Притча о двух волках и цирке

Это притча о том, как Квадраты в настольные игры играли. События происходят до основного сюжета

— Ну что, — довольный Третий смотрел на не совсем довольные лица своих коллег, которые были собраны для очередного раунда карточных игр. — Готовы вновь окунуться в наш увлекательный тимбилдинг? Карты были не на раздевание, потому что Пятнадцатому нельзя: вера не позволяет, а остальных раздевать не интересно. Какая вера у Пятнадцатого? Вера в здравый смысл, и отчасти верой можно назвать Первого, который точно не позволит. Да и, честно говоря, это были не карточные игры, а настолки, причём разной сложности и уровня интеллектуального развития. Они пробовали проводить время за компьютерными играми, но после одного раза Сомин запретил им ломать клавиатуры и прогнал куда-подальше от драгоценной электроники. — Почему мы каждый раз соглашаемся на это? — задался вопросом Четвертый, усаживаясь рядом с Пятнадцатым. — Мы же опять разругаемся в хлам и ещё неделю будем игнорировать друг друга! — Когда такое было?! —возмутился Третий, доставая огромную колоду карт с персонажами из Геншина. Вопросов к такому выбору было много, но почему-то никто их не задавал. Их играть не заставляют, и то радостно. — Мы всегда заканчиваем мирно! Даже Первый соглашается играть, — пропускаем момент, что Первый за любой движ, где есть Пятнадцатый, и его мнение нельзя считать авторитетным в области развлечений для большой компании. Также его возраст не добавлял очков в сфере знаний, касающихся развлечений для всей компании. Ещё пару годков, и они поедут на дачу копать картошку, потому что цены в магазине просто ужас. А Пятнадцатый вместо букетов будет получать закрутки на зиму. — Ой, заткнись уже, — шикнула Шестая. — Раздавай. Быстрее начнём, быстрее ты проиграешь и разноешься. — Я не ною! — лицо Третьего стало красным. Ну не нужно его позорить перед Пятнадцатым, который гипнотизировал стол взглядом, пытаясь принять суровую реальность и преступную близость с Первым, который чисто случайно каждый раз оказывался рядом с ним. — Каждый раз, — подтвердил Первый. — Ты психуешь и говоришь, что мы все тут сговорились. Как тогда с шахматами, — Шестая и Пятнадцатый усмехнулись под гордый взгляд Первого. Ну, бывает же такое, что ты каждый раз радуешься, что сумел рассмешить объект своего интереса? Ситуация сложилась презабавная. Тогда кто-то, чьё имя сокрыто программой защиты свидетелей, припёр откуда-то доску с шахматами, заебавшись в сотый раз играть в дженгу и получать по голове за неправильно вынутый кирпичик. Дженга была ещё не самым страшным, но они играли в неё целый месяц! Первыми должны были играть … ну, Первый и Третий, а Пятнадцатый был наблюдателем и тем, кто следил за соблюдением правил. Остальные наслаждались отдыхом в виде сна. До определенного момента. — Д 15, — гордо заявил Третий, пока бедный Пятнадцатый в душе не ебал, по какой такой схеме он играет и почему не двигает фигуры! Может быть, это он что-то в шахматах не понимает и ему стоит перечитать пособие? — Это куда ты пошёл? У нас на доске восемь клеток вверх! — боже, убереги психику Пятнадцатого от долбоёбов. Вот куда он сходил? На пол? На хуй? Продолжил шахматную доску в параллельную вселенную и теперь играет с говорящим треугольником желтого цвета? Где Д15? Покажите? Или это очередной намёк на жопу бедного программиста? — Так, сдвинь фигуру, — Первый тоже не видел особой проблемы в Д15. Тут проблемы видит сугубо один человек, которому нужно доплачивать за работу на вредном производстве. У остальных это уран или химические вещества, а у Пятнадцатого — тупые люди. Они тоже опасны для здоровья. — Ты не можешь сходить Д15, — уверенно заявил Пятнадцатый. — Могу! — упрямо заявил Третий, рассматривая доску в попытках передвинуть бедную пешку в Казахстан. — А, — Первый посмотрел в справочник, который ему дал Пятнадцатый. — Да, точно, прости. Я не сразу понял, — в таких случаях лучше не спорить с понравившимся тебе человеком, даже если ты нихуя не понимаешь. Конечно, Первый понимал всё ещё больше, а вот Шестая, Пятый и Четвертый даже не пытались понять, что делают их коллеги. Они просто потом на этой доске по правилам в нарды сыграют, доводя Пятнадцатого до поиска ближайшей психбольницы. — Я понял, — гордо заявил Третий, словно действительно что-то понял, а не спизданул, чтобы спиздануть. — Ты не даёшь мне сходить на Д15, потому что у него там корабль! А ты его прикрываешь, потому что он тебе нравится, — кажется, они сейчас будут играть в висельника, только вместо куклы будет Третий. Лицо Пятнадцатого стало чем-то среднем между помидором и сбитой белки на обочине. — Правда? — Первый робко посмотрел на Пятнадцатого, но, получив пособием по голове, резко забыл все свои вопросы. — Третий, какой нахуй корабль? — тактично поинтересовался Пятнадцатый, прикидывая, как сильно его накажут за убийство. — Мы во что играем? — В морской бой? — какая тварь принесла шахматную доску сюда и даже не соизволила осознать средний уровень айкью работающих здесь, который держался на среднем уровне только благодаря Шестой, Второму и Пятнадцатому? — Пиздец, — от души проговорил Пятнадцатый, закрывая своё пособие. Его полномочия здесь всё, они перестают функционировать. Тут бог уже не поможет, куда ему. — Бля, — послышался смех Пятого с дивана. — Дай ему сходить на Д15, вдруг там четырёхпалубник! — партию они, кстати, доиграли: просто взяли несколько листков А4 и дорисовали на них поле. Лучше пойти на уступки, чем доказывать тупой голове Третьего, что он не прав. — Ну и что? — удивился Третий. — Ошибся в первый раз, бывает, — все уже сидели со своим набором карт, готовые к очередной игре. — Я же не вспоминаю, как Шестая и Пятый решили сыграть в твистер, в итоге мы везли их в больницу со сломанной рукой и ногой.  Ну что, на деньги? — Какие деньги?  — хмыкнул Четвертый. — У тебя их вечно нет. До сих пор сотку торчишь, — все, видимо, задались целью опустить бедного Минхо в глазах Сомина так глубоко, что ни один экскаватор не откопает. Первый что ли им всем заплатил или это просто сговор без причины? — Я просто забываю отдать, — он потряс головой, кидая первую карту на стол. Они сидели за круглым столом, как рыцари, хотя от рыцарской эпохи была только вонь вентиляции, где опять кто-то сдох. — Оправдывайся, — хмыкнул Четвертый, кидая даму червей. — Вы все не бедные, но постоянно занимаете деньги. — Говори не за всех, — попросил Первый, борясь с желанием перевести на другого игрока. — Я не занимаю. — Да, да, ты у нас богатый секс-символ с усами педофила, знаем, — отмахнулся Третий под возмущенный взгляд Первого. — Я хотя бы в леопардовом пиджаке с малиновыми штанами не хожу. — Ну да, возраст не тот, — Третий вместе с совестью и девственностью успел проебать ещё и инстинкт самосохранения. Он похлопал Первого по плечу. — Ничего страшного, сейчас даже импотенция лечится, — Сомин старательно прятал смех за стаканом с соком, потому что алкоголь ему не дали. — Смотри, чтобы у тебя всё было в порядке, — хмуро буркнул Первый. — Нет, правда, — начала Шестая, желая прервать возможный конфликт. — Почему мы всё время собираемся играть? Нам что, делать нечего? — А что ты ещё предлагаешь? В лес выезжать? — хмыкнул Пятый. — Во-первых, там трупы спрятать проще. Во-вторых, мы там друг друга точно поубиваем. В-третьих, там куча насекомых и туалет далеко. — Я не против леса, — заявил Первый, которому в голову тоже пришла мысль про удачное захоронение тел. Вот прям душа просит кое-кого там похоронить. — Даже с монополией херня вышла. Ситуация с монополией ещё смешнее. В целом, у них все мероприятия похожи на цирк. Произошла она под Рождество, когда они в очередной раз собрались все вместе. Никто не знал, зачем они это делали, но они продолжали это делать. У самураев нет цели, только путь в никуда. — И так, — Третий, который неофициально отвечал за все их развлечения (очень гениально доверить это человеку, заведующему борделями), развернул перед ними огромное поле «Монополии». Ладно, приходилось согласиться, что монополия лучше, чем всеобщая оргия. Да и какой смысл, если омега только один и тот пошлёт их далеко и подальше. — Готовы? — Мы убьём друг друга на первом же круге, — печально произнёс Четвертый, с трудом забирая себе фигурку собачки. — Даже на моменте выбора фигурки. — Я об этом позаботился, — успокоил Третий, доставая фигурки с номерами. — У каждого будет свой номер. — Ты их весь вечер из бумаги вырезал? — поинтересовалась Шестая, рассматривая свою нелепую версию в жёлтом дождевике. — И почему я в этом? — М, — вздохнул Пятнадцатый, беря свою фигурку, где он почему-то был в белом одеянии. — Мило. То ли хоронят по европейским традициям, то ли это угроза его жизни и безопасности, так как хорошую вещь браком бы не назвали, а Сомин слишком пиздат, чтобы добровольно выбирать себе это рабство. В любом случае, намёк был не понят и не принят, а отправитель идёт в известном направлении без навигатора и карты. — Хочешь, поменяемся? — Четвертый был единственным, кого заботил комфорт