматриваясь в ряды зрителей. Может, он перепутал и сел на другое? Он же первый раз, всякое может быть. — И Создателя, который почтил нас своим присутствием, — а мог бы скоропостижной смертью. Это всё ещё главное желание Инхо, и оно не меняется в зависимости от праздника. — Дамы и господа, — голос Хисуна долетал даже сюда, за тяжёлые металлические двери, где своего часа ждал Кихун, переминаясь с ноги на ногу. Зачем они в корпусе? Вряд ли есть смертники, которые пытались сбежать. Кихун даже не слышал о такой возможности. — Наши первые участники: номер один и номер триста двадцать один, — не, ну многовато как-то Треугольников осталось, или это только те, кто захотел, просто и старших, и младших "курсов"? — Делайте ваши ставки. Железные двери загудели, пропуская яркий свет прожекторов. Арена действительно напоминала Колизей с античными статуями и пьяными патрициями на диванах с красной обивкой. Випов даже нарядили в подобие римских тог, или это просто новое веяние современной моды? Если Квадраты сидели молча и с царской гордостью, то остальные кричали и размахивали карточками со ставками. Обстановка привычная, только раньше Кихун стоял по другую сторону, и ставки были не на людей, а на лошадей. Разница есть, хотя некоторые могут сказать, что лошадок сильнее жаль. Люди — идиоты и так друг друга эксплуатируют, ужасный капитализм. Кихун сделал несколько уверенных шагов, выходя прямо перед центральным балконом, где сидел Инхо. Изначально мужчина подумал, что его подводит зрение и нужно задуматься о покупке очков. Затем пришла стадия торга, что Кихун перепутал двери и вошёл не туда. Бывает всякое, и не такие казусы случаются. Не смертельно. Потом пришла другая стадия, где хотелось пиздануть этого гения по башке, ведь бойцовский костюм он точно случайно надеть не мог. — Инхо? — послышался рядом голос Сомина. — Это что, твой? Вы когда-нибудь хотели сгореть в адском пекле кринжа из-за другого человека? Вот прям как будто Сатана лично водит вас по сковородочке, как маслицем перед жаркой? Вот примерно в такой консистенции был господин Хван, упрямо делая вид, что он абсолютно не знает, кто это на этой блядской арене и это не ему срочно позвонили по игре в три ряд. — А что он там делает? — поинтересовался Хисун, который, так-то, делал эту чёртову арену и план месяца два. — Не то чтоб я против твоих ролевых игр, Инхо, но вы их хотя бы один на один оставляйте. — Заткнулись. Ты же видел его, Сомин! Ты что, не мог проследить, чтобы он не запутался? — Я что, его за ручку должен водить? Инхо, вы оба взрослые люди, под сорокет! — Что он творит? — недовольно шикнул Первый, смотря на Инхо. — Мне что делать? Я не смогу вывести твоего «избранного» с арены незаметно. О чём он вообще думал? — Выбора нет, — спокойно заметил Сомин, которому бы в покер с таким талантом актера играть, а не здесь сидеть. Справедливо рассудив, что Создатель не должен заметить заминку и использовать ее в своих интересах, Сомин наклонился к ним, делая вид, что просто наливает вино. — Ты ведь и сам это понимаешь, Инхо, — вздохнул Пятнадцатый. — Малыш, он выступает против лучшего, — тихо заметил Хисун, пока бойцам отводилось время для завоевания симпатий. — Нет и шанса, что он победит. — Если мы уберем отсюда логику, то вполне может. Инхо, — обратился Пятнадцатый. — Подозреваю, что он сделал это, чтобы впечатлить тебя. — Чем? Своей смертью? Я мечтал стать вдовцом, даже замужем не побывав. Вот этот сюрприз точно ничто не переплюнет, — Инхо был уверен, что его отец сейчас сполна наслаждается новым представлением. Хотел на цирк волков посмотреть, а тут на разогреве отряд котят. — Тогда не паникуй раньше времени. Кихун – типичный главный герой. Как-нибудь одержит победу. — Это ты так пытаешься меня поддержать? — Не паникуй, — посоветовал Второй, явно замечая их непонимание. Он хотя бы мягко скажет, что Хван – идиот и мужа себе нашёл подходящего. С любовью. — А я и не паникую, я в ахуе. Это разные вещи. Кихун же статично стоял под светом, любовно рассматривая Инхо, которому злость только шла. Интересно, есть ли хоть что-то, что ему не идёт? В полумраке арены он казался таким загадочным. Не хватало только культа каннибалов под ареной, но он не будет загадывать. Вдруг это на день рождения? А тут он весь сюрприз испортит. — Бойцы, — Первый занял своё место, пока Инхо залпом опустошил бокал с вином. Нужно что-то покрепче взять. Он не собирался сегодня напиваться, но день не задался, нужно признать. — Займите свои места, — последовали инструкции, и Кихун заметил обрисованное красное поле по центру. Его противник - просто огромных размеров альфа с ярким запахом хвои, от которой аж зубы сводит и кажется, что Кихун сожрал ёлку. Хвойный лес - это прекрасно, но когда это чистый природный воздух, а не освежитель воздуха. Альфа встал, разминая руки и поглядывая на Кихуна с пренебрежением. Заметив его взгляд, направленный на Инхо, он усмехнулся. — Чего в безопасности не сиделось, Квадратик? Оставил бы работу для сильных. — Я сильный, — главное в этом убеждать себя. И противник просядет. - Мне просто захотелось принять участие. — Ты и впрямь идиот, раз не понимаешь. В этих сражениях допускается смерть. Назови мне одну причину, по которой я не должен тебя убивать. — Я красивый, — а, гладиаторские битвы на смерть. Пожалуй, Кихуну стоило узнать правила до того, как он вызвался участвовать. Об этом всегда стоит побеспокоиться до начала какой-либо авантюры: всегда лучше знать, во что ты ввязываешься. Уйти ведь уже не получится, гордость не позволит, особенно перед омегой. Его омегой, прошу заметить. Единственное, это пока