Притча о двух волках и цирке

Чонбэ весьма успешно ничего не делал в тот день, когда Кихун стал героем и обязательно будет ещё рефлексировать. Его решили не выпускать на бой, делая ставку на возраст, да и особой нужды не было. Не сказать, что мужчина был очень против. Чонбэ считал, что ему повезло: ничего делать не нужно, и он просто смотрел, поддерживал своих друзей. Это у него неплохо получается. Дэхо одержал три победы без трупов, Хёнджу и Сэми поддержали его успех. В целом, для их команды всё прошло очень хорошо, и они уже давно поселились в высших строчках рейтинга. Разве что Чонбэ ютился в тридцатке, но ему было комфортно. Все близкие люди были под боком, и они обещали пройти дальше, а не «отсеяться». На самом деле, Чонбэ только с приближением к экзаменам начал ощущать этот ужас. После боя в рядах Треугольников возникло что-то странное. То ли все наконец поняли всю серьезность ситуации, то ли решили, что обучение подходит к концу, а значит рейтинг на табло всё ближе и ближе к своей реализации. Чонбэ понимал, что зреет что-то опасное. Среди Треугольников ходило какое-то волнение, усилившееся после боев. Не то, чтобы противники хотели отомстить друг другу, отмутузив ещё и вне предписанных мест. Все сидели на своих местах, но мужчина то и дело подмечал подозрительные взгляды, и не только на себе. Как на разделочной доске под взглядом придирчивого повара-каннибала. Только он и то будет обществом приятнее. Чонбэ вернулся к своей тарелке, вдыхая приятный запах специй. Рядом уже засыпал на месте Дэхо, который работал в два раза больше, но благодаря Кихуну получал зарплату больше, ведь на него легла обязанность присматривать ещё и за девушкой. В целом, Чонбэ гордился своим пареньком, как родным сыном. — Можно подумать, тебя должно это волновать, — послышался голос Сэми, которая что-то пыталась втолковать Хёнджу. Они не успели в первую волну очереди за подносами с едой, и им пришлось постоять чуть дольше, чем засыпающему на ходу Дэхо. Бедный парень постоянно с недосыпом. Чонбэ искренне переживал за него, опасаясь, что взял он на себя слишком много обязательств, да и сам парень очень ответственный. Чонбэ переживал за его здоровье, отчего постоянно следил, чтобы он не забывал про еду и сон. — Нет, правда, Хён, я думаю, что никого это не будет особо волновать. Подумаешь, что нет запаха. Многие теряют его после каких-либо травм или от рождения не имеют. Живы же все. Я жива. — Но для многих это важно, чтобы у партнёра был запах, — вздохнула девушка, ставя поднос на стол. — Вдруг Ёнми тоже? — Да для чего этот запах вообще вам всем нужен? — вздохнула девушка. — Я бета, и что? Мне теперь на себе крест ставить, раз у меня запаха нет? Плакать и проклинать судьбу? В монастырь уйти? — А ты собираешься? — поинтересовался Гёнсок. — Не планирую. Так вот, — продолжила Сэми. — Ты ничего не потеряешь, если просто подойдёшь к ней и узнаешь, как дела и не хочет ли она с тобой куда-нибудь сходить. Ну, если отпускают. Дилемма Хёнджу беспокоила друзей уже несколько дней. Вроде подойди и предложи, руку никто откусывать не собирается. Но дело в том, что некоторые слишком много внимания уделяли запахам. Для омеги это считалось важным, ведь им нужно было чувствовать себя в безопасности. Будто альфам требовалось пиздить их двадцать четыре на семь с применением всего арсенала бдсм-клуба. Они тоже хотели защиты. Вообще-то все хотят защиты, это природное свойство не сдохнуть. Банальный инстинкт, который хочет, чтобы владелец существовал как можно дольше. Так вот, Хёнджу из-за своего перехода несколько похерила себе запах. Если раньше она пахла базиликом и клубникой, что достаточно вкусно, то теперь она была лишена его полностью. Неприятно, но жить можно. Только загоны остались, и теперь она активно беспокоилась, что Ёнми не захочет быть с альфой, у которого нихера нет: перспектив, запаха, адекватных друзей. Последнее прям очень под вопросом. — Им можно выходить с нами? — поинтересовался Дэхо, едва не угодив приборами себе в глаз. — Да, вроде, с нами им можно выходить, — с сомнением проговорила девушка. — Просто, ну, а вдруг она испугается из-за, ну, моих особенностей и не захочет? — Твоих особенностей? — Гёнсок сжал её руку. — Я не думаю, что это может кого-то сильно беспокоить. Некоторые теряют запах после болезни и вполне нормально живут. — Ты слишком сильно себя загоняешь. Тебе нужно просто сделать, а не нагнетать ситуацию до предела. — А у тебя как с Чжунхи? — перевёл тему Чонбэ, решив дать Хёнджу время подумать, а не убежать. — Вы вроде уже месяц общаетесь? Проблем нет, не обижаешь её? — О, нет, конечно, никогда бы не стал обижать её, — Дэхо неловко посмотрел на стол, смущаясь. Котёночек маленький, только ушек и лапок не хватает. Может ему подарить на следующее Рождество? — На самом деле, это очень интересно быть с девушкой, которая в таком положении. Она очень часто кушает вещи, которые не стоит кушать, но врач говорил, что это нормально, главное, чтобы ей нравилось. Мы в прошлый раз собирали кроватку. Она решила не узнавать пол, а мебель выполнить в нейтральных тонах, хотя одежду пока рановато покупать. — Какой у неё уже срок? Мы могли бы приехать и поздравить её. — Седьмой. Я правда даже думать не хочу, как такой огромный малыш уменьшается в омегах и бетах. Он же половину их организма в длину занимает! Как там органы вообще находятся? — С трудом. Но я особо не горю желанием изучать анатомию более подробно. Нам здесь всем повезло, практически. — Не смотри на меня, — отмахнулась Сэми. — Повторюсь, увлекательный ивент «Роды» как-то без меня проводите. Сами справитесь, я в вас верю. — Как у вас увлекательно тут, — улыбнулся Чонбэ. Хоть кто-то радует его старое сердце. Он действительно прикипел к этим «мелким». Отрада души. — Чего, любовная эпопея дошла и до наших рядов? — Она до всех дошла уже. Одна я продолжаю упорно биться за своё право одиночки, — усмехнулась Сэми. — Но я с радостью понесу вам колечки или помогу вам оформить свадьбу, только сразу скажите вашу цветовую палитру, чтобы я знала. — Не знал, что ты свадебный агент, — усмехнулся Гёнсок, отпивая из стакана. — Решила устроиться на подработку? — А что, Гёнсок? Хочешь Ноыль предложение сделать? Так я тебе всё оформлю, даже скидку могу предложить. — Я как-нибудь подумаю над твоим предложением. — Жутко, — пробурчал совсем рядом Дэхо, отправляя рис в рот. Парень-то хотя бы раз в неделю сбегал в мир цветочков и радости, а у них депрессия с доставкой на дом первым классом. Все вопросительно уставились на него. — Я не в том смысле, — улыбнулся Дэхо, понимая, как странно это звучит. — У вас с Ноыль чудесные отношения. Наверное, ну, я надеюсь на это. Я просто о том, что, ну, мне кажется, что что-то изменилось после боёв? — Гёнсок кивнул, принимая такое объяснение своих отношений. — Ну да, — согласилась Хёнджу. — Рейтинг поменялся, и вряд ли он сильно сместится до окончания этапа. Естественно, что теперь напряжение среди нас растёт. Жутко осознавать, что часть этих людей скоро умрёт, но мы ведь уже это понимали, знали. Глупо было думать, что правила изменятся ради нас. — Ну, многие из нас знали, что так будет, многим в реальном мире страшнее, чем в таких условиях, — заметила Сэми. — Иногда просто нет выбора. — Оптимистично, — заметил Гёнсок, уныло ковыряя еду в тарелке. — Вас послушаешь, так повеситься захочется. Столько оптимизма, просто вне всяких рамок, сейчас светиться начнём, сэкономим на электроэнергии. — Только не над моей кроватью. Меня и стандартные люстры устраивают. — Но с Дэхо стоит согласиться. Вы не замечали ничего странного? — спросил Чонбэ, рассматривая рис с овощами, словно он мог дать точную информацию о происходящем. Новостная сводка от гороха: всё плохо. А теперь новости погоды: завтра будет дождь, как и вчера. — А конкретнее? — попросил пояснение Дэхо, подавляя зевок. — Тут много странного, — вздохнула Сэми. — Намгю давно свой рот не открывал — странно. Нам подали фасоль — это