Притча о двух волках и цирке

Они так и не поспали нормально. В таких условиях всегда сложно заснуть. Инхо просто не видел смысла ложиться, заварил себе кофе и уселся смотреть сериал на ноутбуке, а Кихун пристроился рядом, положив голову ему на колени. Так они пролежали до самого рассвета, практически не говоря: обоим нужно было привести свои мысли в порядок. Глупо говорить, что хоть кто-то понял сюжет сериала, потому что он шёл фоном для их размышлений. Инхо упрямо не хотелось никуда ехать: нутро кричало, что будет что-то очень плохое и оно происходит прямо сейчас, но никто его не слушал и в качестве свидетеля на суде не представишь. Никогда в организации не было подобного за тридцать с лишним лет, а это, извините, уровень. Никто и не готовил Треугольников к тому, что им пригодится это, а теперь ещё на это ресурсы выделять. Потом отправить людей по корпусам с проверкой безопасности, устроить самый масштабный шмон. Если такое повторилось однажды, то теперь может произойти в других местах: здравствуй, паранойя. Инхо даже страшно представить, что он может найти на компьютерах информаторов: там от имени убийцы Кеннеди до видеозаписи с белых вечеринок. Срок получат все и надолго! Кихун недолго просветлялся и быстро уснул, закутавшись в плед. Инхо разбудил его в восьмом часу, когда уже собирался на работу. Кихун котиком не был, да и Ильнаму явно плевать на священное право человека оставаться на месте, когда на тебе спит кот. — Всё в порядке, помни об этом, — посоветовал Инхо, завязывая галстук. Он решил дождаться утра: всё же отец уже был в возрасте и не стоило будить его посреди ночи. Речь здесь шла не о большой любви, а о простом нежелании ещё разбираться с чужими похоронами. И так дел до хрена и больше. — Я бы поспорил про «в порядке». Этим явно нельзя описать нашу ситуацию. — У нас специфичная ситуация, — как Инхо удавалось быть таким спокойным? Кихун следил за ним, но наркотиков так и не нашёл, а из успокоительных только чай, которого меньше не стало. Может, он что-то туда подмешивает, чтобы всегда таким спокойным быть? «Специфичная ситуация»! Как лаконично можно объяснить пиздец. Почему у них эти ситуации всегда такие негативные? — Ага, можем ли перевести её специализацию в приятное русло? Там, будем скидываться кому-то на рождение ребёнка или выход на пенсию? — У нас пока никто на пенсию не вышел, — пожал плечами Инхо. — Так что, видимо, скоро придётся рассматривать условия выхода на пенсию, ну, на всякий случай. Что до родов, то у нас никто из омег ещё не родил, — Инхо даже сомневался, можно ли им до выслуги лет уходить в декрет. Кажется нужно будет пересмотреть устав. — Удивительно, дай угадаю, никто до возраста не дожил? — Можно подумать, в обычной жизни очень много кто доживает, — суровая пенсионная реформа и корейский культ переработки, который превосходит только японский. Вот потом и спрашиваете, где рождаемость и почему она вся у Индии с Китаем. Трахаться нужно не с работой, а с другим человеком. Ещё бы этот постулат повесить Инхо над кроватью и жизнь станет совсем прекрасной. — У нас такого никогда не было, ну, я точно не помню, — продолжил Инхо. — Будем считать это стечением обстоятельств, но работать нам придётся много, чтобы понять, кто крыса, — у Кихуна была небольшая такая идейка, но чтобы обвинить Санву, его нужно сначала найти. Или перестать за спиной Инхо плести интриги с его братом, но если Джунхо считает, что ему знать не стоит, то кто такой Кихун, чтобы спорить с этим? Правильно, никто. Инхо не хотел никуда ехать: он был уверен, что все справятся с этим лучше него и без него, но выбора не было. Он всё-таки Ведущий цирка, а его клоуны нашли себе проблемы в родных стенах. К девяти утра он уже был готов выезжать и выслушивать долгий монолог о том, что ему стоит больше внимания уделять работе, а не мужику под боком. Второй тоже недовольно замечал, что Кихун совершенно не работает, а просто фигней страдает и у них нет вакансии штатной проститутки, естественно, мягко и дипломатично выражаясь. Инхо мог бы начать спорить, но он просто пообещал найти Кихуну работу. — Ты уверен, что Второй и Первый не будут против? — поинтересовался Кихун, натягивая на себя толстовку. Его опасения имели место быть, ведь эти двое особой любви к нему не питали, хотя им и хватало возраста и ума не показывать это прямо, как злобные старшеклассники в сериалах. — Не хочу создать ещё больше проблем. И так их с каждым днём все больше. — Нет, я оформил всё, как официальную проверку после крупного происшествия. Протокол располагает к этому. Ну, что ты поедешь посмотреть ущерб, который был нам принесён, как моё официальное лицо. Ноыль тебе выдаст необходимые бланки для заполнения, но не знаю, насколько они точно отражают ситуацию. Они их придумали за эту ночь, так что, возможно, придётся ещё раз ехать на осмотр, — вздохнул Инхо, укладывая в свою сумку документы. — Вечером мы встретимся с Первым здесь, чтобы обсудить дальнейшие вопросы, так что я тебя сразу предупреждаю. — Понял, сделаю вид, что у меня очень много дел до самой ночи, — улыбнулся Кихун. Конечно, Инхо его не выгонял, и он был бы рад, если бы двое важных ему человек подружились, но это было не нужно им обоим. Их мирное сосуществование вполне устраивало обоих, зачем что-то менять? — Кихун, я не хочу, чтобы у нас возникали какие-то недомолвки. — Я тебе доверяю, — Кихун обнял любимого за плечи. — Если бы ты хотел быть с Хисуном, ты бы был. У вас все возможности к этому. Но ты выбрал меня, — в отношениях ведь доверие самое важное. Даже если с Хисуном поцелуются спьяна, Кихуну не следует орать и устраивать сцены, ведь тогда Чонбэ припомнит все его пьяные приключения во время брака. Нет, он никогда не изменял жене. Он просто очень тактильный под градусом и лезет обнимать всех подряд. — Я буду рад тебя увидеть раньше, всё же лучше тебе ночевать дома, а не непонятно где, — тяжело вздохнул Инхо, накидывая на плечи пиджак и разворачиваясь к двери. — У меня есть дом и корпус, — напомнил Кихун. — Я же не бездомный, дорогой. — Я почему-то не мог дозвониться до Первого всю ночь, хотя он всегда берёт трубку. — Переживаешь? — Кихун сложил руки перед грудью. Он не ревновал, Инхо уже дал понять, что в его любовном поле есть только Кихун и никто иной. Он столько терпит ради своего альфы, чтобы просто изменять. Нет, в рационализме Инхо это звучит как что-то невозможное. Просто Кихун понимал, что если что-то случится с Квадратом, то проблемы опять будут у его суженого. Это не очень здорово. — Немного, хотя, может, у них с Пятнадцатым просто веселая ночь и они решили выключить телефоны. Надеюсь, что хотя бы в управлении у нас всё спокойно. Ещё там мятеж я не выдержу. Такого не должно было произойти. — Но произошло. — Да, — печально согласился Инхо. — Наверное, было глупо надеяться, что всё это обойдёт тебя стороной и ты сможешь прожить здесь спокойную жизнь. Организация к ней не располагает. — Мы тоже можем устроить весёлую ночку. Мы не досмотрели серию, — напомнил Кихун. — Да и я отчасти понимал, куда иду. Да, не полностью, но я вполне готов принять все эти проблемы. Это плата за то, что тогда я струсил и не подошёл к тебе. — Я досмотрел, это ты уснул, — Инхо улыбнулся уголками губ. — Но мне просто радостно знать, что тебя это не пугает. — Пф, это их должно пугать моё присутствие, — отмахнулся Кихун. — Я опаснее любого оружия массового поражения. Там хотя бы теоретически можно предположить, что будет. Я же сплошная импровизация! — Это вносит определённый интерес. Пусть и у Второго скоро глаз начнёт дёргаться, но более молодое поколение Квадратов очень хорошо к тебе относится. — Кто там из молодых, кроме Пятнадцатого? — там правда из молодых были только фантазии. И призрак Санву, хотя и его уже тяжело назвать юнцом. Может, его реально домовым