Притча о двух волках и цирке

Джунхо под давлением Инхо, в меньшей степени, убеждений Кон Ю, который обещал чуть ли не Диснейленд, согласился на поездку в Пусан, поломавшись для вида. Если мужчина готов ради тебя на всё, то почему бы не пользоваться этим? Тем более ему и правда стоило отдохнуть, сбросить с себя давление неприятных элементов, а также быть подальше от внимания отца. Конечно, он может убежать, однако он подставит в этот раз уже брата, да и пока в его интересах действовать по плану своего «мужа», чем самостоятельно биться об скалы. В его случае это даже не звучало метафорично. Упаковка вещей – самое нервное, что может быть перед дорогой, особенно если ты знаешь место назначения лишь примерно и оно как «ебеня». Не для всех, конечно. Многие воспринимают это как релакс, но не наш мини-Хван. Причём Джунхо зажрался, ибо назвать Пусан «ебенями» мог только он. Для остальных это — «ебать, город»! Или же «Боже, это город в Корее»! Думать о том, что у Кон Ю в реальности есть живые, здравомыслящие и не совсем, друзья, было дико и проще верилось в единорогов. Кто вообще может выдерживать этого мудака так долго? Какие таблетки или витаминчики они пьют, чтобы сохранять относительное здравомыслие, чтобы работать, пусть и с маньячными наклонностями? Или же у них нет здравомыслия и весь отпуск они проведут… — Ты всё собрал? — ради такого они даже мирное соглашение подписали, особенно после клятвенного обещания Кон Ю заехать в кафе и купить покушать. Ильнам всегда запрещал есть в машине, ссылаясь на то, что для этого есть стол. Это, конечно, преувеличение, ведь Ильнам мог вывозить своих детей только нахуй и подальше от себя. Джунхо печально посмотрел на три чемодана. Он совсем не представляет, где и как будет жить, стоит ли брать какие-то праздничные костюмы или нет. Что вообще нужно брать!? У него стресс, ему срочно нужен ещё стакан кофе, потому что предыдущих пяти не хватало для поддержки хрупкого эмоционального состояния. В итоге он решил сложить всё по одному комплекту. В случае чего, Кон Ю будет оплачивать новое. — Только украшения остались, — как же Джунхо в лучшие свои годы, без побегов и импульсивного поведения, обожал кольца. В любом виде и где только можно. Слава всем богам, не додумался на член нацепить, но Кон Ю мог предложить ему определенную альтернативу, как только подвернётся нужное время. Он много что может предложить, фантазии хватит. В свою бурную юность он успел перепробовать многое. — Ты хочешь взять с собой всё? У Джунхо были свои украшения, но, учитывая строгость отца, Кон Ю был удивлён, что у него настолько много семейных украшений. Ильнам не так часто разрешал своим детям покупать вещи без видимого практического значения, хотя к украшениям он относился более демократично. Видимо, как в восточных семьях: чем больше золота на членах семьи, тем лучше. Правда, это всё ещё не ответ на вопрос, почему Джунхо вообще позволили их забрать себе, а не оставили в общем фонде, как британская королевская семья. Видимо, Ильнам решил один раз закрыть глаза и открыть шкатулку, а Инхо: — Джунни, хватай всё, что можешь унести, и бежим. Вот и убежал с чем мог. Интересно, что Инхо украшения не носил. Иногда мог ограничиться часами или кольцом, но не более. Он просто как-то раз сказал, что будет носить украшения только от мужа и детей. Что ж, кольцо из пробки от пивной бутылки явно будет необычным, зато ни у кого не будет. Можно сказать, что просто никто не понимает в современной моде. — Да, — хмыкнул Джунхо, укладывая шкатулку в свою ручную кладь. — Я же не знаю, куда ты едешь. — О, поверь, им плевать на украшения, — отмахнулся Кон Ю. — И я советовал тебе не брать все эти костюмы. У нас там не будет выходов на красную дорожку. Там совершенно, ну, практически обычные люди. Да, богатые, но без выебонов, как у тебя. У них ребёнок маленький, им не до выходов. — Ох, — Джунхо скривился. — То есть всё это время мне слушать детский плач? — Я же твоё нытьё слушаю, а тебе ведь даже не год. — Я не заставлял тебя, — бубнил парень, идя по лестнице вниз. За ним несчастные чемоданы тащил Кон Ю, который отпустил вчера прислугу, устроив им выходной. Поэтому теперь страдает он. — Повторяешься. — Ты тупой, вот и повторяю, — заметил Джунхо, усаживаясь на переднее сиденье, позволяя Кон Ю самому положить вещи в багажник. — И молись, чтобы я взял очки с собой. — Твоё очко — моя забота. — Где-то умер учитель грамматики. — Джунхо, не выёбывайся, я был на твоём выпускном из школы, — напомнил Кон Ю, усаживаясь за руль. В их отношениях явный прогресс, ведь на руках Джунхо нет наручников, а рядом нет отряда спецназа, чтобы в случае чего ловить этого непредсказуемого посреди корейских полей. — Это была ужасная женщина, — возмутился Джунхо. — Типа, тебя заставили читать и это страшно? — Я умею читать! — Я не сомневаюсь в твоих навыках, — мирно ответил мужчина, заводя машину и выезжая на дорогу. — Будешь сомневаться, получишь, — слышать от Джунхо угрозы всегда невероятно умилительно, учитывая, что большинство его навыков были для вида. Он, конечно, учился на полицейского в своих фантазиях и умел драться, но в отношении Кон Ю максимальный уровень угроз — это угроза самому себе. У него свои методы пикапа, не осуждаем. Он тот тип человека, что заблокирует, но будет ждать, что ему напишут. Как? А хули другие приложения существуют? И там заблокирует? Письма или голубиную почту никто не отменял. Пусть Кон Ю прыгает по крышам и ловит их, чтобы отправить сообщение. До Пусана они доехали относительно быстро. Пробок не было в утро воскресенья. Большинство людей отсыпалось после рабочих дней, а остальные безумцы либо только ехали с работы в такую рань, либо в увлекательное приключение, которое только ожидало Джунхо. Он его не ждал. Он просто потребовал себе кофе и что-нибудь покушать. Инхо никогда не разрешал есть в машине, опасаясь за её сохранность, в то время как Кон Ю было критически похуй. Джунхо делает что-то не преступное в его отношении и не пытается навредить себе на зло остальным — значит, всё хорошо. Нужно радоваться. Кон Ю старался радоваться меньшему. Через несколько часов они остановились у достаточно большого дома с охуеть каким высоким забором и железной дверью внутрь двора. Они приехали в тюрьму? Кон Ю стало так скучно, что он решил показать перспективы того, что будет с Джунхо, если он сдаст отца? Кон Ю остановился, доставая телефон. — Что ты делаешь? — поинтересовался Джунхо. — Пишу, чтобы мой друг вышел к нам, а то я пароль не знаю, — блять, пароль. Пароль от дома! Кто-то пересмотрел «Гарри Поттера» и решил, что будет заебись проходить в дом родной по паролю. Забыл? Ночуешь под забором. Суровое воспитание для будущих детей. Кон Ю решил ждать наружи, выйдя на свежий воздух. Джунхо хотел подождать в салоне, но желание размять ноги было сильно. На улице было приятно: недавно прошёл дождь, и теперь весь мир вонял Джунхо. По лицу чрезмерно довольного Кон Ю можно было сказать, что природа смогла повторить очень даже хорошо. Ждать им пришлось минут пять. Дверь со скрипом и писком открылась. — Кон Ю, как я рад тебя видеть, — достаточно симпатичный, не убитый парень лет тридцати вышел из дверей, улыбаясь во все идеальные белые тридцать два зуба. — Сколько времени прошло? Парень был специфичным, но точно красивым. Даже противоестественно красивым. Высокий, пугающе бледный, словно он сидел в одном подвале с Санву или детьми Инхо, которых тот должен был нарожать за все сотни его романов, приписанных молвой и скучающими Треугольниками. Там действительно целую армию собрать можно. Все его действия были какими-то плавными, выверенными. Создавалось впечатление, что он контролировал абсолютно всё: начиная от своих движений до движения звёзд, потому что Господь здесь только он. — Год, — заметил Кон Ю, принимая объятия. — Я был на твоей свадьбе, пусть ты всё время пялился на бедного жениха, не замечая остальных, — на упоминание свадьбы парень расплылся в улыбке. — Пф, на лапулю невозможно не смотреть, — мужчина отмахнулся. — На твоей об этом поговорим, — он внимательно окинул Джунхо взглядом, и тому резко стало пиздец как неуютно. Взгляд тёмных глаз был острым, разрезающим по миллиметру. Это крипово. Весь парень какой-то криповый. Тот тип соседей, который мило подстригает газон, а вечером ворует подростков и запирает их в подвале. — Джунхо, позволь представить: Со Мунджо, мой старый друг из прошлого. Мы познакомились в школе, когда нас поставили играть в постановке «Гоблин», — как мило, жаль, что Джунхо так похуй. Какая ему разница, где Кон Ю познакомился с этим альфой с запахом горького шоколада? Не с омегой же, а остальное его не беспокоит. — А это Хван Джунхо, мой жених, если он перестанет активно пытаться убить себя. — Тоже своего рода романтика, — вздохнул Мунджо. — У нас сейчас без попыток убийств. Не скажу, что я жалуюсь. — Да ну, вы что-то новое можете придумать, — усмехнулся Кон Ю. —А этот постоянно всем недоволен. — Он меня украл, я не должен этому радоваться? — он ожидал поддержки, но вместо этого эти два засранца спокойно усмехнулись. — Что смешного? — Я пойду распоряжусь, чтобы ваши вещи забрали, — Мунджо поспешил обратно в дом. Джунхо недовольно уставился на Кон Ю, ожидая ответа на свой вопрос. — Ну, — Кон Ю явно сдерживал смех. — Кража омеги — это нормальная практика для организаций, подобных нам. Мунджо тоже своего украл. Вы с ним похожи, кстати, характерами. Правда, его успокоился