Притча о двух волках и цирке

Притча о том, как Квадраты вещи разбирали. События происходят до основного сюжета. А он тут есть?

Когда вы понимаете, что зря установили человеку какое-то приложение? Шестая поняла это на третий день рассказов от Пятого о том, кто такая Балерина-капучино и что вообще за шизофрения происходит в современном обществе. Хватало той, что жила среди их стройных рядов. У них доступ к интернету был несколько ограничен, потому что на серверах шло обновление, и страдала вся медицина. Шестая начинала беспокоиться, что скоро придётся идти в поля и искать лечебные травы. Другое осознание пришло чуть позже, когда она решила упросить информаторов заблокировать всем эту всеобщую шизу, но те тактично объяснили, что хоть TikTok и зло, и способ порабощения умов китайской машиной коммунизма, но отключить его они не смогут. Даже информаторы были бессильны перед умелыми китайскими программистами. Они не раз предлагали переманить кого-то к себе. Поэтому Шестая пошла другой дорогой и попросила, чтобы все сдали свои телефоны на время работы, чтобы просто не получать облучение ещё и тут. — Зачем нам разбирать вещи? — тактично поинтересовался Первый, рассматривая гору коробок в главном зале корпуса Квадратов. — Я даже здесь не живу. Мне всё равно, что с ними будет. Если так хотят, пусть продадут на блошином рынке или соберут из этого костёр и танцуют вокруг него, — у него было хуевое настроение уже который день, отчего он не находил в себе сил делать вид, что всё нормально. Этих навыков едва ли хватало на свою мафию, где ему приходилось поддерживать роль бэд-боя с усами, которые он до сих пор не сбрил. — Но ты здесь учился, — тактично напомнил Второй, отбирая у Пятого телефон, ибо заебал в край. — А ещё корпус закрывается на ремонт, а ваши вещи всё ещё остаются вашими вещами, и вы должны их забрать или самолично уничтожить, — он был здесь как воспитатель ясельной группы детского сада: смотрел, чтоб никто вилки в розетки не совал и таблетки разные на вкус не пробовал. Не то, что такое было, но эти умственно одаренные каждый раз могли удивить, поэтому Тэмин решил совместить полезное с бесполезным, и пока следил за своими дополнительными детьми, тактично уничтожал ненужную документацию. Всё, что происходило в рамках организации, оставалось в организации. — Отлично, теперь пойдём расчищать все места, где мы когда-то были, — вздохнул Третий, сидящий в окружении книг, тетрадей и прочего. — А чего вы все не пришли в мой бордель отмывать его, а? Вы там не меньше бываете. — Чтобы отмывать твой бордель, нужно сначала сделать прививки от всех видов гепатита, а потом сидеть в карантине, — заметила Шестая, орудуя шваброй. — Я даже боюсь представить, какие там выделения и откуда. — Не наговаривай, — возмутился Третий. — У меня элитное заведение. Все девушки и парни проверены, проходят медосмотр каждый месяц и всегда пользуются защитой. Так что у вас там шансов подхватить что-то намного меньше, чем общаясь с кем-то из Кругов. — Кругов не обижай, — нахмурился Четвертый. — Они у меня тоже не чумные. — Я не говорил, что они чумные. Я к тому, что и мои работники не сборник всех средневековых заболеваний. — Пятый, я что сказал? — Второй продолжал удивляться способности этого индивида протаскивать различные электронные приборы. Вот сколько у него этих телефонов и где он их все прятал? У него жопа такая большая или карманы? Пятый что-то верещал про огонёчки и что у них пропадёт какой-то рейтинг, но всем плевать. Сейчас рейтинг был один, и он в партии. А у Шестой не бесконечный запас терпения, который грозился окончиться в любой момент. Убраться здесь они должны были давно, ещё когда им дали возможность переехать в личные дома или квартиры, но руки всё не доходили. И лучше б не дошли никогда. Шестая, как и многие рядом с ней, были уверены, что сейчас у них есть более важные дела, чем уборка. Бунт, как минимум, и возможная крыса в рядах. Но нет, не пиздим, лодочку не шатаем, сидим тихо и убираемся. — Между прочим, я пытаюсь быть с молодёжью на одной волне, — продолжал Пятый, пытаясь доказать всем пользу своих научных изысканий, но проигрывал в чистую. — А вы предпочитаете оставаться в своей спокойной зоне! — Деградация — это, по-твоему, новый способ коммуникации с другими? — усмехнулась Шестая, завязывая второй мусорный пакет. — Мы теряем общий язык с молодым поколением! — Говоришь так, будто тебе восемьдесят, — хмыкнул Третий. — Мы корейцы, мы стареем только после смерти. Чего ты волнуешься? — Я не волнуюсь, я просто пытаюсь быть на одной волне. — Хватит ныть и работайте активно, — Девятого вытащили из самого ада, чтобы заставить помыть пол. Девятый не был кем-то особо активным. Он спокойненько чилил и пил чаёк, взвалив на свои плечи международные отношения, и так-то должен был быть в Китае. — Я не хочу торчать здесь до следующих выходных. Я приехал на три дня, чтобы отдать отчёты. — А тебя припахали к уборке, — кивнула Шестая. — Добро пожаловать домой. Уверен, ты приятно удивлён такому тёплому приёму. Почему это не поручили Кругам? Инхо решил, что лучшая психологическая помощь — это трудотерапия, которая точно поможет Первому и остальным вернуть себе душевное равновесие. Они и возвращали, от души матеря начальство, а также пытались растормошить Первого, который своим внешним видом создавал всем ауру печали и грусти, накладывая дебаффы. — Первый, хватит валяться, — недовольно буркнул Четвертый, тыкая в это безвольное тело шваброй. — Иди, поройся в вещах Сомина, может, найдёшь, чем свою тоску унять. — Не трогай ты его, — даже Третий решил, что сейчас Первый явно не заслуживает подколов, а это уже тревожный звоночек. — Помой под кроватью. Там, кстати, всё ещё твои блокноты лежат, которые ты тупо покупал и не использовал их. — Они были слишком красивыми, чтобы я их запятнал своей рукой, — покачал головой Четвертый. Комнаты Квадратов не походили на общежития низших классов. У каждого была своя небольшая квартира с личной ванной и кухней, но был общий зал, чтобы хоть где-то встречались и могли запомнить друг друга в лицо. У каждого года свой этаж, и такое произошло только в их время, когда было зачислено слишком много Квадратов, а убивать уже рука не поднялась, было жаль. Первый, Третий, Четвертый, Пятый, Шестая и Девятый учились здесь практически в одно время и были такой вот маленькой семьей. Раньше в их компанию входил ещё и Инхо с гордым номером Тринадцатый, но он ушёл на собственную отдельную должность. — Так может сейчас начнёшь их использовать? — предложил Второй. — Первый, ну хватит валяться на полу! Ты мешаешь мыть пол. Будь добр, передвинь свою тушку ближе к окну. — А он не простудится? — заботливо поинтересовалась Шестая. — Там до сих пор сквозняк. — Нет, его ничего не возьмёт, — успокоил Второй, тактично отодвигая это бренное тело ближе к стене. — Накачался, лосина, а мне страдай. Ты когда успел всё это наесть? Вы с Инхо решили депрессию мороженым заедать? — Не наговаривай на нашего мальчика. Инхо худел не для того, чтобы потом нажраться. Тем более, у него там свой покемон рядом, чтобы грусть другим способом стирать. — Я понимаю, что я не вовремя тут со своими вопросами, — протянул Пятый. — Но кто сейчас за информаторами смотрит, если Кон Ю хуй знает где, вместе с Пятнадцатым тусят от души. Или сам Инхо решил вспомнить, что у него есть работа кроме того, как пафосно ходить по разным местам? — Да они и сами справляются. Ты же знаешь, у них свой мини-мирок. Они не будут избирать нового командира, пока, — Шестая не стала продолжать, потому что единственным условием появления нового командира везде была смерть. Не хватало, чтобы Первый здесь всё своими соплями заляпал. Ей это потом отмывать. — О, смотрите, — Третий достал какую-то папку. — Рисунки, — он сдунул пыль. — Только я не помню, кто это у нас такой художник. Это кто-то из мёртвых? — Нет, это же Инхо баловался рисунками, — Шестая заинтересовалась этим больше, чем пятном на полу. — Помнишь, он неплохо рисовал и дарил нам наши портреты на какие-нибудь праздники. У меня даже где-то сохранилось. — Ой, я, наверное, куда-то их выбросил, — пожал плечами Третий. — У меня не возникает вашей дурацкой привязанности к простым вещам. — Потому что у тебя души нет, чёрт ты этакий, — фыркнул Девятый. — Что-то подарочки от своего гарема ты не выбрасываешь. Или, что бы ты хранил их, нужно перед дарением переспать с тобой? — Или подарить телефон, квартиру или украшения. Их проблематично выкинуть, — усмехнулся Третий. — Я себя не на помойке нашёл, чтобы радоваться мелочам. Это придумали бедные, которые не могут позволить себе дорогой подарок. Важен не подарок, а внимание? Бред. Если хочешь подарить мне внимание, просто подрочи. Толку будет больше. — Никто тебе здесь дрочить не будет, успокойся уже, — Шестая забрала папку из его рук. — У тебя массовый недотрах? — Не, мне просто скучно. Кто-то от скуки начинает учить языки или смотрит фильмы, а я сплю с другими. С какого это должно быть осуждаемо? — Ты слишком серьезно принял свою должность, — заметил Пятый. — То, что ты следишь за домами удовольствия, не означает, что