других. — Не, — отмахнулся Пятнадцатый, ставя свою фигурку на старт. — Я свой крест сам нести буду. — Великомученик ты наш, - улыбнулся Пятый, хлопнув его по плечу. — Почему мы никогда не зовём остальных? Ладно Тэмин зануда и у него дома свои игры. А Девятый? А Одиннадцатый? — У одного девушка, — стала объяснять Шестая. — У второго маленький ребёнок, с которым нужно сидеть. Двенадцатый у нас отвечает за всю безопасность, и он отдыхает во сне. Седьмой тоже старый. Тринадцатый в отпуск съебался, а Четырнадцатый на Кубе пытается объяснить выгоду торговли с Кореей табаком. Короче, все либо заняты работой, либо семьей. Это мы здесь одинокие волки. — Почему одинокие? — усмехнулся Пятый, поглядывая на Пятнадцатого и Первого. — Мы одна большая дружная семья. Не без насилия, конечно, но в семье всякое бывает. — Упаси боже, что б моим детям передались ваши гены, — усмехнулся Четвертый, беря в руки кубики. Хотя гены Пятнадцатого он бы добавил чисто ради интеллекта. — Из плюсов игры: мы точно не налажаем с правилами. Из минусов: победу опять будем определять коллективной дракой? — Я согласен проиграть уже сейчас, — тяжело выдохнул Пятнадцатый. — Чума, сифилис и проказа, — выругался Третий, когда кубики выдали ему единички. — Это какое-то издевательство! — Ты все свои болезни нам описал или только те, что успел выявить? — вежливо поинтересовался Первый, кидая следом. — Смотри, чтобы твоя импотенция также легко лечилась как и твой геморрой, — улыбнулся Третий. — Уверен, современная медицина может творить чудеса. — Тебя так мой член волнует, — хмуро бросил Первый. — Хочешь, скину анализы, а то, видно, спать не можешь от переживаний. — Главное, Пятнадцатому скинь, чтоб он знал, отчего ему лечиться придётся. — Варианта покинуть эту комнату у меня ещё нет, — тактично напомнил Пятнадцатый, держа в руках тяжелую книгу. — А ваше убийство мне простят, так что заткнулись оба. Молчали они недолго, ведь даже угроза «Войны и мира» в жопе не могла удержать от спора за территорию. — У меня нет денег, — пожал плечами Пятый, рассматривая свою фигурку на винном заводе Третьего. Да, у них специальная мафия. Работа и Девятому нужна, а тот как раз занимается производством всякой хуеты. — И как ты собираешься расплачиваться? — поинтересовался Третий, доставая гигиеничку и намазывая на губы. — Хм, — мы с друганом не геи. Но Пятый имел собственный прикол, отчего они с Третьим часто просто так флиртовали, смущая или возмущая остальных. Градация зависела от возраста. — Телом подойдёт? — он стащил с себя толстовку, оставаясь в одной майке. — Да ради всего святого, оденьтесь! — Первый явно не хотел, чтобы эти двое устраивали здесь свою пиздобратию прямо на бедной карте перед глазами Пятнадцатого, который пытался придумать, как быстрее проиграть в игре и уйти отсюда. Потому что какой смысл досиживать эту пытку, если главная причина съебалась из-за оргии на игровой карте? — Или уединитесь, — предложила альтернативу Шестая. — А то я ваши эти новомодные течения знаю. Потом хер объяснишь начальству, что тут происходит. — Так, давайте я быстро проиграю вам все заводы, а сам уйду, — предложил Пятый, просматривая ленту соц сетей. — А то интереса никакого нет. — Тебе всегда неинтересно. Пятый как чувствовал, что этот раунд станет самым долгим в его бедной жизни. Через час хаос только расширился. Пятнадцатый сидел в тюрьме, развалившись на полу. Первый успел скупить одну улицу, а Четвертый и Третий спорили о продаже одного лакричного завода. Кому нужна лакрица настолько, что они готовы бороться? — Я НЕ ПРОДАЮ ЭТУ УЛИЦУ! — продолжал утверждать Четвертый, размахивая ярко-розовыми бумажками. — ДАЖЕ НЕ ПРОСИ. — Всё в этом мире продаётся, — с уверенностью спорил Третий, требуя продать ему завод, чтобы сделать из него производство вибраторов. У него свой цвет настроения. — Не у меня. — Назови цену, — прошипел Третий, наклоняясь над картой. — И ты получишь деньги. — Мне они не нужны. Честь важнее. — КАКАЯ НАХУЙ ЧЕСТЬ!? — Которую ты, как шлюха из ГТА, не знаешь! — В СОТЫЙ РАЗ ПОВТОРЯЮ: Я НЕ ШЛЮХА, — кричал Третий так, словно перед апостолами доказывал свою невинность. — Я максимум могу быть в эскорте. — Вызовите кто-нибудь психбольницу, — попросила Шестая. — У меня телефон разрядился. А они сейчас поножовщину устроят из-за детской игры. — Пусть, у нас всё - равно перестановка кадров должна быть. — Соми, что про это говорят правила? — Шестая решила погасить конфликт самым проверенным методом: судейским решением самого умного. Пятнадцатый на это только пожал плечами. — У нас нет правил, — карту рисовал Третий, фигурки делал Третий, и правила его грандиозной игры были только в его голове, куда никто бы по доброй воле не пошёл. — Замечательно, — вздохнула девушка, всматриваясь в нарастающую возможность пиздиловки. — Я надеюсь, что вы когда-нибудь переубиваете друг друга. Нам давно стоило сократить состав. — Монополия прошла прекрасно, — заявил Третий. — Подумаешь, мы выкинули стол в окно и потом оплачивали новое стекло. Зато сколько эмоций нам это подарило. — Ты просто не умеешь проигрывать, — заявил Четвертый, до этого выбивший Пятого. Последний был только рад и сейчас сладко посапывал на диване. — Вы с Первым сразу начинаете злиться. — Я не злюсь, — одному богу известно, как сильно Хисун хотел выкинуть Третьего в окно прямо на руины стола, но он потом получит. Тут даже интересно от кого? Третий был специфичным, но он имел своё обаяние. Мудак? Ну а кто здесь не абьюзер? По крайней мере, от него никто не залетел, и он всегда заботился о безопасности. Иногда даже с лекциями по половому здоровью выступал. Третий, как и многие здесь, получил своё место не только за красивую жопу, но и за труд. Это не уважать нельзя. У Первого было много дел. Тем более сейчас его обыгрывал Сомин, не делавший ставку «на отъебись».  — И это здорово, — согласилась Шестая. — Потому что столов на всех бешеных у нас не хватит. Придётся отдельную статью под расходы выделять. — Родители бы тобой гордились, — похлопал Четвертый Третьего по плечу. — Жаль, у тебя два отца. — У меня хотя бы есть, а твой съебался за хлебом. — Да заткнитесь вы уже, — фыркнул Пятый. — А ты не завидуй, — хмыкнул Третий, кидая тузового короля. — Надо было играть на раздевание, — покачал головой Пятый. — Хотя бы интерес был, а то тут просто сидишь и «вау, ты победил». Хоть бы конфетти с собой принесли или бутылку. — Нам запретили пить на рабочем месте, — заметил Пятнадцатый, выходя вторым из игры. — После ваших попыток сыграть в шашки. — Зато всем было плевать на правила, а не только нам, — ответил Четвертый. — А про раздевание: с другой стороны, я точно не хочу видеть Первого голым. Уверен, это не то зрелище, которое можно назвать приятным.  — Так, блять, — возмутился Первый. — Это что за заседание хейтер-клуба? Я вас на фан-встречу не звал. — Ты бы Пятнадцатого позвал, да только не на фан-встречу. Но он никуда не придёт. — Я ещё тут, — послышался голос Пятнадцатого за спинами других. — Дождитесь, пока я уйду! — Нет, ну вы зря на Первого, — вступилась Шестая. — Он на семь из десяти. Это не так плохо. — Ебать, спасибо, — Первому тоже нужна помощь. У него токсичное окружение, которому он больше никогда ни в чём не признается. Спасибо, попросил совета в отношении Пятнадцатого, это была самая большая ошибка. — Ну, не знаю, — пожал плечами Пятый, решивший всё же помочь коллеге. — Я не могу оценивать его внешность. Соми, малыш, — на этих словах в маршрутке начался сущий кошмар. Сомин с тяжестью заметил, что не владеет невидимостью и не может уйти от ответа. Ещё и Первый близко, и запах его чёртов. — Насколько оценишь? — А можно более подробно расписать критерии оценивания? — вежливо поинтересовался Сомин. — Дал или нет, — какие, однако, узкие критерии. Кто вообще делит всех людей в мире людей по такой категории? — Я отказываюсь от критериев в обществе, где вы дали всем и всё. — Нет, я согласна с малышом, — заявила Шестая, а Пятнадцатый чуть ли не пробил головой стол, за которым они сидели. — Я бы тоже никому здесь не дала. Мафиозник с усами педофила, матрона борделя, Четвертый с его любовью к аниме-фигуркам и Пятый, — Пятый даже не нуждался в представлении. — Да заебали вы с этими усами, — Первый успел проклясть тот день, когда решил их отрастить. Он-то думал, что это добавит ему статусности, но, видимо, не в мире этих умалишённых. Он когда-нибудь их сбреет точно. — Почему это я матрона? — возмутился Третий. — Многие статусные дамы не прочь со мной поразвлечься, — усмехнулся он. — Да ладно, Шестая, я очень талантлив в этом плане. — Почему все наши посиделки этим заканчиваются? — вздохнул Пятый. — Куда бы мы ни шли, мы приходим к хуям! — Говоришь так, словно это плохо. — Член хорош только в нужный момент. В остальное — это самая противная вещь, что можно увидеть, — с видом ученого произнесла Шестая. — Серьезно! Нет ничего более противного на вид, чем голое человеческое тело. — Говори за себя, — хмыкнул Третий. — Я прекрасен в любом виде. Ты просто асексуал, вот и не можешь оценить тонкую эстетику.