быстрее. Возможно, сыграл тот факт, что он из обычной семьи. — Ц, — Джунхо цыкнул, явно желая выебнуться своим положением, но в то же время он не хотел выебываться чем-то, что достиг его отец. Сложная ситуация. — Мы так и будем стоять? — Если ты закончил, то последняя просьба, дорогой, — Кон Ю подошёл к двери во двор. — Не выебывайся перед ним. Мунджо, конечно, любит проблемы, но сугубо от своего бешенного. В целом, это на всех распространяется. Дом был в стиле минимализма. То ли потому, что его владельцы любили это, то ли они успели выкинуть все вещи в порывах ссор, и теперь на одной помойке стало лучше жить. Эстетично, конечно, но как-то пустовато для семьи с маленьким ребёнком. Тут же должно быть куча вещей! Какой-то парень-слуга забрал их вещи, относя куда-то наверх. Джунхо чувствовал себя как в психлечебнице и даже не подозревал, насколько он близок к истине. — Чего стоите? — Мунджо перемещался по дому с поразительной тишиной. Он что, ползает по полу, чтобы эффектно возникать за спиной? — Проходите. Кон Ю, ты же не первый раз здесь! — Да кто тебя знает! — Кон Ю легко хлопнул парня по спине. — Ты сотню раз мог переделать эту планировку. — Ты ко мне по отдыху или по делу? — Мунджо провёл их на кухню, где за столом сидел молодой парень, даже младше Джунхо, с кудряшками на голове. — Лапуля, я тебя разбудил? — его голос сразу изменился, стал более плавным, полным нежности. «Лапуля» ничего не ответила, отпивая из стакана и представлял из себя миловидного парня младше Джунхо. Выглядел он устало, но если верить словам Кон Ю, то с годовалым ребёнком особо не отдохнёшь. — Нет, я просто решил отдохнуть, — пожал плечами парень. — Следующую ночь свою дочь будешь успокаивать сам. Она в тебя характером пошла, — Мунджо подошёл к нему со спины, обнимая руками и целуя в макушку. — Привет, Кон Ю, давно не виделись, — Кон Ю сел на другую сторону стола, что Джунхо показалось достаточно некультурно. Разве можно в гостях так дистанцироваться? Или здесь действует другой этике? — Рад видеть, что Мунджо не запер тебя в подвале. А то всякие легенды ходили. Я даже переживать стал. — Это был медовый месяц, — ответил Чон Ю с абсолютным похуизмом и видом человека, повидавшего извержение Везувия и новый ремейк Дисней. — Прости, что тебя не позвали. — Я предпочту даже не фантазировать об этом. — Ты голоден? — опять в голосе Мунджо проскользнули странные нотки. Он спрашивал Кон Ю, но даже не смотрел на него, сконцентрировав всё внимание на парне за столом. И кого он спрашивал? — Накорми гостей, только нормально, — буркнул Чон Ю. Джунхо нахмурился. Что значит нормально? Или они доставками питаются? В целом, это не осуждается, Джунхо сам так жил. — И если пойдёшь за вином, возьми мне сок в подвале. — У тебя появился винный погреб? — удивился Кон Ю. — Или ты любимый подвал решил переделать? — Пф, — Мунджо поднял взгляд. — Подвал — место священное. Где мне потом работать? Но мы нашли место под оранжереей, так что теперь у нас есть отдельный винный погреб, — Джунхо абсолютно ничего не понимал. Зачем стоматологу работать в подвале? Так выглядит бесплатная медицина? Тебя вместо кабинета отправляют в катакомбы и ты должен найти выход? — Охотничий дом когда будет? — Когда найду место с постоянной дичью, — усмехнулся Мунджо, оставляя поцелуй на щеке своего… мужа? Джунхо хотел бы больше информации про людей, среди которых ему предстоит жить некоторое время. Желательно с паспортными данными, если на них распространяется хоть какой-то суд, кроме божественного. — Мы тогда отойдём, а мальчики пока могут познакомиться, — им что, десять? Хотя так только криповей. Джунхо презирал идею, что если кто-то из пары с кем-то дружит, то ты обязан дружить с его второй половинкой. Джунхо цельный, ему нахуй не нужна третья рука. Они ушли, оставив их в тишине. Джунхо неловко, Чон Ю смотрел куда-то в стол, надеясь, что он сам начнёт готовить еду. — И как тебя украли? — Джунхо не придумал тему лучше для разговора. Чон Ю усмехнулся, добавляя пятую ложку кофе в свою новую порцию. У него сердце не откажет от такого количества или это его цель? Джунхо предпочёл бы более эстетичный вид собственной смерти. — Как всех, — равнодушно пожал плечами парень. Действительно, каждый день такое происходит. Но в условиях преступных организациях такие устаревшие методы знакомства всё ещё жили и были успешнее любых сайтов знакомств. Тут ты хотя бы сначала видишь приятную недвижимость будущего мужа, а не недвижимость в виде члена, который ещё и сфоткали на телефон времён девяностых. Единственное, что крали, опираясь на традиции внутри какой-либо организации и положение «невесты». Если избранник был из могущественной семьи, то вначале кража согласовывалась с главой семейства, который уже решал: достоин ли жених его ребёнка или нет. В ином случае: не ной. Выбора всё равно нет, а твои родители уже ничего не сделают, если они есть. Ужасно? Конечно! Можно ли от этого избавиться? В целом да. Сбежишь — и ты свободен. Будет считаться, что боги так решили. Только мало, кто сбегал. Обычно, если тебя коадёт богатый мужик, да ещё и без насилия, то это подарок судьбы. — Я тогда был на первом курсе университета. Учился на литературном. Точно не скажу, я как-то забыл полное название факультета. Да и смысл помнить, диплом мне никто просто так не даст. С этим идиотом встретился случайно, когда мне по дружбе позволили прийти на место преступления. Я писал детективы, и мне это было интересно. — Воу, он был полицейским? — Нет, он был тем, кто его совершил, — неожиданная развязка событий. А в трупе была рафаэлка? Или он решил по-другому начать знакомство? В любом случае, кое-кто зажрался и теперь познавал иную сторону жизни. Джунхо нервно замер на месте. — Ну, от имени своего клана. Кстати, не ешь мясо. Не знаю, привык ли Кон Ю, что мой муж каннибал, но тебе может быть непривычно, — с каким же похуизмом это говорил Чон Ю. Где он взял такую нервную систему? Он уже ебнулся? Вот это нихуя себе. Кажется, каникулы обещали быть убийственными. Джунхо всё же большую часть времени был «тепличным цветочком», у которого из проблем был только абьюз отца и выдуманный абьюз бедного Кон Ю. Он так и не понял, что главным абьюзером был он сам. С такой гранью преступного мира в виде ебучего религиозного культа, поедающего людей, он знаком не был. Кон Ю решил, что проще не объяснять, а показать. — Чего, прости? — так, ещё не поздно вспомнить, что у него какие-то важные дела? Как вообще можно об этом говорить так спокойно?! Они ехали в Сеул, а оказались в потусторонней реальности? Может, здесь ещё и зомби есть? Охуенный Пусан, Джунхо сюда больше не приедет. — А что? — Чон Ю посмотрел на него совершенно спокойно. — Он тебя всё-таки не предупредил? — Ты тоже ешь? — М, — Чон Ю задумался. — Нет, точнее пока не заставляют. Я всё же забочусь о малышке, а Мунджо решил, что она сама может выбрать, так что у нас есть и обычное мясо, — какая, блять, демократия в питании. Интересный будет разговор: «Солнышко, тебе уже пятнадцать, скажи, ты будешь кушать дядю или коровку»? Вот этот ребёнок точно найдёт, что рассказать психотерапевту за стаканчиком чая. — Тебя это не ужасает? — вот Джунхо, к примеру, в ахуе. — Я два года с ним, мне кажется, меня уже ничем не напугать и не удивить, — Чон Ю скоро начнёт хлестать кофе из банки. — Поначалу я был в ужасе, но сбежать не получалось, хотя я пытался. Он украл меня за неделю до сессии, что можно было бы расценивать как помощь, но я лучше бы экзамены сдал, чем проходил через это. Конечно, я кричал, бунтовал. Наш конфетно-букетный период представлял собой постоянную драку друг с другом и ломание мебели. Он жутко боялся, что я пропаду. Он одержим моим запахом и мной в плане физического и духовного воплощения. Сейчас трудно понять мой запах, так как я ещё не совсем восстановился, но я пахну зелёным чаем. Мунджо сказал, что я самый вкусный. В контексте маньяка-каннибала это звучит не так эротично, как хотелось бы. Иногда истинность – вещь странная. — Как романтично, — Джунхо устроит Кон Ю такое представление в трёх актах, что он сюда дорогу забудет. Хотя Чон Ю всё же жалко. — А чем ты занимаешься кроме ребёнка? — Я пишу, — надеемся, что заявление в полицию или письмо психотерапевту. Потому что иное даже представить страшно. — Книги. Преимущественно детективы, к которым я вернулся. Сам понимаешь, опыта и вдохновения у меня много. Пишу под псевдонимом, сам понимаешь. — Ты не хочешь сбежать? — робко предложил Джунхо, будучи уверенным, что хоть один его гениальный план должен сработать. — М, нет, — спокойно заметил парень. — Я уже не смогу жить привычно, да и в моей жизни меня всё устраивает. Я защищён, могу творить как хочу и что хочу, Мунджо готов меня боготворить, у нас милая дочь, которую я люблю. Нельзя сказать, что я грустный. Просто смирившийся? — Ты выглядишь так, словно завтра утопишься. — Это вызвано не моим несчастливым браком, — Чон Ю улыбнулся, и его лицо разгладилось, стало совсем юным. Да, вот что делают с людьми брак и дети. — А малышкой. Луна очень неспокойная девочка с желанием вынести мне все мозги. В этом она пошла в своего отца. Ужас какой-то, но нужно потерпеть лет так восемнадцать, потому что у детей это вечный кризис, пока у них свои не появляются. — Это максимально противозачаточно звучит. — Возможно, — Чон Ю пожал плечами, вставая из-за стола. — Не хочешь помочь приготовить обед? Не то, чтобы я хотел тебя чем-то завалить, но я думаю, тебе