два. Я выспалась без завываний в подушку от соседей, которые вспомнили, что ночью нужно спать. Уже очень много вещей, которые можно так охарактеризовать. Или ты боишься, что мы устроим поножовщину? — Думаю, да, — неожиданно выдал Чонбэ. — Вы не замечаете, какие они все напряжённые? — Мы тоже странные и напряжённые, — добавил Гёнсок. — Но, думаю, все просто уже успели устать. У нас давно не было выходных, плюс слухи постоянные. Про слухи и говорить нечего. Кроме того, что вытворял сам Кихун, особых проблем и потрясений не было, однако многие поговаривали, что какие-то вопросы в верхних кругах возникли. Какие? Чонбэ был уверен, что Кихун ему не отправит журнал с новостной сводкой, где описываются все происходящие события. Чонбэ не хотел находиться в неведении, и он часто интересовался новостями у Сэбёк, которая вечно на каких-то заданиях, выполняя роль разведчика. Чиён, как оказалось, также не видела свою любимую, являлась штатным следователем, отчего была вынуждена быть при главном корпусе. Ей это сильно не нравилось, и она весьма честно высказывала свою позицию, жаль, Первому было плевать. — Интересно, когда Сэбёк приедет? Она уже должна была вернуться из командировки, — поинтересовался Гёнсок. — А то надоело сидеть на одном месте, — без неё они не могли участвовать в каких-то событиях. Чиён ещё вечно грустная ходит, потому что её булочку отправили без неё, а она вынуждена с этими идиотами сидеть! — Это мы должны у тебя узнавать. Ты же с Ноыль близко общаешься. — Ну, я же не могу просить прямо в лицо. Это вроде как секретная информация. Было бы странно, если бы я между вопросами о детях мимолётом узнавал данные о расположении агентов. — Вдруг тоже важно для жизни ваших детей, — улыбнулась Сэми. — Маленькая Наён хочет увидеть твоих коллег с работы. — Маленькая Наён хочет родителей рядом и, желательно, бесконечный запас мармеладных мишек. — Блин, я тоже хочу набор мармеладок. Дэхо не особо вслушивался, засыпая на ходу. Дел у него навалилось много, и он ощущал себя каким-то курьером: бегает постоянно по разным локациям, и тут даже ничья вина. Просто все, узнав, что у него есть доступ на улицу, стали просить его забегать и по их делам. Дэхо фактически стал курьером, но развозил уже не закладки: те были в открытом доступе, нужно только правильный Квадрат найти и вежливо попросить. А дальше как получится договориться. Уже был вечер, и хотелось побыстрее лечь в кровать, чтобы отоспаться. Завтра выходной, и ему нужно бежать к Чжунхи, которую он обещал познакомить с матерью Ёнсика, а ещё нужно было помочь ей разобрать вещи, которые были куплены выходными ранее. Планов много, так что силы ему будут нужны. У них складывалось неплохое общение, которое шло на пользу обоим. Дэхо действительно начала нравиться девушка: у них были общие интересы, схожий юмор и общее отношение к миру. Правда, Дэхо не знал, стоило ли узнать мнение Мёнги, который всё же являлся её истинным. Но кто же этих информаторов знает? Там просто чтобы опрос провести нужно получать кучу разрешений, Дэхо явно туда не пустят узнать мнение. Отбой прозвучал ровно в срок, но все как-то не спешили расходиться. Из-за некоторых проблем с отоплением их временно перенесли в один общий зал, где вполне комфортно разместились все. Особых проблем ни у кого не возникло, что даже удивительно. Без драк, без отобранных подушек. Не как обычно в детских лагерях, хотя Чонбэ никогда не зависал в таких. Из детских развлечений только спасение вечно ищущего приключения Кихуна и Санву, который влезал в это без всякой радости, но с достоинством. — Благодарим вас за терпение, — послышался голос из динамиков. — Завтра вы сможете вернуться в командные комнаты. — Наконец, — выдохнула Сэми, потирая глаза. — Я уже не выдерживаю жить в этом постоянном храпе! Хотя бы затычки для ушей выдавали, чтобы не слушать вот этот вой раненых медведей. — Здорово, — выдохнул Дэхо. — Даже интересно, чего они долго со всем возились? Мы тут неделю проторчали. — Надеюсь, про медведей – это ты не про меня, — пошутил Чонбэ. Не то, чтобы он сильно храпел, но кое-кто достаточно часто выражал своё недовольство. — Может, ещё что-то правили, — предположила Сэми, забираясь на верхний этаж. — Нет, ну, я тебя не слышу, Чонбэ. Или ты храпишь в двух углах одновременно и обманываешь меня. — Нет, я точно не планировал ползать по полу и сводить тебя с ума. Я слишком люблю сон для этого. Им пришлось поделиться на две команды, чтобы компактно расположиться в большой комнате и не перепутаться, потом хрен соберёшь этих покемонов. Не хотелось далеко отходить от своей команды, особенно когда среди остальных невесть какие настроения ходят. В большинстве своём они заняли верхние полки, оставив нижние для тех, у кого уже возраст или суставы перед дождём скрипят. Все и так были недовольны. Новость о том, что им придётся быть всем вместе, никого не обрадовала. Чонбэ лёг спиной к стене, прикрывая глаза. Он мог гордиться своим местом около окошка как в школьных лагерях. Он решил, что нужно всё-таки успокоить свою паранойю, хотя она упорно не собиралась этого делать. У неё свой распорядок, и отменять его она не собирается. Свет в комнате погас, оставляя всех в темноте, благо все успели разлечься по своим местам. Дэхо накрылся одеялом с головой, прикрыв глаза. Ему уже было плевать на всё. Упадёт ядерная ракета — он будет спать. Можно было предложить идею ночного дежурства, но все были так вымотаны, что даже глупо было предлагать. Пусть у Сэми, Гёнсока и Хёнджу было не так много дел, но они максимально выкладывались на занятиях. Ночь без сна никому не была нужна. Чонбэ решил, что быть параноиком не круто, но положил с собой рядом фонарик. Просто на всякий случай. — Спокойной ночи, ребят, — улыбнулся Гёнсок, залезая на третий этаж. Он сам выбрал себе место наверху, решив уберечь остальных от таких увлекательных упражнений в альпинизме. — Будь осторожен, — посоветовала Хёнджу, залезая к себе. — А то в следующий раз лететь придётся дольше, — в первую ночь Гёнсок случайно упал на матрасы, которые ещё не успели убрать, отчего не сильно повредился и с тех пор Хёнджу каждую ночь желала ему провести в статичном положении. Бедный парень просто забыл, что теперь он на высоте и случайно перевернулся на бок. Полёт его переполошил всех и пришлось вызывать врача, чтобы он проверил его состояние. Ноыль мило отправила всех обратно в комнату, а сама осталась рядом со своим парнем. Многие поговаривали, что если они захотят пожениться, то им придётся звать огромное количество людей на праздник и оформлять придётся чуть ли не здание парламента. Конечно, бедного Гёнсока уже задолбали вопросами о скорейшем браке, что его скоро Сэми и Хёнджу на руках понесут в магазин за кольцами. Чонбэ сомневался, что Ноыль не сможет сделать это сама: девушка сильная и она явно в их паре главная, а Гёнсок будет с детьми сидеть, как закончит своё обучение. Другой интересной темой был возможный общий ребёнок у Ноыль с Гёнсоком, только рожать будет явно Гёнсок. Первый Ноыль никуда с работы не отпустит, или даже в роддоме ей придётся подписывать какие-то документы или составлять расписание. — Не беспокойся, в этот раз постараюсь упасть на кого-то, чтобы не одному проводить ночь в медицинском кабинете, — усмехнулся Гёнсок. — Ага, — Сэми подавила зевок. — Только не на меня. Я тебя точно не выдержу. Ночь наступила с планомерным отключением электричества и даже в телефоне не посидеть. Телефона нет. Даже книжечек нет под боком, а вот в групповых комнатах хотя бы светильники были. Единственным, кому не спалось, был Чонбэ, который наученный опытом, привык ждать плохое. И тут даже не ясно был ли этот опыт приобретен дружбой с Кихуном или опытом военной службы. А может всё сразу. Трудно сказать, сколько они успели поспать, прежде чем начало происходить что-то страшное. Первым тревожным звоночком о том, что что-то пошло не так и спокойно поспать они не смогут, стал крик. Уже звучит не стандартная