***

В клубе царила специфическая атмосфера, но Намгю было плевать. Никто не трахается прямо на столах, значит место уже очень приличное. Они расположились в вип комнате, наблюдая за всем со стороны, как в тот день, когда судьба свела двух наркоманов в бушующем море жизни. Не лучшая фраза для брачной церемонии, но достаточно правдивая. Красный неон бил по глазам сильнее дневного света. Слишком ярко, слишком «слишком» в жизни бедного Намгю, который не думал, что может так сильно запутаться в себе, в своих чувствах. К счастью, с ориентацией пока всё было понятно. Всё сложно, и этот статус будет тяжело сменить. Как минимум, нужно будет понять, а что «сложно». Плотный слой из искусственного тумана и жар кальянов с разными ароматами окутывал помещение, добираясь до самых сокровенных углов. Ебучие кальянщики. Намгю они успели заебать на его старой работе, а теперь ещё и здесь приходилось терпеть. — Всё хорошо? — поинтересовался Танос, выпуская в воздух шар серого дыма, добавляя общей какофонии запахов свою ноту. Его запах кислого киви никто не смог перебить. Намгю упорно ощущал этот запах на себе. Это какой-то извращённый вид истинности или у парня выработался стокгольмский синдром? — Выглядишь бледным, — как он рассмотрел его в этом сумраке? — Нет, всё нормально, — он должен был привыкнуть к клубам. Он работал в таких местах, иногда даже помогал торговать некими «лекарствами». Танос незаметно сжал его ладонь, заставляя Намгю ещё сильнее заплутать в собственных умозаключениях. Основная часть людей расположилась на танцполе, где музыка просто разрывала уши. Намгю привык к клубной жизни, много времени провёл, работая по самым разным специальностям. Ему привычно, намного привычнее той парочки, что неловко жалась у самого бара. Намгю отдал бы свою почку, утверждая, что они прошли сюда по поддельным паспортам. Клубы зачастую игнорировали хорошую подделку, особенно, если у ребят были деньги. Не самая законопослушная политика, но бизнес есть бизнес. Даже если вы наркоторговцы. — Что будешь заказывать? — обратился к нему Танос даже не заглядывая в меню. Чего он там не видел? Его же клуб. — Нужно подумать, посмотреть ассортимент, — Намгю также не хотел разочароваться в своих любимых коктейлях. — В целом, я сам могу приготовить, я долго работал барменом до того, как пришёл сюда, — это было скромно, ведь он был лучшим барменом по мнению региональных алкоголиков до того, как задолжал кое-каким дядям большую сумму денег, и ему ласково описали прелести сидения на бутылочке. А насадить его обещали конкретно, до самого донышка. Настолько менять своё взаимодействие со стеклотарой Намгю не собирался, отчего пошёл продаваться в организацию. — Правда? — Танос слегка сдвинул очки с глаз. — И насколько ты хорош в навыке смешивания оружия массового поражения? — Думаю, ты бы не разочаровался, — опасно. Намгю и сам не понимал, зачем решил внезапно козырять своими навыками. Не на собеседовании же сидит, но выебоны выше всяких хороших идей. — Ну, я надеюсь, ты не против продемонстрировать свои способности, — для Таноса не было проблемы выделить бар для собственных нужд. — Мы бы могли пойти в общий бар, но зачем, если мы можем использовать все возможности нашего положения. Танос считал, что он жил свою лучшую жизнь. Конечно, идеальнее было провести её в облике кота у какой-то богатой дамы, но и такая версия была неплохой. Он получил всё, что только мог хотеть в подростковые годы: популярность, богатство, признание. Но никто не сказал ему, какая цена следует за этим всем. Танос подсел на наркотики, когда его менеджер первый раз принёс «волшебный пакетик» на студию, когда им предстояло записать несколько работ в короткие сроки. Он сказал, что ничего страшного в них нет. Никакого привыкания. Как энергетик, просто концентрация была сильнее. Так ему обещали, так он надеялся пройти этот сложный этап. Все ведь когда-нибудь пробуют? В их индустрии по-другому практически нельзя. Танос стал наркоманом в восемнадцать и так и не сумел избавиться. Он понимал, что этот пиздец ничем хорошим не закончится и он может стать персонажем фильмов, основанных на реальных событиях. Танос не жил в иллюзиях, что с ним будет по-другому. Наркоманы, по мнению Таноса, прекрасно осознавали, куда идёт их жизнь и что будет дальше. Просто им уже было плевать. Вот такая вот безысходная тусовочка. Возможно, это стало причиной, почему сейчас он сидел в компании Намгю. Они были поразительно похожи в своих слабостях, но при этом не пытались напялить на себя ангельские крылышки и не шли проповедовать правильный образ жизни в сторис инстаграмма. — Не проблема, только скажи, что хочешь увидеть, — Намгю было приятно продемонстрировать хоть какие-то навыки. Танос был поразительно внимательным собеседником, особенно если они говорили не под очередной новой штукой, что было достаточно часто. Складывалось впечатление, что его новому другу просто не хватало товарища для бесед. Танос был начитан, прекрасно разбирался в музыке и её истории. Оказалось, что умеет играть на гитаре и пианино. В целом, убери наркотики и цвет волос, который менялся чаще некоторых политических режимов, и будет самый обычный сын маминой подруги. — Знаешь, — Танос сдвинул очки обратно. — Я хочу, чтобы ты сделал коктейль «Танос в виде алкогольного напитка». Желательно, без антифриза. Я не против умереть, но люди купили билеты на мой следующий концерт и им плевать, где он пройдёт. Меня поднимут из любой могилы. — Удобно, тебя можно закидывать в любые опасные места, а твои фанаты, как армия ручных зомби, будут пытаться освободить, и так победят всё зло в этом мире, — серьёзно, отправьте БТС куда-то в Афганистан, и фанаты уничтожат там режим минут за двадцать. Там уже никакие конвенции по ограничению оружия действовать не будут. — Вот какое у тебя впечатление, — усмехнулся Танос. Проблема Таноса была не снаружи, а внутри. Он вновь натыкался на то, что жизнь проходит мимо и отказывается действовать так, как хочет он. Он давно перестал чётко осознавать свои желания, путаясь в них. Ему бы хорошего психиатра, а не очередную дозу ЛСД. — Прости, — пожал плечами Намгю. Он взял бутылку с водкой, стараясь при этом не забыть нужные пропорции. — Не хотел тебя обидеть. — Ты ведь не меня описывал, почему я должен обижаться? — Не знаю, вы – люди творческие, ранимые, — Намгю нравилось вновь быть за барной стойкой, где он мог быть наедине со своими мыслями и действиями. Это была приватная зона в сознании самого парня, жаль только, нельзя было тревоги расставить по полкам также, как бутылки с алкоголем и сиропами. Здесь было практически всё, что только можно было пожелать. Принесли всё быстро, хотя, когда просит сам основатель заведения, то сотрудники даже телепортацией могут овладеть, только бы не уволили. — Не настолько, — отмахнулся Танос, лениво наблюдая за движениями мужчины. — Я люблю своих фанатов. Они очень милые и делают различные interesting stuff, которым я потом заполняю весь дом. — Ты действительно всё это хранишь? — Намгю отвлёкся от нарезания киви, придирчиво всматриваясь в лицо Таноса. Тот повёл плечами. — Не подумай, я просто думал, что вы все рисунки просто оставляете у менеджеров или же просто выбрасываете. — Кто как хочет, — усмехнулся Танос. — Боюсь, если б я всё оставлял у менеджера, то он из всего этого мог отдельный трёхэтажный дом построить, и никакая ипотека не нужна. Просто будет экранизация "Трёх поросят". Тем более, мы с ним не так близки. Когда я был мелким, он действительно стал мне другом, но с возрастом происходят изменения. И с самим собой, и с обществом вокруг. Иногда жаль, что не все видится так, как виделось в подростковом возрасте. — Он сделал тебе больно? — это было единственное предположение, которое было в голове у парня в этот момент. — Менеджеры часто жертвуют формой ради идеи, а мы для них только очередной выгодный ресурс, который можно использовать, — расплывчато