несколько некомфортно в доме. Тем более после моих слов. — Звучит так, будто ты не хочешь, чтобы я здесь гулял, — Джунхо, если честно, никогда не готовил. Его попросту не подпускали к плите, помятую неудачный опыт, когда чуть не сгорел весь дом. — У вас где-то есть комната с рабами? — Из рабов здесь только я и только моральный, — мягко улыбнулся Чон Ю, протягивая ему фартук, чтобы не заляпать одежду. — А ты как с Кон Ю? — он тоже решил поддержать разговор. — Эм, ну, — вот и что в такой ситуации сказать? Тут только хуй знает и всё. Всё также как у тебя, только без употребления людей в пищу? Люди и так отвратительны на вид, чтобы есть их ещё. — Мы познакомились, когда я был ещё ребенком. Он был другом моего брата. А потом, через много лет, отец сообщил, что я выйду за него. — Достаточно мирно, — Чон Ю открыл холодильник, доставая кусок мяса. — Это говядина, — сообщил он, увидев глаза парня. — Твой муж нормально к этому отнесётся? — Ха, — Чон Ю действительно легко рассмеялся. — Нет, я не говорил, что он не ест другое мясо. Он ест всё, особенно, если это готовлю я. В этом плюс быть парой несколько нестабильного индивида, — Джунхо особо не видел никаких плюсов. Один большой минус. Какие тут плюсы вообще могут быть? — Он никогда не посмеет меня обидеть, потому что ножом я явно работаю лучше. А мы будем готовить пулькоги. Рис уже готов, а салат осталось только заправить. Я решил, что будет лучше приготовить горячее сразу. — А, — вздохнул Джунхо. — Я, если честно, никогда не готовил особо. — Тогда сделаешь маринад. Это не сложно. Просто смешаешь всё в одной миске, — Чон Ю в своём огромном свитере с принтом в виде милых корги казался до ужаса домашним. — Возьми белое вино и грушевый сок, пока я нарежу, — в нём действительно ощущалась какая-то забота на уровне отца или матери. Джунхо пытался представить его с огромным ножом в окровавленной одежде, разрезающим тело очередной «еды», но образ не получался. Может, Мунджо предпочитал окружить своего суженого аурой спокойной жизни и не заставлял участвовать во всём этом? Звучит очень мирно. Джунхо осматривал парня внимательно. Руки чистые, без всяких ран. Не было кольца. — Ты не носишь кольцо? — О, я решил тебя не пугать сильнее, — что за ответ такой? Джунхо замер на месте, перемешивая маринад в миске, наблюдая, как кусок мяса постепенно нарезается. Что такого может быть в кольце? Там чей-то глаз? Сердце? Хотя сердце бы не смогло уместиться на пальце. Что там Кон Ю говорил про работу Мунджо? Стоматолог. Зубы? Ладно, если б Джунхо первым делом увидел парня с кольцом — зубом на пальце, он точно ухудшил своё впечатление. Ну, или же принял за прикольную бижутерию. Хер эту молодёжь пойми. А ведь это реально: Чон Ю было всего двадцать лет. Он явно младше всех, кого-либо знал Джунхо из своей организации. — О, вы уже за обед принялись? — удивительно, что эти двое вернулись быстро и даже не пьяными. Если Джунхо ничего не знал о похождениях Кон Ю с этим гением, то Чон Ю успел прослушать весь цикл истории длительностью в детальный пересказ Сильмариллиона с подробными комментариями в отношении каждого участника процесса. Последний раз, когда на свадьбе Мунджо эти двое решили поиграть в шахматы пьяными, один играл в слова, второй в нарды, а Чон Ю сидел в стороне и пытался понять, зачем он тут, если всем настолько похуй. На другой день Мунджо решил по приколу попрыгать по машинам, а Кон Ю выставлял ему оценки. Чон Ю же тактично удалил видеозапись с камер, решив, что ремонт дорогих машин — не лучшее начало семейной жизни. — Помойте только руки, — Чон Ю даже не отреагировал на поцелуй в шею. — Я знаю все твои подвалы, — он там жил. Чон Ю настолько профессиональный крот, что может диплом получить. — Они прекрасны, — Мунджо тактично не упоминал при гостях, что его подвал хоть и похож на комнату для проведения операций, но никогда не отмывался от крови и иных жидкостей полностью. Жизнь каннибала сложна, особенно если в доме маленький ребёнок и муж с определёнными условиями. То немного, ради чего Мунджо готов запихнуть свои принципы. — Как приятно видеть тебя на кухне, Джунхо, — со смешком в голосе заметил Кон Ю, а Джунхо совсем не знал, как себя чувствовать. Он хотел, чтобы альфы исчезли, оставив их с Чон Ю в одиночестве. Без них все комфортнее. Зачем глупый мир их только придумал? С ними было жутко некомфортно, пусть они и разговаривали между собой о супер важных делах, в которых сам Джунхо ничего не понимал. Просто он хотел обычную жизнь, а в итоге всё как-то через жопу. Дальше время полетело в обычной рутине. Кон Ю не мешался под ногами, предпочитая увлечь Мунджо делами рабочими, чтобы ночью не засиживаться, а Чон Ю пытался сделать всё, чтобы новый друг чувствовал себя хорошо. Но Джунхо не хотел чувствовать себя хорошо. Всё в нём кричало от непонимания. Как Чон Ю может так спокойно относиться к своей судьбе? Он же буквально в аду! И что, что в роли архидемона и королевы? Суть проблемы это не меняет. А быть может, Джунхо просто жуткий эгоист, который не понимает, как человек может спокойно и довольно жить в рамках жизни, ненавистной ему. Это как некоторые люди гиперболизируют некоторые проблемы и пихают их всем в лицо, даже не думая, что людям может быть комфортно в рамках старых отношений. У нас же есть право выбора?! Но не для тех, кто уверен, что есть выбор один и только их истинно верный. Обед тоже прошёл спокойно, только к ним на детском стульчике присоединилось милейшее существо с чёрными кудряшками. Девочка ела весьма умело, не разбрасываясь едой во все стороны, хотя если бы комок картошки прилетел Кон Ю прямо в лицо, Джунхо совершенно не расстроился бы. В любом случае, ребёнок был удивительно тихий. Она внимательно слушала взрослые разговоры, словно могла понять содержание. — И надолго вы здесь? — вежливо поинтересовался Чон Ю, тупо поддерживая разговор. — Неделю, может, чуть больше, — такой ответ жениха Джунхо совершенно не порадовал. Нет, здесь не было жутко. Ну, не учитывая тот факт, что в холодильнике можно случайно найти чью-то голову или баночку с глазами. Да и у дома нет ауры обители серийного маньяка. Всё прилично, без цепей, дыбы, разложенных черепов на полках шкафа. Ему просто не хотелось быть тут физически. Если б ещё можно было уговорить забрать с собой Чон Ю с ребёнком. Ему не нужно быть здесь! Он должен быть где-то далеко на острове. Им всем срочно нужно на Мальдивы. — Своди Джунхо в наш храм, — Мунджо тоже говорил из вежливости. Фактически, все пиздели из-за Джунхо, ведь не знали, как мальчик может себя повести. Не будь здесь прекрасных омег, эти двое во главе с Кон Ю уже набухались бы и уехали устраивать анархию, ибо какой идиот придумал законодательство? Жить нужно по понятиям, а у них эта книга состояла из одной страницы, а на остальных кто-то нарисовал хуи, и все забили на заполнение важнейшего партийного документа. При этом в политику они всё равно вошли, и складывалось впечатление, что туда пропускали всех прямоходящих. — Храм? — что там? Оргии во имя божеств? А нет, это Индия. Кушать кого-то? Так они уже на кухне. — И что вы там делаете? — а тебе так нужно знать? Джунхо был уверен, что нет. Ему не хотелось этого знать, но его рот думает быстрее мозга. — Это не храм, — поправил Чон Ю, отвлекаясь от дочери. — Скорее заброшенный отель, в котором постоянно находятся бездомные, — он сделал паузу. — Или коллеги по работе, которые с этими бездомными делят общий стиль. — У всех у нас бывают сложные дни, — с видом философа заявил Кон Ю, а затем перевёл тему на что-то заумное, что понимал только он и Мунджо. Чон Ю то ли делал вид, что не понимает, то ли ему было похуй. Он душа загадочная, её уже не разгадать. Там Мунджо накинул сверху зачарование из Майнкрафта на оригинальном языке, который ещё перевели через иврит. Теперь его вообще хуй кто поймёт. Им выделили общую спальню. Достаточно милую, с дорогим ремонтом и красивым видом на парк. Даже спрашивать не надо, откуда у простого ( не совсем) стоматолога такие деньги. Мунджо со своей внешностью мог зарабатывать как угодно: начиная от кражи людей, заканчивая банальным эскортом. Но Чон Ю тоже ревнив и может смастерить свою колбасу из тех, кто строит планы на его мужа. Проблема была в двуспальной кровати, которую нельзя было разделить. Джунхо хотел было возмутиться, но решил, что в доме, где живёт один маньяк и периодически приходит ещё несколько человек, лучше спать рядом с кем-то. — Ты мне объяснишь, зачем мы здесь? — поинтересовался парень, смотря, как Кон Ю с довольным лицом раскладывал вещи. Он успел ещё накатить пару бокалов под странный разговор о том, как маньяки в книгах вскрывают трупы. — М, — мужчина опустил руки. — Твой отец очень заинтересован в союзе с культом, а Мунджо так удачно чуть ли не первое лицо. Он имеет своё очарование, тебе так не кажется? — Я не стану на коленях молиться какому-то вашему богу! — Джунхо предпочитал думать, что единственный бог в его мире — это он сам, и вообще, почему никто не предупредил его? Какой у них бог? Из какой мифологии его украли? — Малыш, можешь молиться на коленях передо мной, я буду не против, — за окном уже вечерело. И как они просидели за столом столько времени? — Но тебя никто не заставляет участвовать в нашей…тусовке. Тебя всё равно туда не примут. — Они едят людей, — Джунхо казалось, что это достаточный факт, чтобы не встречаться с этими людьми. — А мы их убиваем. Посмотри, какое у нас безотходное производство, — усмехнулся