ты сам должен был примерить на себя роль портовой шлюхи. — Как ты красиво выражаешься, — заметил Второй. — Может, ты будешь не книги читать, а убираться? Навык полезный, но сейчас мы другое в тебе развиваем. — Надо же, сколько их тут, — Шестая стала листать страницы. — Даже несколько наших зарисовок. — Обычно так ведут себя маньяки, — заметил Четвертый. — Там случайно нет наших отстриженных волос и порчи на понос? — Вас и проклинать-то не нужно, — отмахнулся Второй. — Вы сами сдохнете без всякой помощи. — Потому что от вас помощи не дождёшься. Я как Золушка или шахтёр в ледяной пустыне – всё сам, всё сам, — причитал Второй. — Вы будете работать или нет? Мне что, нужно отыскать хлыст и использовать тактику наших европейских коллег? — Хуевый из тебя рабовладелец выйдет, друг мой, — спокойно заметил Четвертый. — Как человек, у которого целый отряд «золушек» скажу, что они эффективнее работают, если ты их защищаешь. — Как жаль, что вы свою модель поведения брали не из детских сказок, — покачал головой Второй. — А из порно журналов. — Ну, что было, то и читали. Нехуй было запирать кучу альф с одним омегой, у которого был суженый-ряженый. У всех был недотрах, что теперь? Шестая бросила швабру, уронив её на голову Первому, но тот не возмущался. Он понял, что его не тронут, если продолжит лежать как труп. Шестая присела около ящиков, которые вытащил Третий, чтобы разобрать бумаги и выкинуть ненужное. Там было много чего: старые тетради, листы, записки с нарисованными членами, потому что они высокоинтеллектуальное общество. Погрызенные ручки, пустая обёртка от конфет, которые кое-кто хомячил втихаря. Её внимание привлекла большая чёрная то ли папка, то ли что-то подобное, лежащая в самом низу. Взяв её в руки, она внимательно принялась осматривать её, стараясь найти информацию о возможном хозяине. — Хм, — она повернула её на обратную сторону. — «Хван Инхо». — А, очередные записки Инхо, — Четвертый заглянул ей через плечо, возвращаясь к своим делам. — Он часто делал много записей. Нужно же их где-то хранить. — Странно, он старался забрать все свои вещи, — пожала плечами девушка. — Забыл. — Наверное, стоит отдать Инхо эту папку, — задумчиво проговорила Шестая, переворачивая очередную страницу. Папка в её руках больше напоминала альбом с рисунками. На их страницах она видела странные наброски, в которых было трудно что-то разобрать, нарисованные глаза, зарисовки пейзажей. Конечно, где-то мелькали их лица: в цвете или черно-белые. Инхо действительно очень неплохо рисовал. Однако не всё она хотела видеть. Последние наброски стали для неё полнейшей неожиданностью. — Ой, блять. — Что "ой, блять"? — спросил Пятый, протирая полки, пока Девятый доставал картонные коробки. — Ты там заначку нашла, и мы теперь невероятно богаты благодаря акциям какой-нибудь компании?  Я правда надеюсь, что твой ответ будет положительным, потому что нам давно пора избавиться от рабства. — Кто делает заначку в виде акций? — спросил Четвертый. — Это насколько должен зажраться человеком, чтобы хранить ценные бумаги в альбомах или книгах? Я видел только в виде денег и еды. Последнее - это верх крысиного мастерства, потому что только последняя тварь будет в одно рыло хомячить вкусняшки. — Не согласен, — возмутился Третий. — Вы меня тогда заебали воровать мою еду. Ладно бы вы нищими были, но вы, суки, просто ленились дойти до ближайшего магазина, который был буквально на первом этаже. Вам западло сделать пару шагов до магазина и купить свою лапшу? Нет, зачем, мы лучше будем воровать еду у бедного Третьего, а потом даже не покупать, чтобы как-то компенсировать! — Ночью туда идти далеко, — привел аргумент Пятый, наклоняясь над Шестой.— И мы бы оплатили тебе такие ужасные затраты, но, прошу заметить, ты не скидывался на шампунь. — Нахуй мне ваш общий шампунь нужен? — Третий поднялся с пола. — Я всегда использовал уходовые средства уровня «люкс», а не двадцать пять в одном: шампунь, гель, топливо для космических ракет и масло для жарки. У меня одна маленькая баночка стоила почку. — А где ты такой шампунь нашёл? — подал голос явно заинтересованный Девятый. — Я как раз что-то подобное искал, а то заебало каждый раз для всего новую баночку покупать. — Что ты там нашла? — Пятый решил вернуться к более интересной теме, ловко подойдя к общему кругу заинтересованных, собравшихся около плеча Шестой. Он-то знал, что такая реакция была вызвана чем-то интересным. И оказался абсолютно прав! — Видимо, господин Инхо сюда все свои ночные фантазии выливал, — покачала головой Шестая, указывая пальцем на все тонкости рисунков. — Бог ты мой, — протянул Пятый. — Ну, тут, конечно, не бог, но я даже знать не хочу, в каких условиях он это рисовал. Стой! — Пятый присмотрелся на дату. — Во-первых, нахера датировать свои рисунки? Это чтоб потом детям показывать? «А вот так, дорогие, я на вашего отца дрочил». Во-вторых, он же в это время встречался с Первым. Я не могу утверждать, но он точно не настолько плох, чтобы во время секса думать о ком-то другом. — Фу, нахер ты об этом думаешь, мне голого Первого хватает в душевых. Ещё и смотреть на то, в каких позах и где они с Инхо мешали нам спать, — Третий бросил страдальческий взгляд на сгусток существа, названного Первым, который принялся косплеить плесень в мавзолее. Не хватало только красных флагов и поставить коробочку для пожертвований. Тогда они хотя бы отбили плату за коммунальные услуги, которые росли быстрее списка клиентов Третьего. — Я удивлен, что тебя третьим не позвали, — усмехнулся Девятый. — Или звали, но ты отказался? — Пф, я слишком элитный для того, — отношения между Третьим и Первым всегда носили специфический характер, где они не могли поделить омег. И если с Инхо все было понятно: он грамотно использовал двух идиотов, чтобы не выйти замуж, то Сомин стал красной тряпкой для обоих. С Первым все понятно, а вот с Третьим ситуация интересная: он просто хотел доказать, что хоть в чем-то он лучше Первого. Их соревнование было ещё интереснее тем, что изначально Третий должен был стать командиром Треугольников и одним из четырех главных советников. Странная у них нумерация, но кто станет осуждать. — Да заткнись ты со своей элитностью, — пробурчал у стены Первый. — Но тут больший интерес представляет не отличная задница Первого, — поправила Шестая. — А Кихун в виде древнегреческого героя. — У него там маленький член? — это первые ассоциации, которые пришли в голову Третьего, но там секс стоит как главная ценность жизни. - Там голый молодой Кихун? - по лицу Четвертого можно было прочитать огромный спектр эмоций, который трудно было описать. Нет, рисунок был неплохим, анатомически верным и в некотором роде эстетичным, но это ж пиздец. Куча взрослых людей за тридцать стояла и смотрела на нарисованного голого мальчика, пусть и уже семнадцати годков. У всех резко возникли вопросы к здравомыслию Инхо. Вроде бы порно уже существовало, так к чему тут такое палево? Или это какой-то вид эстетики, которую никто не в силах понять? — А в чём греческость? Типа, мы пририсовали шлем и колонны, и всё, это древняя Греция? — удивился Четвертый. — Между прочим, это колонна римского типа! Не оскорбляйте мой диплом культуролога. — Ты учился на культуролога? — удивился Третий, который единственное, что закончил — это школу, и то с трудом. Не для этого мама ягодку растила. — Да, у меня диплом с отличием. Я прекрасно разбираюсь в античной культуре, — теперь пришла очередь Четвертого выебываться. — Тут вроде есть ещё люди с образованием. Вот, Шестая в медицинском отработала все уровни. У тебя к ней вопросов нет. — Она хотя бы по своему профилю работает, — фыркнул Третий. — Если б не она, у нас из медицины был только подорожник и чай с травами. — Я — экономист, — вздохнул Второй. — Тоже с отличием. Работал у Ильнама бухгалтером. — Вот кто нам зарплату начисляет хер пойми каким образом, — возмутился Пятый. — Ладно, я социолог. И я, кстати, относительно по своему профилю еблю. Вот вас приучаю к приличному обществу, а вы не хотите приучаться. — Мемы из тик-тока — это не приличное общество, — заметила Шестая. — Это последняя ступень деградации. Дальше только Судный день. — Первый юрист, — охуенно, да. Глава мафии — мент. — Но сейчас ему больше химия пригодилась. — Ну что ж, а я филолог, — пожал плечами Девятый. — Отличная у нас команда. — Давайте вернёмся к рисункам. А разве это не то самое, что обычно забирают самым первым делом? — спросил Пятый. — Не подумайте, я не ханжа. Каждый дрочит как хочет. Я уверен, что у Первого есть подвал, обклеенный фотками Пятнадцатого, но не выставлять же это на всеобщее обозрение. Правда, мне вот интересно, где он столько его фотографий нашёл. — Да вы заебали, — донеслось от «плесени». — Нет у меня никакого подвала, — и теперь Первый очень об этом сожалел. Он бы мог поплакать о судьбе там, а не в компании полоумных идиотов. — По правде говоря, мы нашли это в дальнем ящике, так что я бы не сказала, что это входит в понятие «на всеобщее обозрение», — покачала головой Шестая, захлопывая папку. — Лучше, если мы сделаем вид, что ничего не видели, и передадим ее Инхо. Не хочу потом этих неловких разговоров и взглядов.  — И лишим себя возможности подъебывать его каждый раз, — с печалью в голосе проговорил Четвертый. — Это такой провал, если честно. Мы бы так смогли использовать этот компромат. — И тебя лишат премии, помни, суровый глава бухгалтерии сейчас следит, чтобы мы правильно вымыли пол, — привел аргумент Третий. — Не забывай, что он начальство. Хотя ты можешь попробовать подъебы через Ноыль. Она дико злая на него и Первого за то, что ее лапушка съебался в прекрасные дали. — Я тоже хочу съебаться от вас в прекрасные дали, - вздохнул Второй. — Но, если я это сделаю, здесь все рухнет меньше чем за месяц. Я прекрасно понимаю всех, кто хочет отсюда уйти, — одному богу было известно, насколько сильно устал Второй. Инхо этих идиотов в полном комплекте должен был видеть только на масштабных собраниях или праздниках, а так он ограничивался близким кругом друзей. Поэтому его милые Квадраты были для него самыми умными и талантливыми управителями. Второй был вынужден постоянно находиться в этом круге безумия и молиться, чтобы они не подрались за шоколадку с орехами, которая по какой-то причине была здесь редкостью и ценным артефактом. — Нет, всё же интересно, почему Инхо оставил такое тут? Может, это проверка? — предположил Пятый. — На кого? — поинтересовался Третий. — На пидораса? Так я поздравляю, мы все с вами поиграли. — На верность? — пожал плечами Пятый. — Я предположил, ваша задача развить эту идею, а не ломать мне мозг дальше. — Не беспокойся, там нечего ломать, — попытался успокоить его Девятый. — Что до рисуночков: да ладно вам. Мы как-то решили все вместе написать мангу про пришельцев, и я уверен, она до сих пор где-то тут лежит. — Опа, а чё без меня? — удивилась Шестая. — То есть вы тут хентай рисуете, а меня не зовёте? — Да, учитывая, что в нашем возрасте у всех уже дети школу заканчивают, а мы тут обсуждам хентай — мы в жопе, ребята, — сделал вывод Девятый. — Из нас повзрослел только Второй. Мы с вами и по мозгам, и психологически остались где-то на уровне шестнадцатилетнего. Кстати, Тэмин, как сын экзамены сдал? — Неплохо, — вздохнул мужчина. — Он всё ещё лучше знает алфавит, чем ты. Дети — это наше продолжение, и вам стоит об этом подумать, — Тэмин был главным носителем пропаганды Ильнама в плане семьи. Даст Организация зайку, даст и лужайку. Рожайте, а Организация позаботится обо всём. И ведь реально могла позаботиться. Получше всяких государств социальную программу проводит. Тут вам и жилищная площадь, и пособия, и места в школах и детских садах. Только рожайте будущих членов преступного мира и не задавайте вопросов, какой хуйне учат ваших детей в этих стенах. К сожалению, из-за малого количества омег такая пропаганда шла не слишком успешно. И ладно бы Квадраты плодились и показывали хороший пример. За всех опять отдувался Второй и его семья. — Рад за него, — усмехнулся Девятый. — Я вот пока не собираюсь жениться. Не хочу кого-то обрекать на своё присутствие. — Да и детей нам не стоит заводить, — протянул Третий. — Мы же психически нестабильные. Тут о себе бы позаботиться. У меня вчера фикус сдох. Какие дети? — А ты? — мягко спросила Шестая, присаживаясь около Первого. — Ты издеваешься? — Первый поднял голову. — Я хотел жениться, и ты знаешь конкретно на ком. Но, как ты тоже можешь видеть, я охуеть какой плохой стратег. Понимаю, забавно слышать такое от человека, который фактически командует армией, но это так. — Я думаю, у вас всё наладится, — попыталась поддержать девушка. — Пусть и в каком-то извращенном виде. Вы оба специфичные ребята. Помню, когда первый год Сомин ходил за Тэмином хвостиком, опасаясь всех нас. Такая лапочка. — Он всегда лапочка, — пробурчал Первый. — А ты помнишь, как Пятый таскал тебе букеты цветов? — О, я не забуду об этом никогда, — Шестая была в шоке, когда в один день в час ночи перед её дверью возник вусмерть пьяный Пятый с букетом лилий, на которые у неё была аллергия. — Он тогда был таким мокрым, потому что на улице третий день шёл дождь. Где он эти цветы откопал, учитывая, что все магазины были закрыты — я не знаю. — Сомин любит полевые цветы, — вздохнул Первый. — Любит шоколад и свежие фрукты. — Иногда мне кажется, что все шутки про подвал — не шутки. — Я бы не стал так оскорблять Сомина, даже если у меня и появлялась такая идея. Он бы не одобрил в честь себя алтари или дроч-комнату. — «Дроч-комната», — протянула Шестая. — Интересные новые термины у нас появляются. Нужно как-нибудь сесть и начать вести словарь. Уверена, к новому поколению у меня будет целая научная работа. — Позволь узнать, в какой это такой сфере ты планируешь публиковать эту работу? — Фан-сервис, — с довольной улыбкой заметила девушка. — Я про вас уже столько фанфиков могу написать, что на всю жизнь и на три уголовных срока хватит. А теперь поднимай свою жопу и пошли. Нам ещё нести священный Грааль и отдавать рисунки Инхо.

***

Минсу нравилось в корпусе Кругов. Лес, спокойствие. Никаких перестрелок и драм. Все просто живут свою лучшую жизнь и даже убрали табло, сообщив, что в этом году все молодцы и все попадают в организацию. У Кругов, видимо, решили тоже на всякий случай отменить практику «Сдохни или умри», мало ли, они в еду отравы подсыпать захотят. Их диверсии могут быть страшнее. Видимо убоялись того, что произошедшее может повториться. Пока у остальных был хаос, Круги условно сидели на дереве и кушали поп корн. Лишнее доказательство, что чем менее престижный клуб, тем лучше и психологически стабильны в нём участники. Кругов мирно раскидали по домикам, дав возможность обустроить их так, как душа пожелает. Оставили кровать и минимальную бытовую мебель, которую по желанию можно было заменить на свою и ни о чём не беспокоиться. Минсу оказался в одной комнате с Ёнсиком и ещё одним парнем, потому что Ёнсу отселили к девочкам, чтобы проблем не возникало. Домик был небольшой, с возможностью разбить сад, чтобы скучно не было: всё же жить тут придётся долго, зато за коммуналку платить не нужно. Одни плюсы. Комната сама была разделена на условные три сектора для каждого жителя. Ёнсик жил в спартанских условиях, пытаясь выплатить свои кредиты. У него было мало мебели, да и та была не слишком дорогой. Второй чел, имя которого они так и не узнали, старался как можно меньше времени проводить в этой обители, так что весь уют лёг на плечи Минсу: шторочки там повесить, ковёр, следить, чтобы экстренно не закончилась туалетная бумага, потому что за другим рулоном придётся далеко бежать. Причём бежать в соседний домик и с голой жопой. И не факт, что у соседей будет. На самом деле, они были бы не против, если бы Ёнсу жила с ними. Проблем бы это не создало, Ёнсик и Минсу были адекватными представителями мужского пола, ещё и омегами. Тут уровень опасности равен нулю. Скорее им стоило боятся, а не ей. — Теплеет, — заметил Ёнсик, когда они сидели на общей веранде и пили чай, который заварила Ёнсу. — Это хорошо. Скоро фруктовые сады зацветут в полную силу и будет очень красиво. Правда, у нас опять аллергики проснутся и будут ходить с красными носами и глазами, — поздняя весна наступает — просыпается особый вид нечисти: аллергики. — Зима здесь тоже своё очарование имеет, — заметила Ёнсу. — Учитывая, что у нас после новогодних праздников были самые длинные каникулы, зима — самое прекрасное время здесь. — Скорей бы лето, — довольно протянул Минсу, болтая ногами. — Да, но тогда станет ещё больше насекомых, — нахмурилась девушка. Ёнсу считала, что не стыдно признавать собственные страхи, но при этом она же жутко стыдилась своей боязни насекомых. А точнее, пауков, из-за которых девушка могла спокойно сжечь весь лагерь. Отправьте Ёнсу в Австралию, и уже завтра этого континента не будет, а будет выжженная пустыня. — Я даже не знаю, что страшнее: страх перед пауками или аллергия на деревья, которые цветут в этот период, — у Ёнсика своё развлечение: аллергия на пыльцу. И ему стабильно будет весело с начала мая. Такое веселье, что он своими соплями-слюнами заляпает всё, а потом ещё и сыпью покроется. Храни Бог аллергиков, ибо никто других этих бедняг уже выносить не может. — Чем мы займёмся сегодня? — полюбопытствовала девушка, весело насвистывая какую-то песенку. Хоть у кого-то сегодня хорошее настроение. — Идей много, — пожал плечами Минсу. — Нужно выбрать что-то одно. Минсу не собирался влезать в какие-либо ситуации, предпочитая наслаждаться жизнью здесь и сейчас. У него просто не было перспектив, а будущее пугало, но отчасти было ему известно. Да, страшно, что будет завтра, но Минсу был уверен, что ничто не сможет его испугать на его работе. Вот так происходит закаливание характера — в боях.  