ответил Танос. — Я не могу его винить, хотя и могу ненавидеть его. Он сделал всё, чтобы превратить меня в то, чем я являюсь. — Я так понимаю, речь не только о внешности клоуна и песен? — Намгю бы прикусить язык, но здесь молчать никто не умел. А если и умел, то никогда не пытался воспользоваться этой функцией. Что поделать, обет молчания звучит не так весело. — Нет, но да, нам приходится выглядеть ярко, — усмехнулся Танос, проводя рукой по ярко-розовым волосам. — Ты должен отличаться от остальных, иначе тебя быстро забудут. Волосы – это самая малая жертва. Могли заставить кожу отбеливать или с ушками кота ходить. — Держи, — Намгю протянул длинный стакан с ярко-зеленым оттенком. Ему в голову сразу пришёл вкус и запах киви, которым Танос так приятно пах. Даже здесь, в жаре клуба, он находил этот запах раз за разом. Намгю не верил в истинность, он никогда с таким не встречался, но ему это показалось забавно. Получить в вечные партнёры одного из самых известных исполнителей Кореи — мечта, проблема в том, что мечта уже не возраста Намгю. Ему бы псих диспансер хороший, и терапию, чтобы избавиться от зависимости. С Таносом они просто быстрее крышей поедут. — Вкусно, — похвалил Танос, а все аргументы Намгю резко покинули его мозг, в котором теперь можно было сдавать квартиры. — Тебе так понравился мой запах? Или просто решил не выпендриваться? — У тебя приятный природный аромат, да и он достаточно интересно описывает тебя, — Намгю налил себе три шота и выпил залпом, стараясь не залипнуть на лицо Таноса. Он находил его достаточно привлекательным, но ограничивался только наблюдением. Никакого гейства, только сильная мужская дружба.Ему нужна эмоциональная разгрузка, а его ебут во всех плоскостях и позах так, что можно уже срисовывать картинки для очередного пособия «Как соблазнить парня за три позы, чтобы он взял вас замуж». Это нечестно. Он думал, что с Таносом можно будет расслабиться, а в итоге грузил себя ещё больше. Внутри были вопросы и собственное непонимание. Тут алкоголем не обойтись, но, если он ещё что-то примет, рассвет он будет встречать у апостола Петра. И тут как посмотреть, ведь это тоже звучит, как хорошее решение его проблем. — Ха, знаешь, когда я только начинал свою работу, мой запах был очень ярким и отвлекал, — Намгю замер на месте, боясь, что Танос прекратит рассказ, если заметит его. Глупо, конечно, но парень так и не понял, как правильно задать вопрос. «Хей, а кто ты: альфа или омега»? — Мне посоветовали его всячески прятать. — Слушай, — Намгю закинул в себя второй коктейль, надеясь, что пьяным и дуракам везёт, а тут два в одном сразу. Хватит уже ходит вокруг, нужно спросить прямо. — Я не могу понять, кто ты. В плане запаха. Ты ведь точно не бета. — Не, ну это ясно, — с умным видом согласился Танос. — Скажем так, мой вторичный пол пережил некоторые изменения, так что сейчас я бета с запахом. Странно? — Они напичкали тебя чем-то? — Намгю не был доктором наук в области биологии и не мог точно сказать, какие изменения должны были произойти, чтобы парня так шибануло. И речь тут точно шла не о наркотиках. Нет, шоу бизнес представлял собой нечто среднее между сумасшедшим домом и впиской подростков: разница только в качестве алкоголя, который предлагали в разгар. В Корее всё это ещё и освещалось неоном и более тщательным соблюдением конфиденциальности, поэтому извращенцами быть можно, но только не говорить об этом остальным. Здесь действительно всё, что происходило за закрытыми дверями, оставалось там. Намгю отчасти был знаком с всем этим, имел представление. Представьте, он не был таким уж чмошником и зачастую проводил много времени среди пьяных богатеньких людей, чей мозг прекратил развитие. Среди алкоголя и вещей покрепче секреты совсем не держались, но он прекрасно знал, что есть слова, которые никогда не должны были покинуть эти стены. Да, Намгю мог много заработать, сотрудничая с прессой, готовой заплатить любую сумму за удивительные секреты, многие из которых тянули на несколько пожизненных, но здесь в дело вступал инстинкт самосохранения. Намгю хотел жить и надеялся дожить хотя бы до сорока лет. И хотя до тусовок Ильнама ничто не дотягивало, он успел повидать многое. За такое обычно отвозят в багажнике в чудесный лес, но не чтобы грибочки пособирать. Там только детского масла не хватало для полного бинго ебанины. Да, у Намгю были свои стандарты, но речь не о том, насколько устойчива его психика и сколько ещё говна готова вынести. Дело в том, что Намгю прекрасно понимал, что могло произойти с Таносом и каких психологов ему пришлось пройти, чтобы начать воспринимать этот мир без наркотиков. Теперь его зависимость уже казалась единственным способом сбежать из реальности. И ему вдруг стало противно, проклюнулась жалость. Видимо, в нем ещё осталась человечность, и Сэми была не права. Он ещё не проебал свою душу дьяволу в нарды, хотя не сказать, что он не пытался. Намгю нельзя назвать бравым защитником слабых и обездоленных, потому что он считал это достаточно глупым и бесполезным. Он не святой и не долбаёб. Он пользовался инструкцией "Выживают сильные". Вот и все. Не важно: омега или альфа. Ты должен сам постоять за себя. — Они поломали тебе организм гормонами? — Намгю протянул ещё один бокал. Танос принял его, принюхиваясь. Пахло ананасом и чистейшей водкой, которая лишней никогда не была. Что ж, вечер обещал окончиться либо алкогольной комой, либо Танос будет блевать дальше, чем видит. Такого уже давно не было: со студенческой тусовки, когда они намешали что-то общее из всего алкоголя, который смогли скупить бедные студенты. Там бы сам дьявол занял место около унитаза, отдав за это все свои владения. Танос в себя пришёл только на третий день, очутившись где-то в лесах Албании. — Да, — печально согласился парень. — На самом деле, многим артистам и актёрам дают особые подавители. Знаешь, у нас нет права на режим или внезапные сюрпризы организма. Тем более, такое количество запахов знатно так мешает. Вот и принимаем мы достаточно сильные подавители. — И все согласны? — Намгю опустошил стакан с текилой. — Абсолютно все? — Можно и так сказать. Видишь ли, когда ты становишься артистом, ты прекращаешь принадлежать себе. Ты становишься достоянием общества. Ты принадлежишь каждому твоему фанату, ну, или они так должны думать. Иначе нихера не продать, - Танос печально посмотрел на свой напиток. — Ты ведь знаешь, какой скандал поднимается каждый раз, когда у популярного исполнителя появляется партнёр. Почему-то только в Корее мы должны соблюдать обет безбрачия до самой смерти, а то вдруг разобьём кому-то сердце. — И ты разбивал? — честно, Намгю с позором понял, что вообще никогда не интересовался творчеством Таноса или его личной жизнью. Он вообще никогда не интересовался кем-то, предпочитая методично выполнять свои обязанности. — Нет, я ни с кем не встречаюсь, - выдохнул Танос. — Максимум, что было - друзья с привилегиями, но о семье я даже не думаю. В моём случае это практически не реально. Проблематично. Особенно с моей особенностью. Бета с запахом. Звучит, будто я персонаж из игр про мутантов. Я уже посадил себе здоровье, так что даже смысла не имеет, какой у меня вторичный пол имелся. — Мне кажется, это тебе только больше романтики добавляет образу, — ну а что? Многие на разные ухищрения идут, чтобы только выделиться из огромной толпы. Они скоро будут походить на жителей Капитолия в этом стремлении быть "уникальными". Намгю никогда не увлекался покраской волос или пирсингом. Единственное, что он себе позволял - это татуировки. — Никогда об этом не задумывался, — нахмурился Танос. —У меня не романтический образ. Сейчас в моде другое направление. Абьюз поразительно притягателен в подростковом возрасте. Даже не знаю, почему девочки и мальчики подростки так романтизируют все эти собственнические отношения. Мы ведь живём в мире, где главная ценность - это свобода. Намгю задумчиво отправил