мужчина. — Джунни, малыш, да, у нас в мире много всякого, но ты же не думаешь, что наши преступления отличаются от их? Ты не забыл, что твой брат и отец убивают людей? Здесь нужно восхититься Чон Ю, который своим единственным условием поставил то, что Мунджо убивает только плохих людей и не трогает мирных. Вот и ты поучись у него интеллекту. — Я не стану ползать вокруг тебя в надежде, что ты изменишься, — Джунхо недовольно пнул чемодан. — Ты для этого меня привёз? Чтобы я восхитился такой жизни и побежал тебе детей рожать? Я с тобой в одной комнате-то нахожусь только потому, что мне банально страшно в этом доме! — Чтобы ты увидел, что истинность разная, — голос Кон Ю прозвучал холодно. — И что не всем легко в первое время. Я пойду прогуляюсь, если хочешь, ложись спать, — он ничего больше не сказал, а только хлопнул дверью. Отлично поговорили, зато Джунхо впервые почувствовал себя виноватым перед Кон Ю. Ну серьёзно! Его жених делает всё, чтобы он был счастлив, а он строит из себя истеричку. Нужно поговорить нормально, иначе их жизнь превратится в соседство, но избежать этого нельзя. Печальный пример Санву с сорока призрако - кошками стоял перед глазами. Несмотря на гадский характер, Джунхо не хотел потерять ту безопасность, которую давал Кон Ю. А значит, нужно переступить через свою гордость и пойти извиниться, потому что в этот раз он реально перегнул палку. Джунхо посмотрел в окно, где уже начинало темнеть. Накинув на себя джинсовку, он осторожно выскользнул в коридор. В доме царила тишина и лёгкий полумрак из-за туч. Скоро пойдёт дождь, и Джунхо хотел почитать бы в такой атмосфере. Из-за одной из дверей слышались тихие переговаривания. Мунджо и Чон Ю обсуждали что-то, связанное с ребенком. Малышка совсем не кричала, только изредка начинала недовольно ворчать, размахивая кулачками. В кого же она такая или же это вселенная приняла решение, что ещё одного ебанутого этот мир не потянет? Может ребёнок уже осознал эту жизнь и решил, что лучше просто не нервничать. Тупая, кстати, фраза. «Не нервничать». Будто бы кто-то когда-то пытается это сделать специально! Кон Ю обнаружился курящим в парке. Он давно пытался вести здоровый образ жизни, но с Джунхо это тяжело. Нервной системе надо как-то приходить в себя. — Кон Ю, — робкий тихий голос Джунхо заставил его вздрогнуть сильнее любых взрывов. — Ты куришь? — Нет, я в нарды играю, — не поворачиваясь буркнул мужчина. Неужели он настолько провинился перед кем-то, что тот решил добить его психику на свежем воздухе? Это ещё опаснее: тут есть где тело можно закопать. — Чего тебе? — Я хотел извиниться, — возможно, Кон Ю сошёл с ума и уже находится в комнате с белыми стенами, где он сидит и качается из стороны в сторону, потому что Джунхо и «извинения» звучали как что-то нереальное в одном предложении. — Кхм, — Кон Ю даже не нашёл, что сказать. — Я не должен был всё это говорить, — Джунхо воспринял молчание как ожидание. — Я просто нервничаю. Мне не очень комфортно знать, что мы живём в доме с маньяком. Да, да, моя семья тоже не в монастыре живёт, но это как-то по-другому ощущается, понимаешь? Я никогда не думал, что моя жизнь будет похожа на это! Меня ведь никогда не спрашивали! — Проехали, — отмахнулся Кон Ю. Он уже привык к особенностям семьи Хван в их патологическом желании быть единственными. Он прекрасно понимал, что Джунхо бесится именно по поводу того, что он не первый и единственный, кто мог обладать Кон Ю. Ебучие собственники! — Нет, не проехали! — заупрямился парень. — Мы должны это обсудить! — вздохнул он. Кон Ю подумал, что шкаф Мунджо мог бы свалиться на парня и вправить ему мозги на нужную орбиту. Другой причины, по которой Джунхо вдруг решил поговорить, не было. — Малыш, я пытался с тобой говорить, а ты не хотел. Отчего вдруг сейчас в нас проснулись ораторские навыки? — Кон Ю и Кихун вынуждены жить в кошмаре под названием «Загоны семьи Хван и видовой абьюз», который труднее, чем внезапный экзамен по гистологии: там такая же однотипная херня, отличать которую можно только по вере в Бога или лучшее. — Потому что кто-то из нас должен быть умнее, — Джунхо был лучшим в навыке манипуляций, поэтому в этих отношениях Кон Ю — главный опущенный. — Я хотел жить свободно, без этих протоколов и правил. Я ощущаю себя какой-то принцессой, которой даже выйти погулять нельзя. — Но для Кореи ты принцесса, — заметил Кон Ю. — Как минимум, в рамках преступного мира, где Ильнам действительно король. Я вот герцог, наверное, — он призадумался. — Не знаю, какую систему монархии мы возьмём. — Надеюсь, никакую, — Джунхо со злобой и беспомощностью пнул ногой камень. — Я не знаю, зачем ты меня сюда привёз. — Чтобы ты приобщался к работе, — Кон Ю стал загибать пальцы. — Чтобы сменил обстановку, чтобы не лез куда не просят — вариантов много. Ну, чтобы банально пообщался с кем-то другим в такой же ситуации. Мне показалось, что Чон Ю тебе даже понравился. — Давай уедем и заберём его с собой. — Ага, — Кон Ю даже в теории не хотел представлять, как сильно поедет крыша Мунджо после такого внезапного поворота событий и сколько человек засыплет черепицей, потому что ехать она будет громко, как лавина с Эвереста. — Почему после таких высказываний ты считаешь себя умным? — только истинный долбаёб, увидев то, как Мунджо обожествляет бедного мальчика, решит, что гениальной идеей будет спиздить у ебучего маньяка его главную цель в жизни. — А что не так? — Я потом не буду искать тебя по мусорным бакам, если от тебя хотя бы что-нибудь останется. Мы просто сделаем братскую могилу тебе с теми людьми, которых ты уговоришь на эту авантюру. Давай что-нибудь пореалистичнее. — Ты тоже меня не отпустишь? — это прозвучало так печально, что Кон Ю отвернулся, а в области сердца стало совсем пусто. — Отпущу, — вздохнул он. — Если пойму, что тебе совсем не хочется быть со мной, что ты влюбился в другого, а не это твой способ выражать чувства, — он ведь тоже хотел любви! Почему все думают только о чувствах омег? Альфы тоже хотят любви и нежности! Это несправедливые стереотипы! — Ты хочешь уйти? — спросил Кон Ю, рассматривая небольшой прудик. Может, ему тоже нужно было учиться на стоматолога? Да, он бы сошёл с ума чуть быстрее из-за обучения в медицинском, но зато во многих странах они много получают. — Э, — Джунхо впервые не знал, что пиздануть. Хотел ли он уйти? Хуй там, Кон Ю теперь от него даже после смерти не избавится. Осталось только перешагнуть через гордость, занявшую орбиту Сатурна. — Нет, не хочу, окей, радуйся! Танцуй там, фейерверки запускай, если это разрешено, — возмутился парень. Какие очаровательные отношения с законом всё же в этой организации: убиваем, воруем, выращиваем, но, если нельзя запускать фейерверки, мы не будем, мы законопослушные граждане. — Если выбирать зло, я выберу меньшее. — Ты выберешь собирать карточки из первого Ведьмака, я понял, — ухмыльнулся мужчина, беря Джунхо за руку. — Ну чего ты, малыш. Я ведь всё делаю для тебя, и сделаю всё, что пожелаешь. Даже твоё ненавистное «лапуля» заменил на что-то другое, — да, это действительно хорошее изменение. «Лапуля» бесило жутко, но теперь была бы ассоциация с милейшими каннибалами, чего в своей жизни Джунхо не хотел. — Ты сам знал, кого берёшь, — хмыкнул Джунхо, отводя взгляд в сторону, но жутко краснея. Кое-кто девственник, хотя выебывается так, будто самолично написал Камасутру на семи языках с картинками. — Я не жалуюсь, — Кон Ю осторожно привлёк Джунхо за талию, прижимая к себе. — Не против? А то вдруг я нарушаю твои личные границы и наношу непоправимый урон твоей психике? — Неа, — Джунхо уткнулся носом в плечо Кон Ю, который несправедливо был ненамного выше. Нужно будет погуглить в интернете, можно ли вырасти за ночь. — Я не против, — ладно, возможно он перегибал палку, когда в списке требований к партнёру значилось быть девственником. Нахуя ему это? Классические «проблемы семьи Хван». У них пиздецки нереалистичные требования к партнёрам, поэтому жизнь даёт им Кон Ю и Кихуна, чтобы спустить с небес на землю, к простым смертным, где единственное требование «не быть ебанутым», и то провалено. — Можно тебя поцеловать? — Джунхо не знал, что простая просьба может доводить до дрожи в коленях. Обычно тебя должны припечатать к стене и страстно впиться в губы, но ведь это не всем нужно, да? Ведь не всем? Кон Ю действительно всегда, ну, или практически всегда уважал его желания и личные границы. Альфа-самец, конечно, круто, но хотелось бы чего-то психически уравновешенного. — Кхм, — ещё бы Джунхо не смущался каждый раз, особенно после минета. У него какое-то странное эротическое приключение вышло: до первого минета не целуюсь. — Да, — выдавил он из себя. Кон Ю наклонился, оставляя небольшой поцелуй на кончике носа. — Тогда давай пойдём в комнату. Вечером обещали дождь, — и он сделал вид, что всё так и должно быть. Не только Джунхо тут может обломать, но была призрачная возможность, что в спальне он всё же исполнит маленькое пожелание Джунхо. Тот, конечно, не признается, но определённый интерес у него есть. — Ты серьёзно меня обломал? — возмутился он, послушно следуя за Кон Ю. Тот держал его за руку, сдерживая довольную улыбку. — Я же не уточнял, какой это поцелуй будет. — Я же тебе припомню это, — буркнул Джунхо, равняясь с мужчиной. — Ты ведь это понимаешь? — Ты мне каждый день что-то припоминаешь, — фыркнул Вербовщик. — Причём даже то, что совершил не я. Так что мне совсем не страшно.