ещё не зафиксировано документально. Один из огромных минусов, но альфа сделает все, чтобы получить расположение омеги, даже если это "что-то" является безумным и неадекватным. Кихун теперь даже при всем желании не сможет отступить. Это будет означать его слабость, и кто-то другой сможет допустить мысль, что Инхо может принадлежать кому-то другому. Это уже глупость. За право доказать, что он достоин Инхо, Кихун был готов вызвать на бой и Ильнама, и Квадратов (кроме Сомина), которые постоянно смотрели на него, как на мусор. На мусор, который с чего-то решил ожить, а теперь ходит и воняет под носом. — Неубедительно. — А ты назовешь мне хоть одну причину не убивать тебя? — усмехнулся Кихун, ожидая сигнала к началу. Бегать кругами не вариант, уровень выносливости этого человека он не знает. — А ты смелый, жаль ненадолго. Покажем красивый бой? — Какой красивый бой? Кихун будет надеяться, что он просто отделается лёгким испугом. По крайней мере, он хотя бы планировал остаться живым. Альфа имел право считать себя лучшим. Мускулистый и широкоплечий, он стоял в расслабленной позе, готовый в любой момент кинуться в битву. Таких обычно ставят на первое место и понятно, почему он захотел быть первым. С его данными шансов проиграть мало. Интуитивно глаза нашли взволнованное лицо Инхо, чей ореол могущества был затемнен Ильнамом. Создатель узнал новоиспечённого Квадрата, и это отразилось в его глазах. Он явно был заинтересован. Удивлён ли он? Иногда казалось, что он настолько привык к выкрутасам его сыновей и их окружения, что его спокойствие никто не может Что ж, если идею оригинального предложения свидания Кихун просрал, то внимание Создателя чего-то да стоит. Чего? Неизвестно, он потом как-то раскрутит эту тему. Инхо сидел, стараясь сохранить непринуждённость и спокойствие, хотя внутри все кричало и требовало забрать его альфу с арены и устроить длинную лекцию о том, что не нужно делать. — Как вам бойцы? — вежливо поинтересовался Ильнам, обращаясь к сыну. — Неожиданно, правда? Инхо бросил быстрый взгляд на Пятнадцатого и Ноыль, которые замерли в одинаковой позе, как напуганные кролики. Инхо, сохраняя самообладание, неторопливо сунул руку в карман пальто, которое решил не снимать в помещении из-за прохлады внутри. Футляр с сигарами, которые он курил редко, предпочитая отказаться от вредной привычки, но иногда обстоятельства были сильнее. Под пристальным взглядом отца он достал сигару и поднёс к губам. Хисун осторожно поднёс огонек зажигалки, позволяя табаку заполыхать. За этим неотрывно следило несколько сотен глаз. Кихун не понимал значимость, однако что-то в этом было. Словно обрисовывались границы в новых условиях, или они слишком много внимания уделяли подкурке сигареты. — Я всегда нахожу бои интересными, — ласково начал Инхо, едва склоняя голову в сторону отца. — В этот раз более любопытное соотношение, но от этого не менее обыденно. — Ты не удивлен, сын мой? — Нет, господин, никто из моих людей не делает ничего без моего ведома, — а вот это Кихун действительно не продумал. Его действия ведь теперь носят определенный характер, и все его поступки будут отражаться на репутации не только остальных Квадратов, но и на самом Инхо. Ладно, ему действительно не стоило брать во внимание мнение Чонбэ и хотя бы немного порассуждать о причинно-следственных связях. — Тогда я ещё больше заинтригован таким раскладом, — усмехнулся Ильнам. Его явно это не убедило, зато убедило остальных — это самое важное. — Кхм, — Первый явно был растерян. Сомин ласково сжал его ладонь, стараясь приободрить и напомнить. — Господа, кто, по вашему мнению, победит? — обращение шло к двум главам, которые почтили своим присутствием их скромное собрание простейшего насилия. Кихун хотел всем своим естеством броситься к Инхо и просить прощения в рамках обновленных возможностей, потому что после этого доступ к телу закроется ещё на один уровень. У этих влюбленных свои заморочки. Насиловать мозг своим парам у семьи Хван — наследственное, и нужно благодарить всех богов, что вас этот абьюз обошёл стороной. Причём психически это были очень травмированные дети, жадные до внимания и любви. Шестая часто говорила, что и Джунхо, и Инхо просто задушат своей любовью любого, кого они выберут. Второй предлагал Ильнаму сводить детей к психологу, пока они не превратились в титанов абьюза, но кто будет слушать умных людей? Кон Ю вот повезло в двойном размере: он специализировался по психам, и не важно, что этот псих творил. Он всегда будет рядом, поддерживать. У него даже были планы отправить Джунхо к его друзьям на шоковую терапию с маньяками, чтоб мальчик почувствовал на себе все прелести суровой жизни. В любом случае, о приключениях этих додиков мы поговорим чуть позже. — Вопрос интересный, — заметил Ильнам, не притрагиваясь ни к алкоголю, ни к сигаретам. — Я вижу среди бойцов того, кого недавно мы приняли в свою семью и признали равным. Вы могли подумать, что, спустившись на арену, он запятнал себя, — какая-то новая пропагандистская речь? Почему Кихун вечно попадает в такие ситуации? Потому что он сам находит сюда дорогу. Глупо возмущаться. — Но Организация всегда выступает семьёй, и мы все внутри нее равны, обладая общими возможностями и способностями. Будет ли здесь победитель? Не знаю. Но я всегда ставлю на тех, кому уже оказал доверие, — Инхо выглядел так, словно упадет в обморок. Он заметно побледнел, сжимая подлокотник кресла до боли. Альфа перед Кихуном окончательно потерялся, не понимая, почему перед боем такое долгое предисловие и когда уже начнется стычка? Не то чтобы хотелось устроить мордобой, но