ситуация. Не подумайте, что они часто просыпаются от резких звуков, но и такого будильника ещё не было, а до Хэллоуина ещё далеко, чтобы обновлять музыкальное сопровождение. Никто не думал, что солдатам было нечего делать и они решили по приколу ставить новые звуки будильника, чтобы остальным не было скучно. Сэми резко подскочила, ударившись головой о металлическое крепление кровати, напрочь забыв про потолок над своей головой. Немного не понимая происходящее, но действуя на инстинктах, она поспешила спуститься вниз, опасаясь свалиться вместе с кроваткой. Тренировки не прошли даром, так что в военное время только она одна успеет собраться и сбежать куда-подальше. Ну и Хёнджу, которая была этажом ниже, только ей потребовалось ещё меньше времени: близость к земле располагает к ускоренной эвакуации. Дэхо, который уже тихо спал и был далеко от мира физического, в непонимании поднял голову, пытаясь понять, что за новый будильник такой. Мальчика понять можно. Мало кто сможет быстро анализировать ситуацию после пробуждения, а он ещё и устал. Нужно было хотя бы попросить сдвинуть им занятия на десять, а не восемь утра, но здесь вам не институт, пары прогулять нельзя. В это время в правой части зала продолжалась возня, если можно так сказать. Без преуменьшения — пиздец невиданного масштаба. Крик девушки стих и теперь в полнейшей темноте слышались звуки борьбы, падения, визги, крики, хлюпающие звуки. Вряд ли девушка перестала кричать, потому что внезапно решила никого не будить, а значит количество людей решили сократить несколько быстрее, чем планировали. Не хватало на фон какой-нибудь музыки кей-попа и точно обычный концерт выйдет. Левая часть начала включать фонарики, которые им выдали, и всё зрелище стало жутким, ещё и фонарики мигали в эпилептическом припадке. Теперь тела падали с эффектом вспышки, превращая это всё в чёртов фильм от первого лица. Ведьму из Блэр они точно тут не найдут. — Чонбэ, вставай, — Хёнджу спрыгнула со второго этажа, пока Чонбэ с тяжёлым вздохом сваливался со своего места. — Вставай давай! Развалился! На нас напали! — нет, блять, печеньки принесли, нужно торопиться, а то разберут. — Ребята, — мимо пробегали люди, которые пытались понять, куда вообще уйти и где охрана? Возможно, они ещё сами не успели проснуться, ведь за всё то время, что они провели здесь, никаких чрезвычайных происшествий не происходило, а учений не проводилось. Стоило бы закрыть этот недочёт в обучении, а то на пожаре они сгорят все разом. Треугольники явно в шоке от того, что пизды им пропишут изнутри. — Что происходит? — Сэми явно паниковала. — На кого-то напали, — послышались другие крики и всё это стало походить на фильм ужасов. — Гений, Дэхо. А я думала мы решили вечеринку устроить, — выдохнула Сэми, стараясь не злиться. Точно не на Дэхо, который и сам не был виновен. Не он-то точно решил внезапно устроить побоище. Все просто были на эмоциях, да и не время устраивать скандал. — Давайте отходить ко входу, — предложил Чонбэ, когда вся команда спустилась. — Все интуитивно бегут к стенам, чтобы хотя бы одну сторону защитить. Да и у двери больше шансов, что нас найдут солдаты. — А разве не наоборот? Вроде к двери все должны? — Давайте зададим другой вопрос: в какой стороне дверь? — встряла Сэми. — И тогда определим, в какую сторону лететь. — Ещё бы знать, где дверь, — выдал Гёнсок, прекрасно понимая, что они не летучие мыши, а в таком шуме даже они заблудятся. Их кровати располагались около окон и можно было бы выпрыгнуть, да только решётки не позволяли почувствовать себя персонажами боевиков. Выбить решетки ещё сложнее: у них нет супер - человека. Только супер-идиоты, которые почему-то до сих пор считают, что прийти в эту организацию – хорошая идея. В мелькающих счетах фонарей виделись окровавленные люди, лежащие тела с раскинутыми руками. Толпы людей бегали туда-сюда, сталкиваясь друг с другом, врезаясь. Слышалась сирена, которая собирала на пир честной сонных Треугольников. Им сейчас не позавидуешь, а кому можно? У всех как-то жизнь говно. Видимо, организации все-таки это не понравилось. Они решили ползти по полу, стараясь не использовать фонарики: можно себя выдать. Но ползти тоже решили не полностью, потому что люди бегают в панике и ещё затоптать могли. Послышался грохот, и первая кровать свалилась с жутким треском, если металл может трещать. Сэми потянула Хёнджу на себя, стараясь сбежать из-под прямого удара. По шуму из других частей комнаты всё смешалось. Они старались держаться за руки, но в постоянной хаотичной обстановке сделать это проблематично, особенно в темноте. Какие-то сложные квесты для ориентирования в пространстве. Не понятно, куда бежать или что делать. Вторая кровать упала совсем рядом, разделяя их с Гёнсоком, который отвлёкся. — Гёнсок! — позвала Хёнджу, но в общем шуме тяжело было услышать. — Чёрт, Чонбэ, мы потеряли одного! — отлично, теперь их ещё убьёт Ноыль, если с её парнем что-то случится, и искать их тела будут по кусочкам в лесополосе. Хотя там уже точно никто не найдёт, и придётся жене Чонбэ лично звонить в мафию. Она у него боевая, особенно с кучей обязанностей. А там ещё и дети, да ещё и с двух сторон! Нет, Гёнсоку категорически запрещается умирать. Они же обещали подарить ему самый безумный подарок на свадьбу! И плевать, что ещё не придумали, что это будет. — Спасите! Помогите! — слышался громкий голос Чжэсок, который пробегал где-то рядом. — Я не хочу умирать! — Успокойся! — его словила Хёнджу, ловившая всех мимо бредущих, чтобы они ничего и никому не сломали. — Хёнджу, — он схватил её за плечи, крепко сжимая. — Позаботься о моей семье! — Успокойся, Чжэсок, у тебя нет семьи, — попытался привести в чувства другой голос. — О боже, у меня даже нет семьи! Я ещё так молод. — Ты ранен? Они все тут драматичные королевы. Джунхо где-то открыл личную студию. Наверное, одновременно хорошо и плохо, что никто не хранил оружие в общей комнате. Вроде, и больше трупов было бы, зато отпор могли бы дать. Не понятно, что больше было бы — пользы или вреда? Чонбэ и Сэми спрятались за кроватью, пока Дэхо и Хёнджу были несколько справа, пытаясь помочь ещё и другим, которые слепыми котятами врезались в различные предметы в темноте. Интересно, что-то типа спасения будет или сотрудники решили, что меньше народу — больше кислороду? Пули нынче дорогие, а так вроде и принцип «лучшие выживают» сработает. В общем хаосе удалось различить в руках нападающих небольшой самодельный арсенал оружия: ножи, которые они принесли в жопе; палки от кроватей, которые ещё нужно открутить. Фантазия не столь богатая, но и этим уже успели удивить. — Куда делся Гёнсок? — беспокойство Чонбэ передалось и остальным. Сначала был «а где Санву»? Теперь: «а где Гёнсок»? Кажется, они все скоро будут в тумане бродить. Неудачные хаотичные кровати, решившие летать по персональным траекториям, которые генерировались сами. Вот это настоящая полоса с препятствиями, а не те, что понастроили на заднем дворе. — Пропал Гёнсок? — послышался голос Хёнджу, которая помогала кому-то спрятаться рядом с ними. — Он же был рядом! — Не надо так кричать, будто я его потерял, — возмутился Чонбэ. — Тут не лучшее время следить друг за другом, если ты не заметила – мы в темноте. — Оставайся здесь, я найду, — в целом, предложение Сэми звучало адекватно. Не Чонбэ в его возрасте бегать, пожалеть нужно. — Идея хорошая, но я сомневаюсь, что у тебя выйдет. — Я попробую. Сэми быстро покинула их уютное гнездышко, едва не натыкаясь на кого-то. В целом, с кем-то столкнуться было одновременно тяжело и просто: смотря как повезёт. Постепенно для всех дошло, что фонарики мешают и выдают нахождение, так что конфликт перешёл в какую-то войну летучих мышей. Эхолокация проявила себя плохо, поэтому зачинщикам приходилось наугад метаться из стороны в сторону. В чём смысл этой акции? Сэми не понимала, для чего просто устраивать резню ради резни? Они не пытались что-то получить, не выходили на