в рот ещё одну порцию с привкусом лимона. Губы неприятно закололо. Значит, вот что. Танос ценил свободу, потому что сам он ее был лишён. Получается, они оба такие же пленники, просто разных систем и со своими особенностями. Он поднял взгляд на Таноса, которому безумно шло это место. Нет, в нём не было чего-то пошлого, просто он был ярким, томящим, с ноткой дыма в общем фоне спелого киви. Таносу шла свобода, и не важно, в чём она была проявлена. — Тебе не скучно тут сидеть? — внезапно задался вопросом парень. — Да в целом нормально, — Намгю нравился свободный доступ к алкоголю и к тому, что он может поглощать его в неограниченных количествах. — Это явно веселее того траура, что царил в корпусе, — он так и не решился всё детально рассказать Таносу, решив, что хоть что-то в его жизни не должно принадлежать организации. — Знаешь, у меня есть к тебе предложение, — задумчиво проговорил парень. — Если у тебя есть фантастическая идея залезть куда-нибудь, то мне нужно будет загрузить в себя ещё парочку стаканов, чтобы выйти на нужный уровень авантюризма, — Намгю придирчиво поднял стакан и стал рассматривать что-то красное в нём. Вроде бы он мешал «Кровавую Мэри». — Да и думаю, тебе тоже нужно. — Нет, хотя всё в нашей жизни требует авантюризма, — усмехнулся Танос, подманивая его ближе, чтобы не перекрикивать музыку. Намгю не мог рассмотреть глаза парня из-за его странной привычки носить разноцветные очки в любых помещениях. Интересно, он хоть что-то в них видел? — У меня более интересное предложение. — Это я уже понял, — кивнул Намгю, выливая свой коктейль в рот и подсаживаясь ближе. — Так что ты хотел предложить? Намгю ожидал услышать самое разное. Нет, правда, его бы не удивили никакие предложения, даже если оно заключалось в краже ядерного оружия. И не такое в его жизни происходило, и не из такой жопы вылезал. Но то, что в следующий момент вылетело из рта Таноса, заставило его пересмотреть своё «меня уже ничем не удивить» и дорисовать новую шкалу. — Давай будем встречаться, — легко выпалил Танос, словно они вели самый обычный разговор о природе и о том, когда нужно высаживать помидоры по лунному календарю. К счастью, Намгю успел проглотить напиток до того, как услышал, иначе бы произошёл несчастный случай. Сэми бы сдохла от счастья при таком раскладе. — А мы что делаем? — лучшая тактика — делать вид, что он идиот. Тоже неплохой вариант, пока Намгю окончательно не поймёт суть происходящего. Всё происходит как-то не так. Быстро? Охуеть как быстро. Он сам не знал, на что он рассчитывал, начиная это общение с парнем. Возможность выбраться из корпуса была до ужаса привлекательной. Но что он чувствовал к нему? И что чувствовал Танос? И почему это вообще в его голове и не пора бы задать реальные вопросы? — Намгю, я понимаю, как это звучит, — Танос явно сам не понимал, что говорил. — Но мне нравится проводить с тобой время, и мы могли бы…— Намгю точно нихера не понимал. Нет, он сам не думал о создании прочных отношений. Такое планируют, когда есть возможность дожить хотя бы до конца года. Сам же Намгю планирование ограничивал двумя месяцами, и то, с позитивным настроем. И предложение дружбы с привилегиями не казалось чем-то оскорбительным, тем более, что предлагал не хуй с горы, а целый знаменитый и популярный исполнитель. Тут уже можно проситься на перевод в эскорт и жить счастливо. Но эти странные чувства. На языке они ощущались как рвота единорога. Это лучшее описание, которое мог сформировать Намгю. — Ты предлагаешь также зависать, но с намёком на большее? — проговорил Намгю, жалея, что здесь нет ничего покрепче. — Типа того, — согласился Танос, ни капли не смущаясь. — Я тебя не заставляю, ты не подумай, — ну да, Намгю, конечно, знал, что иногда в мафии такое бывает, но чтоб с ним? — Ты мне эскорт предлагаешь? — в таких случаях нужно сразу говорить о цене. — Почему сразу эскорт? — обиделся Танос. — Я не хочу использовать тебя для удовлетворения каких-то своих извращенных наклонностей. Ты мне нравишься как человек, — то, что Намгю нравился ему как человек уже говорило о наличии дохера каких извращений. Причем даже не в сексе, а в человеческих взаимоотношениях. Намгю лишний раз пожалел, что не успел напиться до статуса бревна, чтобы не помнить весь этот разговор. Он чувствовал себя так неловко. Жаль только, это ощущал он один. — То есть трахать меня будут бесплатно. Это ещё печальнее звучит.  — Нет, ну если хочешь, я могу платить. — Конечно, ты будешь платить, — возмутился Намгю. — Я не собираюсь свою жопу просто так продавать. Это уже какая-то благотворительность, а я точно филантропом становиться не хотел. — Пф, — Танос скрыл смешок за глотком газировки. — А я думал, у нас по долгой любви всё, а ты. — А я член преступной организации, — согласился Намгю. — Жизнь жестока, да, но я уже в пожизненном рабстве, или пока наша организация не объявит о прекращении работы. — Такое возможно? — Ты ведь знаешь, что у нас происходит какая-то хуета, — вот они снова вернулись к неприятной теме, так и не решив, что там по оплате. Ладно, Намгю обязательно потом нарисует Таносу чек, если тот начнёт его лапать. Он себя не на помойке нашёл, пусть Сэми и утверждала обратное. Складывалось ощущение, что она там рядом сидела и записывала, кого с неё забирают. Помойка вообще была особым местом для всех представителей организации. Все с неё начинали. — Честно, меня это несколько интригует. Я предполагал, что у вас-то точно строгая дисциплина, — Танос поднялся со своего места и подошёл к Намгю, слегка шатаясь. Неудивительно, он не привык так пить, однако для своих возможностей он оставался достаточно трезвым, чтобы продолжить творить хуйню. Танос стоял непозволительно близко, хотя пространство после нескольких стаканов становилось величиной относительной, а он не на уроке физики, чтобы решать эти уравнения. У Намгю было умение пиздеть, и границу разделения между гуманитариями и технарями он проебал ещё на этапе внутриутробного развития. С его навыками ему ближе был химбио, но нигде нет факультета по изготовлению наркотических веществ, а нищим он больше заработает, чем врачом. Проще говоря, Намгю совсем не хотел изучать буйство гормонов внутри себя, которые реагировали на Таноса как солдаты королевской гвардии: по стойке смирно. — Хочешь ещё? — выдавил Намгю, но Танос ловко забрал из его руки стакан. —Мог бы и просто попросить, — но великий уравнитель вселенной просто выпил содержимое, даже не задаваясь вопросом о составе. — Тебе уже хватит, — Танос ослепительно улыбнулся, а Намгю в очередной раз залип. Какие же пиздатые пальцы у него! Намгю прекрасно понимал, что если тот поцелуй он мог списать на наркоту, то этот придется взять под свою ответственность. — Танос, я не хочу усложнений, — Намгю просто психологически не выдержит это. Он так давно избегал любых сложностей в своей жизни, чтобы взвалить сейчас все на свои плечи. — Ничего не усложнится, my dear friend, — пообещал Танос, разворачивая парня к себе лицом. Он тоже не хотел серьезных отношений и свадьбу, он не доживёт просто с его распорядком жизни. Там через год или два придется надеяться только на молитвы фанатов, потому что даже у бога есть лимит поддержки, которую парень давно истратил. Танос провел холодными, вечно холодными пальцами по лицу Намгю, заставляя кожу покрыться мурашками. Пальцы прошлись по шее, растягивая первую пуговицу на красной рубашке. — Я против оргий, — хмыкнул Намгю, но так и не стал мешать. Он в данный момент представлял собой абсолютно безвольное чмо, готовое отключится от источника внешнего питания. В их дуэте Намгю не то, что тормоз, он нечто большее. Он система экстренного торможения космических ракет на дизельном топливе, созданным в гараже под Самарой. Тормозной путь настолько долгий, что проходит через пять галактик и заканчивается в черной дыре, которая очень похорошела при президенте Кореи, имя которого даже запоминать не