постоянно быть в напряжении изматывает. Хочется побыстрее снять напряжение и пойти отдыхать. — Надеюсь, вы оправдаете мое доверие, Кихун, — что ж, Ильнам не хочет его смерти. Уже хорошее достижение. Забавное лицо Инхо, на котором отразился такой спектр эмоций, что не сразу понять получится. — Ставка получена, — Хисун повернулся к Инхо, ожидая его слов. По правилам, конечно, господа занимают позиции каждого игрока, но вряд ли Инхо поставит против своего. Первый отчасти мог его понять. Он сам не знал бы, как отреагировал бы на Сомина, внезапно захотевшего поучаствовать в подобном мероприятии. Сошел бы с ума точно от волнения. Губы Кихуна тронула робкая улыбка благодарности. Если его выбрал сам Создатель, значит, всё точно будет хорошо: и у них с Инхо, и в общем. Нужно только потерпеть, переждать самые сложные участки их жизненного пути. А Кихуну постараться больше не пытаться себя убивать. — Что за дурак, — буркнула совсем рядом Шестая, делая настроение Инхо ещё хуже. — Поддержу ставку Создателя, — хмуро бросил он. Отец сделал всё гениально и просто, заставив Инхо показать свою привязанность к другому человеку. Заставил обнажить человеческий каркас под плотным корпусом послушного элемента системы. — Принято, — кивнул Хисун, выставляя какие-то числа. Випы за ними уже успели накатить, и теперь часть из них пела какие-то матерные частушки и явно действовали Инхо на нервы. — Внимание, правила, — голос Первого был усилен микрофоном. — Правила просты: вы не должны выходить за пределы квадрата. Выход, и вы исключаетесь из игры, — Кихуну это правило пришлось по душе. В случае чего он может просто выпасть за пределы и освободить себя от перспективы быть избитым. — Господин Первый, — послышался голос Ильнама. — Почему бы нам не убрать это правило? — Убрать? — Хисун в непонимании уставился на мужчину, пытаясь вспомнить, был ли когда-то подобный прецедент. — У нас участвует Квадрат, а они не бегут с поля боя, — заботливо напомнил Ильнам. — Каждый из них обязуется убить себя, но не предавать тайны Организации. Побег в таком случае недопустим. — Хорошо, — Первый осторожно посмотрел на Инхо. — Делаем исключение. Победителем мы назовём того, кто останется стоять на ногах. Убийство всё ещё не допускается. А что Инхо мог сделать? Этот идиот не оставил способов отхода! Ну почему его будущий муж такой идиот? Почему его отец такой мудак? Почему самым адекватным в их семье являются умершие родственники, которые просто уже не могут сотворить ещё больше кринжа. — Надейся, что он умеет драться, — вздохнул Хисун, занимая свое место. Альфа набросился резко, и Кихун только чудом увернулся, только услышав звук рассекающего воздуха рядом с его ухом. Пожалуй, Кихуну нужно было полагаться на свои инстинкты, а не логику. К счастью, иногда они с Чонбэ в детстве баловались дружескими боями, и какие-то основы Кихун понимал. Большое спасибо тем тренировкам, что происходили в те три месяца, пока он хоть чему-то учился, а не рядом с Инхо находился каждую секунду. Тоже полезными оказались. Альфа был намного сильнее, но он делал резкие выпады и растрачивал свою энергию. Импульсивные действия только зря растрачивали силы, хотя Кихун и не планировал бегать кругами, размахивая руками. Кихун просто уворачивался, стараясь не терять из вида не только противника, но и самого Инхо, который не спускал глаз. — Чего ты прыгаешь? — шикнул альфа, недовольно скользя за ним. — Боишься? — Нет, просто забавно за тобой смотреть. Альфа недовольно взвыл, бросаясь, но вновь попадая по воздуху. Чего-чего, а изворачиваться за свою долгую жизнь Кихун научился. Выбиватели долгов устроили ему лучшую школу жизни, так что любой тренер Треугольников попросит мастер-класс по рукопашному. Хочешь жить - умей вертеться. Кихун ебашил на этой карусели жизни с завидным успехом. Первый не знал, сколь огромен клад его способностей. Логично, что противник стал выдыхаться. Каким бы сильным ни был противник, у него есть запас сил, способный истекать. Когда тебя пинают, у обидчиков также он имеется, и нужно просто вытерпеть этот выплеск, переждать бурю. Не лучшая инструкция по самозащите, но, когда тебя бьёт толпа, лучшее, что мог сделать Кихун, - это не усугублять свое положение и просто соглашаться со всем, что только предлагали. У него свой путь самурая - терпилы, и никто не смеет его за это осуждать. На руку играет и то, что по положению он выше, и это неосознанно давит на противника. Один удар пролетел мимо, и кулак смачно ударился о нос с характерным звуком. Инхо едва не разбил себе идеальные белые зубы стаканом, когда лицо Кихуна залило кровью. Пятнадцатый от греха подальше убрал от него все опасные штуки. Да, у Пятнадцатого здесь детский сад, хотя Ильнаму он бы дал возможность тыкать вилкой в розетку. — Сдаёшься? — довольно пророкотал альфа, пока Кихун пытался осознать, что нужно начинать свою борьбу за выживание, пока ему этот песок в легкие не запихали. Сдаться? Ну уж нет! Не перед Инхо! И тем более не перед Чонбэ. Да тот ему припоминать это будет до смерти, если его не убьют на этой арене! Здесь он будет выживать не за счёт желания, а чтобы его не зачморили друзья! Идеальная дружба. Со вторым ударом вышло лучше: альфа промахнулся, а Кихун успел смахнуть кровь. Травма всё же была не сильной: кровь быстро остановилась и, как минимум, от её потери он не умрёт. Уже здорово. Запах хвои усилился, но добиться нужной реакции не вышло. Кихун мог быть только благодарен за сломанный нос, который перестал как нужно обрабатывать запахи. Исключением был только сам Инхо, который работал больше на психологию, чем на