прописать? — Там все за тридцать! — Ну, Четвёртый молодой, с Девятым ты ещё не встречался, но ему двадцать девять. Просто они предпочитают не фигурировать открыто, сохраняя конфиденциальность. — Ага, а потом романы о своей жизни напишут: знаем, видели. Может, и мне написать? — вздохнул Кихун. — «Моя прекрасная история любви с главой организации», где я вспоминаю все твои неудачные подкаты? — Я подам на тебя в суд, — пообещал Инхо, выходя за дверь. Что до путешествия в прекрасные ебеня, то Кихун заебал всех Треугольников, чтобы его пустили сразу. Они просто понимали, что никто этого шибанутого не остановит, так что только время потратят зря. В корпусе царила тишина и пустота, но, во всяком случае, не было видно тел и следов крови, что уже говорило о быстрых навыках уборки. Никого не было видно, не слышалось голосов, словно Кихун попал в крипту, да и там движ может быть активней, если заслать парочку некромантов. Оно и ясно, не в карнавальных костюмах тут бегать и радоваться, что убили достаточно человек и теперь вы можете спать спокойно, если только у соседа под подушкой не будет заточки. Но не настолько же в унылость впадать? — Кихун, — к нему вышла Ноыль, которая попросила её дождаться, прежде чем идти к остальным. — Рада тебя видеть. Ты намного лучше, чем остальные Квадраты, которых к нам могли отправить. — Эх, — вздохнул Кихун, поправляя кучу папок в своих руках. — Сам в шоке, но я бы очень хотел увидеть своих друзей. Знаешь, есть причины для беспокойства, учитывая последние новости. — Никто не пострадал, только Гёнсоку на ногу упала кровать, но обошлось без сломанной кости, и он теперь несколько дней полежит в больничке. Сам знаешь, я за него беспокоюсь сильнее тебя точно, — Ноыль повела его по коридорам вверх. — Ну, тут поспорить трудно, было бы странно, если б было иначе, — усмехнулся Кихун. — Я точно не собираюсь твоего парня отбивать. Даже не знаю, кто убьёт меня быстрее в таком случае: ты или Инхо. — О, мы устроим лотерею: разыграем твоё убийство, — Ноыль хлопнула его по плечу. — Не беспокойся, шучу. — Так что до моих друзей? — Встретишься с ними после позднего завтрака. Мы дали им сегодня поспать подольше: сам понимаешь, времени на отдых у них было не так много. Да и ты быстро от всего не отделаешься. — Я надеюсь на твою помощь, ведь я, если честно, нихера не понимаю. — Так все в начале работы нихера не понимают. В этом и смысл обучения, а ты пока только учишься. Так что не беспокойся, — подбодрила девушка, открывая дверь в центр управления. Комната была круглой, с кучей компьютеров, мониторов и прочей электроники. В центре стоял огромный стол, заваленный бумагами и картами самого здания. Сейчас здесь никого не было: Ноыль отправила всех отдыхать, пока ситуация была стандартной. Кихун внимательно рассматривал место, пока шёл. Из милого – маленькая плюшевая игрушка у монитора, диффузор с манго, а также подушка в виде грустного хомяка из мема. Тут точно сидят взрослые люди-убийцы, а не студенты на подработке? Ноыль скинула с себя куртку, и только сейчас Кихун обратил внимание, что она не в форме. Очередное послабление, наверное, или в такой одежде удобнее работать в экстренном режиме, где сон быстро должен сменятся на работу. — Присаживайся на любое место. Кофе будешь? — она подошла к кофемашине, ставя кружку в аппарат. — Я вот на нём сегодня выживать планирую. — Давай, — кивнул мужчина. — Кратко расскажешь, что произошло? А то я так ничего толком не понял, только что произошла резня. — Ох, — Ноыль упала на стул, присматривая за машиной. — У нас по обычаю сидел один дежурный за мониторами, который следил, чтобы ничего не случилось. За тридцать три года было всё так спокойно, что мы, ну, относились ко всему слишком равнодушно. Тут играет человеческий фактор. Наблюдатель не должен был отходить от поста, но он решил сделать себе кофе и отвлёкся от мониторов. Отреагировал, только когда вернулся и увидел на камерах ночного виденья, что там происходит. В остальном сработал штатно, но это промедление стоило жизни, — девушка говорила так, будто не они собирались потом убить аутсайдеров. Не будем делать вид, что тут все святые. — Надеюсь, вы его не наказали? — Это решать не мне, — вздохнула Ноыль. — По сути, вина тоже на нём лежит, хотя все понимают, что на этом месте мог оказаться любой. Выбор ответственности будет на Первом, когда он приедет к нам. Если будем говорить о нападающих, то оружия у них немного. Либо самодельное, а тут надо отдать должное их фантазии, либо ножи. Точно можно сказать, что оружие им сюда протащить не удалось, но тогда возникает вопрос как никто не увидел, что у них открылся кружок умелых ручек. — То есть они не имели контактов с кем-то извне? — Это хуже всего, — недовольно проговорила девушка. — Лучше, если просто кто-то недосмотрел, и какая-нибудь посылка или что-то ещё была непроверенная. А вот когда всё идеально, значит кто-то очень всесильный может покрывать этот цирк. — А камеры? — они же должны быть в таких местах? — А, мы их пока отключили, — отмахнулась девушка. — Нам нужно просмотреть, что было вечером и ночью. Да и все собрания в таких условиях должны проходить максимально конфиденциально. — Зачем выключать камеры? А если что-то случится? — такой странный уровень безопасности выходил за рамки привычного. Нет, правда, чем они руководствуются? Если в пылу спора кого-нибудь убьем, то полиция никогда это не докажет? Теперь, когда Кихун проговорил это мысленно, это стало звучать логично. Или они по ночам тут сдают место под секс-комнаты випам, хотя после столь обеззараживающих веществ понадобится столько, что только успевай на них работать. — Банально, чтобы потом никто не сумел доказать ничего, если вдруг что-нибудь произойдёт или будет решено что-то «за рамками». У нас командная ответственность, и в случае чего отвечать будут все, подписавшие договор, — пояснила Ноыль. — А не только тот, кто предложил. — Это странно. — Возможно, — пожала плечами девушка. — Но такова система. Она не идеальна, но идеальных не существует, а мы не подростки из романов, чтобы ее ломать. Можно только усовершенствовать. Ну, или просто не умереть в её рамках. Это уже будем считать успехом. — Я так понимаю, вы несколько проиграли. — Не выёбывайся, — посоветовала командирша. — Это может случиться у всех, а у нас — это самый лучший вариант. — Спасибо, всегда мечтал засыпать с кинжалом под подушкой, — хмыкнул Кихун, доставая все документы. — Каким кинжалом? Ты что, в фэнтези попал? Тут лучше сразу для подстраховки иметь автомат с набором патронов. С таким согласиться трудно, но у Кихуна ещё куча дел, чтобы определять вид оружия в своей кровати. Здесь не хватало пошлой шутки, но за такое обычно звонят из Испании и просят сообщить, что стыд больше не их, а Кихуна. Инхо дал несколько инструкций, и, имея данные, все стало казаться не таким сложным. Действительно, иногда практика проще теории. Оказалось, что погибших ровно шестьдесят человек, большинство из которых спали в левом крыле, где изначально началась бойня. Что касается зачинщиков, то тут начинаются странности: некоторые родственники или друзья помечены вопросительным знаком, значит, информацию о них найти не удалось, причем такой брак возник только в их отношении. Остальные почему-то находились и не играли с тайным орденом в прятки. Были ли они в курсе, что Большой Брат следит за ними? Или у них просто не было паранойи? Неужели эти "некоторые" так радели за частную жизнь, что к хуям удалились из всех баз, съели свой паспорт и отказались официально работать, решив, что и солнечной энергией питаться тоже можно. Кихун сомневался, что кто-то смог бы полностью исчезнуть, а это значит только два варианта: им кто-то помог из другой организации или крыса у информаторов, которая очень хорошо охраняет свои владения. Что из этого