митинги. Почему из-за долбаёбов она сейчас вынуждена лёжа совершать бег с препятствиями в виде тел, поваленных кроватей, подушек и прочего? Она весьма успешно пробиралась к месту, где в последний раз виделись с Гёнсоком, хотя и предполагала, что он оттуда мог убежать. Иного варианта не имелось, только также безумно бегать кругами по комнате. — Чёрт, — выдохнула Сэми, ощущая, как кто-то упал сверху неё. Наверное, также споткнулся о тело рядом, но удар пришёлся на спину, и не сказать, что приятно. Только этого не хватало! Вылезать из-под мёртвых тел… Сэми даже думать не хотелось о том, сколько видов крови на ней в эту ночь. — Не угадала, — послышался приглушенный голос Намгю. И чего он тут забыл? Почему его ещё не убили? За ним охотилось хуй знает сколько человек! Он три раза разбивался на машине и чуть не отправил на тот свет статую! Блять, да если б можно было бы, Намгю Иисуса и Будду отправил к прямым начальникам, если б вы дали ему возможность. За ним охотятся всё Черные братства, ассасины и любые организации, которые могут предложить вам услуги киллера, но он живой! Кто его охраняет? В какой купели этого ебанутого в детстве оставили отмокать, что он въебал в себя бессмертия больше, чем все мифы Древней Греции? — Вот как раз с классификацией тварей угадала точно, ошиблась с видом. Будь добр, слезь с меня и сдохни где-нибудь в сторонке. — И что будешь делать? — поинтересовался парень, весьма элегантно растянувшись на полу. Можно подумать, он хотел упасть на неё, специально вылавливал в темноте. — Чего ты здесь? Почему со своими дружками не бегаешь и не убиваешь?! Зазвучала громкая сирена, от которой уши натурально закладывало. — Внимание! Немедленно встать около стен или лечь на пол. Оружие бросить на пол и оттолкнуть от себя. Все, у кого будет оружие — будут убиты, — прозвучал механический голос, прерываемый завыванием. — Внимание! Повторяю сообщение! — Слышала? — поинтересовался Намгю, нахождение которого определялось только его голосом. Конечно, Намгю прекрасно понимал, что из оружия у Сэми только её ебнутый язык, который когда-нибудь доведёт её до плахи, но подколоть хотелось. Всё равно нечего делать. Очень трудно им ненавидеть друг друга, не имея возможности понять, где точно находится оппонент и послать ему лучи любви в виде смачного пинка в лицо. Тут только надеяться, что солдаты вспомнят про свет или же ждать, пока глаза привыкнут к темноте, и Сэми сможет увидеть, где этот пришелец валяется рядом. Почему в гигантской комнате они были обязаны столкнуться? Это такой злой рок или насмешка судьбы? — В отличие от тебя, глухотой не страдаю, — ну сюр же ситуация! Они посреди бойни и крови лежат и соревнуются, кто сильнее унизит другого. — Как мило, — фыркнула девушка, пытаясь проползти вперед, к кроватям, которые выделялись на фоне. — Тебе так хочется сломать мне шею, что не хочешь, чтобы это сделал кто-то другой? — Не представляешь, как хочется, — вздохнул парень, который почему-то звучал очень устало. Когда он успел так посереть? Сэми внезапно поняла, что и Намгю она не особо замечала. Намгю изначально знал, что что-то должно произойти. Он тоже не идиот. Тем более, когда к тебе зачинщик переворота лично подходит и предлагает устроить косплей на эпоху дворцовых переворотов в Европе, потому что на Корею уже делали во времена юности самого Создателя, повторяться как-то не очень. — Ты один из лучших, — увещевал Кёнсу, бродя вокруг него. — Просто представь, каких возможностей ты достигнешь с ними! — кто такие «ими» Намгю никто никогда не сказал, так что он мог представлять «их» как – угодно. Хоть единорогами, хоть смурфиками в шапочках. Где эта ошибка эволюции успела подцепить пропаганду против действующего режима и когда успела организовать целую команду? Это при условии, что выйти из корпуса может не каждый, а самого Намгю никто под мостом не караулил и флаеры не раздавал. Намгю предполагал, что Треугольникам стало чуточку похуй после того, как Первый стал больше времени проводить в кабинете самого Инхо. Ходили разные слухи. Кто-то говорил, что они решили возобновить отношения, а то Кихун уже импотенцией страдает. Насчёт этого никто точно не знал, а спрашивать было не у кого. — Вместе мы смогли бы изменить организацию и сделать её иной! — какой? Намгю явно не собирался принимать на себя хоть какую-то ответственность, иначе бы пошёл на нормальную работу. — Не интересуюсь, — вздохнул Намгю. — У меня есть важные дела, ты и сам знаешь. Хочешь поиграть в революционера? Валяй, — ему казалось, что он чётко обозначил свою позицию. — Но сейчас нам лучше помолчать, — вернулся он в реальность, раздавая вежливый совет Сэми. Их найдут благодаря её пиздливому языку! Что до Намгю? Он много времени пробыл с Таносом, и всё меньше в корпусе: у него свой путь ёба. Ему это нравилось, а кому бы не понравилась подобная приватность и привилегии? Намгю прекрасно понимал, что такое расположение дорого стоит и к нему будут присматриваться, когда речь зайдёт про распределение. Но одно не давало ему покоя: почему он? Он не питал иллюзий, бог не одарил его ангельской внешностью, только крылышек не хватает. Скорее его выпнули с ноги с небес на землю, и тут даже такой подкат будет уместен. Танос не страдал дефицитом внимания, он мог призвать в свою тусовку любых людей, но почему-то хотел проводить время с фактическим рабом. Он мог бы спросить об этом прямо, но каждый раз терялся, что было очень нетипично для него. Был ещё один вопрос, который сильно тревожит бедного альфу: кто, сука, такой Танос? Альфа? Омега? Бета? Новый вторичный пол или он настолько уничтожил себя наркотиками, что организм уже не способен чётко осознавать себя? Кто всё же он? Этот вопрос мучал бедного Намгю. Не сказать, что он планировал семью и детей, жили долго и счастливо. Нет, Намгю отдавал себе отчёт, что с его проблемами в психике даже котёнка нужно заводить после длительного раздумья и анализа, а котёнок хотя бы тебя убить потом не может. В общем, проблем у него было и без очередных политических интриг, так что с этим они оставались разбираться сами. Яркий свет ударил по глазам, заставляя Сэми и Намгю зажмуриться и уткнуться в пол, пытаясь скрыться. К счастью, рядом луж крови не было, можно считать успехом. Смотреть на свет было физически больно. Не хватало только усыпляющего газа, но бюджет попилили, зато в столовой подавали десертики. И чего всем не нравится? Первым прозвучала автоматная очередь в воздух и громкий стук армейских ботинок, заставляя всех упасть на пол. Розовые комбинезоны сменились на чёрные костюмы с защитными нагрудниками и шлемами. Автоматы, ножи, пистолеты — оружия больше, чем у полицейских участков со всей Кореи. Если они такие приезжают на все рейды, то понятно, почему никто не особо хочет с ними конфликтовать. Стало понятно, почему они так долго собирались. Напялить на себя небольшой оружейный магазин достаточно сложно, особенно сделать это быстро. Сэми перевернула голову, рассматривая стоявших вдалеке несколько человек с оружием в руках. Перепачканные в крови и с безумными глазами. Остальные выжившие либо ютились рядом с дверью, радуясь, что их спасли, либо вжимались в стены. Наверное, теперь рейтинг уже не имеет смысла. Удивительно или нет, но все «добрые друзья» Намгю. — Милая у тебя компания, — парня она не видела, но знала, что он точно услышит. Зачинщики не успели даже броситься, как прозвучала вторая автоматная очередь и они попадали на пол. Сэми вздрогнула от громкого звука. Послышались последние крики напуганных людей и всё стихло. — Какого чёрта вы здесь устроили?! — Ноыль выбежала вперёд, когда все остальные были построены. Конечно, это они все вместе задумали устроить такой вот сюрприз, сейчас Кихун выпрыгнет из-за кроватей в костюме горничной и начнёт танцевать. Выглядела она шокировано, и явно не понимала, что писать в отчёте и как скоро приедет злой Первый, которого отрывают от мечтаний о Пятнадцатом. А за ним и Инхо подтянется, у которого