***

— Чего это они? — задумчиво протянул Чон Ю, стоя на балконе и укачивая малышку, которая решила, что к хуям ваш режим. Она сама устроит правила. — Забыл уже наши первые месяцы? — довольно промурлыкал над плечом Мунджо. — Сначала подерёмся, сломаем наш многострадальный стол, а затем очень мило миримся на этих самых руинах стола. Ты не устраивай ей карусели, а то её укачает. Мунджо любил зелёный чай, которым так ярко пах его дорогой Чон Ю. Может показаться странным, что психопат со списком заболеваний длиной в жизнь и проблемами с головой любит что-то простое. Не вычурное, хотя сам он обожает выпендриваться на всё, что движется и не движется. Нет, конечно, был определённый интерес, когда на языке растворялся вкус человеческого мяса, но иногда хотелось иного. Чай он попробовал, когда ему было восемнадцать, и то по ошибке. Он редко их совершал, практически никогда, но в тот день были тяжелые экзамены в медицинском институте, а читать надписи на коробках не хотелось. Уже начитался, спасибо. Он бросил коробку в корзину, а днём обнаружил, что чаёк вовсе не чёрный, но, на удивление, пришёлся ему по вкусу. Не такой крепкий, но приятный. И нервы успокаивает, хотя не так успешно, как это делали другие его «увлечения». А потом такое вот успокоительное нашлось в роли человека с желанием пробить ему голову чем-то тяжёлым. Короче, самый идеальный партнёр для Мунджо.

***

Когда ты возвращаешься с работы, то хочется видеть вкусный ужин и кровать, на которой можно поспать. Можно еще стаканчик чего-то крепкого. Сэбёк вынуждена видеть неотмытые ещё пятна крови и недовольную Чиён. Девушка выглядела так, словно Сэбёк персонально устроила бойню и отказалась мыть посуду во вторник. В их квартире царил лёгкий бардак, который был всегда, когда Чиён оставалась одна. То ли СДВГ, то ли просто девушка не могла контролировать порядок внутри, но за уборку всегда отвечала Сэбёк. Ей было не трудно. Они разделили обязанности по быту, и Чиён с радостью приняла на себя роль гениального повара. С каждым днём у неё выходило всё лучше и лучше. — Наконец-то, — вместо приветствия начала Чиён, разведя руки. Она рассматривала в меру замученную Сэбёк, которая хотела лишь одного: отпуска. Можно ещё уехать в лес, где не будет связи, чтобы точно никто не дописался до неё, но это уже мечты. Лес, тишина, отсутствие социальных контактов. — Ты где так задержалась? Ещё час назад должна была быть! — Ты видела, какие пробки на улицах? — буркнула девушка, скидывая рюкзак на пол. — Я думала, меня стошнит в такси. Ещё и водитель какой-то пришибленный: не разрешил открыть окно. — Вот мудак, — Чиён сменила гнев на милость, прекрасно зная, как сильно Сэбёк укачивает в транспорте, если не выпить таблетки. — Надеюсь, ему можно занизить рейтинг. Это же просто кошмар! А если б тебе реально плохо стало? — К чёрту, — Сэбёк махом стащила с себя толстовку. — Я так понимаю, никакой отдых мне не светит, так что я в душ, а потом вместе к Ноыль за получением заданий? — Даже Первый вернулся, так что задания будут повышенной сложности, — Первый сам не знал, что у него есть задания. Пока Сэбёк ходила по квартире, раскладывая вещи и беря с собой полотенца, Чиён рассказывала всё, что произошло. Ей нужно было кому-то выговориться, а остальные бы не поняли. У каждого ведь должен быть такой человек, которому расскажешь всё. А потом вы дружно обосрёте этого человека! При этом она уважала личные границы, позволяя Сэбёк принять душ в одиночестве. Сейчас не для романтических заигрываний, так что Чиён стояла около приоткрытой двери и вываливала весь поток новостей разом, чтобы потом было проще влиться в то, что сейчас происходило в их корпусе. — И что успели выяснить? — Сэбёк приходилось перекрикивать шум воды, из-за которой они говорили на повышенных тонах. Воздух пропитал слабый аромат геля с ванилью, а потом и травяной шампунь. — Честно, ничего. Мы как бараны, — фыркнула Чиён. — Ходим вокруг, и ничего найти не можем. Даже если и есть зацепка, нужно к Квадратам, а там сама знаешь. Они вечно где-то по делам. Будто бы мы здесь не работой занимаемся! Сэбёк даже думать не хотелось, как долго придётся работать над этим делом. Они так и не решили, что с телом, найденным ещё зимой. Это была одна из причин, из-за чего она была в командировке. Никаких признаков, что это его мафия покромсала. Говоря на чистоту, его даже не покромсали. Вывод о смерти — остановилось сердце. Просто резко отключилось и решило, что оно устало и уходит. Остановка сердца. Тогда всё ещё страннее, хотя куда ещё? Человек был здоровым физически. Инфаркт заработать с нихера не мог, если только не помогли специальными препаратами, которые бы точно нашли в лаборатории, если бы не срок давности. Но тут возникала другая проблема: они не нашли тела сразу после инцидента. Допустим, ему вводят лекарство, но когда? На каком этапе пути? Сразу, как он сел в машину? Но тогда он бы не проехал весь тот путь! Значит, если это и препарат, то введён он должен был быть за несколько минут до аварии, либо препарат, который они не знают и был он создан недавно. Сэбёк задумчиво посмотрела на кафель. Мог ли преступник незаметно спрятаться на заднем сиденье, а затем насильно вколоть что-то? Прошло много времени, и, естественно, никаких следов они не могут найти. Даже версия с препаратом — просто теория, которую уже не получится доказать. Сэбёк любила детективы, и такая невозможность разгадать дело просто раздражала. Почему его должны были убить? Это была обычная сделка о наркотиках, просто из-за определенных проблем отправили информатора. Кто-то узнал об этом и решил, что у него в технике хранится какая-то важная информация? Тогда вывод один: предатель среди них, и он не понимает сущность работы ребят в башне. Никто никогда не возьмёт личную технику, а тем более технику, в которой хранится корпоративная информация. Все всегда брали новую, где находилось минимум данных. — Значит нужно найти тех Квадратов, которые постоянно статично находятся в пределах корпуса, — Сэбёк вышла из ванны, вытирая голову и кидая полотенце на кресло. Правда, её идея провальна, ибо вся эта толпа могла тусоваться у Треугольников всё время. — Эх, опять весь пол в воде, — вздохнула Чиён, когда Сэбёк вышла из ванны в одном полотенце. — Не возмущайся, — у девушки пришло вдохновение, и требовалось тотчас обсудить свои идеи со своими людьми. Не новенькими, им нужно отдохнуть после чрезмерно активных дней. — Дай мне пять минут на переодевание. — Мы куда-то торопимся? — что случилось в душе, пока Чиён заваривала кофе? Сэбёк вспомнила, что они не отправили какие-то отчёты, и теперь им нужно прятаться в другой стране с дешевыми билетами от … — Мне пришла идея, но пока я не знаю как правильно её реализовать, — Сэбёк, конечно, преувеличивала значимость той мысли, что неожиданно пришла в голову, но другой не имелось. — Меня это теперь пугает больше неизвестности, — выдохнула Чиён, беря в руки швабру. — У меня лично идей нет. Только надежды. — И как? Помогают? — Надежды обычно нужны, когда логики недостаточно, — покачала головой Чиён, надевая на себя яркое оранжевое худи. — А у меня логика потерялась. Как найду, она снова станет главенствовать в моей жизни. — Пошли, нужно своих увидеть, — она обязательно отдохнёт. Когда-нибудь точно. В отделении, отданном полностью под Треугольников, занимающихся разведывательной службой, было пусто. Все либо были на заданиях, прыгая по помойкам и крышам в поисках хоть каких-то улик о наличии сторонней организации, либо тусовались в подвластных мафиях, готовых предоставить свои услуги. А вот Сэбёк и Чиён с Ноыль составляли третью группу «счастливчиков», которые должны были торчать в корпусе и пытаться найти источник неприятностей. Кихуна условно приписали к ним, но у него дома своя драма-комедия с попытками угадать жанр. Но другим сюрпризом был Али, который спокойно стоял около входа, отозванный с дальней границы, куда отправился по доброй воле сразу после завершения обучения на Треугольника. Граница столь далёкая, что стабильное соединение могла гарантировать только голубиная почта, и то, если китайцы не съедят всех голубей. Сэбёк предполагала, что он сделал это из-за желания не видеть Санву и не вредить им обоим. Благородно, но в итоге пострадали все, пусть бедный дух Санву никогда бы в этом не признался. Они не виделись все три года, только переписывались или созванивались. Иногда близко проходили командировки, и они могли увидеться хотя бы на часик. Сэбёк считала его другом и ей хотелось показать, что в своих проблемах и дилеммах парень не один. Али не заслужил всё то, что с ним произошло. Ему тупо не повезло, как бывает иногда в жизни. Он ставил на чёрное, а ему дали по голове молотком и посоветовали не ныть с таким истинным. Он и не ныл. Сэбёк даже представлять не хотела, как бы пришлось жить ей, если бы Чиён однажды решила, что без истинного и жизнь проще, и трава зеленее. А вот Али смог. Али не сильно изменился, разве что стал мудрее и спокойнее, только волосы отросли чуть больше, и он заметно сбросил вес. Да, на границе похудеть легко. Там всё время все наготове. От него веяло чем-то, что называют стабильностью в лучшем её проявлении. Без убеждений, что это такой вид демократии. Но в нём осталась теплота. Такая, какую ты ощущаешь, держа в руках чашку с тёплым чаем. — Али! — Чиён радостно развела руки, обнимая его. Пожалуй, это был единственный мужчина, чьи прикосновения она была согласна терпеть. Уровень доверия максимальный. — Что ты тут делаешь? — Привет, — кивнула Сэбёк, оставаясь собой. — Рада видеть тебя снова полностью и на родной земле. — Привет, да вот Ноыль попросила вернуться, — он смущённо улыбнулся. — Сказала, что доверенные люди пока нужны здесь, а не в Китае. — Воу, ты был аж там?! — удивилась