У него было право не влезать никуда, потому что его уже запихали в самую жопу. После той вечеринки он продолжал работать в качестве официанта, и этого актива ему было вполне достаточно. Тем более, каждый раз ивенты были разными, со своей тематикой, и Минсу моментами ощущал себя на детском утреннике, только стишки на стульчике читал не он и дарил дедушка вовсе не подарки. Нет, могли быть и подарки, если только это не совсем детский сайт, а что-то на черно-оранжевом. Его психика не смогла бы перенести большее, но она умела удивлять. Однако от Кихуна, который решил максимально припрячь к своему расследованию всех, Минсу знал, что у Треугольников и Квадратов неспокойно, и это только вопрос времени, когда неприятности придут в их дверь. Или же Кихун решил действовать методом «Угрожай и все тебя послушают», и активно запугивал бедных Кружков «счастливым будущим под рукой диктатора».  Троица была вполне внушаема, да и Кихун располагал к себе. Поэтому они решили внимательно следить за всем происходящим в рядах Кругов и в случае чего сразу сообщить Кихуну, заработав от Инхо пару социальных очков, только без кошко-жены и миски риса. Кормили не так плохо, чтобы работать за еду. Им хотелось быть полезными для друзей и внести свою лепту в возможную войну. Как странно это звучало в голове Минсу. Война группировок. А он просто хотел найти денег, чтобы оплатить квартиру. Так ведь обычно происходит? Их маленький отряд теперь постоянно сидел по вечерам и подслушивал всякое, а Ёнсу записывала и передавала Кихуну. Они даже придумали свой шифр и теперь ощущали себя настоящими шпионами на задании. Четвертый таких пиздюлей влепит, если узнает. Он мирный, конечно, но крысы – есть крысы, и не важно, на чью сторону они работают. Правда, за всё время их «службы» удалось узнать лишь пару секретов и кучу личных моментов, которые бы они предпочли никогда не знать. Круги не допускались к великим тайнам, отчего их разговоры не блистали деталями, полезными при расследовании дела о бунтах. — Ну, давайте в этот раз прогуляемся у казарм, — предложила Ёнсу. — Мы уже обошли всё, что возможно, да и большинство уже разъехалось по своим пунктам назначения. Я давно предлагаю вам, но вы всё отказываетесь. Я уверена, что ничего не произойдёт.  Нас никто не украдёт, — Ёнсу действительно предлагала подслушать и обшмонать вещи Треугольников на возможную крысу в рядах. Кто её этому научил? Ребята на кухне иногда бывают из разных мест, поэтому ничего удивительного, что девочка за три месяца успела выучить все загадки, знала все воровские знаки, даже не играя в Скайрим. Если вы думаете, что Круги — сплошные пикми-гёрл и милашки, то вы глубоко ошибаетесь. Большинство из них мастерски управляется ножами, а также могут одним ударом сковородки снести вам половину лица. — Это не значит, что Треугольников стало меньше, — смутился Минсу. — Ты ведь предлагала прямо к ним в комнаты пройти. Но ведь не все из них покидают их в одно время. Там всегда кто-то есть. — Тогда хотя бы подслушать. — Идея-то хорошая, — согласился Ёнсик. — Но у них могут возникнуть вопросы, что мы  в такой час делаем на улице. Вроде бы спать должны уходить через двадцать минут. После отбоя никому нельзя быть на улице без особого распоряжения. — Скажем, что услышали подозрительные шумы и вышли? — выдвинула предположение Ёнсу. — Сразу из разных домиков в одном месте? Нет, — Минсу покачал головой. — Нам никто не поверит. Ты слишком далеко от нас живёшь. — Ну да, — согласилась девушка. — Тогда я лучше пойду к себе, а вы на разведку. У вас же третий сосед сейчас отбыл на работу в корпус Треугольников? Вот, даже его не придется уговаривать вас прикрыть. Это было разумным предложением. Минсу и Ёнсик проводили девушку до ее домика, где уже горел свет и слышалась музыка. Девочки жили хорошо, складно и без каких-либо проблем, пока в их доме только Минсу следил за порядком. Ёнсик, увы, оказался очень рассеянным и забывал, ронял различные вещи. Этот хаос мешал жить, но Минсу смиренно учился его подчинять. — Давай свернём в лес, — предложил Ёнсик, указывая на небольшую тропку, уводящую за большое здание казарм, стены которого нужно было давно покрасить. Лагерь Кругов напоминал лагерь полукровок из книг, не хватало только пьяного мужика и кентавра. Правда, за пьяного мужика мог сойти Четвёртый в самые праздники, но напивался он редко и метко, чтобы доказательств не сохранялось. Не как у Инхо по заброшкам со спиртом. Поселение имело, кроме прекрасного и удобного крематория, несколько оранжерей и теплиц, где выращивали всякое: как законного, так и не законного характера — на все вкусы. Минсу нравилось в цветочной части. К удивлению, но Квадраты и Треугольники были романтиками, которые были рады одарить своих возлюбленных, а здесь ещё и за букет платить не нужно. Правда, Кихун и Хисун всё равно покупали за свои кровные, а Кон Ю раз по роже розами получил: судьбу больше испытывать не хотелось. Джунхо явно показал, что ему нужно дарить либо квартиры, либо еду. Они шли по кустам и высокой траве, которую должны были убрать в следующие выходные. Субботник продвигался медленно, но постепенно, после зимы вся территория начинала приходить в порядок, а им пока это было выгодно. Благодаря высокой траве их было не так заметно в ночном свете. Из открытых окон лился яркий свет лампочек и слышались веселые разговоры и шутки ниже пояса. Поразительно, что количество шуток про член прямо пропорционально зависит от количества мужчин в одной комнате. Часть Треугольников стояла на своих постах, охраняя территорию, но за такое время Минсу и Ёнсик успели выучить их маршрут и время пересменки. Слепые зоны есть даже у идеальной системы слежения. А у ленивых Треугольников, которые окончательно размякли благодаря лёгкой работе и заботе о себе - тем более. Это уже не просто слепые зоны, а пробоины в космическом корабле размером с Юпитер. Минсу и Ёнсик дождались, пока двое вооружённых пройдут мимо кустов, где они прятались, и поспешили скрыться за стенами дома. Голоса явно стали громче. Им явно повезло, ведь зимой они закрывали окна плотно, но сегодня было очень душно: обещал пойти дождь. — Давай ближе к стене, — прошептал одними губами Минсу. Конечно, их могли бы узнать по запаху, но здесь играл роль тот факт, что по весне воздух наполняется обилием запахов, а ещё они живут в огромном поселении омег, чей запах имеет специфику усиливаться, отчего альфы здесь вынуждены принимать подавители. Да, представьте, страдали не омеги, а альфы, ибо нехуй, решает большинство. Им было даже запрещено оставаться в помещении с омегами наедине, чтобы избежать ужасных случаев. — Как у тебя дела там? — шёпотом поинтересовался Ёнсик. После рассказа о первом опыте на вечеринке, Ёнсу долго не могла уснуть, переживая за друга. Тогда Минсу решил, что он не будет больше рассказывать ей о том, что происходило на этих вечеринках. Ему не хотелось волновать друзей, да и сам он спокойней переживал их. Они теперь не казались такими ужасными. В такие моменты он просто абстрагировался от происходящего, занимая свою голову чем-то: пересматривал там фильмы, книги, придумывал себе лучшую жизнь, пока у его ног богатый мужик трахал кого-то. Все работы важны, все работы нужны. Не осуждаем никого. — Неплохо, — пожал плечами Минсу. — Не всё так плохо, правда. Иногда они очень спокойно проходят, зависит от тематики. Вчера, например, они весьма культурно обсуждали, куда какие деньги вкладывать, и просто пили, без извращений. — Звучит безобидно, — согласился Ёнсик. — Я только рад, если действительно всё так хорошо, как ты говоришь. Они к тебе не пристают? — Нет, что ты. Они чётко соблюдают правила организации. Думаю, они точно не хотят нажить себе такого врага, как Ильнам, и прекрасно понимают, когда и что можно. Всё-таки эти люди достаточно богатые и властные, так что мозги у них имеются. — Ну и ладно, — Ёнсик не одобрял все это, но и не высказывался прямо. Его мнение тут нахер никому не сдалось, и он мог взять его и унести в любое другое место. Например, попробовать сдать в ломбард и получить хоть сколько золотых монеток, а потом пойти и закопать их на поле дураков, потому что терять уже нечего. Хотя когда-то чьё-то мнение стоило дороже пачки лапши быстрого приготовления? — Ты мне не веришь? — Мне трудно поверить, что випы могут быть приятными, — признался мужчина. — Я думаю, они могут понравиться таким же больным на голову, как и они сами. — Что ж, — хмыкнул Минсу. — Я же не говорил, что они мне нравятся. Я говорю, что они могут быть нормальными, или же делать вид. — Я не могу говорить справедливо, — согласился Ёнсик. — Нас там не было, и мы не сможем объективно оценить то, насколько они хорошие или плохие. Мы основываемся на твоих словах после первого раза. А больше ты ничего нам не говорил. — Я же не просто так это делал, — вздохнул Минсу. — Я понял, что я напугал вас, и принял решение, что со всем этим я спокойно смогу жить сам. Это не самое ужасное, правда. По крайней мере, мне не придётся быть соучастником убийств. Я говорил с теми, кто исполняет роль "развлечений": они пришли туда по доброй воле. Это всё ещё мерзко и ужасно, но, по крайней мере, их не заставляли и не принуждали отдавать свое тело. — Удивительно, но вся империя Ильнама строится на доброй воле, — согласился Ёнсик, пригибаясь к земле. Ильнам изначально решил, что люди охотнее будут работать, если изначально будут знать условия и сложности. Постоянно воровать, угрожать каждому — это так затратно, ещё и время уходит. Да и зачем, когда на улицах