наиболее вероятно? Да хер его знает! Кихуну только на картах таро осталось раскидать в надежде, что хотя бы они пиздеть не будут так сильно, как окружающие. — Тебе не кажется это странным? — Я не решаю, Кихун, — Ноыль поставила перед ним большую чашку кофе. — Я солдат, я выполняю приказы, а не думаю. Это ты у нас в управлении. Ты мне скажи: странно или нет. Ну, пока к нам не придёт Хисун и вставит по первое число за наши размышления. — Я пока возьму минуту на раздумье, — Кихун не спешил обвинять кого-то: велик риск получить пиздюлей, да таких, что можно и не проснуться. Лучше набрать своих доказательств побольше и потом пойти к Инхо на ковер. Почему-то он был уверен, что его парень точно выслушает и примет его сторону. — Да хоть месяц, времени у нас пока много. Сроки всегда устанавливает начальство, — Ноыль залпом опрокинула чашку. — Как у вас конфетно —букетный? — В данный момент разбираемся с трупом, — Кихун решил умолчать про их визит к Джунхо. За это время он успел потратить много нервов, потому что Джунхо всячески использовал его в качестве прикрытия, что не могло не вызывать вопросительные взгляды у Инхо с Кон Ю. Последний сообщил, что будь Кихун хоть каплю симпатичным, он бы начал беспокоиться, за что получил подзатыльник от Инхо и вопросы о том, почему это у него плохой вкус? Пока эти словесно пиздились, Джунхо умудрился взломать базу данных сторонних людей, через которую узнал ровным счётом нихера, так ещё и Инхо на почту пришли письма счастья от союзников. Потом целый вечер бедный парень выслушивал гневную тираду старшего брата под неописуемые звуки Кон Ю, сдерживающего смех из последних сил. Кихун же в этом не засветился, отчего совершенно спокойно ел в сторонке, наслаждаясь своим спокойствием. — Ты иногда думаешь головой или мозг окончательно превратился в клубничное желе? — Инхо ходил по комнате, размахивая руками и едва сдерживал крик. — Это надо было додуматься! И кому ты хуже сделал?! Мне! А я причём тут?! Нет, ты только посмотри, что этот гений фильмов натворил! — он тыкал телефоном в лицо умирающему от смеха Кон Ю, который явно наслаждался сменой режима с диктатуры на демократию. Печально, что после ухода Инхо, «тоталитаризм» с радостью даст ему пизды. — Я не хотел…, — когда Инхо зол, любые оправдания не имеют смысла. Тем более, что адекватных Джунхо выдать не в силах, иначе спалит себя. Приходилось молчать и терпеть, но ему не привыкать. Следующие дни прошли спокойно. Инхо вытянул их всех в театр на очередное представление, где его внимательно смотрели только Кон Ю и Инхо, пока Кихун любовался самим омегой и изредка отвлекался на игру в тетрис, пока никто не видел. Джунхо же откровенно сидел в наушниках и смотрел тик-ток. По его словам, Ильнам часто таскал детей на культурные мероприятия, что парень просто устал и хотел спокойствия, а вот Инхо буквально заболел театром. Он даже так с одним американским психотерапевтом познакомился, который потом уехал со своим возлюбленным в Италию. Они до сих пор держали переписку, а Инхо даже обещал как-то съездить к нему в отпуск, только теперь уже со своим избранником. Сейчас, сидя в душном помещении, Кихун хотел вернуться в вестибюль театра, где пусть и напыщенные богачи, но хотя бы есть приятная компания. — Мы здесь надолго, так что если проголодаешься, — Ноыль положила рядом стопку бумаг. — Сообщи, тебе что-нибудь принесут. У нас готовят вполне сносно. — Обязательно, — хотя Кихун подумывал, что в таких условиях лучше ничего не есть. Вдруг отравят. Время текло медленно, а таблицы с данными заполнялись всё тяжелее. Кихун уныло поглядывал на часы, пока Ноыль отмечала что-то у себя. Почему здесь нет окон? Хотя бы небольших у самого потолка? Такое ощущение, что они сидели под землей, но такой вариант не нужно исключать. Хотелось выйти на свежий воздух, особенно когда время перевалило за два часа дня, а сидел он тут с десяти. Четыре часа звучит не так страшно, но если ты сидишь на жопе ровно, то она постепенно превращается в квадрат и начинает соответствовать твоему титулу. Редкие люди могут этим похвастаться, но это вроде не повод для гордости. Кихун уже молился, чтобы у Ноыль обнаружились дела и ей пришлось уйти. Нет, он мог сам прекратить, но не хотелось выглядеть нытиком в свой первый одиночный рабочий день, поэтому оставалось ждать, пока кто-то срочно вызовет Ноыль куда-то. И его надежды оправдались. — Госпожа Ноыль, — в дверь постучались так неожиданно, что Кихун подпрыгнул на стуле. В условиях тишины такое резкое звуковое сопровождение заставляло старческое сердце писать заявление по собственному желанию. — У меня сообщение от информаторов. Они просили передать, что это очень срочно и требует вашего внимания. — О, господи, — вздохнула девушка, роняя голову на руки. — Я точно не выдержу эти дни. Что там у вас случилось? Годзилла напал? Или наконец что-то хорошее и нам выписали премию? Зачитай, не стой столбом! — Я не могу читать личную переписку, — засмущался бедный человечек за дверью. — Это ведь не общедоступная информация. — Да тут все свои! — Нет, это личное сообщение, — курьер явно смутился. — Это очень важно. — Ладно, на сегодня закончим, Кихун. Если что-то ещё надо, то заполняй, а потом иди к своим друзьям, — Ноыль со страдальческим лицом поднялась с места. — А ты молись, чтоб это было действительно важно, а не какая-то мелочь. Иначе получишь от меня. И тот, кто выпнул тебя сюда. Кихун дождался, пока девушка скроется за дверью, и поднялся с места. Пока никто не видел, он мог спокойно покопаться в документах и компьютерах, насколько ему позволят знания. Конечно, это было крысятничеством, ведь есть вещи, в которые ему не стоило лезть. Насколько он успел понять расположение дополнительных комнат, комната архива была справа. К управлению примыкало несколько добавочных отсеков, в которых находились документы действующего персонала, работающего на станции в это время; документы, касающиеся курсантов, которые обучались в данный момент, а также небольшой склад оружия в случае нападения. Кихун скользнул внутрь, осторожно прикрыв за собой дверь. Он уже видел документы Санву, когда был в башне информаторов, глупо было ожидать, что они будут здесь. Но это также наталкивало на простую мысль: Санву не работает, иначе бы его документы хранились у Квадратов, а не в общем архиве, который подлежит немедленному уничтожению. Мёртв ли он или просто сбежал? Джунхо уверен в первом. Кихун ни в чём не уверен. Прошёл ли Санву такое же «крещение», как и он, или «святой отец» решил, что там бесов столько, что ничем не изгнать, а из Монтаны вызывать мастеров как-то затруднительно. Поэтому Кихун решил посмотреть досье тех, кто в данный момент был сотрудником корпуса. Конечно, глупо ожидать, что он найдёт папку, на которой будет сиять значок главного квеста, который сообщит, что нужная вещь найдена. Размах его поразил: он рассмотрел огромные шкафы, где точно придётся искать долго. Кажется, у его плана есть осложнения в лице объёма информации, которую и за тысячу лет нельзя будет досконально посмотреть. Значит, выход один — лазить по личным вещам. Ноыль упоминала как-то, что люди на постах статичные, часто не меняются, а раз здесь есть личные вещи, то и в ящичках может быть что-то. На столе человека, который и был в эту ночь, стояла жёлтая метка и сообщение, что ничего тут трогать нельзя. За ночь они вряд ли бы успели осмотреть его, пока занимались последствиями и заботой о выживших, которым ещё и объяснять надо, что это не их хитрый план по уничтожению лишних, а всего лишь недочёт. Мини-оплошность, ничего интересного нет. В столе виновника тоже ничего особо не было. Документов здесь никто не хранил: коллеги могут взять на тебя кредит, и потом показывай банку, что это не ты долбаёб, а друзья-приколисты. Несколько листков с игрой, раскраска, набор