нужно, ведь они меняются каждый год. — Пф, это так пошло, — отмахнулся Танос. — Меня и так снимают где только можно, я хочу хотя бы в сексе быть приватным. Так что обойдёмся без видеозаписей и сливов в инсте. — У меня нет курсов, чтоб их таким методом продвигать. Может, когда закончу с такой жизнью и заведу парочку. Марафон «Как не сесть за продажу наркотиков на бутылку»! Учитывая современный уровень развития капитализма, курс бы залетел, — и Намгю вместе с ним в места не столь отдаленные. — Я понимаю, что тебе может быть непривычно, — достаточно мягко для человека, в котором уже несколько высокоградусных коктейлей, продолжил Танос. Намгю рассчитывал, что его развезет достаточно быстро, но большинство его планов проваливалось в зачатке, пора было к этому привыкнуть. — Но я действительно предлагаю тебе больше, чем дружбу, — и кто тут снизу? Намгю явно понадобится памятка, ведь даже если в организации царил хаос, за отказ випу его отпиздят и научат любить БДСМ. Да и он не то, чтобы против. Намгю не обещал хранить целомудрие до брака и давно уже проебал его за шоколадку с орехами. Просто он не хотел потерять неплохого друга, когда в буйную непостоянную голову Таноса придет мысль, что ему нужно сменить полового партнёра. Как бы Намгю ни делал из себя одинокого волка, в душе он был ранимой принцессой, которая с трудом бы приняла отказ. С Инхо они бы точно подрались за право пафосно отмахиваться веером. Честно говоря, во многих мужчинах живёт принцесса, которая только ждёт своего часа, чтобы обидеться на хуету. — И чем это закончится? — Нас найдут в каком-то отеле обдолбанными и увезут в какую-нибудь больничку, — у них своя романтика, не осуждайте, но и не принимайте, ведь наркотики - это зло, а вы не персонаж истории, которому автор дал иммунитет. Наркотики никогда не станут решением проблем, а всего лишь станут шапкой невидимкой для них. И вроде ничего нет и жизнь прекрасна, а проблемы в это время тихо превращают вашу задницу в Большой Каньон. Единственное, что будет различаться между богатым и бедным нариком - это костюм, в котором эти ролевые игры будут проходить. — Значит, ты просто хочешь, чтобы во время наших встреч мы могли трахаться сколько душа пожелает? — Намгю честно бы признался, что у него были проблемы в отношениях, которых и серьезными назвать тяжело. А точнее из отношений у него были подобные встречи на пять минут с использованием смазки и без. — Не подумай, что я ханжа, но я не думаю, что у тебя нет других кандидатов на эту роль. Уверен, любая твоя фанатка отдаст все органы ради возможности засунуть твой член в себя, если ей, конечно, есть восемнадцать, потому что законодательству плевать на желание. — Я их не хочу, — достаточно простой и ёмкий ответ, который содержал в себе крайне важную информацию: хотели как раз Намгю. Что ж, его самооценка должна немедленно вырасти до размеров видимой вселенной, потому что мало кто мог похвастаться таким признанием. Это тот момент, когда нужно начинать готовиться писать мемуары, или стоит ещё потянуть? Ладно, Намгю совсем немного приятно, но если он продолжит об этом думать, они точно станут достоянием Ютуба с кучей просмотров и культурой отмены, ведь где это видано, чтоб у взрослого исполнителя были отношения. — Я обещаю подумать, — Намгю осторожно огляделся, но все были настолько пьяны, что на них никто уже не смотрел. Танос усмехнулся и наклонился ближе. Сэми постоянно говорила, что Намгю - наглый, самодовольный и уверенный в себе гандон, и сейчас он как никогда хотел, чтобы эта сучка была права. Перед Таносом он становился какой-то школьницей, млеющей перед тем самым красавчиком из школы. Намгю хотел бы послать такую свою природу нахуй, но губы Таноса окончательно прекратили мысленный поток. Это отличалось от их первого. Теперь все было яснее, чётче, и точно это останется в его голове. У Таноса губы умелые, теплые и точно самое вкусное из напитков, что когда-либо пробовал Намгю. Хотелось содрать рубашку с тела и остаться полуголым, с руками Таноса на его бедрах. Для честности он бы ещё раздел самого певца, но пока он только мог положить руки на его щеки, чувствуя, как горит чужая кожа. Киви и лайм смешались в один освежающий коктейль, нуждающийся в газированной воде, чтобы разбавить сладость на языке. Намгю уселся на банную стойку, чтобы было удобнее, позволяя лапать себя при всех. Меж их тел скользил густой, ароматный, серый дым, напоминающий туман. Он скользил, обволакивал и поднимался над головами, чтобы рассеяться в красном свете ламп. Музыка, до этого разрывающая ушные перепонки, теперь едва ли была различима из-за шума крови. Были только ощущения, затмевавшие все мысли, и только ими приходилось дышать. Намгю был так послушен рукам Таноса, что сам удивлялся. Хотелось подчиняться, отчего невольно приходила мысль, что раньше он все же был альфой, причем достаточно сильным. — Нас могут заметить, — тихо прошептал Намгю, когда парень уже совсем охренел и чуть ли не полностью уложил его на стойку. — А ты, вроде как, против публичности в таком виде. — Хм, — Танос был охуеть каким довольным. Таким, что даже появлялось желание врезать. — Не беспокойся, я не буду тебя сегодня трогать. — А по-твоему, что ты сейчас делаешь? Не похоже, что мы сели с тобой читать молитвы за доброе здравие. — Это эксперимент, — Танос наклонился над ним: алкоголь явно действовал на него особым образом. Они просто лежали в окружении бутылок под очередной жуткий ритм музыки, которую написал человек, не знающий никаких нот. — Херовые у тебя эксперименты, — проговорил Намгю. — Но не то, чтобы у меня они были лучше. — Ты про вещества или секс? — Про все сразу, наверное, — расплывчато ответил он. — Я многое успел узнать. Не думай, что я девственник. У меня было всякое, потому что статика и повседневность - самое скучное, что только можно придумать. Я пробовал тройничок, пробовал с девушками и парнями. Игрушки и прочее. Все, — усмехнулся парень. — Уверен, ты тоже многое что успел узнать. — А я уверен, что ты удивишься, узнав, что я не такой уж умелый, как описывают в фанфиках, - усмехнулся Танос. Он редко читал фанатские работы про себя, которые так сильно восхваляли его умения, что даже неловко становилось. — Я много работаю, так что времени на отдых практически не остаётся. — Звучит печально. — Как и все в нашей жизни, — Танос все же позволил им занять вертикальное положение. Намгю весь раскраснелся, благо свет не позволял это увидеть, а очки упали с парня и остались лежать рядом с виски. — Напиши мне, когда примешь решение, ну, или позвони, — такое уважение к чужим личным границам после совместного лежания на одной плоской поверхности, трогало сердце. — Я приму любое твое решение, но, если захочешь, могу выкупить тебя из твоего рабства. — И кем я буду у тебя работать? — поинтересовался парень. — Горничной в твоём доме в костюме кошко-девочки? — Мой личный бар всегда открыт для тебя, — намекнул Танос. Похоже, Намгю только что вытянул счастливый билет. Слова «товарища» с трудом доходили до его размягченного мозга, но доходили. Он может избавиться от пиздеца и убийств в своей счастливой жизни и найти вполне нормальную работу. Да, через постель, но почему одним можно, а другим нет? — Беру тебя на слово, — усмехнулся Намгю. — Сообщу, как только у нас все успокоится. Сомневаюсь, что они будут рады, если я вдруг захочу уйти. Велик риск, что сочтут крысой, а как все успели узнать - первыми бегут Квадраты. — Значит, шансов, что ты согласишься на мое предложение, тоже достаточно? — Не льсти себе, — если Намгю чему-то и научился с фанфиков, то это три вещи: будь нетакусей, чтобы привлечь внимание, постарайся попасть в неприятности, чтобы появился накачанный мужик и спас тебя, и последнее - если в этом мире есть большие члены в тридцать сантиметров, то только в фантазиях девственников. — Не буду, — Танос вернулся к тому делу, чем они занимались до внезапных предложений: пьянке.