физиологию. Иногда альфы выпускают феромоны, чтобы заставить противника преклонить колени, и хорошо, если обойдется без унижений. Иногда доминантные альфы так принижают более слабых, превращая альф в дельт. Этот процесс превращения из одной касты в другую не зависел от желания превращаемого. Говоря научным языком, вторичный пол менялся и деградировал. Говоря воровскими понятиями -— альфу опускали так, как не опустится ни один рэпер на пике своей карьеры. Там спуск был в космической капсуле и до ядра земли. Кихун этого избегал благодаря природной силе, хотя запах и не располагал. Удивительно, но его озон иногда играл на руку. Первому или Второму явно было проще: их запахи буквально говорили, в какое пешее направление стоит пойти всем остальным. В любом случае, по тяжёлому дыханию альфы можно было понять, что парень заебался и потерял прежние позиции. Он-то рассчитывал, что противник будет драться по правилам, а не играть в вышибалы с его кулаком. Ведь Треугольников и даже Квадратов учат правилам драк, и все действуют по ним. Кихун действовал из правила: «Незнание освобождает от ответственности, потому что я не знаю». Можете ли вы соблюдать то, чего не знаете? Законодательство говорит вам «да», а вот ваше «хочу» говорит «да похуй». Жизнь одна, и ещё вам будут ставить правила о том, как лицо будут бить. В целом, этого было достаточно. Кихун попытался вспомнить всё, чему его учили: жизнь учила бегать, и делал он это профессионально. Можно отправлять на олимпийские игры или соревнования «Бег от ответственности». Тренера часто советовали во время обучения всегда отдавать доминантную роль собственному природному началу. Что интересно, многие считали, что в альфах и омегах живут тайные животные, и нужно просто их раскрыть. Чем дышать в таком случае, никто не говорил. Как пробуждать? Да тоже неизвестно. Кихун никогда в волка при полной луне не превращался и голышом под луной не бегал. Его тотемное животное — это красная панда: выживает за счёт милых глазок и «грех на такое руку поднимать». Кихун, конечно, сомневался, что, подняв лапы вверх, он напугает своего противника. Тот скорее от смеха задохнётся. Но есть ли какие-либо ограничения, если метод действителен? Кихун выбросил руку наугад, не целясь куда-то в одно место. Просто на удачу, авось повезёт, и она вновь повернётся к нему лицом, что происходило не так уж часто. Удар пришелся прямо в подбородок. На тренировке эту область называли одной из самых уязвимых для удара, так что теперь Кихун может сказать, что он слушал тренера. — Давай! — слышалось со всех сторон, но трудно понять, кому именно эти добрые слова относились. — Бей его! — какая очаровательная группа поддержки. Альфа пошатнулся, вздрагивая от пропущенного удара. Видно, парень немного прихуел с такого расклада. А Кихун опьянел от ощущения признания. Наверное, немалую роль в этом сыграла поддержка, как бы ванильно это ни звучало. Или, что вероятнее: последующие пиздюли, которые его любимый выпишет. Стараясь не упустить момент, Кихун направил второй в область носа. Пусть считает, что это правило "око за око". Лицо Кихуна много говна пережило, но это не значит, что его может ломать кто угодно. Альфа свалился с громким стуком об пол. Песок несколько должен был смягчить удар. Мужчина тяжело дышал, смиряясь со своим поражением, поднимая ладонь вверх. Видимо, он не собирался биться до последнего. Кихун вопросительно посмотрел на Первого, потому что никто не объяснил ему жесты. Что это значит? "Слава Риму"? "Я хочу Биг Мак и колу"? Как ему это трактовать? — Победитель Сон Кихун, — объявил Первый. К его чести, даже не с кислым лицом. Возможно, Пятнадцатый всё-таки хорошо на него влияет, и тот прекратит считать Кихуна последним идиотом. Хотя тут и Первого можно понять: Инхо для него как младший брат, и он чувствует на себе за них с Джунхо ответственность. Раздались громкие аплодисменты, хотя некоторые недовольно бормотали, проиграв свои денюжки. — Как решим судьбу проигравшего? Квадраты стали поднимать пальцы вверх. И чего они римские методы заимствовали? Своих что ли нет? Вот так и теряется связь с корнями. — Итак, — Хисун, видимо, что-то подсчитал и уже собирался озвучить решение, как с места поднялся Ильнам. Кихун тяжело дышал, упираясь ладонями в колени. Ему уже было плевать, он победил, его не побьют. Остальное не должно его касаться. Ведь не должно? Кихун надеялся, что его отпустят и дадут попить. А ещё, что его костюм не спиздили. Это самое дорогое, кроме Инхо, что есть у Кихуна. — Мы славим победивших, — задумчиво протянул Ильнам, пока випы за его спиной уже сцены из греческих мифов разыгрывали. Спасибо, что никто не дал им быка притащить, животное было бы жалко. Наверное, им стоило ограничить алкоголь, а то они реально в оборотней превратятся, только вместо волков будут свиньи. Бедные официанты и Круги, которые тут прислуживают. — Мы чествуем смелость и отвагу, верность, — дед продолжал неторопливо рассуждать, делая вид, будто остальным очень интересно. Остальные не были с этим согласны. — Долг каждого из вас перед Организацией и соблюдение правил. Организация направлена на воспитание нового поколения, которое будет готово взять в свои руки управление. Ильнам внимательно посмотрел в лицо Кихуна. — Вам нравится играть в героя? — вопрос из рта Ильнама прозвучал странно и пугающе. Герой? Кихун никогда не считал себя героем, как минимум, не в том легендарном смысле, который вкладывают люди в это понятие. Герой ситкома? Да. Герой легенды? Опять же, такие как он обычно выступают в роли трубадура или умирают за соседним кустом. Герои не похожи на