сотни людей, готовых выполнять любую работу, чтобы удовлетворить свои потребности или помочь семье. Люди ударяются в преступность по самым разным причинам, и не всегда они продиктованы желанием кого-то отпиздить. — Просто мы должны были отреагировать менее критично. — Вам не нужно извиняться, — попытался успокоить Минсу. — Вы почувствовали это так, как сделал бы другой адекватный человек, который никогда не был в такой сфере работы. Закроем тему, — а ещё Минсу не давало покоя постоянное наблюдение за Намгю и Таносом. Он был удивлен, завидев их вместе вновь. Минсу помнил правила и не понимал, как парню позволяли вновь появляться около випа. А потом он вдруг понял: эти двое хорошо друг другу подходили. Они смотрелись так гармонично и законченно, словно вы наконец нашли ту последнюю деталь пазла под ковром, которую потеряли лет пять назад. И ему вдруг стало так спокойно на душе, радостно. Он не испытывал ненависти к Намгю, а скорее считал его брошенным щенком, который только и может, что лаять на прохожих, но до жути желает быть принятым в чей-то дом. Минсу был рад, что нашелся тот самый хозяин, как бы ни странно это звучало. Говорить это друзьям он не собирался: они и так считали, что он постепенно сходит с ума. — Давай слушать внимательно, — посоветовал Минсу. — Иначе они точно нас услышат. В начале шли бытовые разговоры о еде, играх и политике. Последняя тема каждый раз приводила к громкому скандалу, потому что они все пытались определить, какой вид правления у них, и всё никак не могли прийти к общему решению. Почему-то не похуй было именно Треугольникам. Остальные просто надеялись, что у них не будет гражданской войны. Даже Квадраты не задавали вопросы. Они верили во все хорошее для них. А потом, если останется, то и для друзей. — Нет, ну если после смерти Ильнама у нас будет Инхо, то это монархия, — прозвучал первый голос. — Сами подумайте: у Создателя неограниченная власть, все ему подчиняются, а следующим преемником становится старший ребёнок. Это европейская монархия. — Но такое есть во всех кланах, — запротестовал второй. — Это что, каждый клан у нас монархия? Не многовато ли у нас принцев и принцесс? — Ну, кланы как графы и бароны, — предположил третий. — Они тоже входят в эту тему, в просто меньшем масштабе. Никто из кланов не подчинял себе ещё всю Корею, а наш даже на иностранные государства размахнулся, - ни для кого уже не секрет, что Ильнам размахнулся так, что скоро в Монголии будет выступать БТС, если в этой стране что-то есть. А то последнее, что было слышно, — это про чуму. — А мы кто в этом тандеме? — Мелкие дворяне, которых отправляют пиздиться. В целом, мы похожи на рыцарей: без секса, воняем, ещё и из шуток только про члены. Не хватает только идиотских доспехов, но у нас для этого есть наши розовые комбинезоны. Кто-то знает, почему они розовые? — Вроде не розовые, а цвета фуксии. — Да ебал я эту палитру. Я не художник, у меня есть девять цветов, мне достаточно. — Вроде чтоб заметны были, — проговорил первый. — Ну, большинство в чёрном бегает. Там легко и своих подстрелить, так вот они и нашли выход из ситуации, когда у всех одна униформа. — А так нас любой идиот видит за три километра. Хорошо решили проблему, нечего сказать. Только таблички не хватает: "Извините, мы идём в вас стрелять". — Слушай, могла быть жёлтая, как у того китайского синдиката. Там они похожи на стайку цыплят. Им только клювов не хватает. Вот им точно не повезло с военной формой, зато парадная очень даже. — А как ты сюда со границы то загремел? — спросил второй голос третьего. Минсу скучающе посмотрел на окно. По идее, их слежка должна идти до самого отбоя у Треугольников, но чёрт знает, когда эти одарённые засыпают. У них сверхспособность - не спать днями, а потом просто в кому на сутки впадать. Как их организмы ещё функционируют? Они точно какие-то био роботы. — Я помню, тебя отозвали сразу же после окончания обучения. Не думал, что тебя сюда когда-нибудь вернут, — тех, кто уходили на границу, обычно не просили вернуться назад. Они готовились, учились и занимались всем в региональных отделениях, никак не взаимодействуя с центральным аппаратом. — Да нас многих отозвали оттуда, — ответил человек. — Странно, если честно. Нас туда всё время перекидывали в течение шести лет, чтобы наступления в других регионах шло более организованно. А тут без активных действий большинство вернули назад. — Да, звучит подозрительно, — согласился кто-то, а двое Кругов притихли. Значит, отзыв с границы шёл достаточно массово и неожиданно. Вразрез с официальным политическим направлением Ильнама. Очень интересно. — А вас Второй или Первый отозвал? Кто за вас отвечает там? — Девятый, как официальный представитель дипломатов, — стал перечислять парень. — Инхо, как представитель власти. Первый и Второй второстепенно, но их приказы должны быть согласованы. А так Четырнадцатый. Он является главой разведки и шпионов. — Отлично, спасибо за лекцию, я всё равно ничего не запомнил. Квадрат есть Квадрат, и плевать, что они там ещё скажут. Всё равно придётся исполнять. — Второй, — послышался шелест бумаг. — Сейчас, вот смотри. Тут подпись Второго и Ильнама. Вместе с печатью, — Ёнсик открыл блокнот и стал быстро записывать новую информацию. Минсу лишь не понял: зачем Ильнаму отзывать своих людей? Нет, он мог опасаться нападения изнутри, заработать паранойю и теперь боялся даже своей тени. Очень часто правители сходили с ума, опасаясь потерять свою власть, но никто бы в здравом уме не подумал, что Инхо способен захватить власть. Не потому что Хван был слабым или глупым. Наоборот, он был достаточно умным, чтобы прекрасно осознавать последствия своих действий. Такой пиздец уже не разгрести ни одним самосвалом. — Воу, а остальных решили не спрашивать? — Я думаю, что после подписи Ильнама мнение остальных уже ничего не значит, — прозвучал второй. — Начальник сказал, значит, так надо. Но вот чего вдруг Второй раскомандовался? Он ведь главный только над Квадратами. Логичней было поставить Первого. Или с ним что-то случилось? — Не знаем, — голос звучал расстроенно. — Но я бы не хотел, чтобы с ним что-то случилось. Он - хороший мужик: четкий и ясный. Без театральных замашек, как у остальных. Я бы сказал, военный. Свое дело знает. — Да, если его заменят, то будет не очень. Все Квадраты четко распределены: им придется искать кого-то нового. Как случилось с информаторами. — Да, не везёт нашим звездочкам с начальством. Либо пропадают, либо умирают. Жаль пацана. Молодой был. — Хорош его хоронить, не умер он, — осадил первый. — Может, его отправили тайком что-то вызнавать, а вы ему уже на похороны скидываетесь. — Или роды, — добавил третий. — У них же с Первым мутки. Может, ушел Пятнадцатый в декрет. Вот и волнуются все. С его работой не нервничать не получится. — То же как вариант. А куда тогда младший Хван делся? — спросил четвертый голос. — Или тоже в декрет? Они компанией решили уйти? — Опять сбежал? — предположил второй. — У него каждую неделю новая причина для семейного срача. Я только понять не могу, зачем он нас в это впутывает. Помните, как нас отправили за ним следить? А, блин, точно. Я тогда не с вами был. В любом случае это было так: я следил за ним, чтобы узнать, не следит ли он за мной, чтобы узнать, не слежу ли я за ним! Нас должны были друг перед другом с биноклями посадить: столько бы времени мы сохранили! — Я ни за кем не следил. Я сразу сюда попросился. Кто эту жизнь понял, тот работать перестал. — Я говорю, ты самый умный из нас. Это мы тут все хотели что-то. Организация всегда даёт то, что мы хотим. — Организация- щедрая душа, только на нас это не распространяется. — Ладно. Давайте заканчивать с этим, а то нас посадят за политические шутки и критику нашего правления. Лучше скажи, Ту Ён, что там у вас вчера в борделе произошло, — Минсу думал: стоит ли им это слушать или нет, но решил, что это не столь важно. Тем более, скоро должен был пройти новый патруль уже по внешнему периметру и их точно бы заметили. — Пойдём, — позвал Ёнсик, первым выдвигаясь из зарослей. Лес был тихим, и даже насекомых не было слышно. Только гудение фонарных столбов, переговоры из открытых окон и шум редко проезжающих машин вблизи шоссейной дороги. Минсу нравились вечера здесь: было в этом что-то успокаивающее, медитативное. Во всяком случае, он действительно кайфовал от того, что их не заперли в серых стенах, как Треугольников, и они не были под постоянным присмотром сотни видеокамер. За ними смотрела только природа и Треугольники, которые спускали многое с рук. Конечно, они делали это не просто так. У многих были отношения: Круги были только рады получить себе такую защиту. — Нужно будет успеть за завтраком рассказать все Ёнсу, — выдавил из себя Ёнсик, потирая виски. Уже в доме они решили обсудить все, что услышали, упорядочить мысли, чтобы не отправлять хаотичный набор слов. Правда, Минсу мало думал о том, что говорил его друг. Голова так некстати вновь оказалась забитой мыслями о Таносе и Намгю: были ли они в опасности? Будет ли кто-то использовать их связь? Почему Минсу вообще волновала его судьба?