мини-медовый месяц. Хорошо, хоть Джунхо уехал, а то столько возмущений в один день! Но мелкому вообще возмущаться не нужно! Он ещё больше дел натворил! Ноыль была в шоке, когда наблюдатель прибежал к ней и сообщил, что в корпусе началась бойня. Как и когда пронесли оружие – неизвестно. Это только придётся выяснять. — Осмотреть всех! — выглядела она злой. Очень злой. Сэми перевела взгляд на людей вдали, пытаясь найти Гёнсока. К счастью, он оказался рядом с поваленной кроватью, но его ногу придавило. Не повезло, но он хотя бы живой. Немного полежит в больничном крыле, будет отличный отпуск. На теле видимых травм не в области ноги не наблюдалось, только небольшой порез на щеке, да чёлка растрепалась, правда Сэми считала, что так ему идёт лучше. Он выглядел намного моложе и мужественнее, чем с этими зализанными волосами. Кто сказал им всем, что подобная причёска – лучшая идея в мире? — Госпожа, — послышался голос Чиён, которая приняла на себя обязанности координатора, пока Сэбёк работает на другом уровне. — Мы отправили запрос к Кругам. Медики в большем количестве прибудут минут через десять. Те, кто в корпусе, готовы приступить к выполнению заданий. Главный корпус был проинформирован. Первый вскоре прибудет, но без господина Инхо. — Ну, — видимо, Ноыль хотела сказать, что ничего удивительного, но вспомнила, что не при сотрудниках стоит. — Блять, — в целом, исчерпывающе. Лучше ситуацию описать уже не получится. Она потом устроит разбор полетов или ей. Тут как повезет и кто быстрее окажется. На руководящих должностях только скоростью и выживать. Намгю и Сэми послушно лежали на одном месте, не решаясь шевелиться даже под гнетом их непримиримой вражды, но как там говорится: враг моего врага - мой друг? Сэми могла сделать одно такое исключение и договориться со своими принципами. Тем более, неучастие Намгю в побоище означало наличие хоть зачатка совести. О полноценно развитой речи пока не шло, но надежда имелась и это уже хорошо. Следом за солдатами поспешили медики в своих белых костюмах, но без каких-либо знаков или масок. Видимо, медиков решили не защищать. Смысл есть, ведь какой прок убивать тех, кто может тебе оказать первую помощь? Никому не позволяли подняться, однако раненым оказывали необходимую помощь, а пара Кругов, которые всегда присутствовали в корпусе, вносили какие-то данные в документы. Видимо, подсчитывали количество погибших, не отходя от кассы. Гёнсока освободили от коварного плена, осторожно привалив его к другой упавшей кровати. Медик склонился над ним, раскрывая свой волшебный чемоданчик. Ноыль, проигнорировав остальных, нависла над ним, явно нервируя бедного парня. Самого командира было жалко, она явно не была готова к такому происшествию. Была растрепанной и бледной, напуганной. — Ничего серьезного, — поспешил успокоить доктор, который сам от облегчения выдохнул. — Ушиб, но мы заберём его в медицинский кабинет для дальнейшего наблюдения. Ну, чтобы осложнений не было. — Я в порядке, правда, — улыбнулся мужчина, недовольно морщась. На ноге виднелся огромный темный синяк и чудом выжившая кость. — Неудачная кровать подловила меня чуть быстрее. — Дурак, — вздохнула Ноыль. — Хорошо, что с тобой ничего не случилось. Забирайте его. Чиён, иди сюда. — Ты ведь последишь за девочками? — не унимался Гёнсок. — Я ведь обещал в выходные их навестить. — Ничего, скоро будешь дома сидеть, — пообещала Ноыль, демонстрируя, что в их отношениях босс совсем с другой стороны. — И постарайся не свалиться там, у тебя какие-то сложные отношения с нашими кроватями. — Чего? — Чиён поравнялась с Ноыль, потирая рукав. — То есть, по вашему приказу прибыла. — Собери тех, кто не ранен, и отведи в другую комнату. Проверьте на оружие и пусть поспят, ну, если получится, — да, желающих сладко подремать было мало, обстановка не та. Сэми, грешным делом, надеялась, что им отменят тренировки и устроят пару дней выходных. Они выжили, это реально можно считать за достижение. — А что до расписания? — послышался вопрос от одного из вооруженных. — Нам следовать ему или ждать прибытия Первого? — а хуй знает, когда приедет Первый. Вроде как и с Сомином перестали видеться, а вроде как и у его мафии есть работа, которую он не может игнорировать. — Пока поставьте свободный день, до особого распоряжения Первого или вышестоящего начальства. Всё, уводите людей отсюда, — махнула рукой Ноыль, намекая, что ей не нужно мешать работать. Никто против особо не был. Солдаты позволили всем подняться на ноги. Те, кто был ранен, сразу отправлены в больничное крыло, остальных по двое выводили в другие помещения. Дэхо и Хёнджу ушли в первой паре, а Чонбэ дождался Сэми, которая ещё не решила: менять ли ей своё отношение или нет? Намгю вообще не обращал на неё внимания, видимо, предпочтя сделать вид, что никогда у них не было этой ситуации. Сэми подумала, что он прав. Усложнение привычной ситуации только бы помешало. Намгю стёр с губы кровь, переводя взгляд на место, где творилась основная часть ужаса: точно больше пятидесяти тел. Наверное, ему нужно было пугаться, испытывать отвращение, но ему было плевать. Мертвые есть мертвые, и они уже ничего не сделают. Да, жалко, что его команда практически полностью вымерла, но если их умерло достаточно, то это больше не будет иметь смысла. Намгю постарался держаться подальше от общей толпы. Не хотелось с кем-то пересекаться, хотя на руке и была небольшая резаная рана. Ничего, были травмы и серьезнее. В голове невольно промелькнула мысль, что мог бы сказать Танос, если б Намгю умер? Было бы ему грустно? Разочарован? Или было бы всё равно? Стоит ли ему позвонить, раз ему позволили иметь телефон? Намгю отделился, оставшись в коридоре к туалетам. Им позволили остаться по отдельности, чтобы привести себя в порядок, а Намгю воспользовался этим, чтобы позвонить Таносу. Зачем? Он сам не знал зачем. Хотелось успокоиться, хотя он явно был в большей информационной осознанности, чем остальные. — Великий Танос слушает, — даже не удивительно, что Танос не спит в такой поздний час. — Что-то случилось, или ваша организация решила практиковать холодные звонки? Знай, я не против слушать тебя, но это не гуд идея, потому что в большинстве вас будут слать нахуй. — У нас побоище случилось, — Намгю решил не размазывать предысторию по разговору. Он устало уселся на пол, прислонив голову к стене. — Просто решил оповестить тебя, что я всё ещё функционирую и наша встреча в выходные ещё не отменена. Ну, я не знаю, позволят ли мне сейчас отлучиться. — Радостно это слышать, — голос его стал каким-то тихим. — Не в том смысле, что здорово, что вы поубивали друг друга, а что ты жив. С тобой всё в порядке? — Да, думаю, что да, — в физическом плане он точно был в порядке, но вот морально? Намгю не знал, всё ли хорошо в его голове. Конечно, там точно ничего хорошего, но ему вдруг показалось, что он совсем потерялся. — Приятно слышать, мне бы не хотелось, чтобы ты пострадал. — У тебя так мало людей для совместного принятия? — усмехнулся Намгю. — Нет, — лениво ответил Танос. — Я могу их найти сколько угодно, но с тобой как-то приятнее, — он замолчал. — Не знаю почему, но я отчего-то хочу тебе доверять. — Это признание в симпатии? — усмехнулся Намгю, доставая спрятанную сигарету из кармана и закуривая. — Можешь так думать, — Намгю будет думать, что он закашлялся из-за горького дыма, а не от неожиданного признания. — Хей, не подавись там! — раздался довольный смех Таноса. —Мне бы не хотелось, чтобы ты умер так глупо. — А ты не говори такое, — пробубнил Намгю, откидывая от себя сигарету. — Я могу неправильно подумать. — Ты хотя бы правильно подумай. В любом случае, им с Таносом ещё придётся об этом поговорить, а пока он тупо курит в коридоре к туалету. Да уж, забавный выйдет разговор, когда он состоится. Не самое романтичное место. Сэбёк же получила от Чиён сообщение с посылом: «Заечка, ты сейчас умрёшь». И была вынуждена часа четыре выслушивать события, которые произошли