сорокалетних, обманутых жизнью и побитых людей. Они что-то великое, красивое. — Я не понимаю, господин, — он перевёл взгляд на Инхо, который уже никуда не смотрел. Ему было плохо. По-настоящему плохо, а Пятнадцатый, как назло, забыл тонометр. — Вы вышли на эту арену, вы привлекли моё внимание, — кто-нибудь скажите ему, что Кихун тут не ради старого деда жопой рисковал. Он, как бы, любит мужчин постарше, но не настолько. Инхо в самый раз, и плевать, что они практически ровесники. Его всё устраивает. В брачные игры самцы же устраивают драки или танцуют танцы. Если нужно набить лицо Первому, Кихун не против, но Пятнадцатого жаль, он-то ни в чём не виноват, да и они вроде как не за одного омегу дерутся. Хисун за спиной показывал ему, чтобы он хоть что-то говорил. — Я, — Кихун беспомощно перевёл взгляд на Инхо. Без его друзей он чувствовал себя уязвимым. — Вы герой? — стояла тишина. Никто не понимал, что началось. Они пришли сюда, чтобы отдохнуть и посмотреть на обратную эволюцию випов, но Ильнам решил, что вашему веселью пиздец. — Я не знаю. — Интересно. Что ж, — Ильнам перевёл взгляд на проигравшего. — Вам стоит решить, кто вы в этой истории, — палец Ильнама скользнул вниз. Инхо с непониманием уставился на отца. Треугольники за дверьми испуганно прижались друг к другу. Пятнадцатый сжал руку Первого. — Господин? — осторожно поинтересовался Хисун. — Вы выносите смертный приговор? — випы разразились довольными криками. А вот остальные немного не поняли: как это – убить? Треугольники в непонимании замерли. — Возьмите меч, Кихун, и выполните первый приказ Создателя, — к ногам Кихуна упала катана, которую он уже видел в кабинете Создателя. Павший соперник беспомощно смотрел на Кихуна, даже не пытаясь встать и защитить себя, а быть может, у него не было на это права. Инхо прикрыл глаза, прекрасно понимая, что всё это, скорее всего, было спланировано его отцом. И катана, и тот разговор в кабинете. Отец решил провести «боевое крещение» перед лицом всех. — Это приказ, — повторил мужчина, возвращаясь на своё место. Все зрители замерли. Кто-то отвернулся, кто-то смотрел прямо на главных актёров. Ильнам явно чувствовал что-то. Знал, что зреет тайна среди Квадратов. Он явно собирался продемонстрировать, что главным в этом цирке является он. А что делать Кихуну? Он мог только подчиниться, но это же Кихун! Какое убийство?! Но, видимо, настала пора отвечать за все свои гениальные идеи. Почему-то он не воспринимал серьёзно это, когда только планировал грандиозную авантюру. И что в итоге? Да ничего. Они ни на шаг не приблизились к загадке Санву. Только теперь ещё Кихун свои руки в крови замарает. — Да чего ты медлишь?! — послышался голос одного из випов, который уже успел заскучать. — Не медли, — поддержал его, но в общей тишине это быстро стихло. Кихун уже думал, чтобы отбросить катану и отказать Ильнаму. Плевать, что с ним будет, но потом невольно задумался: а что будет с Инхо? И как его отказ отразится на самом Кихуне? Был ли выбор? Ильнам явно дал понять, что нет. Кровь брызнула из раны, выливаясь на песок, смешиваясь с кровью самого Кихуна. Жуткая подпись. Катана упала следом, вместе с психологическим здоровьем самого мужчины, хотя казалось, что дальше некуда. Ведь если бы он не захотел поучаствовать в мероприятии, человек остался бы жив. К чести остальных, никто не кричал, кроме випов. Все сохранили молчание, стараясь высказать немую поддержку. Пусть для остальных убийство было чем-то обыденным, привычным, то к новеньким относились со снисхождением. Ворота за спиной открылись, намекая, что Кихуну пора покинуть арену. Двое Кругов вышли, чтобы забрать тело и освободить место для следующего боя. — Вам нужно уйти, — посоветовали Круги. Кихун не знал, что он должен сейчас чувствовать. От его рук умер человек, у которого могли быть свои планы и семья, которые любили его. И ведь даже нельзя сказать точно, что он сделал что-то плохое. Он мог быть просто охранником, не участвовать. — Идём, — раздался голос над самым ухом. Вербовщик крепко взял Кихуна за руку и потащил его подальше. У него не было сил сопротивляться. — Не переживай, первый раз всегда тяжело. — Первый раз? — Кихун в непонимании уставился на Вербовщика, который выглядел пугающе спокойно. — Ты ведь пришёл в мафию, ты ведь не ожидал, что здесь всё будет мирно и светло? — ну да, думать, что Кихуну никогда не придётся убивать, — глупо. Его же сюда пригласили не чтобы он главного охмурял, а работал на благо преступной, блять, организации. Кихун никогда не причинял вред другим, он не может этого делать, но, видимо, мнение Квадратов, что он слишком светел, дошло и до Ильнама. Вот и подправили ему крылышки. В небольшой комнатке при арене же происходила очень милая и несколько трогательная картина, которую Вербовщик думал зарисовать и повесить над гробом Ильнама, когда бедного Создателя наконец доведут своим поведением. Пока что он только обещал. Вербовщик относился к нему нейтрально, потому что начальство не выбирают: плакать над телом старика он не станет, но и рояль скидывать на него не будет. Кон Ю занял удобную позицию нейтралитета, потому что вся эта игра престолов происходила в голове у трёх «одаренных» индивидов и влезать туда не хотелось. В крайнем случае, он просто заберёт свою булочку в охапку и будет жить у друзей, благо у них трупов много, работа всегда есть. Как на это отреагирует Джунхо – вопрос уже житейский. Стерпится слюбится. Кихун, как наказанный щенок, сидел в небольшом кресле, стараясь даже не дышать, только бы Инхо выключил режим «злой мамы» и перестал ругать побитого жизнью. Внутри себя он ещё