***

Кихун проснулся из-за холода. Оказалось, что Инхо забрал всё одеяло, да ещё и кондиционер не выключил! Холодно ему, видите ли, стало, а то, что этот человек запрещал выключать эту морозильную камеру, мы упустим из виду. Он успел вечером предупредить своего парня, что собирается утром навестить своих подопечных, отчего не стал будить Инхо. Пусть спит, зараза такая, со своим кондиционером. Даже не лето на дворе, а он уже пашет в три смены. Инхо считал, что спать всегда нужно в холоде, ведь тогда сон самый лучший. Кихун считал, что спать нужно так, чтобы потом не записываться на сеанс к врачу, потому что он что-то отморозил. Поездка до дома вышла быстрой благодаря утру выходного дня и такси. Кихун хотел в свой выходной отдохнуть, а не мотаться по городу в поисках улик. Да, неделя выдалась у него тяжелая. Он каждый день путешествовал по корпусам, пытаясь услышать или узнать что-то подозрительное. Ему казалось, что после нападения и бунта у Треугольников неприятели должны были продумать следующий грандиозный ход. Единственное место, куда Кихуна не пускали — это штаб-квартира Информаторов, но там ему помогал 333 в качестве благодарности. Вот так Кихун постепенно обрастал связями и становился сильнее. Гымджа встретила его ласковой улыбкой и запахом вкусных блюд. Вот до чего же милая женщина, которая без вопросов принялась заботиться о двух омегах с максимально ужасными партнерами по отношениям. Ей пора бы создать пансионат для всех бедных и обездоленных, но тогда бы Кихун оказался здесь первым набором. — Доброе утро, я хотел проверить ребят, — пока Дэхо под надзором, как и все остальные, Кихун принял на себя ответственность и за Чжунхи. — О, конечно, проходите, — внутри царили теплота и яркий солнечный свет. После ужасных серых и удручающих помещений корпусов, где из радости только Кружки с их цветочками-единорогами — это глоток свежего воздуха. Пусть дом и не был богатым, но каждый его уголок говорил об уюте и атмосфере настоящего дома в самом главном его понимании. — Они чувствуют себя намного лучше, но я всё равно за них переживаю, — говорила она, провожая Кихуна на кухню. — Мальчик так и не сказал, что с ним приключилось, но я беспокоюсь. Он нормально не спит и кушает плохо. Только вежливо улыбается и убеждает, что всё хорошо. А я-то вижу, что ничего не хорошо. Ему бы отдохнуть, а он всё со своим ноутбуком. — Не переживайте, — попытался успокоить Кихун. Он полагал, что сбитый режим Пятнадцатого — это последствия его нервной работы, а не случившегося. Он производил впечатление сильного человека, и Кихун надеялся, что он сумеет пережить всё это. — Я уверен, что ничего страшного не произошло, — а также он не желал тревожить бедную женщину. Не нужно ей знать, ещё за Ёнсика будет сильнее волноваться. Конечно, он не был последним мудаком и платил этой женщине, помогая тем самым закрыть долги её сына. Она о нём очень часто вспоминала и всё качала головой, какой же он не путёвый и как часто попадает во всякие передряги. Кихун не мог его осудить. У самого жизнь, как реалити-шоу: каждая следующая серия непредсказуемее другой, а чем это закончится — неизвестно. Чжунхи обнаружилась за кухонным столом, доделывая домашнее задание из университета, который она не бросила, а продолжала посещать. Такое поведение лишь вызывало уважение. Она заметно повеселела и стала чаще улыбаться. Им с Дэхо явно было комфортно друг с другом, и Кихун был рад, что стал для ещё одной пары купидоном. Осталось крылышки себе купить, и тогда вообще всё будет замечательно. — Господин Кихун, — девушка встретила его ослепительной улыбкой. — Рада вас видеть! А Дэхо сегодня придёт? — нет, он ебланит на рудниках в честь великого императора. — Увы, у них сейчас много работы, но тебе не стоит переживать, — мягкий запах полевых цветов приятно успокаивал. Кихун так привык жить в постоянном дубовом лесу, что уже отвык от других запахов. — Тебе сейчас нельзя. — Да, он предупреждал, что может иногда пропадать из-за работы, — какой всё же Дэхо предусмотрительный. Даже не подозревая, что такая ситуация могла произойти, он всё равно позаботился о её состоянии. — Так что я не беспокоюсь за него. Уверена, он справится со всем. — Как у вас с ним дела? — Оу, — Чжунхи покраснела. — Мне он нравится, правда. Но я не уверена, понимаете, господин Кихун. Я уже обожглась, и пусть с Мёнги так случилось, и никто не обещает мне, что с Дэхо случится то же самое. Просто я боюсь. Мы друг друга знаем только второй месяц, да у меня будет ребенок. Не каждый человек готов воспитывать чужого ребёнка. — Думаю, вам обоим пока рано об этом думать, — Кихун плохо осознавал, как работают отношения после долгого застоя. — Вы ещё молоды, и можете долгое время просто дружить, а потом осознать, подходите ли вы друг другу. Вам же не обязательно сейчас бежать и решать. Отношения с Инхо не в счёт: у них особая специфика, и он точно не ждёт ребёнка от другого. У него от другого только сами воспоминания и этот «другой» перед глазами, который бесил Кихуна. На самом деле, это интересный вопрос, который стоит задать каждому. Ну, или тому, кто планирует вступить в отношения и клянётся в нерушимой любви. Смог ли бы Кихун воспитывать малыша, если б у Инхо он был? Наверное, смог. Ему было бы плевать, ведь в первую очередь в нём была бы часть самого Инхо. Быть может, его глаза или его улыбка. Дети ведь не должны быть помехой для отношений, они лишь становятся совершенной проверкой для дальнейшей жизни. Тем более, у самого Кихуна была дочь, пусть и далеко. Он стал писать ей чаще и обещал приехать при первой возможности, и Кихун даже подумывал позвать с собой Хвана, если это не слишком странно выглядит. — Да, вы правы, наверное, — согласилась девушка. — Не стоит мне пока загадывать, что будет дальше. — Я свои идеальные отношения нашёл только вот сейчас, — улыбнулся Кихун, умалчивая тот факт, что эти «идеальные» отношения никак пока не вписывались в нормальные. Здоровые? Возможно, но точно не обычные. Тут каждый день не знаешь, что произойдёт. Но вроде говорили, что в отношениях всегда должен быть эффект неожиданности. Он на ужин пришёл, а вы ему собачью голову в кастрюле показываете. Или он спать ложится, а вы в костюме монашки под кроватью его за ногу хватаете. Неожиданное и, главное, запоминающее. Он этого точно не забудет, а также стоимость логопеда, чтобы потом вылечить заикание, которое у него точно возникнет после такой вот активности. Кихун подумал, что в целом он ещё успевает купить костюм таракана. Вот это у Третьего ахуй будет, если в следующий раз его встретит гигантский таракан. — Как мой другой подопечный? — спросил Кихун. — Он милый, — улыбнулась Чжунхи. — Правда, думаю, ему с нами скучно. Он очень умный. — Это да, — Кихун не сомневался, что привыкший к активу и пиздецу Сомин немного не понимает, что ему делать. — Но я подумал, что с вами он быстрее придёт в равновесие. У него выдался тяжёлый период. — У него очень много синяков, — задумчиво продолжила девушка. — Он их стесняется. Я не знаю, что произошло, — конечно, Кихун не стал рассказывать им, предпочитая отдать это право самому Пятнадцатому, если тот захочет. А он не хотел. Может, и правильно, нечего беспокоить беременную Чжунхи такими вопросами. — Но мне бы очень хотелось ему помочь. Правда, сделать это трудно, когда он большую часть времени находится один. — Я думаю, это пройдёт, — Кихун ни о чём не думал. Он просто не мог понять, как помочь своему другу. Только к психологу отвести за ручку, но для начала надо как-то убедить его, что помощь ему нужна. — Ему, может, просто непривычно на новом месте. Ты как себя здесь чувствуешь? — Прекрасно, это была хорошая идея на позднем сроке пожить с кем-то, кто имеет знания по уходу за младенцами. Я стараюсь помогать по хозяйству, как могу, хотя госпожа Чан пытается вечно усадить меня на место. — Рад за тебя. Думаю, госпожа Чан согласится помочь тебе, когда ребёнок родится. Ей только в радость понянчиться с ребёнком, а лишние деньги никогда не будут ненужными. Она сможет отстроить полностью второй этаж. — Почему «организацию» вообще волнует моё положение? — Думаю, тут дело в том, что они хотят больше семей в своём составе. Для детей ведь создаются особые программы обучения и всего такого. Они просто хотят сделать тебя примером. — Забавный пример, — нахмурилась девушка. — Правда, я совсем не хочу, чтобы моего ребёнка учили убивать людей. — Это узкое мышление, — запротестовал Кихун. — Они не только убийствами занимаются. Ещё торговля наркотиками, оружием, информацией, бордели. — Резко стало лучше, — качнула головой Чжунхи. — Я даже сама захотела вступить. — Я понимаю, что ты не в восторге, но твой ребёнок может просто пойти работать в заведение организации, и это уже засчитают. — Кем? Шлюхой или закладчиком? — самый стандартный выбор профессий сразу после экзаменов. — Довольно узконаправленные специализации, — Кихун почесал затылок. — Ну, в целом, организация выкупила чуть ли не всю Корею, так что ты в любом случае чем-то их пользуешься. — И правительству на это плевать? — У нас президента выбирают на похуй, ведь всё равно садят. О каком правительстве идёт речь? Они решили прекратить политические разговоры, потому что не пьяные Треугольники в одиночестве, и перейти к более приятным темам. Кихун с радостью согласился помочь Чжунхи выбрать варианты одежды для малыша. Он с грустью ощутил, что уже успел забыть это приятное чувство. Он вспомнил, с каким трепетом ходил по детским магазинам, выбирая