Чиён. — Мне казалось, тебя просто в приграничный город закинули. — Именно, поэтому я жду краткий курс истории того, что тут происходит, — на Али не было классического военного костюма разведчика. Да, у них была своя форма и выглядела она намного лучше этих розовых комбинезонов. Разведчики ходили в камуфляже и постоянно терпели шутки про невидимость. Он стоял в обычном коричневом свитере и штанах, сделав себя на несколько лет моложе. Али всё так же ярко улыбался и всё так же светились глаза, но что-то после пропажи Санву в нём изменилось. Сэбёк помнила тот день, когда им сообщили об этом. Электронным письмом в несколько строк от Тэмина: «Мои сожаления, Шестнадцатый Квадрат пропал. Если вы что-то знаете, сообщите». Всего три коротких предложения, а Сэбёк словила панику. Не потому что жизнь без Санву не представлялась, а потому что это плохой знак. Во время своей работы Санву всё же пытался поддерживать с девушками контакт, в то время как Али был забыт. Это неправильно, но никто не пытался влезть в их личные дела. Девушки считали, что они взрослые люди и смогут сами разобраться в своих делах, посторонние тут будут ни к месту. Когда Санву пропал, Сэбёк первым делом набрала номер Али, но тот не ответил. На связь он вышел только спустя пару недель, когда сумел привыкнуть к этой мысли. Даже жутко представить, что творилось в его голове в то время, когда он был один очень далеко от всех знакомых с мыслью о том, что его истинный бесследно пропал. Пусть они и не строили отношения, подобная вещь могла легко изменить его психику. К счастью, Али оказался на удивление стабильным в этом плане, и даже если ему и было плохо, он никому это не показал. — Начну с классической шутки, — начала Чиён. — Что сказали Треугольники, когда Квадраты не сбежали с корабля? — Мы на плаву, — ответил Али, сдерживая смешок. — Это краткое описание событий. Я уверена, что среди Квадратов крыса, и у неё в канализации есть свой собственный домик, только без черепашек, — проговорила Чиён, радуясь, что они могут побыть в тишине. — Это ведь логично, не так ли? У Квадратов неограниченные полномочия, они тут все были на боях, после которых и начались странные события и разговоры. — Воу, — удивился Али. — Не знал, что у вас тут такие страсти, — у Али на его границе из неприятностей были только одинокие контрабандисты, которые со своим дешевым товаром знатно так подрывали основную торговлю крупных картелей и организаций. Они всячески изворачивались, чтобы их не запалили. — Ты фактически обвинила верхушку в произошедшем, — указала Сэбёк на такой вот забавный факт, после озвучивания которого обычно ставят к стенке. — Ничего страшного, я уверена, что они ещё втихаря какие-то дела с випами имеют в обход правил. — Мне явно придётся привыкать, к тому что у вас происходит, потому что я тут надолго. — Серьёзно? — удивилась Сэбёк, а сделать это достаточно проблематично. Нет, она рада, но этот факт несколько беспокоил. Неужели Ноыль или Первый решили, что всё настолько плохо, что можно оставить границу? — Да, Ноыль сказала, что нет мне смысла быть далеко, — улыбка на мгновение сошла с губ Али, а девушки прекрасно понимали весь сложный подтекст слов. Действительно, какой смысл держать хорошего солдата и командира хер пойми где, когда основная причина его длительной командировки исчезла? Правда, здесь Сэбёк сомневалась, что действительно исчезла. Уж слишком странным было то письмо и отсутствие расследования после исчезновения. Что-то поспрашивали, покачали головой и закрыли дело. Никаких крупных расследований, опросов — ничего. Словно им было не так важно узнать где он. Из этого выходил только один вывод – им не нужно это узнавать. Кто-то знал это точно. — Так что будем делать? Мы же не можем сидеть на месте, — заявила Чиён. — Ну, для начала стоит сказать, что вы успели узнать, — начал Али. — Я только позавтракать успел. — Ну, мало, если честно. Больше мы узнать должны сегодня на допросе ночного наблюдателя. Ноыль куда-то убежала с пистолетом после сообщения от информаторов, — нахмурилась Чиён. — Не знаю, что там произошло, но явно что-то серьёзное. Надеюсь, хотя бы там откажутся от постоянной пиздиловки. У нас солдат может не хватить. — Давайте не будем стоять на месте, — Сэбёк подтолкнула ребят к лестнице. — Ноыль просила расспросить нашего арестованного. Она кое-что интересное получила от Кихуна. — М? — новое имя явно заинтересовало Али, который никого из новичков не знал. Бедный, ему нужно будет сделать таблицу в эксель. — Потом узнаешь, — Чиён хлопнула его по плечу. В целом, никто не желал оказаться на месте того, к кому побежала злая женщина с оружием, поэтому вся троица пошла вниз, где находились камеры заключения. Было ли разумно расположить столько всего в одном месте? Давайте хотя бы поблагодарим Создателя, что он не запихнул абсолютно всё в один корпус. Да, небезопасно хранить преступников организации рядом с арсеналом, но ведь всегда есть возможность, что они не восстанут и будут мирно ждать смерти. Они же благодарные заключенные. — Приветствую тебя, — Сэбёк, как главная среди троих, один из которых сидит в наручниках, зашла в комнату для допросов первой. — Долго ждал? — В моём состоянии спасибо, что вспомнили обо мне, — перед ними сидел совсем юный парень лет двадцати трёх. Он явно не спал некоторое время, но Сэбёк в жизни бы не сказала, что этот «ангелок» может быть предателем. — Нет, не долго. Меня привели сюда минут десять назад. В остальное время смотрю на потолок камеры. — Как себя чувствуешь? — дружелюбно поинтересовалась Чиён, решив, что можно поиграть в «плохого» «хорошего» копа. Ну а что? Такая тактика тоже иногда работает, если бы Сэбёк играла нужную роль, а не просто зачитывала известные факты. Поэтому обычно Чиён предпочитала быть тем самым плохим копом, используя ментальный урон мага в виде своего сарказма и пассивной агрессии. У них специфичная командная работа. Никто не знает, что выкинет его союзник. — Неплохо, — пожал плечами паренёк. — Просто, ну, наручники в одиночной камере не очень актуальны, — он поднял руки вверх. — Вы могли бы их снять. — Чуть позже, окей, — также миролюбиво ответил Али, который закрыл за ними дверь. — На допросе все должны быть в наручниках, чтобы обеспечить безопасность рабочего персонала. Сам правила должен знать. — Да знаю я, — вздохнул он, нервно дёргая руками. Али даже жаль его стало, но дело – есть дело. — Давай обсудим твои показания, — он поднял голову на слова Сэбёк. Чиён и Али стояли позади в качестве защиты. Ну, мало ли. — А что с ними не так? Я ответил на все вопросы, которые были заданы госпожой Ноыль. Больше знать чисто физически не могу. — Ну, у нас появились некоторые вопросы, — на словах Сэбёк он как-то нахмурился. — Ещё раз, почему сигнал о нарушении правил красного уровня был дан позже, чем требовали инструкции? — Я же говорил, — вздохнул он. — У нас все халатно относились к этому. Мне просто не повезло. На моём месте мог быть кто угодно.  Да, я не должен был покидать свой пост, и я готов понести наказание за халатность. Так вышло, что я просто отошёл сделать себе кофе, а когда вернулся уже было поздно. — Кофе? И в какой кружке вы его сделали? — как бы невзначай спросила девушка. Сэбёк делала вид, что ей совершенно неинтересно. — В своей, — с каким-то сомнением проговорил юноша. — Ну, мы же не можем брать чужие вещи. — Давайте ещё раз, — Сэбёк наклонилась над столом. — Вы отходите сделать кофе и пропускаете начало бойни в общей комнате. Затем вы с полной кружкой возвращаетесь к монитору и видите это, — парень кивнул. — Вы нажимаете на сигнал тревоги и по всем инструкциям идёте на пост, где вам должны выдать оружие? — Да, всё так. Я вместе с основным отрядом присутствовал при усмирении, — Чиён только кивнула, подтверждая его слова. Она-то при первых звуках сирены чуть ли не свалилась с кровати, знатно перепугавшись. Это не самый приятный звук посреди ночи, когда ты уже видишь свои чудесные сны с единорогами. — Что дальше было с кружкой? — да чего она докопалась до этой кружки? Это буквально читалось на лице бедного парня. — Да я откуда знаю? Её могли убрать, разбить, выпить кофе. Я же не могу знать её судьбу! На картах таро если только посмотреть. После усмирения меня сразу же отправили в камеры до окончания разбирательств. По факту, парень был прав. Мало ли что с этой чашкой могло произойти за время его отсутствия. Только было одно «но»: никто туда не имел права заходить в такой период пиздеца. Доступ к администрации передавался главным офицерам и Квадратам, а никто из этих пидарасов кружку мыть чужую не станет чисто из принципа. Значит, и внезапно чистой она не могла стать. — Каковы условия прохода на административные объекты при режиме «Красный»? — поинтересовалась Сэбёк. — Немедленно спуститься в арсенал и принять инструкции вышестоящих, — чётко отрапортовал парень. — То есть кружку вы помыть не успели бы? — Сэбёк закрыла папку с документами, намекая, что как бы концерт окончен, давайте говорить прямо. Вы — пиздобол. — Не успел бы, но у меня есть близкие друзья, которые бы могли убрать мои вещи, ведь они не имели никакого отношения к расследованию, — совершенно спокойно ответил парень, даже глазом не поведя. — Или это проблема? Что ж, тогда мне жаль, что они трогали вещи на месте преступления, но я ни о чём их не просил. Чиён и Али незаметно переглянулись. Может, они ошиблись? Ну, всякое бывает. Квадраты сюда и до Кихуна приходили, делали первичный осмотр. Другой вопрос — делали ли они это по личному распоряжению Инхо или Ильнама, или по своей личной инициативе. Учитывая, что эти существа не будут работать, пока их не пнёшь, на огромное желание помочь в таком сложном деле уповать не приходилось. — Вы можете назвать имена тех Квадратов, с которыми вы