не мог осознать, что произошло всего пару минут назад. Но что страшнее всего: он не чувствовал какого-то ужаса. Он убил человека, но внутри словно всё в порядке, только удушливая вина. Какой смысл вообще на него кричать? Уже пиздюлей выдали по нескольким тарифам. Тут уже рука не поднимается, и так уже получил. Инхо и сам это понял, стараясь держать свои эмоции в руках. Кон Ю впервые видел своего друга таким эмоциональным. Кон Ю довольно отпил из стакана, решив, что здесь всё же веселее, чем у него дома. — Ну как? — Инхо недовольно порхал вокруг довольного Кихуна, обрабатывая раны. К счастью, их было не так много, и Инхо даже как-то гордился своим альфой, который одержал победу. Но он всё равно был очень зол. Это даже читалось в его запахе, который явно намекал на то, что Кихуну лучше посидеть молча, а не пытаться объяснять свои гениальные ходы. — Понравилось тебе? — продолжал он, пока альфа влюбленно смотрел на него. — Показал себя, молодец. А обо мне подумал? Что ты вообще забыл на арене? Тебе заняться нечем? — вздохнул Инхо, приклеивая пластырь на нос. — Так я найду тебе работу, не беспокойся. Если бы ты проиграл? — Тогда бы Ильнам не пожелал смерти проигравшего, — заметил Кон Ю. — Ты ведь прекрасно понимаешь, что он хотел лично поучаствовать в «лишении невинности». — Чего? — Видишь ли, — решил объяснить Вербовщик. — Каждый Квадрат проходит посвящение. Обычно убивают кого-то близкого ему, но не прямо так. Всё же семьи – главная сохранность в глазах Ильнама. Ты же у нас обладатель ореола благодетеля, он решил, что просто убийство может быть для тебя «особым». — И ты знал это? — Инхо с возмущением уставился на Кон Ю. Тот пожал плечами. — Да ладно тебе, — Кон Ю вздохнул. — Всё хорошо же закончилось. Тем более, я уже говорил, что не собираюсь бегать между вами. — Не защищай его, их обоих не смей защищать, — Инхо выглядел просто умилительно. Первый остался разгребать происходящее и делать вид, что Ведущего срочно вызвали на какое-то важное задание, а не читать нотации одному Квадрату, у которого в жопе детство играет. Инхо бы остался, но ему хотелось выдать все свои эмоции сразу. — Неужели так сложно ничего не делать? А если б тебя убили? Ты обо мне подумал? — причитал мужчина, не давая ему даже слово в защиту сказать. — А я и не защищаю. Ты, кстати, планируешь к нам или я один должен выживать с этим пришибленным? Инхо отвернулся от Кихуна, складывая медицинские приспособления в чемоданчик. — Ты сам выбрал моего брата, — заметил Хван. — Так что нечего мне ныть. Сам виноват. Я предупреждал, что он не в восторге от этой идеи. — Может, навестим твоего брата? — подал голос Кихун. Он действительно хотел увидеть Джунхо и обсудить с ним всё то, что накопилось. Конечно, Кихун был не в восторге от того, что его друг проиграл в отчаянном сражении, но… — Я же сказал, даже не смей говорить! — в голосе Инхо даже не было слышно злости, только желание показать, как его обидели. Кихун ласково взял его ладонь в свою руку и поцеловал, надеясь смягчить пыл. — Я ведь просто хотел оригинально тебя пригласить на свидание. Ты не можешь меня винить в моей безграничной любви к тебе, — вздохнул мужчина. Что-что, а пиздеть красиво он действительно научился. Инхо закатил глаза, но вернулся на своё место, оставляя на лбу Кихуна поцелуй. — Не смей использовать мои чувства, чтобы мной манипулировать. Я всё ещё зол на тебя. — Я готов загладить свою вину, — Кихун опустил глаза. — Дорогой, — Инхо поцеловал его в лоб. — Я ведь злюсь на тебя из-за того, что ты подвергаешь свою жизнь опасности. Ты не должен действовать импульсивно, ведь отец может это использовать против тебя и меня. Я не хотел, чтобы ты проходил такое. Наверное, я был идиотом, раз полагал, что смогу уберечь тебя. — Принятие — это главный шаг, — улыбнулся Кон Ю. — Но вам лучше сейчас домой поехать. Твой отец и так тебя не ждёт уже, а Пятнадцатый и Первый переживут его присутствие. — Ты-то зачем приехал? — задался вопросом Инхо. — Хочу попросить разрешение свозить Джунхо ко мне в Пусан. Конечно, риск, что он сбежит, очень велик, но мне уже самому тошно держать его в четырёх стенах. Тем более, надо навестить друзей и проверить, как там моя часть работы. — Интересное решение, учитывая, что вы мирно пять минут в доме находиться не можете. — Я мирный, а вот твоего брата покусали бешеные собаки, иначе я не могу понять, почему всё так? Представляешь, он думал, что у нас с тобой были отношения. — Не удивлён, — вздохнул Кихун. Инхо с непониманием уставился на него, явно планируя чем-нибудь ударить по голове. — Я не в том смысле, что ты подумал! Просто я столько слышал версий о твоих отношениях, что мне кажется, нет никого, кто с тобой бы теоретически не встречался. — Всё ещё обидно, — заметил Инхо. — Почему все считают меня шлюхой? — Эй, — возмутился Кон Ю. — Элитной шлюхой, на минуту. Это уже другой уровень. — Я просто возмущен. — А я-то как возмущён, — усмехнулся Кон Ю. — Твой брат не хочет признавать меня в качестве пары только потому, что его гениальный мозг считает, что я спал с тобой. Мои слова не воспринимаются, или же он просто их игнорирует. — Завтра постараюсь к вам заехать, — пообещал Инхо. — Вы когда планируете свою поездку? — Хм, ну, надеюсь, через неделю-две. Нужно уладить некоторые дела, а также убедить твоего брата не взрывать ничего и не прыгать на машинах, потому что они стоят денег. Между прочим, я купил красную агеру, чтобы с тобой на одном уровне быть, так он пытался её продать на Амазоне! — Успешно? — Нет, конечно, но осадок остался.