чая, несколько пачек рамена. Всё стандартно. Чашка, миска под еду. Всё чистое! Он что, успел её помыть? Это насколько ты должен любить порядок, что, увидев убийство людей и включив сирену, пошел мыть чашку от кофе? Убивают там? Ну и хуй с ними, я потом чашку не отмою. Он не стал бы этого делать в таких условиях, если бы был адекватным, а значит, вывод только один. Кто-то пиздит. Кихун взял рацию и набрал код, прикрепленный на листочке. Очень мило, что на всех компьютерах висят волны, на которых надо общаться. — Ноыль? — лучше всё же сообщить тому, кто дольше в этой хероте варится. Ноыль точно скажет, как сделать так, чтобы не натворить ещё больших дел. — Твою мать, — раздалось спустя пару секунд. — Кихун, ты нахера на экстренной?! Я чуть инсульт не словила! — подумала, что опять что-то случилось и была готова магией переноситься в любую точку. — Я кое-что нашёл, — можно ли обвинить человека по кружке? Он ведь мог взять другую? Вариант с пластиковым стаканчиком отпадал, ведь этот аппарат заточен под другую посуду. — Что?! — по голосу она была нервной. — Мне ещё надо успеть раздать пиздюлей кое-кому, так что выкладывай свои секреты быстрее. — Ты сказала, что наблюдатель отвлёкся на кофе. Вы осматривали его вещи? — Нет, пока. Сейчас всё под замком, и никто не успеет спрятать улики. В комнату управления сейчас могу заходить только я, ну, и Квадраты. Мне сейчас нужно разобраться с делами более реальными. — Я осмотрел его вещи, и его кружка оказалась чистой. Я сомневаюсь, что он успел бы помыть посуду в происходящем кошмаре. — Окей, — вздохнула девушка. — Мы уточним у него этот момент, хотя он мог просто взять другую кружку. Они часто ругаются из-за нарушения частной собственности, но находка интересная. Ладно, мы пока на день откладываем расследование. Без Первого я не имею права это делать. Так что заполни бумаги и можешь ехать к Инхо. За дверь не беспокойся, она автоматически закроется за тобой. — Как скажешь, — а как Кихун должен проявлять себя, если ему не дают это? Что же до утра друзей Кихуна, которые такое название не выбирали и хотели бы сменить, но уже не получится. Хёнджу и Сэми чувствовали себя намного лучше и практически полностью восстановились после ночных событий. Девушке повезло с хорошей и устойчивой психикой, которая быстро возвращалась в нормальное состояние. Как выяснилось потом, Дэхо в начале словил сильную панику, и только благодаря близости Хёнджу, которая успокаивала его и приводила в чувства, он сумел продержаться. Сэми предположила, что у него случилась паническая атака в условиях темноты и жуткого шума. Бедняжка успел за свою недолгую жизнь получить достаточно проблем с головушкой, которую ремонтировать и ремонтировать, ещё и кровли может не хватить на такие дыры в крыше. Потом уже медики дали ему успокоительное и отправили спать, пообещав, что в случае чего они могут ещё вколоть ему. Дэхо на утро сильно загнался и не хотел вылезать из-под одеяла, которое использовал в качестве убежища. Как дети, когда монстр из шкафа выползает, а родители упорно утверждают, что это просто плащ и не нужно бояться. За час до завтрака к нему зашёл Чонбэ, которого очень волновало, что парень так и не появился в общей комнате. — Эй, ты чего под одеяло залез? — он присел на край кровати, не решаясь потревожить его уединение. — Прости меня, — тихо буркнул парень. — За что? — Чонбэ нехило так напрягся. Что сейчас Дэхо скажет? Он стоит за всей этой ситуацией или знал про то, что готовится нападение, но умолчал? Нет, Дэхо не стал бы так делать с его обострённым чувством ответственности. — За то, что я такой бесполезный, — выдохнул он. — Я не смог ничего толком сделать, ещё и Хёнджу мешал своей истерикой. Если б я мог держать себя в руках, то больше бы людей выжило, — на одном дыхании проговорил он, едва не срываясь на самого себя и крики. — Дэхо, — Чонбэ скинул одеяло с его головы, обнажая раскрасневшееся лицо. — Ты чего? Ты ни в чём не виноват, — он приобнял парня за плечи. Эх, как же Чонбэ сейчас злился на отца Дэхо, который решил, что кнут работает лучше пряника. Нельзя сказать, что Чонбэ прям сильно хотел сына и никого больше: он обожал свою дочку и был готов сделать для неё всё, что уже и делал. Его денег хватит, чтобы оплатить ей лучший университет, и ей не придётся беспокоиться за свою жизнь. Это ведь обязанности родителей — заботиться о детях. Но, видимо, не для всех родителей. — Почему ты вообще подумал, что в этом есть твоя вина? Ты ведь тоже пострадал? Гёнсок же не считает, что он тоже виноват. — На него упала кровать. — А у тебя была паническая атака, — выдвинул свой аргумент Чонбэ. — Это равноценно. Вы оба пострадали, просто в разных сферах здоровья. Никто не должен чувствовать себя плохо, если не помог кому-то в ущерб себе. После этого разговора Чонбэ не ушёл, пока Дэхо не согласился спутиться к девочкам, которые также переживали за него. Кихун нашёл их в большой комнате, когда Сэми всё же уговорила Дэхо поесть, и тот более-менее оправился благодаря поддержке друзей. Остальные выжившие предпочитали разойтись в разные комнаты, чтобы не видеть друг друга и прорефлексировать всё пережитое. — О, рад видеть, что ты решил нас проведать, — Чонбэ обнял Кихуна порывисто, едва не сломав его пополам. — Ты чего таким дохляком стал? Инхо совсем тебя не кормит или вы решили в знак солидарности ничего не есть? — Эй! Я тоже не спал из-за всей этой ситуации. — Ну, мы не спали, потому что нас пытались убить. А ты поправлял демографию Кореи — это разные вещи. Они сидели в небольшой комнатке, которую успели отремонтировать. Команды постарались перераспределить экстренно и расселить по комнатам. Чонбэ и его команде повезло, если так можно сказать. Большинство жителей их отсека погибло, а те, что остались живы, были перераспределены в другие. Чонбэ отчасти чувствовал себя виноватым, что не испытывал никаких чувств по случаю смерти людей. Нет, ну, они не были близко знакомы, но это были живые люди со своими проблемами. Друзья кратко пересказали всё, что произошло в ту ночь, пусть и с некоторыми неточностями. — В целом, вечеринка мне не понравилась, — вздохнула Сэми. Она привыкла, что после веселья девушки обычно просыпаются с неизвестными мудаками в кровати, но повторять этот опыт с Намгю она не планировала. Лучше выкинуть этот ужас из своей памяти и делать вид, что вы никогда вместе не проводили «вечер при свечах». — Те, кто сейчас в медпункте, полностью с тобой согласны, — Дэхо потёр глаза. — Я успел позвонить и объяснить ситуацию Чжунхи, правда, не уточнил, что именно произошло. Сказал, что просто учения были всю ночь, и я просто засыпаю на ходу. Не знаю, поверила ли она мне или нет, но пожелала хорошо отдохнуть и сказала, что сходит к матери Ёнсика сама, не инвалид. Теперь я буду переживать, что с ней по дороге может что-то случиться, — он сделал это сразу после того, как нашёл силы выйти к людям. — Это правильно, что ты ей не сообщил. Ещё бы нервничать начала, и с малышом бы что-то случилось, — похвалил Чонбэ. — Потом позови её на свидание, — предложила Хёнджу. — Вы оба отдохнёте и порадуетесь. — В парк или кафе? — Только не думай вести беременную в парк! — возмутилась Сэми. — Во-первых, это и так банально, а во-вторых, она же в положении и таскает на себе дополнительные килограммы. Так что кафе — лучший вариант. — Моя жена во время беременности любила лизать рельсы, — вспомнил Чонбэ. А Кихун думал, что они слишком отдалились с Инхо друг от друга. Где романтичные вечера? Конечно, это суровая реальность, когда вы не можете бесконечно бегать по цветочным полям, держась за ручки и двадцать четыре на семь быть друг с другом. Вы же взрослые люди, а не озабоченные подростки, которые считают, что если вы не держитесь друг за друга хотя бы час, то у вас разлад в отношениях и расставание.