менее чем за двадцать минут. Нет, можно только похвалить Треугольников, которые успели пробежать марш-бросок, успеть вооружиться и прибежать обратно, при этом в два часа ночи. Сэбёк даже примерно не могла предположить, кто мог устроить заговор, заполняя очередной отчёт в Пекине, куда её отправили охранять одного из послов. А ещё она была очень рада, что с Чиён всё было хорошо. Конечно, услышав впервые, что такое произошло, она немного прихуела. Только за порог – и вот что они устраивают! Могли бы хотя бы дождаться ради приличия! Не то, чтобы Сэбёк горела желанием раздавать бесплатные звиздюли всем вокруг, хотя периодически такое стремление и просыпалось. Просто желательно в момент бунта быть рядом со своей парой, а не хер знает где. — Нет, ну ты представляешь, что теперь будет! — причитала Чиён. — Первый с нас шкуру спустит и все послабления уйдут! Из-за каких-то идиотов, которым режим не понравился! Мне, может быть, тоже много что не нравилось, когда я училась, но я же с революционной поножовщиной не выходила! — Ты пыталась убить одного человека тарелкой, — напомнила Сэбёк, всматриваясь в бесконечные числа. — Это не считается! — бодрый голос Чиён успокаивал лучше любых слов. Она была склонна к драматизму и иногда казалось, что их всех персонально где-то Инхо покусал. Так что будь она ранена, уже писала бы завещание и записывала прощальный видеоролик. — У меня, кстати, тоже ночь. — И что? Тебе не интересно, что со мной? А если я умерла? — Ты мне звонишь, — по скромному мнению Сэбёк, наличие звонка уже намекало на то, что человек жив и даже в состоянии отправлять весточки в другую страну, хотя с Чиён станется позвонить перед смертью, только чтобы оставить последнее слово за собой. — Мог звонить кто-то другой! Вдруг нападающие забрали мой телефон и теперь пытаются узнать все данные! — У тебя пароль на телефоне, который ты никому не говоришь, и сама периодически забываешь. — Ты готовилась к этому разговору? — возмутилась Чиён. — Потому что складывается ощущение, что да. — Я всегда готова к тебе, — Сэбёк за долгие года совместной жизни, казалось, готова ко всему: от ядерной войны до отсутствия любимых мармеладок Чиён в магазине. И тут ещё нужно думать, что страшнее и труднее пережить. — Это не ответ. — Любовь моя, тебе стоит отдохнуть. И мне, — Сэбёк успела перенервничать и заебаться: сейчас хотелось лечь на кровать и выключить телефон, чтобы ни одна тварь волшебная с работы не посмела звонить. — Я тебе это припомню, когда ты приедешь, — вздохнула Чиён. — А когда ты приедешь? — последнее прозвучало так грустно, что сердце аж разрывается. — Скоро, обещаю тебе. Ночь у Кихуна с Инхо выдалась плохой, но все ещё лучше, чем у Треугольников, которые опять получили пиздюлей. Они же работники, они должны страдать больше начальства. Инхо сладко спал ровно до того момента, как ему стали очень настойчиво названивать на телефон, перебудив весь многоквартирный дом и пару соседних заодно. Что там могло такое произойти? Вариантов масса, но Инхо было банально страшно поднимать телефон и смотреть количество пропущенных, которые увеличивались в геометрической прогрессии. Он не ссыкло, он просто беспокоится за своё психическое здоровье. Это осознанность. Кихуну даже смешно стало за его метания, он-то своё психическое здоровье похерил ещё в детстве. Инхо ходил около кровати и боялся поднять аппарат, который разрывался дичайшими песнями Тейлор Свифт, потому что когда-то они поспорили с Пятым на новую мелодию для вызова, и он проиграл. Теперь у главы мафии играла попса. Будет забавно, если это будет на каких-то важных переговорах. — Инхо, да возьми ты его уже, — Кихун хотел быстрее вернуться в сон. — Они не перестанут звонить тебе, если ты будешь их игнорировать, — мужчина бросил недовольный взгляд на своего любимого, но всё же взял трубку. — Слушаю. Кихун остался сидеть на кровати, поджав ноги. В тусклом сумраке ночника всё казалось достаточно интимным. Из приоткрытого окна доносились слабые звуки уже ночного города: гудки машин, скоростные заезды и отдалённая музыка. Невыносимо хотелось спать, но Кихун боролся с сонливостью, стараясь поддерживать Инхо. — Я понял. Как сейчас ситуация? — по тону невозможно понять: хорошо там или нет? Инхо, когда ему нужно, умеет так мастерски прятать свои эмоции, что никто и не поймёт, что он на самом деле чувствует. — Что случилось? — Кихун от нетерпения уже на месте сидеть не мог. — Нападение внутри корпуса. Неизвестно, сколько погибло. Видимо, заговор, — вздохнул Инхо, усаживаясь на кровать. — С ума сойти. — Подожди, — теперь очередь Кихуна психовать. — А как мои друзья? Как Чонбэ и остальные? — Тебе не стоит так волноваться, — Инхо пытался приободрить Кихуна, хотя сам был на нервах. — С твоими друзьями всё в порядке, Гёнсок просто полежит с ушибом в лазарете. Поверь, Ноыль там всех на уши поставит. Им и так будет не до отдыха ближайшую неделю, — Инхо тактично умалчивал, что он ебашить будет не меньше. Поездка к отцу, потом в корпус, оттуда уже придется ехать к семьям сотрудников, чтобы успокоить уже их. — Я понимаю, — Кихун сел в кресло, потирая глаза. — Но это не означает, что я в восторге от происходящего! — Я тоже не салюты планирую, но мне нужно ехать к отцу. Лучше, чтоб он узнал это от меня. А ты можешь к своим друзьям, но утром. Я предупрежу о тебе. — Спасибо, — Кихун оставил поцелуй на щеке. — Мне правда важно знать, что с ними всё хорошо.

***

— Кажется, Дэхо понравилась Чжунхи, — выдохнул Сомин, рассматривая тусклое звездное небо. Глупое световое загрязнение лишало его единственной красивой вещи в городе. Сомин любил звезды и был готов впитывать их в себя каждый день, пока сам не станет сверхновой звездой. А там можно сэкономить на киллерах. Один взрыв, и нет проблем. Планеты, кстати, тоже нет. — Я рад, если у них всё получится, — с заметной паузой ответил Мёнги, приваливаясь к перилам рядом. Информаторы позаботились о своём жилище. Лучше их домика было только убежище Кругов среди леса. Только там интернет совсем плохо ловил, а в их сфере это было важным условием жизни. Сомин посмотрел на своего нового друга, который явно был расстроен. Его лицо было таким печальным и с невысказанной болью. — И тебе не обидно? — Чжунхи — моя истинная, но нам не повезло встретиться сейчас. Я не хочу прекращать свою работу хакером, а она хочет, чтобы я бросил это всё. Нам будет лучше отдельно друг от друга, а Дэхо может прикинуться военным и позаботиться о малыше, которого она ждёт. — И ты совсем не ревнуешь? — Я люблю, — его голос звучал так тихо. — Поэтому готов отпустить, если ей так будет лучше. Сомин невольно задумался, а мог ли он отпустить Хисуна? Да. А Хисун его? И ответ пришёл сам собой – никогда. Можно ли назвать это любовью? И что такое любовь? Поэтому он ненавидел человеческий мир. В мире программ легко понять, что верно, а что нет. Любовь бы имела точные значения и понятия. Здесь же, в мире эмоций, даже нерабочее могло работать и уродовать. — Значит, ты решил, что так будет лучше? — они сидели под уютным навесом. Все же база информаторов предлагала много для удобства её детей. — Чжунхи прекрасная девушка, которая всегда готова поддержать, — выдохнул Мёнги, рассматривая в своих руках сигарету. — Просто сейчас и дальше ей и малышу будет со мной неспокойно. Я не могу дать ей защиту, не могу дать уверенность. Дэхо вроде неплохой парень, и я думаю, отец из него выйдет лучше. Из моего брата вышел лучший отец, чем из меня. Сомин невольно погружался в свою бездну размышлений, забыв батискаф. С каждым сближением с Хисуном возникало море вопросов, и каждый заканчивался неизвестностью. Им бы поговорить, но последний месяц проходил в редких встречах в штабе или переписке, не считая рабочих встреч. Сомину впервые хотелось к себе внимания. Получив его раз, он не мог существовать без того тепла, что ему дарили. А Хисун, словно завоевав крепость (но не полностью, конечно), решил, что она может подождать. Это раздражало. Сомин