***

Как принять тот факт, что ты фактически переспал с мужчиной, который тебе и нравится, и не нравится? Джунхо пытался разобраться со своими эмоциями, и ему нужна была пауза или же смена обстановки. Но выход из этой тюрьмы был только в декрет, а он пока не так сильно хотел "погулять". Джунхо уныло швырял предметы в дверь, пытаясь выбить себе послабление в режиме. Дело в том, что после того шедеврального завтрака, который парень пытался забыть всеми силами, но не выходило, потому что не особо хотелось, его посадили под домашний арест за порчу имущества. Проведя три дня в режиме стелс-миссий, Джунхо действовал по старой семейной традиции – ни хрена не говорить, пусть будет так, как есть. Даже если это никого не устраивает. — Лапуля, — послышался довольный голос Кон Ю. — Откуда ты взял такое идиотское прозвище? — недовольно буркнул парень, ставя стакан на место. Слуги-то не виноваты, что его будущий муж — идиот. — Оно не идиотское. Слышал бы тебя мой друг-стоматолог, он бы обиделся. — Такой же отбитый. — Они все врачи не от мира сего, что поделать, — заметил Кон Ю. — Но я думаю, его ухаживания понравились тебе ещё меньше. Из общего у нас с ним только бешеные под боком. — Так уйди от двери, и я буду не под боком. — Правильно, подо мной. — Заебал! — Ещё нет, — это могло длиться бесконечно долго и ярко. Со всеми красками и дополнениями. Это было частью их отношений, и никто не мог сказать, здоровы ли они или нет. Кон Ю в целом устраивало всё, особенно когда посуда летела мимо и не ударялась о его голову. — Если тебя что-то не устраивает, то можешь отпустить меня! И будешь счастливо жить со своими шлюхами! — Да меня всё устраивает, малыш, — мягко сообщил Кон Ю, думая, что нужно снять эту чёртову дверь с петель, и пусть живёт без неё. Заебал хлопать! Ремонт только новый. Ломай, ломай, мы ж миллионеры. И нет, они действительно богаты, но с такими истериками никаких денег не хватит! Джунхо же деньги жениха не жалел, и Кон Ю мог только радоваться, что не стал покупать какие-нибудь редкие уникальные объекты культуры, иначе китайский фарфор мог вполне не пережить варварское нашествие одного грубияна. — И про каких шлюх речь? — А! — Джунхо вынырнул из-за двери, едва не заехав в лицо мужчины. — То есть их у тебя столько, что ты уже их не помнишь. — Судя по твоим словам, у меня Альцгеймер прогрессировал в сверхнового мутанта и пошёл разрушать мировую финансовую систему. — Вот и пиздуй вместе с ним. — Солнышко, мы не в Китае, чтобы строить коммунизм, — вздохнул Кон Ю, отпивая из чашечки. Но там был далеко не чай. — А ты всё, что пока строишь – это из себя хер знает что. — Я могу тебя убить! — Вообще не звучит как угроза. Кон Ю тяжело вздохнул, решив оставить мальчика бунтовать до прихода брата. Нужно было проследить, чтобы остальные комнаты остались целыми и неразрушенными. Джунхо отреагировал на новость о том, что в его тюрьме появятся новые лица достаточно радостно, но адекватнее себя вести не стал. Возможно, он надеялся, что Кон Ю испугается и сбежит, но последний любил сложности и психов в своей жизни. До прихода Инхо прислуга успела убрать, а Джунхо подписал временное перемирие, получив угрозы в виде рассказа подробностей одного завтрака. Жестоко? А кто тут святой? — Рад тебя видеть, — Кон Ю по-дружески похлопал Инхо по плечу, кивая Кихуну. — Решил познакомить брата со своим будущим мужем? Рад видеть, что ты, Кихун, жив, и Инхо не выел тебе мозг. — Ой, можно подумать, я такой ужасный! — вздохнул Инхо, вешая пальто на крючок. — Надеюсь, мой брат ещё не раскидал по дому противотанковые мины и растяжки, не хочется случайно лишиться руки. — Пф, он её сам отгрызёт. В целом Кон Ю не особо походил под описание маньяка, которое Кихун слышал в среде Квадратов. Немного странноватый мужчина, но тот мало походил на Джокера. Скорее «угадай, что выкинет». Это ближе. Кон Ю сменил привычный костюм на джемпер и чёрные брюки и выглядел совсем не угрожающе. —Неплохо выглядите. — Спасибо, — и почему Джунхо вообще бегал от него? Конечно, Кихун ничего не знал о мужчине, но на вид он казался адекватным. — Где мой брат? — У него обострение: кидается предметами во всех. Я не знаю, когда эта фаза должна пройти. Но если прилетит в тебя, жалеть не стану, так и знай. — Ладно, давай пока стол накрой, а я схожу за этим партизаном. Глядишь, он узнает, что военные действия прекратились, и перестанет уничтожать собственное имущество, — Кон Ю особо спорить не стал, просто оставил всё на совести Инхо и спокойно ушёл по своим делам. Ильнам дал согласие на поездку своего сына с условием возраста, так что нужно было всё подготовить и договориться с друзьями, которые такой сюрприз совсем не ожидали. Кихун и Инхо поднялись на второй этаж, наслаждаясь тишиной и шумом моря. Пожалуй, место действительно красивое, и Инхо нужно подумать о том, чтобы перебраться в свой дом на постоянное место жительства. До работы, правда, далеко ехать. — Рад, что ты познакомишься с Джунхо, — усмехнулся Инхо. — Он так-то очень хороший мальчик, просто бунтует. Понять можно. Я хоть и старался сделать его жизнь легче, от желаний отца никто не может убежать. Инхо, который в качестве исключения сменил костюм на джинсы и толстовку, чтобы не привлекать внимания, упрямо прятал свой вейп в кармане, потому что Ильнам считал, что сигареты хотя бы курить престижнее, чем эту хероту. Поэтому кое-кто в возрасте за тридцать пять прятался по комнатам, как подросток, и курил. Делаем вид, что никто не замечал приторный запах от одежды начальника. Кихун же поддерживал любимого в его стремлении оставаться вечно пьяным и молодым. Есть подозрения, что на свой медовый месяц они уедут в Диснейленд. — Звучит, как