***

Кихун решил, что особого желания видеть Хисуна у него нет, так что можно прогуляться по улицам. Дойти до квартиры, где они с Инхо жили, от корпуса Треугольников не так просто, но и у Кихуна времени много. Тем более, ему нужно подумать над всеми своими мыслями, которые роились в голове. Из минусов его плана — ливень, которого не было по прогнозу погоды, но, видимо, ужасные друиды испортили прекрасную статистику работникам метеорологической станции, и теперь злостно потирают руки. Иначе почему эти гении всегда не угадывают с погодой, не понять. Тут хотя бы по теории вероятности можно попадать, но они проигрывают даже в этом! Проходя мимо одного завода, стоявшего печальным титаном, он вдруг почувствовал тонкий запах вишни. Учитывая, что нет ни одной логичной причины, чтобы кто-то стал печь пирог в заброшенном здании ночью, Кихун решил, что где-то здесь может тусоваться Пятнадцатый. Зачем и как его отпустил Первый? Конечно, не только он один так пахнет, но проверить стоило. — Сомин? — Пятнадцатый сидел на краю крыши и выглядел он, мягко говоря, неважно. Его словно самосвалом сбило и протащило пару кварталов, а потом уронили рояль. А ведь на кота из мультика он слабо похож, и подобный опыт вряд ли позитивно скажется на его организме. Он дрожащими пальцами прикуривал сигарету, стараясь унять тряску и запах. Запах явно демонстрировал, что любые его слова не убедят никого в том, что он в порядке. Тут только красных стрелок не хватало и сирены. — Что ты здесь делаешь? — Кихун явно не ожидал увидеть одного из Квадратов на разваливающемся здании в состоянии, близком к истерике. — Пятнадцатый? — Всё в порядке, — голос его звучал надрывно, будто он плакал. Его ладони были в крови, что явно нельзя было назвать обычной ситуацией, или же Сомин баловался самобичеванием ещё и в физическом плане. — Сомин! — Кихун точно пока не спрашивал как он. Пока что вопрос ограничился «А хули мы тут делаем ночью»? Так-то Кихун тоже тут что-то делает, но у него есть аргумент: сильный запах вишни. Вдруг ему плохо стало? Пятнадцатый даже голову не поднял, находясь на своей орбите и, возможно, под наркотиками. — Посмотри на меня! — наверное, он не имеет права приказывать, но что ещё делать, когда человек перед тобой явно нестабилен. Как его в таком состоянии вообще отпустили? И кто отпустил? Что он здесь делает? Почему все решили сходить с ума, не позвав в свою компанию Кихуна. Он, видимо, пригласительное пропустил. — Сомин, — так, Кихун, пора вспоминать наши навыки беседы с нестабильными омегами, правда этого опыта у него точно нет. Санву обычно был адекватен. Нужно поискать где-нибудь курсы, а то вдруг у Инхо будет обострение. — Тебе плохо? Почему ты так выглядишь? — Как выгляжу? — его губы дрогнули в истеричной улыбке. А как маньяком обычно становятся? Кихуну уже пора беспокоиться за свою жизнь или ещё можно подождать? Хотя по габаритам он явно сильнее. — Как будто тебя стая собак растащила или ты свалился с этой самой крыши, — что он ещё должен сказать? Сомин не может не понимать, как ужасно он выглядит. — На меня напали, — он поднёс дрожащую руку с сигаретой, и рукав обнажил крупный синяк. — Наверное, с этой стороной нашей жизни ты ещё не знаком? Что ж, я печально тебя познакомлю. У меня работа такая: снимать с вас розовые очки, — он усмехнулся. — Мне кажется, тебе плохо, — он должен к нему прикасаться? Или в таком состоянии это не стоит делать? — Поэтому омег не берут: альфы хотя бы не пытаются изнасиловать, — он говорил это так спокойно, словно они за чашечкой чая обсуждали погоду. — Не смотри так, я могу за себя постоять, но эта мерзость… Мне хочется содрать с себя кожу, только бы перестать ощущать их руки на себе. Знаешь, Санву приходил как-то ко мне, до своей пропажи. На нём лица не было, но причину он так мне и не сказал. Спрашивал об идее «Игр» и что хочет сделать Ильнам, — Кихун внимательно рассматривал собеседника, подмечая новые следы. Синяки на шее, разбитая губа, шрамы на руках. Он ведь мог победить в этой схватке? Если судить по целой одежде, то да. Кихун надеялся на это. — Я не думаю, как Шестая, что он так приглянулся Ильнаму, что он запер его в особняке в сексуальном рабстве, — а вот эту теорию Кихун даже не рассматривал. Ильнаму шестьдесят, какой нахуй секс? В его возрасте уже подъём с кровати – достижение. Но при этом в иных условиях это имело смысл, будь Санву секс-символом и ещё одним участником кей-поп группы, а не офисным клерком с хроническим недосыпом. Но, может, в мафии круги под глазами — признак сексуальности. — Он ведь так хочет наследника – альфу, — нужно было идти к Квадратам спрашивать с их гениальными теориями заговора. И паранойю Джунхо бы подпитали, и нервный тик Кихуна. Все в выигрыше. Если он найдёт Санву, он прибьёт его, а до этого потребует выплатить ему чек за свои поиски. — Сомин, давай мы пойдём к вам, или к Хисуну. Ты в таком состоянии явно не отвечаешь за свои действия. Да и к врачу нужно, — ладно, с теориями он разберётся позже, сейчас нужно увести Пятнадцатого с крыши. — У тебя руки все в крови. Где вообще эти трупы лежат, я никого не увидел, пока поднимался сюда? — Меня не тронули, подожди, — Сомин выдернул руку, явно находясь в каком-то трансе. Кихун выдохнул, радуясь хотя бы одной хорошей новости за этот день. — Выслушай меня, прошу. Я обещал, что не скажу это Джунхо и не стану обрекать его на ещё большие проблемы. — А меня, значит, можно! — возмутился Кихун, держа парня за руки. Мало ли что ему в голову придёт и он с крыши сиганёт. — Сомин, давай пойдём, и ты расскажешь нам всё. — Нет, — Сомин выглядел так, словно Кихун полнейший дурак и не понимает банальные вещи. С титулом идиота мужчина был не согласен. — Я никого из них не хочу видеть! Никогда в жизни! — что, блять, произошло за один день? Что вообще происходит? Можно Кихуну справочник, или следующим его действием будет «разбежавшись прыгну со скалы», только роль скалы исполнит здание завода, но оно против не будет. Ещё с бетонными конструкциями спорить. — Хорошо, хорошо, — Кихуну нужно время, чтобы придумать иной способ утащить этого ёбнутого с крыши. Ещё и дождь злоебучий! Он точно получит воспаление лёгких сегодня. — Что ты хотел сказать? — Послушай, я думаю, что Ильнам замыслил устроить Игры не просто так, — глаза Пятнадцатого блестели так, что Кихун невольно подумал, что парня нужно срочно проверить на наркотики. — Я уверен, что он возложил эту ношу на плечи Санву, поэтому тот исчез. Сам подумай! Квадраты – это элита! Мы храним такие секреты, что любая тайная служба продаст государства ради них! Пропади один — и началась бы великая паника. Ильнам точно знает, где Санву и что он делает, и это явно что-то, что не понравилось бы большинству. — Так, — интересно, Пятнадцатый говорил это из чистого желания помочь или поднасрать Хисуну? — Я не могу сказать, зачем ему точно Игры и где Санву, эти две вещи остались только в голове Создателя. Но я думаю, что, — он дрожал. — Я думаю, что