бесился на себя, на Хисуна, у которого тоже возникали дела каждый раз, когда они могли встретиться. — Истинность – это ведь не доказательство идеальности пары, — выдохнул Мёнги, продолжая свои размышления. И ведь не поспоришь. Что, если Сомин для Хисуна просто более интересная версия привычных отношений? Глупо думать, что он первый. И насколько долго будет его интерес? Хотя, за пять лет уже мог наскучить, но он продолжал. Или это как вызов? — Думаешь? — Знаю, — его голос звучал уверенно. — Ты засыпаешь на месте, Сомин. Тебе не нужно вниз? — Можно я… — он сам не знал, зачем спрашивал. Просто хотелось побыть с кем-то, кто не станет читать ему нотации или подъёбывать. Кто поймёт его без слов. Сомин любил Инхо и Ноыль всем своим сердцем, его единственные хорошие друзья, от чьей похвалы Пятнадцатый был так зависим. Правда, теперь он словно стал ненужным. У Инхо строились отношения, он знакомился с друзьями Кихуна и старался проводить время и в их компании. Ноыль засела с Сэбёк, Чиён и Али. А что Сомин? Он опять оказался выкинутым за пределы чьих-то интересов. Ему плохо, ему нужно общение, пусть он и делает вид, что это не так. — Конечно, — Мёнги прислонился к стене, давая возможность Сомину спокойно уложить голову на его плечо. Он слишком устал, а ночь обещала быть спокойной. В последнее время как-то активизировались неприятели, а на плечах Сомина лежала информационная безопасность каждого члена организации. — Я не знаю, — Сомину хотелось с кем-то поделиться. — Я испытываю к Хисуну чувства, но я не знаю, смогу ли я дать ему то, что он даёт мне. И истинно ли высказывание, что он действительно любит меня. — Тебя беспокоит, что он может разочароваться в тебе? — решил поддержать Мёнги. — Тебя это волнует? — Да, наверно, — Сомин окончательно растерялся. — У меня не было опыта. Меня учили умирать и работать, чтобы не оставлять за собой хвосты. Отношения – это самый длинный хвост, который только может быть у хакера. Мёнги заботливо уложил руку ему на плечо, чувствуя дрожь. Забавно, что именно Пятнадцатый помог ему выбраться и найти себе место. И этот долг Мёнги никогда не отплатит. А Сомин подумал, что с таким, как 333, было бы проще строить отношения. Но были ли бы они лучше? Нет. Не знает. Пусть Хисун был самоуверенным идиотом, он был бы его идиотом. Или он ошибался? Хакер хакера поймёт всегда. — Думаю, я все же люблю его, — это признание казалось таким громким, что можно было оглохнуть. — Так скажи ему об этом, — предложил Мёнги, накидывая на них плед. Холодало быстро, а возвращаться в душное помещение они пока не хотели. — Думаю, я все же люблю его, — это признание казалось таким громким, что можно было оглохнуть. — Так скажи ему об этом, — предложил Мёнги, накидывая на них плед. Холодало быстро, а возвращаться в душное помещение они пока не хотели. — Всё так просто, — улыбнулся Сомин. – Иди и скажи. — А что сложного? Он точно тебе не откажет. Или, — неожиданная догадка пронзила прыткий ум 333. – Ты думаешь, что можешь стать одним из трофеев? Не самая закрытая практика у мафии. Пусть истинность была священна, но многие не упускали возможность приударить за другими. Жизнь коротка, нужно брать всё. А омега мирится с тем, что он свят ограниченное число дней, и пост никто не собирался держать. — Да, — изо рта вылетело облачко пара. — Я не смог ничего найти про его прошлые отношения, и это меня напрягает. — Я думаю, ты можешь поставить ему условия. Он же сделает ради тебя всё что угодно. — Я уже предупредил, что, если он мне изменит – я солью его налоговой. — Ну вот, — они рассмеялись. Так легко. Сомин уже успел забыть, как можно быть независимым и свободным. Последние месяцы все только обеспокоены своими отношениями, а Ноыль решила помочь Инхо и Хисуну уболтать Сомина, так что по душам ни с кем не поговорить. Почему-то все резко стали обесценивать его переживания. Это обидно, но он понимал, что друзья желали ему счастья. Правда, легче от этого не становилось. Только хуже. Согретый беседой и теплом Мёнги, Сомин невольно впал в дрему. Запах альфы мягкий, нейтральный, похожий на хлопок. Чистый и как будто нейтрализовал насыщенную вишню. Сомину никогда не нравился его запах. Слишком сочный и заметный. Сомину было так хорошо рядом с таким же простым человеком, как и он. Инхо и Хисун — люди высокого порядка, куда он совсем не вписывался. Они не знали, сколько так просидели и кто слил. Но в один из моментов, когда Сомин уже подумывал вернуться в комнату, дверь на крышу распахнулась. Хисун считал, что в целом жизнь вошла в свой нормальный цикл и перестала походить на триллер с парой трупов. Если не считать ужасный инцидент у новеньких Треугольников, где получили все: начиная от Ноыль, которая сразу не пресекла происходящую бойню, до Инхо, который отвечает за всё происходящее. Хисун был средним звеном между раздачей пиздюлей, но в целом отделался испугом. Больше всех перепугался Кихун, которого обещали пустить к друзьям, как только всё уладится. В остальном работа текла плавно, и даже конкуренты словно успокоились, из психующих только Инхо, которому не дают. В целом ноль осуждения, абсолютное понимание. Но на своего Хисун не давил. Сомин был как дикий котенок, и второй раз уже не поймаешь. Когда он пришел к Информаторам вместе со своим подручным, то надеялся просто забрать своего мальчика и освободить его на этот вечер. Он заслужил небольшой перерыв, учитывая, что около месяца они даже встретиться не могли, проводя общение сугубо по переписке. И даже не объяснил причину такой запары. Хотя в диалоге все звучало мирно, и Хисун косяков за собой не находил. Скорей всего, Сомина и остальных отправили разбираться с тем, кто такие зачинщики происходящего и почему всё так получилось. После их расследования головы сносить отправится сам Первый и элитный отряд зачистки, а пока все остальные Треугольники находятся под строгим контролем, и им запрещено покидать границы корпуса. Дел много, а отдыха ноль. Отчего он просто решил под надуманным предлогом и разрешением от Инхо забрать Сомина прямо сейчас. Провести время вдвоем, можно даже дома. У Сомина было уютно, не так пусто, как в особняке Хисуна. Конечно, когда они съедутся, Хисун позволит обставить его дом чем угодно, только без картонных фигурок мужиков. Потому что единственный, на кого его мальчик может пускать слюни – это он. Вход на базу Информаторов был тем ещё испытанием, благо Сомин дал особое разрешение на проход. — Сообщите Пятнадцатому, что его просит Первый. — Простите, — пискнула девушка за административным столом. — Господин Пятнадцатый вместе с учеником поднялся на крышу часа два назад и просил его не беспокоить. Сомин. На крышу. С новобранцем. И просил не беспокоить. По отдельности – не так страшно. Вместе – пиздец. Тут стоит отметить, что эта плесень компьютерная с трудом на божий свет выходит и шипит на солнце, а тут добровольно пошла на крышу? С БЛЯТЬ НОВОБРАНЦЕМ, КОТОРЫЙ МОЖЕТ ЕГО УБИТЬ? А тут все адекватные или из лаборатории их чем-то опоили, и теперь мозг уменьшается? — Мне можно туда пройти? — спокойно спросил Хисун. Может, у них просто… просто что? Ноыль бы сказала, что у Сомина появился новый друг. И первой бы выпила за его социализацию. Сложив все эти тревожные моменты, можно было прийти к печальному заключению. А приходить к нему не хотелось. Если сказать, что Хисун выглядел недовольным, — это ничего не сказать. Сомин, который к моменту его фееричного появления на крыше уже уснул, с трудом понимал причину такого всплеска у альфы. Они не ссорились, наоборот, в последнее время их отношения стали налаживаться. Даже некоторое время жили друг у друга, присматривались в быту, так сказать. Правда, до того, как работа поглотила. Сомин последние две недели спал прямо в башне. — Какая прелесть, — Хисун был в бешенстве, но тактично скрывал это, пытаясь вспомнить, далеко ли у него самоконтроль и успеет ли он взять его из бардачка. Он планировал сюрприз для них двоих. Романтичное