всегда, оптимистично. Джунхо открыл дверь, радостно бросаясь брату на шею. Джунхо сильно переживал, что отец может сделать что-то с Инхо, надеясь надавить на младшего, но тот хотя бы не в другую страну эмигрировал. — Инхо, как я рад тебя видеть! — и Инхо был с этим согласен. Как приятно видеть вновь своего брата целым и невредимым. Джунхо напрыгнул на мужчину, крепко обнимая его. Он заметно отъелся, видимо, Кон Ю какой-то магией ещё способен его накормить. Инхо тактично пропустит, что брат носит толстовку альфы, которого ни в коем случае не любит. Джунхо всегда хотел, чтобы его брат нашёл себе счастье, а Кихун был хорошим вариантом. За то, что он успел узнать, Джунхо мог судить, что мужчина достаточно неплохой. В их семье – это уже большой показатель. Матери передали своим сыновьям все самые плохие признаки «хорошего» мужа, потому что доверять вкусу женщинам, вышедшим замуж за Ильнама, не стоило, и уж тем более слушать. — Малыш, как я рад тебя видеть! — Ты чего так долго до брата ехал? — Джунхо отстранился, возмущенно смотря на брата как на предателя. — Этот мне все уши прожужжал, что ты рядом живёшь. — Ну, я в квартире пока живу. У меня работа. — Или не только работа, да? — Джунхо улыбнулся, кивая в сторону Кихуна. — Значит, я больше не обязан терпеть этого мудака, и наследниками ты отца сам обеспечишь? — Ещё чего. Можно подумать, ты отпустишь Кон Ю хоть куда-то. Кстати, о нём. Мы сейчас пойдём вниз и без физического насилия. — Ой, можно подумать, я тиран. — Можно подумать, — согласился Инхо. — Давай ты посмотришь за Кон Ю, чтобы он не перепутал чай с коньяком, а я расспрошу твоего альфу о всяком, — усмехнулся Джунхо. — Сам понимаешь, традиция рассказов позорных детских историй. — Эй, он не путает, а спивается с тобой. Это при условии, что раньше он практически не пил, — заметил Инхо, направляясь на кухню. — И все Квадраты, которые с тобой были близки, тоже стали пить. — Я не виноват, что у меня работа нервная! — Никакая она не нервная. Ты просто психованный. — А вот и нет. Когда Инхо, решивший дать детям поиграть в шпионов, удалился на кухню, Джунхо выдохнул, заметно расслабившись. Инхо вообще стоило меньше давать этим двоим оставаться наедине: меньше проблем бы возникло в будущем. Кихун и Джунхо при объединении своих способностей становились радиоактивней урана. Инхо перечитал книг, где советовали давать личное пространство и забыл, что в его случае угрожает уголовным разбирательством, но любовь такова, что лишает остатков интеллекта. — Вух, а теперь рассказывай быстро, что произошло. — Слишком много информации, — и это Кихун ещё умолчал о том, что некоторые моменты в отношениях с его братом он рассказать не может. Странно обсуждать с младшим братом твоего парня ваши сексуальные отношения. — Кратко, в тегах. Кратко и в тегах? Пиздец. Он убил человека. Он – парень его брата. Пожалуй, это всё самое важное. Ах да, они ни на шаг не приблизились к причине пропажи Санву. И Кихун невольно задавался вопросом, получится ли у них это. — Не переживай, — вздохнул Джунхо, хлопая друга по плечу. — Все через это прошли. Тебе ещё повезло. Шестой пришлось убить своего брата, так как тот попытался доложить в отдел полиции. — И никто не противился? — Кихуну стало зябко от одной мысли, что его могли заставить убить Чонбэ. Удивительно, что Ильнам не знал, что он его близкий друг или же Кихуну нужно было благодарить кого-то за это незнание? — Противиться? Не помню. Знаю лишь то, что некоторые просто не проходили это. Точнее один. — И кто везунчик? — Пятнадцатый, но знаешь, — Джунхо усмехнулся. — Его родители уже погибли от его действий, и большего наказания никто не сможет придумать. Тебе придётся ещё много раз убить, если только мы не придумаем, как остановить Ильнама. — Твой брат и жених за стеной, — с сомнением проговорил Кихун. — Мы можем отложить наш неудачный заговор на потом. — Ничего, я уверен, им Ильнам тоже не нравится, — заявил Джунхо. — Я знаю, что Кон Ю, как минимум, равнодушно относится к отцу. Он не верен ему точно, просто пиздабол знатный. А про моего брата ты и сам знаешь. — Тогда нам стоит рассказать ему обо всём? — Кихуну не нравилось, что они продолжали обманывать Инхо. И так становилось много секретов и проблем, хотелось бы избавиться от одной. — Нет, я понимаю, тебе не нравится, но Инхо лучше пока не знать. Как минимум, ради его безопасности. Я перенаправлю своих агентов к тебе, чтобы ты не терял информацию, пока меня не будет, — пообещал Джунхо. — Не сказать, что я в восторге от поездки, но отец посчитает, что я буду достаточно далеко от его дел, он может стать менее бдительным. — Но я что сделаю? — Я думаю, что Санву мог сбежать или даже создать отдельную группировку, — Джунхо понизил голос. — Это пока только теория, но она очень может иметь место. Я связался со своими информаторами, и они должны кое-что нарыть. Тебе же просто действовать, исходя из информации. — Я всё только испорчу. И мне не нравится, что я опять играю в спецагента! — Ну, ты всё равно теперь будешь в нашей семье, так что привыкай. Есть ещё пожелания до того, как мы спустимся вниз? — Я хочу помочь семье того человека, которого я убил вчера, — Кихун не знал, мог ли Джунхо найти родных, но надеялся на это. — Посмотрим, что сможем сделать, — кивнул Джунхо. — Отец отправляет меня и Кон Ю к его друзьям, чтобы я постепенно влился обратно в работу, — лицо парня выражало крайнюю степень недовольства. — Проследи, чтобы за две недели тут ничего не случилось, хорошо? В последнее время я получаю беспокойные сведения, и я не хочу, чтобы что-то произошло с близкими мне людьми.