те люди, которые на меня напали, подчиняются Санву — Джунхо говорил, что ему сообщили о том, что часть тех, кто бежал из организации, активизировалась. — Видишь? — Сомин нервно рассмеялся. — Поэтому, блять, мы и не связываемся с мафией. Они ебанутые. — Сомин… — Я испортил им свадьбу, — выплюнул Сомин. — Свадьбу Хисуна и Инхо. Можно подумать, я претендовал! — да идите вы нахуй! Кихун сейчас рядом сядет и будет плакать! Хватит! Вы ещё таблички купите и постеры расклейте по всем корпусам, чтоб он точно не забыл этот факт. — Благодарить не надо. — Я в ахуе. — Я тоже. — Ты так спокоен после попытки, ну, — Кихуну было даже мерзко говорить это. — Не первый раз, — усмехнулся Сомин. — Я всегда буду в глазах альф всего лишь вещью, мне лишний раз это доказали. Что бы я ни делал, что бы ни доказывал — я лишь трофей для кого-то. Я ненавижу себя, ненавижу своё тело и запах. Я так не хочу быть собой. — Покажи мне трупы, — внезапная просьба после этого, но Кихун просто не знает, что нужно говорить в таких ситуациях. У него нет такого опыта, а простые «всё будет хорошо» тут уже ничего не исправят. — А потом я отведу тебя к Чжунхи, потусуетесь вместе с мамой Ёнсика, — Сомин посмотрел на него, абсолютно не понимая, о чём хакер с опытом работы может говорить с домохозяйкой и беременной девушкой, но кивнул. Кихун спустился вниз вместе с Пятнадцатым, где лежали два тела. Мужчины, которые были вместе с Санву на «обучении». Кихун отчасти помнил их лица, но не имена. И да, мягкий запах сливок на мужчине-бете. В его горле торчал обломок арматуры, и кровь несколько мешала расчувствоваться иному аромату, но получалось. — Это ты его? — Нет, он сам испугался, — Сомин нервно стал дёргать рукав кофты. И что Кихуну делать с этой информацией? Даже если они уверены, что Ильнам по какой-то причине отправил Санву делать свой клуб по интересам, то как это доказать? Из улик: ненависть к Сомину и нападение на него; пропажа Санву без расследования; аромат сливок на бете, а запах Санву Кихун узнает точно. — Нужно понять, где их база. — Хорошая идея, — шмыгнув носом, согласился Сомин, который сейчас выглядел как бунтующий подросток. — Но мы можем уйти? Я хочу поскорее смыть с себя эту грязь, — кажется, Кихун придёт домой очень поздно.

***

Если вы решили, что у вас плохой день, вспомните Инхо, у которого утро началось с новости о бойне внутри одного из самых многолюдных корпусов, а закончилось тем, что Сомин съебался в прекрасные дали, оставив после себя только словесное направление пути, куда вся их организация должна пойти, причём самым прямым рейсом. Мало проблем у Инхо было, ещё и Сомин решил устраивать спектакли, пытаясь забрать у него звание прима-дивы. Нет, конечно, его можно понять, но такое детское поведение несколько раздражало, или же Инхо нужно прекратить пить. Уж кто-кто, а Сомин тут ни хера не виноват. Он не злился на друга, он имел огромный список тех, на кого должен злиться, и сам находился на первых позициях. Дверь в кабинет раскрылась, и ввалился промокший до нитки Хисун, который заёбывал своим постным настроением всех вокруг, а Ноыль в отместку заебывала его документами. У них своя атмосфера безнадёги. Инхо сидел в кресле, опустошив одну бутылку вискаря и принявшись за вторую. Кихун, который всё это время был с друзьями, не мог остановить этот увлекательный аттракцион «Пропей печень, пока можешь», да и хоть кто-то в этой семье должен отвечать за психическую стабильность, а Инхо охуеть как далек от этого. — Сколько ты уже выпил? — к удивлению, Хисун оставался трезвым и в относительно здравом уме. Лицо его было пресным, хмурым, но вполне ясным, чтобы осознавать происходящее в неких рамках. — Не так много, как планировал. — Я думал, что мы обсудим рабочие вещи, — Хисун повесил промокший плащ на спинку стула, направляясь в кресло напротив Инхо. — Ну, и последние новости. — Да, я бы хотел узнать причину, по которой всё это произошло, — Инхо поднёс бокал к губам, но не стал пить. — Не поверю, что мой отец сумел провернуть это с Пятнадцатым, но тенденция меня пугает. За столь непродолжительное время у нас пропадает два Квадрата, каждый из которых чем-то был интересен моему отцу, а главное – они омеги. Когда мне начинать бояться за свою жизнь? — Не думаю, что с тобой что-то сделают. — Хватит, — грубо прервал Инхо. Алкоголь помогал ему, но в то же время заставлял терять железный контроль, которым он обмотал себя с ног до головы. Ему нельзя пить, и он это прекрасно знает: не в таких количествах точно! Но кто такая жизнь и опыт, чтобы их слушать, если проще действовать на эмоциях, а потом думать, как всё это дерьмо разгребать. Все ведь такие гениальные стратеги, что страшно представить, сколько армий он бы успел проредить, дай ему командовать чем-то серьезным. Возможно, Ильнам опасался не просто так и, действительно, вся его организация весело устроит вечеринку в стиле начала девяностых годов в Восточной Европе. — Объясни мне, что произошло! И почему тебя не было в корпусе? — конечно, всё что мог сделать Инхо – это грозно покричать, но, увы, к горю или счастью, у близких людей был иммунитет ко всем плохим действиям со стороны грозного Ведущего. — Прости, — хрипло пробормотал Хисун, опуская глаза, как провинившийся котёнок. Конечно, ему хотелось броситься на поиски Сомина и долго-долго объяснять, что да, он настоящий гондон, и готов понести любое наказание. Сомин даже может потратить все его накопления на новый компьютер инопланетного производства. Проблема в том, что Пятнадцатый умнее их и, если захочет, его никто не найдёт. ФБР уже лет десять ищет и всё никак, а тут два дебила, которым нужна помощь в нумерации страниц в WORD. Они слишком бесполезны в вопросах техники, а информаторы чисто из «женской» солидарности сделают вид, что не знают кто такой Сомин. — Я не должен был говорить и поддаваться эмоциям, — ему уже было так плевать. Знаете, тот уровень, когда всё настолько плохо, что ты становишься собачкой из мема в горящем доме и просто пьёшь чай, потому что ситуацию уже ничего не исправит. — Ну давай, скажи, что я подвёл тебя, что ты меня на Кубу в сексуальное рабство продашь. Думаешь, я сам себе ничего подобного сказать не могу? Сердце тут у меня разбито. — Это я ещё «королева драмы», — недовольно проговорил Инхо. — Ты себя-то слышишь? — Слышу, и теперь жалею, что не записывал твоё нытьё про Кихуна, чтобы теперь показать. А ты любил веером кидаться в людей, когда слишком печален. — Пф, — Инхо жалел, что любимого веера в стиле Марии Антуанетты нет рядом. У него его забрали, потому что надоел всем. — Я думаю, что Кихун может винить меня в пропаже Санву, — да, Инхо странный дуэт брата и Кихуна принял на свой счёт. Да, он думал об этом каждую ночь и чуть ли не довёл себя до паранойи. Конечно, объясни ему всё сразу, его психическое здоровье и нейроны страдали бы меньше, но кто здесь будет думать о загонах старшего брата? Это ведь только у младших могут быть травмы, а старшие рождаются, чтобы