ползунки и игрушки для своей дочери. Из воспоминаний его вывели негромкие шаги на лестнице. А потом… ну, Кихун охуел второй раз. Сомин. Вот это он решил сменить имидж после расставания, что у Кихуна чуть челюсть не отвисла и не упала на пол. Когда только успел? Он стоял с каштановыми волосами, которые пушились и походили на облачко с детских рисунков. Видимо, кроме покраски волос он ещё и прилизывал их, чтобы они держались в экстренных ситуациях, или так влияла сама краска. В любом случае, это ж охуеть сколько времени у него занимала подготовка к любому выходу в свет? Тут буквально пока я не соберусь — никто не выходит, потому что ждать будете часа два, а то и три. Косметики не было, а бледные, практически белые глаза стали дымчато-чёрными. Кажется, он действительно много делал для сокрытия своей прежней внешности. — Сомин, — Кихун был удивлён. — Что с тобой произошло? — от него не укрылось, как парень натягивал рукава, пытаясь скрыть уродливые синяки, которые ещё были видны на его запястьях. Действительно, что? Видимо, успел сделать пять пластических операций! Кихун задавал такой вопрос, словно внешность парня изменилась настолько, что теперь только методом днк определить можно, а не просто смыл краску и снял линзы. Кихун отчего-то думал, что парень родился с красными волосами, что было глупо. — Я просто вернулся к своему изначальному виду, — заметил Пятнадцатый. — Я часто менял внешность, когда был вольным, чтобы скрываться. Один раз год ходил с синими волосами. Удивлён, что не испортил их такими экспериментами. — Я просто уже не воспринимаю тебя таким, — каким, Кихун? Обычным человеком? — Простым? — Говоришь так, будто я с рогами ходил. — Нет, не с рогами. Просто теперь ты точно не походишь на члена преступной организации. Ты больше похож на.. — На омегу, да, — хмыкнул Пятнадцатый, садясь за стол. Он кивнул Чжунхи, улыбаясь уголками губ. — Я знаю, как выгляжу без всего этого. Стал бы кто-то воспринимать меня всерьёз? Нет. Если бы я продолжал выглядеть, как невинный ангел, меня бы никто не слушался. В этом суровая правда, Кихун. Как бы организация не кричала о равенстве, его там нет. Ты можешь быть солдатом-омегой, но ты никогда не станешь правителем. Ильнам ненавидит омег и своих детей терпел только из-за кровного родства. Я предполагаю, что когда-то ему отказали и теперь у него вот такой загон. — Ну, если б он их ненавидел, он бы не беспокоился за их жизнь, — выдавил из себя Кихун. — Кихун, хоть и моё отношение к Инхо резко упало, — начал Сомин, усаживаясь за стол. — Я думаю, что Ильнам создал вторую организацию и поставил туда Санву, чтобы убить Инхо. В комнате повисла тишина. Кихун запоздало понял, что ему стоило попросить Чжунхи покинуть их уютный стол для бесед, но это было бы очень неуважительно, ведь она сидела здесь раньше. Чжунхи потрясённо переводила взгляд с одного на другого, отвлекшись от планшета. Бедная девочка. — Чжунхи, не хочешь выйти на балкон, а то здесь душно? — предложил Кихун, мило улыбаясь. — Да, хорошая идея, — согласилась девушка без всяких вопросов и поспешила скрыться за дверью. — Не лучшая идея говорить это при ней, — нравоучительно обратился Кихун к парню. Сомин только закатил глаза. — Не лучшая идея скрывать от неё что-то. Люди часто молчат ради блага других, забывая, что всегда нужно уточнять мнение других в этом вопросе. Но мы отошли от темы, — Пятнадцатый выдохнул. — Я думаю, что у Ильнама есть внебрачные дети. Это не столь удивительно, учитывая его связи со всеми. На эту мысль меня натолкнул Санву. Мы много с ним говорили, если честно сказать. Мне он нравился по многим причинам, даже чем-то похожи, так что мы быстро нашли общий язык. В общем, я обещал ему найти хоть какую-то информацию о его любовницах и прочем. Это всё всегда оставляет свой след, и именно этим я занимался всё это время даже в тайне от Инхо. — Ты не говорил об этом раньше! — Потому что меня просили не говорить об этом, — пояснил Сомин. — Тем более, я же сказал, что об этом не знал даже Инхо, а ты буквально левый человек с улицы! Откуда мне было знать, на нашей ли ты стороне? Есть много вещей, о которых ты никогда не узнаешь. Даже Инхо хранит свои секреты. Мне жаль, правда, но это действительность, с которой придётся смириться. — Сомин… — Послушай, ты не поймёшь, через что прошли и я, и Инхо, и Санву. Мы буквально видели ад. Если он когда-нибудь решится рассказать тебе о том, что было, он расскажет. — Я люблю его, — твёрдо заявил Кихун. — И я точно переживу пару ваших секретиков. Даже если он котят ест, хотя тогда у меня будут вопросы к его диете. Почему ты не пахнешь? — Знаешь, — Сомин неловко поправил свитер. — Я никогда не любил свой запах, — Кихун сидел рядом, понимая, что парню нужно выговориться. А, может, родительский инстинкт работал. — Он яркий, навязчивый. Я многое пережил из-за него. Для некоторых альф — это просто очередная приманка, сигнал. Я думал пить таблетки, но потом решил, что это будет очередная победа в их сторону. Любить себя больше я не стал, — он бросил мрачный взгляд на свои руки, где виднелись фиолетовые синяки. — Ты не виноват, — Кихун боялся прикоснуться, боялся надавить на больное. — Ни в чём, что с тобой произошло. — Я ненавижу всё, что связано с вишней: еда, плюшевые игрушки, запахи. Наверное, поэтому я сбежал из Японии. Когда я встретил Хисуна, то решил, что он такой же, как остальные. И плевать, что истинный. Но он был настойчив, заботлив, внимателен. Я подумал, что могу быть любимым кем-то. — Они были очень близки с Инхо, он признался мне, планировали сбежать, — Кихун не умел в заумные диалоги. Да и как подводку сделать к новости? Просто замолчать нельзя, ведь некоторые могли это знать и потом бы вылилось во что-то серьёзное. Будто сейчас что-то ужасное. Сомин поморщился, как от удара, натягивая рукава сильнее. Плюс одна психотравма. Там уже можно, среди сотни один будет не заметен. — Мило. — Это ничего для них не значит в данный момент.   — Возможно, — согласился Сомин, заправляя прядь за ухо. Ему точно есть двадцать восемь? На вид больше двадцати не дашь. — Может, для Хисуна отношения вообще ничего не значат? Я не знаю, прости. Я явно не смогу помочь тебе в этом отношении. Но Инхо, — а что Сомин мог про него сказать? Он сам не знал теперь, кто такой Инхо. Чжунхи мягко положила свою ладонь на его руку, пытаясь успокоить. Смотрелась эта парочка даже мило. Живот девушки стал более заметен. Все же Дэхо умный парень, раз догадался отправить девушку на время к Гымдже, которая с радостью заботилась о двух омежках, выполняя роль заботливой матушки. — Я уже рассказал тебе всё, что мне было сказано. Ты просто не должен забывать, что мы — преступники. И у нас своя мораль и правила. Ты правда очень светлый для этого места, Кихун. Ты убил, и то это было лишь однажды, когда перед тобой поставили условие. Ты не будешь получать от этого удовольствие. Ты не примешь это как обычный распорядок своей жизни. Я стал воспринимать многое как должное. — Я надеюсь, что скоро всё изменится, — Кихун уже не мечтал, что всё это прошло бы спокойно. Теперь он хотел, чтобы Инхо действительно встал во главе. И во всяком случае, Первый точно бы поддержал их в этом. Единственный вопрос, хотел ли этого Инхо, которому не нравилось многое.  — Надеяться можно всегда, — согласился Пятнадцатый. — Но я не думаю, что Инхо — дурак. Ты не можешь править преступной империей, не переступая закон. На этом строится большинство бизнесов, которые оплачивают людям жизнь, Кихун. Скажи, будут ли они благодарны тебе за то, что ты лишишь их этого? — Я не знаю. Я ничего не знаю и ничего уже не понимаю. Я каждый раз думаю, что сумел понять, какой пиздец у вас происходит, но вы каждый раз удивляете меня снова! Когда-нибудь это должно закончиться? Или я завтра узнаю, что на самом деле Дэхо — внебрачный сын Ильнама, а Чонбэ — бывшая гейша из Индонезии? — Я так далеко ваши личные дела не пробивал. Всё может быть. Но дело не в этом, — Сомин вновь стал серьезным. — Я нашёл двоих детей. Один из которых является омегой, и я уверен, что сам Ильнам даже не знает о его существовании. А вот второй — альфа, причём достаточно близок к самому правителю. — И кто он? — не то чтобы Кихун прямо сейчас хотел окунуться с головой во все прелести семьи своего будущего мужа. Он был уверен, что сойдёт с ума и пойдёт чертить эти генеалогические древа размером с Иггдрасиль. Конечно, у Ильнама должно было быть много бастардов, учитывая, что главы подобного считают контрацепцию грехом покруче остальных. Если Инхо никогда не волновал вопрос возможной борьбы за трон, почему этот вопрос должен был беспокоить Кихуна? У него точно нет права голоса в этом вопросе. — Я, — Сомин смутился, и это напугало Кихуна ещё больше. — Я не могу тебе сказать. Я просто предупреждаю, что Ильнам может убить Инхо. Всё. — Почему ты не можешь мне сказать? — а вот это уже интересно. Если Сомин хочет спиздеть — он спиздит просто, а не будет избегать. Зачем ему тогда озвучивать, что он знает личности, но не скажет? Это новый вид пикапа он пробует, или что? — У меня тоже есть друзья, Кихун, — Сомин покачал головой. — Некоторые из них прошли со мной длинный путь. Пусть они и не самые приятные люди, но у всех нас есть длинные истории нашей жизни. — Он тебе дорог? — Да. — И этот альфа — сын Ильнама? — Да. — Я надеюсь, это не Хисун, — нет, ну тогда Ильнам бы ёбнулся окончательно. Это что за династию Габсбургов он пытался тут выстроить? — Нет, будь спокоен, это не он.