свидание, что для человека уровня Хисуна — охуеть как много. Нихуя не вышло. Сюрприз устроил Сомин с горящей жопой Хисуна. И что он увидел на этой самой крыше? Его омега спокойненько так лежал на альфе и спал. Терпкий аромат вишни смешался с хлопком, что действовало ещё хуже. Мёнги же положил свою голову сверху, приобняв Пятнадцатого за плечи, чтобы тот не упал. Сука, идиллия. Пропустим, что Первого подпустили к телу спустя пять лет. — Господин офицер, — Мёнги склонил голову, но осторожно, потому что Сомин хоть и открыл глаза, но все ещё полулежал на нем. В нем не было ни капли страха. Информаторы были важны, и им прощали многое. Тем более тут стоял вопрос возможной защиты друга. — Я не с тобой разговариваю, молчи, — ЧТО ЗА ПИДР НА ЕГО, БЛЯТЬ, РАБОЧЕМ МЕСТЕ? Какого хуя, Сомин? Какого хуя ты нашел другой хуй и почему так скоро? А как же пять лет побегушек или здесь только Хисун такой ничтожный? Никто не говорил, что Первый не был драматичной королевой. О нет, ему только дай шанс, он устроит постановку в трех актах без перерыва. Это у них профессиональное с Инхо. Только один — оперу, а второй — балет. — М? — Сомин вопросительно поднял голову, пытаясь прийти в себя. — Доброе утро, солнышко. Господи, дай сил не разъебать. Хисун был пиздецки ревнив. Ревнив настолько, что едва терпел докимакуры персонажей, не говоря о всяких личностях. На ракетной тяге его жопы в данный момент можно было долететь до Марса и колонизировать его быстрее любой американской компании. — Как спалось? — Что случилось? — уже включился в разговор Сомин, поднимаясь с места. — Почему ты здесь? — За тобой заехал, — он старался говорить спокойно. Но смешанный запах мешал действовать адекватно. Ещё и так гармонично, блять. Некстати вспомнились слова Ноыль о том, что они с Сомином вместе пахнут очень удушающе. Вот и удушились. — О, я, видимо, забыл, что мы договаривались, — Сомин медленно отстранился от парня. — Сколько времени? — Девять вечера, — сообщил Мёнги, игнорируя взгляд киборга-убийцы. Какой милый разговор. Интересно, в суде это засчитают как провоцирование? — Да, мы с тобой засиделись, — к своему великому несчастью, Сомин выглядел в этот день очень хорошо. Настолько, что даже накраситься сил хватило. — Извини, я тебя задержал, — мягко сказал Мёнги. — А я вам тут не мешаю? — Хисун не мог описать степень своего возмущения и разочарования. — Простите, не знал, что у вас романтический вечер. — Что? Какой вечер? И почему здесь посторонний? — он перевел взгляд на парня за спиной Хисуна. — Ты же знаешь правила. Нас могут наказать. — Знаешь, такой же вопрос. А почему тут посторонний? — посторонний на его теле. Хисун предполагал, что эту частную собственность уже заприватил он, но рынок жилья нынче жесток. — Мы…, — было начал Мёнги, поднявшись с места и готовый защитить своего начальника и друга. — Иди вниз, мы сами решим, — но Сомин решил не подвергать его опасности в лице одной истерички. — Потом увидимся. И постороннего забери, пусть документы покажет. — Нет, — твердо ответил Хисун, придерживая своего человека. — Хисун, хватит играть в ребенка, — Сомин правда не понимал, что случилось, но хотел в этом разобраться. — Я на этой базе за все отвечаю. И я так понимаю, у тебя персональные претензии в данный момент. Хисун с неверием перевел взгляд на Пятнадцатого. Тот вел себя так, словно ничего не происходило и не он обжимался с каким-то парнем на крыше. Просто чудесно, дайте угадать Первому, он ещё и виноватым окажется. — Иди, — коротко он бросил своему подопечному. Сомин подумал, что в целом ситуация хуже стать не может. — Хисун, что происходит? — он сложил руки перед грудью, слегка задрав голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Это я у тебя хотел спросить. — Это не я врываюсь на чужую базу, — все их отношения — это работа обслуживающих рельс – переводить стрелки. — Я помешал? — Хисун опустил глаза вниз. — Скажи мне, почему я нахожу тебя в объятиях альфы? — Мы уснули, — Сомину казалось это логичным. — Мы долго говорили по душам, и вся эта милая обстановка и недосып… вот меня и расклеило. И я доверяю Мёнги, он славный парень. — Как мило, — Хисун походил на чайник, который явно никто не собирался выключать. — Да, вполне, — иногда Пятнадцатый был до жути наивным. Особенно в плане человеческих отношений. — Хисун, ты чего? — Ничего, я уже тебе высказал свои претензии, это ты их не услышал. — Я просто уснул на плече друга, — не унимался Сомин. — Мне уже с другими нельзя взаимодействовать! — Ты лежал на альфе! — Хисун действительно не понимал, почему должен объяснять такие простые вещи. — На другом альфе, прошу заметить. Я думал, у нас что-то серьезное. — В этом, блять, и проблема! — Сомин уже не выдерживал. Он хочет спать. Сильно. — «Что-то»! Тебе противно даже говорить об этом? Или просто среди своих «работниц» боишься запутаться, что кому обещал? — Что ты несёшь? — Торт, блять. Я не возмущался, когда ты проводил время со своими сотрудницами-омегами и не смог со мной встретиться! Но я не врывался вам в комнату с претензиями! Почему ты ведешь себя, словно я твоя вещь?! — ну вот, кажется, уже психотерапия по тому, как сказать человеку, что любишь его, не понадобится. — Туда не ходи! С теми не общайся! А что мне можно? У твоих ног на поводке сидеть?! — Не преувеличивай! — они оба перешли на повышенные тона. — Я просто не хочу, чтобы мою омегу лапали посторонние. Это что, так трудно? — А я не хочу, чтобы ты встречался наедине с омегами! Ну что? Приятно? — Сомин! — Я человек, и я ничей! Неужели ты ещё не понял, что мне можно верить!? — Сомина жутко обидела даже одна мысль о том, что он мог изменить. — Да, ты мой, — Хисун злобно ударил кулаком по перилам. — Я надеялся, что ты это понял. — Да иди ты нахер с таким, Хисун, — Сомин едва сдерживал подступающую истерику. — Рабство отменили, а я не трофей! Я хочу нормального отношения, а не этой херни! — О, ну прости, что бегал за тобой пять лет, хотя Инхо преподнёс мне тебя чуть ли не в первый день! — Хисун не осознавал, что говорил, и говорил ли это он или его гнев. — Нужно было взять тебя без долгих прелюдий, раз тебе такое нравится. — Что ты несешь? — Сомин не поверил ему. Ну, правда, Инхо, его добрый друг, никогда бы не поступил так. Хисун скорее это придумывает, чтобы сделать больнее, потому что Сомин прав и это ни хера не здоровые отношения. — Ты — подарок мне, — Хисун навис над ним. — Представляешь? Мы с Инхо должны были пожениться, но он этого не хотел. Ждал истинного. И чтобы уладить отношения с нашими отцами, он решил преподнести мне истинного. Почему бы и нет, — Хисун просто говорил, не слыша тот звон, с которым ломался парень перед ним. — Тот вечер, когда мы с тобой увиделись в ресторане, был как дарение подарка ребенку на день рождения. — Он взял меня, потому что был мне другом, — едва шевеля губами проговорил Сомин, стараясь сдержать слезы. — Нет, — голос Хисуна звучал ужасающе тихо и надломлено. – Он взял тебя, чтобы Ильнам убил тебя вместо него. Проще ведь свалить вину на непонятно откуда появившегося мальчика, чем принять удар на себя. Ты изначально был вещью, дорогой, к которой мы привязались, — Хисун повернулся к нему спиной, демонстрируя ту пропасть, что была между ними. Сомина учили умирать, но к такой смерти его никто не готовил. Никто не говорил, как больно умирать духовно, когда ты буквально перестаешь существовать. — И что теперь скажешь? — Хисун втянул воздух, и едва не подавился. Аромат словно пропал. — Я люблю тебя, — это всё, что он смог выдавить из себя, ощущая гнетущую пустоту после этих слов. Ничего. Только тишина. Это страшно. Где боль, где злость? Где всё? Неужели так умирает человек? — Вот о чём мы говорили на крыше. Как сказать эти слова, — он произносил это на одном вздохе, убивая Хисуна. — Забавно. — Сомин, — во взгляде его мелькает осознание тех слов, что были произнесены. Осознание ужаса и краха. – Я.… я не… я… Но Сомина уже нет на крыше. Кажется, что-то пошло не так.