ебашить за всех. — С чего ты это решил? — а вот Хисун был с этим не согласен. — Санву ведь был его другом, — это было самым мирным вариантом в голове. Мысль о том, что между Санву и Кихуном могли быть романтические отношения, Инхо старался отправить по почте куда-то в сторону Америки, где его посылку точно потеряют и не найдут больше. Ему не хотелось думать, но это так притягательно: думать о том, какой ты в теории несчастный! Бывает же такое, что лежишь ночью и думаешь: «А что бы случилось со всеми, если б я сейчас умер?», а затем ревёшь от грусти и жалости к самому себе. — Не думаю, что Кихун думает, что держишь Санву где-то в подвале на цепи и заставляешь его шить тебе костюмы. — Почему я всё рушу? – спросил Инхо. — Должен же я хоть что-то делать правильно, разве нет? С тех пор, как я родился, всё не так. Если бы я был альфой, всё было бы иначе. В итоге я стал самым главным разочарованием своей семьи! В это упиралась вся проблема личности Инхо: он не тот, кто должен быть, и из-за этого его психика падала куда-то в бездну. Та семья, где так упорно ждут мальчика, но в итоге рождаются одни девочки, которые кажутся ненужными и нелюбимыми. Которых пытаются выстроить так, чтобы они заполнили ниши, которые так и остались пустыми и уже нельзя закрыть полностью. Инхо был ошибкой, печальным стечением обстоятельств, которое нужно прятать, но у Ильнама не было выбора. Каково жить, зная, что ты всего лишь то, что нельзя изменить? — Что? Ильнам бы нашёл свою душу и перестал быть таким ненавистником людей и любых чувств? Твой отец нашёл бы причины доебаться до всего, родись у него хоть тысяча альф, — Хисун отобрал бутылку, решив, что через пару стаканов Инхо точно направится прямо к отцу рассказывать все свои детские травмы. — Или твой истинный перестал бы быть ссыклом? — Не сыпь мне соль на рану, она ещё болит, — видимо, он дошёл до кондиции и начинается вечер песен, правда, откуда у него русский плейлист? — Может, и не перестал бы, но я мог бы взять всё в свои руки. И все проблемы близких мне людей… Просто не случились бы. Джунхо, ты. Сомин, — он не уточнял, что именно должно было случиться, но их рождение, как минимум, Хисуна и Сомина уже нельзя было остановить, так что этот мир уже был обречен. Хисун поморщился от упоминания имени Пятнадцатого. Он уже своё поныл Четвёртому, который выпер его из квартиры, порекомендовав найти и объясниться, а не жаловаться всему миру. — История не знает сослагательного наклонения, ты в курсе? — Выруби своего философа и оставь мне Хисуна, с которым мы залезли на крышу и пьяные кричали матерные шутки, — а после их отправили в камеру, пока они не протрезвеют. Они снова замолчали, предаваясь воспоминаниям. Им только Пятого под боком не хватало, который постоянно вытаскивал из неприятностей, но сейчас он даже казался тут лишним. Не всегда все друзья могут понять ситуацию, а их ситуацию не могли понять даже они. Тут даже алкоголь не поможет разобраться, а Инхо и под гипнозом не скажет, отчего так сильно загнался. Возможно, он наконец-то осознал, что все его действия будут нести за собой последствия? Кабинет погрузился в тишину, которая прерывалась раскатами грома, и тут только можно пожалеть Кихуна, идущего пешком чисто из принципа. Тут добрый хозяин собаку на улицу не выгонит, а Кихун свалил добровольно. Тишина, напоминающая всем своим присутствием каждому из них, что их истинные где-то там, оба мокнут под дождём. Может, у них там клуб собрался, и Сомин вовсю жалуется Кихуну на судьбу и друзей-долбаёбов, которые решили, что его можно бесконечно наёбывать. В целом, он был бы абсолютно прав. Хисун и сам не понимал, почему решил пиздеть на эту тему. Для Инхо парень стал вторым младшим братом, а потом к ним добавилась ещё и Шестая в роли доброй тётушки и Ноыль. Не в силах терпеть собственного отца и остатки семьи, Инхо вылепил себе свою, чтобы теперь постепенно всё просрать. Да, он безумно талантлив. Они оба дошли и дружно остановились над этой пропастью отчаяния, и любое неловкое движение затянет их в бездну. Оба загнались на одну тему, но направление было другим, и их поезда сошли с рельс так быстро, что ни один вокзал не успел оповестить. Что ещё нужно? Вас любят, терпят, но вам всё мало! — Я сказал ему, что ты притащил его сюда, чтобы кинуть мне. Повёл себя как мудак полнейший. Мол, иди, посмотри, где твоё место, — Сомин воспринял это иначе. Ему поебать, какой контекст вкладывал Хисун в свои слова, он нашёл свой, и тут даже интересно: хуже ли он или лучше. — Молодец, — никто в этой злоебучей дыре не умеет поддерживать. Им нужно цепляться за Кихуна всеми ногами и руками, иначе ещё лет через десять они здесь все будут сидеть по углам и обижаться друг на друга, не зная за что. — И это всё? — Что ты теперь хочешь услышать в ответ? — Инхо произносил это с каменным лицом. Внутри него тревожка уже налила «Махито», принесла лимон и соль и готовится устроить полноразмерную паническую атаку с блэкджеком и слезами. В целом, если чуть-чуть подождать, то там… — Что я безмозглый мудак, который похерил единственное хорошее, что у меня было? Что ты убьёшь меня и прекратишь мои страдания? А органы я завещаю науке, — Хисун нахмурился. — Не знаю, прояви фантазию. Почему я должен сам придумывать свои оскорбления? — Когда мы говорим про органы – это те, что ты до сих пор не пропил? — У меня нервная работа. — Расскажи мне давай, — хмыкнул Инхо. — Отец меня самого убьёт в таком случае, потому что твою жопу он явно бережёт больше моей. А органы подарит бездомным на южном побережье, хотя даже это можно считать удивительным для него актом доброты. — Он заботится о тебе. По-своему, — не, ну и абьюзеры в своей манере тоже любят. Мы же не считаем их нормальными, если речь идёт не про что-то из книг и остального материала для фантазий. В реальной жизни это же пиздец. — Блять, я что, колония Бельгии, чтоб он меня так любил? — Инхо с грохотом поставил стакан на стол. — Никого он не любит. Может, к тебе хоть какую-то симпатию отеческую питает, но про остальных нечего говорить. — Не бей посуду, мы не дошли до этого уровня ссор. Инхо встал и отошёл к окну, как ходят корабли по морю: шатаясь и до первого Бермудского треугольника, которым здесь выступала пара кресел и один стол на пути к приоткрытому окну. Хотелось, чтобы рядом был Кихун, но он решил, что нужно обязательно находить десять тысяч шагов, иначе лимит будет не выполнен. Чтобы он сказал, что Инхо ни в чём не виноват и это все остальные пидарасы, ничего не понимающие; чтобы обнял. Желательно, чтобы сказал, что любит и готов прямо сейчас стать отцом их общих детей, но… Кихуна нет, поэтому свои мечты он может засунуть на время куда подальше и побыть реалистом, хотя это и отвратительно. Вместо Кихуна подходит Хисун, ибо нехуй: Кихун хотя бы вернётся, а вот когда гнев Сомина сменится на простое желание лично высказать недовольство в лицо — неизвестно. — Будешь жить и мучиться вместе со мной, — проговорил Инхо под