***

Когда речь заходит о мафии, почему-то всегда представляются знойные красавцы из фильмов и книг, которые готовы похитить тебя и оплачивать все твои хотелки. Вроде бы это называется «брак». С другой стороны, а кто бы не хотел иметь рядом человека, который на похуй может купить вам дом в Италии? Или вам стало грустно, а ваш муж бац — и подарил вам новенькую машину? Третий вон хотел и даже не собирался стесняться своих желаний. Но реальность была полна разочарований. Вместо загорелого подтянутого мафиозника у тебя будет, дай бог, какой-нибудь алкаш с ближайшего района, ведь в действительности преступные организации очень далеки от эстетизма и набирают по принципу «похуй, не жалко». Очень мало действительно молодых и красивых, ещё меньше психически адекватных, которые пошли сюда из-за отсутствия выбора или панель оказалась менее привлекательной. Организация Ильнама своих моделей отвоевывала потом и кровью, чтоб из мафии сделать агентство. Ильнам больше был бизнесменом, который понимал, как нужно продавать товар. Остальные были не столь сообразительными. Странный человек быстро вбежал наверх, нервно поглядывая на нумерацию этажей. Вещь максимально бесполезная в полузаброшенном отеле, где все жили как получилось. Отель стал местом, где лучше б призраки жили, а не странная группа людей. Призраки хотя бы не могли засрать его больше. Все комнаты были пропитаны запахом крови, смешанным с природными запахами альф. На высоких этажах становилось легче: здесь и уборка проводилась, и за остальным следили. Не очень приятно спать, когда рядом с тобой кого-то убивают или разыгрывают «в жопу раз или вилкой в глаз». Человек этот был замотан в черные одежды и в маску, закрывающую лицо, но глаза его нервно бегали из стороны в сторону, пока он поднимался по лестнице. Электричество здесь было в дефиците и шло в основном в зону, где работали разведчики. Горящие лампы привлекли бы много внимания к заброшенному строению. Здесь царила темнота и тишина. Мужчина шёл по ступеням, стараясь идти уверенно, хотя все его движения были нервными и дёрганными. Он не думал, что всё окончится так херово. Чертов мальчишка, чертовы идиоты, которые решили с ним поразвлечься, вместо того, чтобы сразу сцапать и отвезти, куда нужно. Почему он постоянно в команде с какими-то идиотами? Его прокляла та бабка с картами таро? И куда ей теперь жалобу отправлять? В ад? — Доксу, — послышался голос кого-то позади. — Уже вернулся? А где остальные и паренёк? — второй мужчина повертел головой, словно Доксу где-то спрятал похищенного, а теперь просто дурачился. — Мертвы, — злобно выплюнул мужчина, но затем взял себя в руки. Не сейчас. Не ему сейчас своё недовольство показывать. Так обосраться ещё нужно было уметь. — Как начальство? — Хм, — собеседник был также с закрытым лицом. У них была общая форма для всех — форма бомжей или наркоманов с ближайшего притона. Практично, удобно и можно затеряться в толпе. Не то что розовые комбинезоны, где слиться с толпой получится только на детском празднике с аниматорами. — Очень хочет увидеть у себя хотя бы информатора живого, раз с младшим не получилось. Но я так понимаю, сегодня ты испортишь ему настроение. — Спасибо, будто я не знаю. — Что случилось? — уже требовательнее спросил второй. Доксу хотелось послать его нахер, но он стоял выше. Что-что, а иерархия здесь соблюдалась строго, без каких-либо послаблений. — Мы схватили паренька, — сквозь зубы выдавил из себя Доксу. — Но появился другой альфа. Пятнадцатый и сам не девушка в беде, чтобы спокойно ждать, пока его украдут, — но Доксу отчасти врал. Фактически, да, действительно. Он видел Кихуна, но вот только пиздюлей им раздал как раз сам Сомин. У него юность бурная была, всякому был научен. Просто два идиота решили, что можно поразвлечься с омегой, хотя сам Доксу сказал ясно: доставить целым и невредимым. Нет, блять, нужно было показать, какие они альфы, будучи бетами. Долбаёбы. Но если он скажет всё, как было, ему точно пиздов выпишут, ведь получается, что он не сумел организовать своих же солдат. Доксу не думал, что в жизни будет ещё большая жопа. — Мда, — второй отвёл голову в сторону. — Ситуация так себе, конечно. И что? Ничего нельзя было сделать? — Нет, — Доксу просил какие-нибудь лекарства, чтобы вколоть и забрать, ведь тело, отключенное от реальности, этой самой реальности не сопротивляется и не раздаёт пиздюлей по системе один плюс один. Транквилизаторами пользовались все, но они почему-то решили отказаться от такой возможности. Глава отказался травить организм мальчика. — Иди и постарайся не спорить с ним, — дал последний совет говорящий и направился на другой этаж, где располагалась лаборатория. Доксу бы пробил потолок, так сильно он закатывал глаза. Можно подумать, он собирался спорить с начальством. А Доксу предстоял путь наверх, а затем по длинному коридору в главный зал. Доксу не знал, шёл ли он так быстро или же время назло отказывалось замедляться. В главном зале царила привычная тишина и пустота. Разве что пара стражников разместилась около дверей и у импровизированного трона, который разместился ровно по центру комнаты. Здесь было четыре человека и одна массивная фигура в маске и бесформенных одеждах. Ещё одним моментом был холод, стоящий здесь всегда в любое время суток и года. Доксу иногда казалось, что он входит в морозильную камеру, где должны висеть обезглавленные свиные туши. Почему в голове всплыл именно такой образ? Доксу и сам не знал. Но данное помещение ассоциировалось сугубо с моргом. — Приветствую тебя, — послышался механический голос, а комната была пропитана запахом сливок. Приторно, тяжело. Работники предполагали разное: что такой аромат сделан специально, чтобы альфы привыкли к запахам. Другие говорили, что в отеле заперт кто-то важный и вот это она или он так пахнет. Кто-то утверждал, что ванилью пахнут мозги человека, когда вываливаются из черепной коробки, но это какой конвейер сломанных черепных коробок должен был быть, чтобы запах оставался так надолго. Доксу предпочитал не думать о природе этого явления. Любой ответ мог оказаться достаточно неприятным, чтобы испортить себе крепкий сон на долгое время. Меньше знаешь – крепче спишь. Здесь это правило работало как никогда лучше. — Господин, — он поклонился, как требовали правила, а остальные замерли. — Я пришёл. — Я вижу, — какой интересный разговор, часть два. — Я надеюсь, ты принёс мне хорошие новости? — а вот тут не угадали. Доксу осталось только понять, как преподнести эту новость так, чтобы не стать косплеем на безголового всадника. — Господин, к сожалению, Пятнадцатому удалось уйти, — ну, пусть изначально он ушёл недалеко, а всего лишь на крышу, он ушёл. Что они все забыли на заброшенном заводе? Это останется загадкой. Возможно, Доксу и его помощники раскладывали видеокарты, чтобы приманить программистов, и просто долго ждали в кустах. — Я просил доставить мне Пятнадцатого целым, — голос из-под маски звучал приглушенно, но даже так слышалось недовольство и ярость. — Вы не смогли привести мне младшего Хвана, и я простил вас. Всё же Кон Ю человек, обладающий большими возможностями. Да и Инхо не дурак, который прекрасно осознавал всю опасность, которая кружит вокруг их семьи.  Но как можно было упустить одного парня, тем более омегу? — да, изначально план был другим. Ни для кого не секрет, что главная проблема организации Ильнама — это его младший сын, который, по легендам, был дураком и творил всякое, отчего в ахуе были не только свои, но и чужие. Но у того была своя цепная собака, так что от воровства пришлось отказаться. — Господин, прошу, простите меня, — мямлил альфа перед ним. — Мы практически его поймали, но нам помешал какой-то альфа. — Вас было трое, — напомнил «Глава». — Вы уверяли меня, что лучшие. Что вам можно доверить это непростое дело. И я дал вам шанс, — его голос звучал тихо, но угрожающе. — С чем вы пришли ко мне? Двое убиты, а ты стоишь передо мной. Пятнадцатый, который теперь заляжет на дно, мне уже не поможет. Я потерял важный источник. Младший Хван в Пусане под охраной Культа. Инхо сам постоянно в окружении охраны. Как и остальные Квадраты. Кого я, по-вашему, должен своровать? — из возможного списка оставался только сам Ильнам. — Э, — Доксу не знал, что сказать на это и не знал, нужно ли что-то говорить. — Я не знаю, господин. Почему Доксу вообще оказался здесь, а не на дне морском или в организации? Он хотел жить. Банальное желание, не так ли? Каждый человек первым делом хочет организовать безопасность своей задницы. Организацию покинуть можно двумя способами: смерть или выкуп самого себя. Альтернативным видом освобождения будет приобретение понравившегося сотрудника випом. Другого просто не существовало, во всяком случае, не для рядовых работников. Не было опции выйти на пенсию или в декрет: всё решает начальство. Увольнения тоже нет, работай и после смерти. Доксу просрал свои шансы и был поставлен под стеночку, хоть и не являлся интеллигентом в начале двадцатого века где-то в восточной стране. Во время его обучения бунты были, но не столь кровожадные, и он всё равно поиграл по очкам. Печально. Он сумел сбежать с ещё несколькими одаренными, прекрасно