близки? Номера, точнее, — поправила себя Сэбёк. Имена всё же здесь знали лишь близкие круги. — М, — парень замялся. — Я не знаю, могу ли я сообщать такую информацию Треугольникам. Вроде бы, данные о Квадратах можно выдавать только им, — если он и предатель, то предатель, прочитавший весь устав, в отличии от остальных. Чиён до сих пор беспокоил вопрос, какого хрена Ноыль отправила их проводить допрос, а не какого-то Квадрата? Они ведь более полезны в таких ситуациях. Их что, так мало стало? Или они в очередной раз сели играть в карты и доигрались до реанимации? — Хорошо, мы попросим к вам Квадрата, — Сэбёк не стала требовать что-то. Она спокойно поднялась с места, забирая папку. — Мы посмотрим, можем ли мы как-то улучшить ваше положение здесь, — они безбожно пиздели. — Спасибо, — кивнул парень, уныло уставившись в стену. Когда они вернулись на верхний этаж, решили обсудить всё, что имелось. А имелось так мало, что можно искать приговор в правдах каких-то древних варварских государств и доказывать, что виновный спиздил у тебя свинью. Жаль, из свиньи был только Доксу и Чондэ, да и те пропали куда-то сами. — И что мы добились? Да ровным счётом ничего, — сама же спросила и сама же ответила Чиён, усаживаясь на диван. — Если парень и крыса, то хорошо подготовленная, и так просто мы ответов не дождёмся. — И камеры ещё отключены, как обычно, — недовольно возмутилась Сэбёк, падая рядом. — Кто придумал эту систему и решил, что она будет шикарно работать? Может мы ещё будем отключать камеры во всём корпусе? Единственное, что можно, это запросить данные о выходе Квадратов из корпуса. Они же должны отмечаться? — А это идея, — согласился Али. — Только просить нужно информаторов. У них хранится вся эта информация. Ими же до сих пор командует Сомин? — да, Али был очень далёк от последних новостей. По правде говоря, все были очень далеки от последних новостей. — Вроде да, — почесала затылок Чиён. — Зимой он был. Не знаю, что у них там сейчас. Мы в последнее время редко с ними пересекаемся. — Значит, решено, — кивнул Али. — Но сделаем это уже завтра, потому что мы и так потратили много времени, да и мы с Сэбёк только приехали. Не хотите куда-то сходить? Отметим наше воссоединение, — казалось, он совсем не обеспокоен происходящим. Али всегда был собой, готовый стать для кого-то ярким солнцем. Чиён с мольбой посмотрела на Сэбёк, ожидая её решение. Атмосфера царила та ещё, что скоро можно будет снимать нуарный фильм без фильтров. Хотелось чего-то яркого, не такого повседневного, но если они предложат Ноыль устроить вечеринку, им самим устроят грандиозный праздник под название «генеральная уборка». — Ладно, давайте, — Сэбёк запихнула документы в сумку, доставая обратно пропуск. — Только помните, что мы должны успеть до отбоя. Иначе опять будем ночевать на улице, а мне и прошлого раза хватило. То событие произошло на втором году. Под какой-то праздник они решили выбраться в бар. Тогда их наставник строго сообщил, что они должны быть в казармах не позже двенадцати ночи, иначе придётся драться с собаками за место под солнцем, а учитывая их навыки, собакам они проиграют. Но, как уже все поняли, Треугольники не воспринимают никаких угроз, потому что трусы не нужны сильным людям в команде. Ударение в «трусах» по желанию. Они, как вы могли понять, опоздали настолько, что вернулись около трёх ночи с костюмом таракана, который упорно тащила Сэбёк, ведь Чиён сообщила, что если этой штуки не будет в их доме, они разойдутся, потому что запрет — это абьюз. Да, этот костюм таракана у них всё ещё висит в шкафу как символ долгой и счастливой семейной жизни. — Было весело, — усмехнулся Али, вспоминая, как проснулся в клумбе с цветами, когда его поливал из ведра один из командиров с нечитаемым лицом. Их, конечно, наказывать не стали. И так получили сногсшибательный опыт, но выговор всё же объявили и предупредили. Возможно, немаловажный вклад внёс и бедный костюм таракана. Никто точно уже не скажет. — Мне — нет, — такой опыт Сэбёк точно повторять не хочет. — Скука, — покачала головой Чиён, уже выбирая им бар. — Мы всё равно пойдём в наш бар, где для нас алкоголь по скидке. Глупо думать, что мы выйдем оттуда трезвыми. Да ещё и повод такой! — Главное, чтобы Первый внезапно не устроил проверку, — вздохнула Сэбёк. Али же только пожал плечами. Первый сам не хотел устраивать проверки, ведь это так отвлекало от сталкинга и алкоголизма.

***

— Какого хрена? — это не то, что Кихун хотел сказать Инхо после того, как выполнил второстепенное задание по отводу потерянного ребёнка в новую семью. Он работает лучше социальных служб, объединяя семьи и раздавая детей. Теперь понятно, почему его жена увезла дочь в США: не дай бог Кихун бы напился и своего ребёнка кому-то отдал. — Инхо, что случилось? Пьяный Инхо драматично лежал на диване, обмахиваясь газетой, которую в наше время не так просто найти, и смотрел в потолок под звуки джаза. Ну не нашёл мальчик веер, что теперь? Осуждать его? Не хватало только коричневый фильтр накинуть на эту сцену, и мы точно можем снимать драму среднего уровня для престарелых дам под очередной бокал шардоне. Инхо только пеньюара с перьями не хватало, но ходили легенды, что и он в шкафу имелся, просто обычно попойки были не запланированы, отчего дресс-код драматичного приветствия не соблюдался. — Вы что праздновали-то так? — он вопросительно осмотрел второй столик у телевизора, заваленный бутылками. — Это что, весь бар? — Кихун? — он посмотрел удивлённо. — Ты вернулся? — теперь уже Кихун сомневался в своём местонахождении. Он был уверен, что дорога до корпуса и обратно не должна была занять несколько лет, чтобы заработать такое удивление. Может, он через планету Миллер ехал на метро и не заметил? Сеульский метрополитен — место волшебное. То наркотики прячут, то карточки раздают. Никто бы не удивился, если в один момент оно расширится до размеров Альфы-Центавры, где всё те же пришельцы пишут свои программы. На рынке труда среди программистов случился бы обвал. — Я говорил, что приду позже, а не то, что я предпочту жить в другой стране, только чтоб не видеть лицо Хисуна, — так, явно не сейчас стоит рассказывать про Сомина. Есть риск, что на утро Инхо ничего не вспомнит или сопьётся окончательно. Да и сам программист просил не выдавать его новое место жительства. — А ты чего в таком состоянии? Вы решили, что «нахуй эту работу, один раз живём»? — Кихун бы не стал осуждать: это лучший девиз на всю жизнь. — Нет, — Инхо печально посмотрел на стакан, а музыка на фоне заиграла соло саксофона. — Просто в один момент мы решили подумать о прошлом. — Ну, судя по всему, оно херовое, — заметил мужчина. — Как и вся наша жизнь, — Инхо трагично вздохнул, откладывая газету. Кихун понадеялся, что он не дрался за эту вещичку с какой-нибудь бабкой из соседнего подъезда. Кихун закрыл входную дверь на ключ. Ещё одного Третьего тут не хватало, больше проблем они просто не вынесут. Нужно медвежьи капканы ещё расставить и силки для мелкой дичи в лице засланных Кругов, которые периодически выполняли тут роль уборщиков, только без костюмов горничных. Да, выход из квартиры по карте кажется неудобным, но лучше карта, чем очередная крыса в их доме. — Почему ты думал, что я не вернусь? Я же просто сказал, что приду позже, — можно подумать, у Кихуна есть хотя бы призрачный шанс сбежать. — Потому что я такой ужасный, — видимо, сколько у семьи Хван не отбирай бутылки, они их найдут снова. И не стоит задумываться, в каком месте они их проносят. Жопу в таком случае очень жалко. — Почему ты ужасный? — о чём они вообще с Первым говорили? Что пора проработать детские травмы? — И что входило в ваше понятие о прошлом? — робко поинтересовался Кихун. Опять же, ситуация с его точки зрения паршивая. Ну представьте: вы уходите куда-то, а ваш парень встречается на квартире со своим бывшим, да ещё и напивается с ним. Тут всякое надумать можно, причём настолько «всякое», что так и параноиком можно стать. — Вспоминали наши планы сбежать в Австралию, выкрасть Джунхо и жить как одна большая семья, — как-то мечтательно проговорил Инхо. Отлично! Кихун точно не хочет это слушать, иначе пить в халатике с перьями будет уже он. — Я вас поздравляю, но сейчас не лучшее время пить, тебе так не кажется? — тактично поинтересовался Кихун, забирая пустые стаканы со столика и относя их на кухню. — Не подумай, что я решил завалить тебя работой, но у вас там явно всё ненормально, — учитывая, что Кихун всегда что-то не понимал, такой уровень непонимания ситуации был для него в новинку. — Ах, — вздохнул Инхо, прикрывая глаза газетой. — Я так виновен перед ними всеми, и вина эта так велика. — Если ты начнёшь петь, как в диснеевских мультиках, яснее и проще нам точно не станет. — Я ведь знал, что не просто так отец обратил внимание на Санву! — то есть раньше пьяный Инхо совращал его, а теперь решил выдать все данные! Просто замечательно! А зачем тогда Кихун пытался делать из себя великого детектива, если можно было просто напоить это тело перед собой? — Он тоже хорош, конечно. Не мог тихо сидеть на месте. Ему нужно было показать себя, заслужить что-то! — типичный Санву с его желанием быть лучшим, но опять же, Кихун надеялся, что речь здесь шла не об эскорте. Санву, конечно, был готов рвать жопу ради повышения, но не таким образом. — Инхо, ты пьян, — вздохнул мужчина. Нет, это всё интересно, но весь этот пьяный бред ведь нужно делить на два. Мало ли, что там в голове творится? — Да выслушай ты меня! — Инхо явно не нравилось, что его никто не хочет слушать! Он, между прочим, очень многое знает. — Отец уже несколько раз приходил ко мне с идеей Игр. Он-то не очень хорошо понимает, как это всё должно быть организованно, но идея в нём жила, — Инхо махнул рукой куда-то в сторону. — Чтоб его все