вопросительный взгляд Хисуна. За окном мелькнула молния, словно скрепляя это пророческое наставление. Что у них там с Кихуном случилось? Или Инхо решил на всякий случай обидеться? Фантазировал, что будет у них в будущем, и придумал, что Кихун умрёт или бросит его, оставив одного с дюжиной детей, и теперь у Инхо час траура? На фоне Хисуна, у которого жизнь по жопе идёт по собственной тупости, где даже не свалить вину, — это ужасно. — Даже знать не хочу, что у тебя в голове творится. — Ты всегда угадывал, — обиженно пробубнил Инхо. — Помнишь, как раньше было? — Ты ныл всегда, просто иногда твоя гиперответственность брала над этим верх, и ты начинал работать. — Фу, зануда. — Совсем как в детстве, а? Ещё до рождения Джунхо, помнишь? Ты, я и планы сбежать в Австралию, — неожиданно вспомнил Хисун, цепляясь за прошлое в отчаянном шансе не потерять нить разговора. — Твой отец тогда только-только начинал рассматривать твоих потенциальных женихов, и ты тогда прибежал ко мне в домик на дереве. — Не помню, — Инхо поморщился, и паутинка мелких морщинок расчертила путь от носа до глаз. Он пиздел нагло и всё прекрасно помнил. Все те планы, что сбылись где-то в другой вселенной, с другими людьми. У него их было много, и каждый лучше другого. Через несколько лет он встретил наконец Кихуна. — "Что такое, везде я натыкаюсь на него! — думает Инхо. — Даже голова не даёт мне свободы!" — Когда я только познакомился с Пятым, он предлагал мне эмигрировать в Чехию, потому что там лучшее в мире пиво, — признался Инхо. — Правда, мы оба не знаем чешского, и сомневаюсь, что два азиата смогли бы там спрятаться. — Кто знает, нынче эмигрантов много. — Но я же не араб, чтобы комфортно прятаться от гнева отца в Европе! — Иногда я думаю о том, что было бы, если бы мы всё-таки сбежали, — признался Хисун. У него своя рефлексия, а когда ты работаешь со своим бывшим — она может достигнуть бесконечности. Он посмотрел на лицо бывшего жениха и словно только сейчас заметил, что время взяло верх и над ним тоже. Сколько лет они уже так бегают? Сколько лет знакомы и всё так же одиноки среди большой толпы? "Когда мы успели постареть?" — безмолвно спросил Хисун. — По крайней мере, сердце Сомина уцелело бы, — это признание звучало неприятно. Лучше б Сомин его убил нахрен на этой крыше. Тогда бы он остался единственным с извечной дилеммой: «А кто виноват»? — Отец нашёл бы нас, — поправлял мечту Инхо. — Да и как ты себе представлял нашу жизнь? Работа менеджером, стандартный оклад, отпуск два раза в год по горящим путёвкам? Барбекю по выходным? — для кого-то — самая обычная жизнь, но Инхо давно признался сам себе, что избалован роскошью. Ему нравится его дом, квартира, машина, даже работа в большинстве своём. Ему нравится быть богатым, и какого хуя ему должно быть за это стыдно? А то пошли все сейчас со своим «с милым рай и в шалаше», забывая, что там есть и вторая часть, и что-то ни у кого муж не дипломат! Лучше Инхо будет плакать в Bugatti, чем думать, как накормить голодных, но любимых детей. — Да, — честно говорит Хисун. — Потом мы бы выкрали Джунхо и жили бы одной дружной семьёй, — а Джунхо-то в каком ахуе! Его хотели похитить ещё до того, как это стало мейнстримом. В целом, их план прекрасно исполнил Кон Ю, правда локацию несколько сменил. Австралия ему не нравится, он сильно боится пауков, которых там очень много. Джунхо может просто кинуть в него тарантула, и он точно освободится от «ненавистного» жениха. — Ходили бы в кино на диснеевские мультики, смотрели бы Звёздные войны… — Звёздные войны? Серьёзно? — Чем тебе не нравятся Звёздные войны? — Тебе пятнадцать? — А ты говоришь, как взрослый и состоятельный мужчина с веером в фантазиях. — Тогда подари мне другой, — вздохнул Инхо. — Можно любой эпохи, не обязательно по образцу истории. — Какой тебе веер? Ты задолбал Квадратов бить им по голове, — покачал головой Хисун. — Ты не из королевской семьи. — Значит, сделаем из Кореи монархию, — провозгласил Инхо. — Будет моя империя Чосон. — Тебя свергнут в первую неделю. — Я поставлю кей-поп певцов в свою защиту, а там забьют любого, кто тронет мальчиков из BTS. Мне даже армию не придётся содержать. Они, видимо, решили, что им нужно обязательно сойти с ума, и решили продолжить рассказывать свои фантазии. Все их действующие мечты рухнули и теперь гниют на дне Большого канона, покрытые пылью и сожалениями. Нужно вызывать толпу археологов, которые… — Так и как тебе Австралия? По-моему, там слишком жарко. — На Джунхо согласен. Я не стал бы рожать от тебя, — Инхо дошёл до стола и забрал стакан, потому что ему всё мало. Такими темпами он уже родит только в своих мечтах. — Ну, спасибо на добром слове, — фыркает Хисун. — Можно подумать, я настолько ужасный вариант. У меня хорошие гены! — А по выходным мы бы устраивали пикники? Даже не знаю, — Инхо будто говорил сам с собой, а Хисун тут нужен был только для начала. — В Австралии много пауков. Так начнёшь есть сэндвич, а там тарантул. Зато Кон Ю точно бы не поехал туда за Джунхо: он бы решил, что истинный не стоит армии пауков. — Джунхо сам бы сбежал оттуда, — усмехнулся Хисун. — Когда ему было четыре года, он испугался ёжика и убежал в другой конец зоопарка, подумав, что это пришелец, который съест его глаза. — Это Пятый ему такие истории рассказывал! — возмутился Инхо. — Потом Тэмин долго отчитывал меня и его, что мы пугаем малыша. Инхо подошёл ближе, утыкаясь лбом в плечо Хисуна. Тот был выше на целую голову, но таскать за собой стульчик не хотелось. — И никаких проблем бы не было, правда? — Не удивлюсь, если бы мы их и там нашли, — Хисун смотрел в окно, пытаясь визуализировать, где его судьба там ходит и додумалась ли уйти в помещение, чтобы не простудиться. — Они бы нас не нашли, — Инхо решил не уточнять, кто или что именно их не нашло бы. Желающих обычно много: только одних папарацци в кустах хватало. В большинстве они бегали за Хисуном, который был более известен, а Инхо тактично игнорировал выходы, пока отец жив. Он всё же сомкнул кольцо рук на плечах Хисуна. Вдыхает его запах, который сейчас стал совсем призрачным из-за размышлений и печали. Совсем не похож на запах Кихуна, но Инхо нравится. Это что-то о безопасности и принятии. Об отсутствии необходимости искать способы впечатлить. Найти одобрение. Быть правильным. Наверное, они были друг для друга как братья, а Джунхо — младшенький. Они стояли так близко, что можно расценивать как непозволительно близко. — Знаешь, по всем законам жанра мы сейчас должны поцеловаться, и в это время в дверь войдут Сомин и Кихун и увидят это всё — Знаешь, я так хочу, чтобы эти засранцы были здесь, что я согласился бы на такое, — усмехнулся Инхо, протягивая руку к пачке сигарет. — Кажется, я много выпил, — вымолвил Инхо, отстраняясь. На губах смешался вкус виски и сигарет, а на рубашке Хисуна — его запах. — Не бери в голову, — Хисун отвернулся, закрывая окно, чтобы их не продуло. — У нас у обоих проблемы, но билеты в Австралию будут с тебя.