понимая, что суровый топор правосудия легко доберется до них, стоит только кому-то узнать, где они прячутся. Год они провели в скитаниях, но не по пустыне, а по городам Кореи. Этот отрезок своей жизни Доксу предпочитал не вспоминать. Турне было окончено, когда странный неизвестный мужик в маске пришел и сделал предложение, от которого нельзя отказаться: или ты с нами, или станешь пазлом для сотрудников полиции с рейтингом восемнадцать плюс. С тех пор Доксу нёс на себе тяжёлую ношу неудачника, и сегодня она достигла своего пика. — Я готов понести наказание, — иного он просто не мог сказать. Никакие мольбы на коленях не могли помочь в такой ситуации, потому что человеку перед ним было абсолютно похуй на стандартных нпс, которые его окружали. — Конечно, понесешь, - человек под маской усмехнулся. — Ведь теперь вы поставили нас в неловкое положение. Сроки есть везде, даже если вы преступная организация. Только в отличие от строительства домов, наши просрочки сурово караются. Теперь нам придется реализовывать план без данных разведки и системы безопасности. Твой провал, Доксу, будет стоить нам огромного количества наших людей, — главный словно пытался заставить его почувствовать стыд, правда, для этого требовалось хоть какое-то наличие совести. А всем известно, что в их профессии - это лишнее. — Я понимаю, — Доксу идиотом не был. Ссыклом - да. Беспринципной мразью - да. Но никак не идиотом. Идиоты долго в таких условиях бы не прожили. — Быть может, у тебя есть решение нашей проблемы? — человек в маске реально рофлил над провинившимся, решив растянуть его мучения на длительный срок. Ну, или ему было скучно, а тут хоть какое-то развлечение. — Мы могли бы попробовать поймать кого-то из других информаторов. Ведь первоначально нам это удалось, пусть и не в том виде, в котором мы это хотели. — Мы потратили два года, чтобы узнать имя одного информатора, - мало кто согласится, что эта операция была удачной. — Куча усилий, чтобы наркотик сработал не так, как мы предполагали. План был прост: подлить информатору, который должен был поехать в прекрасные дали, собственный наркотик, изобретённый в лаборатории, которую устроили в туалете. Уже не звучит как что-то безопасное и эффективное, но план казался надёжным, как союзнические обязательства европейских стран. Ничего не могло пойти не так, но все пошло. Бедный информаторов словил страшные галлюцинации, в которых он видел какую-то девушку на дороге. Он словил сердечный приступ, и он помер чуть раньше, чем планировалось. Такие последствия они узнали, просмотрев видеорегистратор, когда обнаружили брошенную машину и труп внутри. Те, кто изобрел наркотик, получили выговор, но были оставлены живыми. Здесь самый интересный момент, ведь именно с этими гениальными людьми близко общался Танос, который именно от них получал "новые штуки". Где весь этот кружок по интересам планировал собираться - неизвестно, но ходят легенды, что там не хватало только Кихуна в костюме кошечки. — Кто вам помешал? — человек в маске решил, что раз нельзя отпиздить всех, он найдет и тактично объяснит тому альфе, что нехуй ходить по заброшкам, что, остальные дороги закрыли? — Кихун, — поморщился Доксу. — По легендам, любовник Инхо. «По легендам». Да у нас тут не рабочий роман, а баллада о бравом рыцаре и принцессе в башне. А здесь легенда обо всех мужиках, побывавших в его постели. Да там, по слухам, такой конвейер, что непонятно, когда Инхо успевает работать между прыжками по членам. Ведь некоторые даже шипперили его с Санву. В целом звучит, как что-то интересное, но тут подходит фраза: «Предохраняйтесь, чтобы не случился апокалипсис». — Кихун? — человек под маской, видно, охуел. Как же много информации он пропустил, блуждая где-то в своих фантазиях о мировом господстве и торжестве коммунизма. - Чем он вам помешал? - ведь репутация у него была кошачья: не трогай, и оно не будет знать, что вы задумали государственный переворот. Какие идеи преследовала их милая компания? Наверное, никто не скажет вам честно, потому что они преследовали путь анархизма и чрезмерной демократии, только с привкусом военной диктатуры. То есть, пизди что хочешь, но про царя не смей. У них не было предвыборной кампании, и в целом они представляли собой отряд типичных бандитов из видеоигры, которые есть, чтобы главный персонаж прокачивал свой уровень. Так было на первый взгляд, однако все опять же было сложнее, потому что просто ничего не бывает. Человек в маске, как его прозвали, имел вокруг себя приближенных, которые практически никогда не взаимодействовали с остальными. Их мало кто видел, и ходили слухи, что они спят в капсулах в помещениях лаборатории. Что за лаборатория, какого Волрайдера там делают, было неизвестно. Было ясно, что лаборатория занималась производством чего-то, и всё. Складывалось ощущение, что кто-то пересмотрел «Евангелион» или кто-то, кто участвовал в ее создании, имел некие иные цели, а не получение наживы. А какие у них цели - Доксу не знал. Он понял сразу, что лучше молчать и не задавать вопросы, хотя иногда их задания заставляли задуматься, а не ебнулось ли начальство. Например, месяц назад их попросили добыть обедненный уран и дали на это неделю. Вы когда-нибудь просто так видели небольшой чемоданчик обедненного урана и так кстати знали, как с ним обращаться? Нет? А как вы тогда живёте без таких жизненно важных сведений? Как в итоге его нашли? Купили у одной арабской группировки, которая стабильно раз в год воровала одну ядерную ракету у кого-то. Если вы думаете, что это шутка, то нет. Почитайте как-нибудь, сколько ядерных ракет было потеряно. — Он, видно, близок с этим омегой был, — Доксу был готов нести любую хуйню, только бы его оставили живым. — В ином случае, я не знаю, как он мог случайно оказаться рядом с заброшенным заводом на окраине города, - ирония в том, что им была неведома информация, что Кихун реально оказался там случайно. Потому что к парню пришёл друг, а он этого мудака выносить дольше пяти минут не мог. Вся жизнь - это одна большая случайность. — Близок? — по голосу было трудно понять, какие эмоции он испытал в этот момент и испытал ли вообще. — Очень интересная информация. Когда мы впервые получили данные по новичкам, он казался самым неинтересным, — проговорил человек. — А теперь любовник будущего Создателя имеет какие-то отношения с другим омегой. Доксу явно не хотел выслушивать прелести гаремной жизни, особенно когда это не его гарем. — Господин, — дверь открылась, и в комнату вошёл тот человек, с которым Доксу встретился на лестнице. — Вы вызывали? — Доксу в непонимании уставился на главного, пытаясь понять, когда он успел вызвать. Как? По ментальной связи? Приближенные представляют собой общий разум, в котором мемы котов расходятся только так? У одного в голове застряла песня из рекламы, а страдают все? — Да, проходи. Как ты успел узнать, или не успел, наш очередной план провалился, — с ярко выраженной печалью сообщил Человек в маске. — А значит, нам придется идти другим путем. Долой тайны, мы должны прямо заявить себе, показать Ильнаму и организации, что нас не стоит недооценивать, - вошедший и Доксу невольно переглянулись, понимая, в какую ситуацию все внезапно попали. — Господин, — с опаской начал вошедший. — На что вы намекаете? — Мы знаем, где находится база информаторов. Пора навестить их. — Господин, но там высокий уровень защиты. Стоит только одному из наших появиться там, и вся свора организации ринется на нас. Мы даже трупами их закидать не сможем. Это суицидальная миссия. — Быть может, — согласился Человек. — Но если мы пройдем по тайным ходам, которыми наполнено все здание, нам ничего не будет угрожать. Мы застанем их врасплох, а когда Треугольники прибудут к зданию, все информаторы будут мертвы или в плену: зависит от их желания сотрудничать. Я дам им возможность уйти с нами и сохранить себе жизнь, — информаторы будут в восторге от таких новостей. Всю жизнь мечтали об этом. Все прекрасно знали, что никто из них не сдаст ни строчки кода. Организация защищала и их семьи, причем пожизненно, даже в случае смерти сотрудника эта защита не прекращалась. Поэтому такое предложение означало одно: все находящиеся там будут убиты с особой жестокостью, потому что из адекватных здесь только призраки. — У вас есть карта секретных проходов? — теперь очередь удивляться пришла к Доксу. Если у них все это время были карты, то какого хуя они играли в секретных агентов со всем этим похищением? Можно было сразу воспользоваться ими и получить всю информацию из первых рук. Да и откуда эта карта? Лично Ильнам дал под расписку? «Вот вам карта, только не используйте ее против нас». В чём смысл?! — Нашим разведчикам удалось её раздобыть, — но все в этой комнате понимали, какой это пиздеж. — И я не спрашивал вашего мнения. Я отдаю приказ: всем в течение трёх дней собраться в нашем штабе и быть готовыми выступать. Вошедший, казалось, был более озадачен. Он переводил взгляд с Человека в маске на Доксу, словно ища поддержки или хоть какого-то логического объяснения происходящему. Но в этой комнате логика давно уже покинула свои пределы, уступив место паранойе и необдуманным решениям.