городские легенды забрали и делили между собой, — какая странная угроза. Для многих девочек она бы показалась мечтой, особенно для тех, кто восхищался мальчиками с топорами и собирался выселить бедного Слэндермена из его дома. Тяжёлые будни юных коллекторов. — И что ты ему сказал? — Кихун сел рядом, беря мужчину за руку. — Или ты молча ушёл? — Нет, я сказал, что мы об этом подумаем чуть позже, — Инхо уложился на колени Кихуна, игнорируя неудобную позу. — Я думал, что он забудет о ней. Это ведь игры на выживание. Из кучи людей только один получит деньги и право жить, — звучало жутко знакомо. — Но знаешь, что самое жуткое? — Что? — через три дня им в стену дома прилетит мёртвый козёл как знак начала войны? Инхо узнал, сколько зарабатывают обычные люди? — Санву был последним, кто говорил с матерью Джунхо перед её смертью, — прошептал Инхо, а за окном сверкнула молния. Теперь это звучало как начало очередной страшной истории. — И он пропал. Затем Санву зачем-то просит встретиться с Сомином перед своей пропажей и исчезает, а Сомин утверждает, что они так и не успели поговорить. И вот теперь пропал сам Сомин. — Да всё с ним хорошо, — нет, ну, он же может сказать, что с парнем всё в порядке? Это не нарушение личных границ. — Я встретился с ним вечером. Он был чем-то жутко расстроен. — Это не гарант, что с ним ничего не случится, — Инхо плотно прижался к мужчине, утыкаясь лицом в рубашку. Бедный Сомин. Его уже похоронили, но история Инхо звучала подозрительно. — А если пропадёшь ты? Как я тогда буду? Джунхо не будет со мной рядом, а все мои близкие исчезают так быстро, что я не успеваю это пережить. Это несправедливо! — Ну, я никуда пропадать не собираюсь, — отлично! У Кихуна не то что тупик в расследовании, он только что с размаха влетел в каменную стену, разбив всё, что только можно. Он же не может прийти к Ильнаму и начать допрос. Во-первых, он тупо не дойдёт. Во-вторых, его на хрен пошлют настолько быстро, что скорость света сдаст свои полномочия. Тут либо искать доску для общения с духами, либо тормошить и без того разъёбанного Пятнадцатого. Да, он выдал некую информацию, но почему-то Кихуну казалось, что он может знать больше. — Слушай, — ладно, он всё-таки устроит расспрос сейчас. Кихун медленно стал поглаживать голову Инхо, заставляя того улететь в атмосферу быстрее ракет Илона Маркска. — А твой отец когда-то создавал отдельные группировки? Ну знаешь, как делают некоторые предприятия, чтобы создать видимость конкурентов. — М, — промычал Инхо. — Не помню, чтобы он обговаривал это со мной. Ну, или я уже не помню. — Знаешь, — Кихун мягко приподнял голову Инхо, поворачивая лицом к себе. — Я встретил Сомина, когда на него напали, — в глазах мужчины ничего особого не отразилось. Бедная психика. — Нападавшие были бетами, а они очень часто хранят запах омег. Они пахли Санву. — И? — Инхо в непонимании замер. — Ты предлагаешь бросить ему обидку, что он не позвал нас на свадьбу? — У нас разрешены гаремы? — если так, то Али где-то очень жёстко так наебали, и он добавит к претензиям свою, если не перестанет быть святым и понимающим. — Сомневаюсь, что они легальны как и всё, что мы делаем. Но я не про это. — Я вообще-то намекаю на то, что они служат Санву. — Здорово погуляли, — усмехнулся Инхо, слегка трезвея. — Но как ты себе это представляешь? Отец ставит Санву главой отдельного клана для… чего? Что такое ему нужно сделать, что нельзя сделать нашей организацией? Он здесь буквально бог. Выше него только божественная канцелярия, которую просто нереально купить, — вот они и дошли до этой темы. Если Ильнам это сделал, то для чего? — Может, он что-то хотел скрыть от тебя? — правда, фантазия отказывалась рисовать то, что можно скрыть. Нет, правда, все были в курсе про лаборатории с вирусами, про торговлю всем, что только можно. Что там ещё прятать? Портал в Обливион? Поздно, все черти здесь. — Что? Ещё внебрачных детей? Да будь у него альфа, он был бы в восторге! Все бы уже знали об этом. — Ну, может ты выступал против чего-то? — призадумался Кихун. — Или же он хочет сделать тебе сюрприз, — ага, вечеринку, где из торта выпрыгивает Первый в сексуальном костюме монашки. Тогда даже не знаешь, кому скорую вызывать надо. — Хм, — Инхо поудобнее устроился на Кихуне. — Знаешь, а ведь он мог устроить это забавы ради. — Забавы ради? — это ж насколько человеку скучно, что он решил потратить огромное количество ресурсов чисто по фану? Это ж всем так жить, чтобы от скуки организовывать разветвлённую нелегальную сеть по сбыту всего, что можно сбыть. Или шутка про Первого в торте уже не шутка, а суровая реальность, которую нужно принять? Боже, не дай Создатель, Ильнам просто дрочит на Первого и Второго, но признаться боится. — Он человек специфичный, — пожал плечами Инхо. — Я редко могу предугадать, что и о чём он думает. Если всё действительно так, как ты думаешь, нам нужно действовать осторожно, — он бросил печальный взгляд на бутылку. — Хорошо, что Джунхо сейчас далеко и не может натворить больших дел. Кон Ю как чувствовал, что его нужно увести отсюда. — И что мы будем делать? — Кихун ничего лично делать не хотел. Он всю жизнь играл в догонялки с ответственностью, но теперь та нашла его с автоматом в руках. — Кхм, — Инхо перевалился на спину. — Я сейчас не могу думать логично. Не то состояние. Поэтому либо ты отдаёшь мне мой коньяк, и мы проводим этот вечер приятно, либо я иду спать, чтобы утром на свежую голову придумать план. — Да, — Кихун устало потёр лоб. — А ты встать-то сможешь? — Сомневаешься в моих способностях? — Инхо приподнялся на локтях, разворачиваясь лицом к Кихуну. Тот слабо улыбнулся, явно вымотанный этим днём. Ему тоже нужно выпить, но если вся адекватная верхушка будет пьяной или в депрессии, далеко они не уйдут. Кто-то должен остаться трезвым и сегодня эта незавидная роль выпала Кихуну. — Я никогда не буду в тебе сомневаться, — с улыбкой пообещал мужчина, успокаивающе поглаживая напряжённую спину. — А вот тебе стоит вспомнить про своё здоровье. Тебе завтра рано вставать. — Зануда. — проронил Инхо, особо не сопротивляясь. — Интересно, в школе ты был таким же? — Нет, я был раздолбаем, это вы меня вынуждаете быть серьезным, иначе я вообще потеряюсь и буду ныть под забором. — Я могу ныть с тобой рядом, — вот она, любовь. Размышлять о том, как вы нищие блуждаете по миру, находясь в одной из самых дорогих квартир мира. Дайте Инхо закончить в доме ремонт, и он будет соревноваться с Британским музеем по количеству украденного. — Заболеешь. — Столько лет прошло, а тебя беспокоит моё здоровье. Как мило. — Каждый миг был путём к тебе, — тихо прошептал Кихун, беря ладони Инхо в свои руки и оставляя на них лёгкий поцелуй. — Иногда ты слишком приторный, — беззлобно хмыкнул Инхо, поглаживая щеки Кихуна. — Отчего ты такой романтик? — Я всегда им был. — Бедность к этому располагает? — ну, в таком случае всё, что можно дать — это романтика. — Скажи своему отцу, что он гондон, и узнаешь, — предложил Кихун, накрывая Инхо пледом. — А теперь дай мне переодеться. Я только с улицы зашёл. Весь мокрый и грязный. Потом отнесу тебя в спальню, раз ты отринул всё мирское. — Меня никогда на ручках не носили, — печально признался Инхо. — Обещаю таскать тебя до конца дней, — пообещал Кихун, стаскивая с себя одежду. — Пока у меня прихватит спину, потому уже смогу только на коляске возить. — До конца чьих? — так-то перспектива помереть была у всех одинакова. Тут всем уже нужно откладывать деньги на похороны, а не только Ильнаму. — Уточни, пожалуйста. — Да плевать, я уже готов к любым, — Инхо явно был измотан всеми событиями. У него тоже психика не из титана. — Все вокруг меня либо хотят умереть, либо сбежать, либо попасть ближайшим рейсом в психическую лечебницу. — Психиатрическую, — поправил Кихун, натягивая пижамные штаны на себя. — Да какая разница?! Факт есть факт. Вы все решили оставить меня в этом мире одного. — Инхо, не драматизируй, я предупреждал, что задержусь, — бедный Кихун ещё не успел понять ту чудную духовную организацию семьи Хван, которая казалась запутанней любой теории вероятности. Там хоть какая-то логика может присутствовать. Депрессивные мысли подростковой фазы прервались, когда Кихун поднял Инхо на руки и потащил в сторону спальни. Да, он смог его поднять. Не обижайте бедного мистера Хвана, у него нормальная фигура и мышцы. День ног он никогда не пропускал. И вообще: если вас не могут поднять на руки, это не вы толстые, это люди вокруг вас ахуеть какие слабые. В комнате горел электрический камин, потому что если дать этим ёбикам огонь, они сожгут Сеул к чертям. Спички детям не игрушки, а у мужчин детство проходит ближе к смерти. Он был единственным источником освещения, создавая собой романтичную атмосферу. Сейчас бы бутылочку вина и прекрасного омегу в красном халате с перьями, но у Кихуна был Инхо, который совместил это всё и без самого альфы. — Может, почитаешь мне? — попросил Инхо, растягиваясь на кровати. — Что? — спросил Кихун, оглядываясь в поисках книжного шкафа. Пусть запилит «Архипелаг ГУЛАГ», чтоб из настроения было только повеситься. — Да что хочешь, мне всё равно. Я хочу просто послушать твой голос, ни на что другое у меня сил нет. — Ладно, — Кихун пожал плечами. Инхо удобно устроился на подушках, закутавшись в плед. Им под сорокет, а они сказки читать будут. Вот уж правильное распоряжение временем. Ещё бы что-нибудь вкусное, но в магазин идти категорически не хотелось. Да, у них там есть всё, но это нужно вставать и выходить под дождь, а доставке хрен объяснишь, в каком Орлином Гнезде живёт Инхо. Минусы богатой жизни. Инхо обязательно подумает о том, что его жизнь пока медленно падает в самую бездну, но сейчас для него был только голос Кихуна и сказка «Любовь юноши Пэкуна и девушки Чжэху».