***

Инхо не ожидал, что на его пороге появится Шестая и сунет папку с рисунками, посоветовав больше не забывать её в местах общего пользования. Бедная память мужчины уже успела забыть, что было на этих страницах, и внезапное озарение заставило его смутиться. Ебать, конечно, его штормило в подростковом возрасте! Вот что значит отсутствие порно под рукой. Нет, конечно, ничего такого в этом не было, но это ведь, скорей всего, увидел и Пятый, и остальная компания, а Второй и вовсе пошел ставить свечку за его упокой. Но в то же время рисунки напомнили ему о годах юности, которые он провёл достаточно весело. Его друзья не давали ему скучать, а ещё он очень много рисовал. Ему даже стало интересно, не растерял ли он свой навык. Сколько он не брал в руки карандаш или кисть? Лет пять точно. Инхо начал рано рисовать, где-то в лет пять, когда только научился держать карандаш, не запихивая его в рот. Ему так было проще справляться со своими переживаниями и эмоциями. У него долго не было близких друзей, да и друзей в целом. Рисование стало для него отдушиной, ну и новым хобби. Все же в подростковом и не только возрасте искали себя в чем-то творческом, потому что они не такие, как все, и никто не понимает. И вообще, я второй Маяковский, третий Рахманинов, а вы, суки, не понимаете великий смысл моей работы на три страницы с дикой еблей, в которой зашифрован великий смысл мироздания. Инхо был таким же, и его драматизму в буйные годы позавидовал бы сам Джунхо и попросил советов. Инхо хотел стать знаменитым, но решил пойти интересной дорогой: рисовал мангу. И ладно, если это обычные работы с принцессами, принцами и розами в заднем проходе, потому что венеричка там давно покинула чат. Инхо решил, что раз секса в жизни нет, он будет в его творчестве. Если когда-нибудь Кихун зайдет на одни сайты, то вполне сможет подать на авторское право или подрочить. Сколько работ Инхо нарисовал про их возможную жизнь во всех сеттингах! Сеттинг, кстати, менялся от того, что он смотрел или читал: он был очень впечатлительным мальчиком. Причем нарисовал анатомически верно и с такой покраской (у него свои фетиши), что можно церкви расписывать. Наверное, он надеялся, что ещё юный Кихун найдет это и поймет, что он все ещё любит его. Что потом? Пиздюли от отца, который уже в то время начал подпихивать ему Хисуна, который просто хотел съебаться на север. — Красиво, — Кихун встал сзади, положив голову на его плечо. Непривычно было видеть такого Инхо: в простой белой футболке и домашних штанах без дорогих костюмов или идеальной прически. Он сидел, слегка измазавшись в краске, а волосы после душа топорщились во все стороны. На нём не было следов иных ароматов, даже одеколона. Только его природный дуб. — Спасибо, я знаю, — от скромности Инхо точно бы никогда не умер. Она к нему даже не заглядывала. — Но ты всё ещё самое прекрасное, что создал этот мир. — Хватит меня смущать, — усмехнулся Кихун, оставляя поцелуй на его виске. — Я чувствую себя неловко. — Я делаю это только когда мы наедине, — заметил Инхо, обмакивая кисть в новый оттенок. — Я же должен хранить свою репутацию ужасного мафиозника, а ты заставляешь меня быть сахарной феей. Ужасно. — Ужасно? — удивился Кихун. — Я думал, ты всегда сахарная фея. — Глупости, — отмахнулся Инхо. — Ты просто чувствуешь мой настоящий запах, когда я принимаю таблетки и для остальных являюсь бетой. Ну, для тех, кто ещё не знает мою природу. — Я помню, что ты рисовал ещё со школьных времен. — Да, и потом, во время обучения, — показывать свои рисунки, где он изображал Кихуна, Инхо не собирался до свадьбы. Мало ли, сбежит и подаст просьбу за запрет приближаться к нему. А в браке уже побегать не получится. Главное, чтобы он не нашёл их сам. — Почему бросил? — Ну, у меня просто не стало хватать времени, — Инхо сделал кистью несколько мазков, пытаясь придать небу розовый оттенок. — В подростковом возрасте рисовал карандашами, потом на планшете. Всегда хотел прикоснуться к краске. Она намного интересней, и с ней проще играть с цветом. — Ничего из этого не понимаю, но из твоего рта всё звучит потрясающе, — Кихун тактично пододвинул табуретку, решив, что расскажет всё потом. Инхо был так погружён в свою работу, что не хотелось портить ему настроение внезапными откровениями. Пусть поживет ещё счастливо. — На самом деле, я хотел стать реставратором, но посчитал, что это глупо. Кихун любовался и чувствовал, как все тревоги покидали его тело, оставляя только спокойствие. Какая разница, что будет дальше, если они будут вместе? Рядом. — Почему ты не пошел на реставратора? — Потому что это не одобрил бы отец, — вздохнул Инхо. — Представляешь: он строит огромную империю, которая фактически правит всей Кореей, а его старший ребенок картинки исправляет? Он не мог позволить себе такой позор. И я пошел учится вместе с Хисуном на один факультет. Получил диплом юриста. — Кхм, — есть два призрака, которые вызывают у Кихуна жар в нижнем проходе: дух неизвестности и пиздец - Санву; дух бывшего - Хисуна. И эти городские легенды съебаться точно никуда не хотят. Кихун ведь не так много просит: просто не упоминать Хисуна каждом их разговоре. Он терпеливый и понимающий, но он же не ходит и не рассказывает всем о своей дочери! Инхо был бы рад? Кстати, это можно было узнать. Главное, не получить по голове холстом и не стать ещё одним прекрасным мазком в этой квартире. Кихун играл как-то в ужастик про художника и помнит, чем обычно такое заканчивается. Злить людей с богатой фантазией - это персональный уровень мазохизма, который было трудно превзойти. Пока вы сдали кого-то нахуй он десять раз успел представить вашу смерть и смоделировать вариации избавления от трупа. Инхо как та самая девочка яндэрэ из игр: ты, конечно, можешь иметь какие-либо увлечения в прошлом, но помни, что очень много убийств остаётся не раскрытым, а крематорий у Кругов подозрительно большой. Что до умений Инхо в области владения холодным оружием, то ему хватит одной шариковой ручки. Ему не хватало только формы японской школьницы, но Кихун подумал, что если он это подарит, его точно никто правильно не поймёт. Для ролевых игр слишком рано, у них просто игр не было. Куда-то там в постель мечи добавлять? — Но я достаточно рано начал творить отдельно от него, в том числе и какую-то херню. Пока Хисун учился, я сбегал на творческие конкурсы или в клубы художников, где выступал под псевдонимом. Это было самое прекрасное в моей студенческой жизни. — И тебя никто не спалил? — Хисун - мой друг, и он был готов прикрыть меня, если что случится, — Кихуну было невдомёк, что отчасти натура Инхо, а отчасти его психологические загоны требовали от объекта его любви постоянно подтверждать, что он нужен. Лучший способ, до которого он дошёл, был в виде ревности. Пусть пиздюли получит и Хисун, хоть и ментальных в виде комментариев под постом в инсте с аккаунта «Маникюр Пусан», но Инхо будет счастлив, пусть и на время. А потом ему снова станет грустно, и он решит, что Кихун недостаточно сильно любит его. Такие замашки стоит прорабатывать, но их стали романтизировать как ещё одну очаровательную припиздюлину. Шизофрения тоже очарование имеет, но чего-то люди опасаются такого диагноза. Странные они, да. — Как очаровательно, — фыркнул мужчина, продвигаясь ближе. Запах краски был стойким, и он невольно подумал, что занимайся этим Инхо всю свою жизнь, он бы пропах ею. — А что о твоей семье? — как Инхо не подавился этими словами — одна из загадок Жака Фреско. Ему, на самом деле, никогда не хотелось поднимать эту тему, но семья Хван уже месяц без истерик, скоро вселенная должна схлопнуться от такой стабильности. Как вы знаете, Вселенная стремится к хаосу, а эти ебанаты — основной поставщик хаоса в эту природу. Порадуйтесь, ведь если бы не они, нас бы никогда не существовало. Инхо, хоть и страдал мало развитым комплексом бога, но прекрасно понимал, что жизнь Кихуна не стояла бы на месте в ожидании его. Он не Белоснежка в гробу, хотя такой способ сохранности Хвана вполне устроил. Он мог говорить, что это понимает, но его поведение говорило об обратном. — А что о моей семье? — отец где-то бродит по корейским дорогам в поисках пачки риса. Бедный, всё никак отыскать не может. Мать умерла с мыслью, что сын долбоёб и ничего с этим не поделать, сама виновата, надо было в военную школу отправлять. Именно поэтому Кихун напоминает типичную «нитакусю». Остаётся бывшая жена в Америке с дочерью. — Ну, ты давно общался со своей дочкой? — честно говоря, Инхо никогда особо не задумывался о детях. Просто, смотря на Хисуна, он точно понимал, что детей от него он не хочет. Не потому что там провальный генофонд или эти злоебучие усы, из-за которых Первого зачморили все, кроме Пятнадцатого, которому это даже нравилось. Просто они были разными, и Инхо прекрасно понимал, что не сможет полюбить их детей так, как мог бы любить. Как должен. В таких случаях лучше вообще не заводить детей, чтобы не плодить психически уничтоженных людей. Потом он мог бы найти себе новый любовный интерес, но Инхо просто не находил времени подумать о лучшем будущем, а постоянно балансировал между работой и отмазкамт от брака с теми, с кем его хотел свести отец. Ему было интересно, каким он был бы в роли родителя. Смог бы он уничтожить то, что пытался в нём заложить отец? Был бы ли он таким же, как его отец? Это было одним из самых больших страхов Инхо - быть похожим на Ильнама. Он точно не хотел, чтобы его родные дети ненавидели его. — Достаточно, — печально признался Кихун. — Я хочу съездить к ней или же попросить отправить её ко мне на лето. Осталось только убедить бывшую, что я не живу на помойке и ребёнку будет где жить. — Ну, ты можешь пригласить её сюда, или же в мой дом на берегу моря. Летом там потрясающий вид и теплое море под рукой, — Инхо сам был удивлен своим словам, но последним ребенком, с которым у него было хоть какое-то общение, был сын Тэмина на его дне рождении. Быть может, они бы могли удочерить дочку Кихуна, хотя это общество, в котором живёт их замечательная пара, не то, что ребенка воспитывать нельзя, кота этим ебланам доверить нельзя. Воспитывайся девочка в таких условиях, она бы уже в пять лет умела упаковывать наркотики. Инхо давно принял тот факт, что детский сад они построили бы максимально херовый. — Оу, — Кихун был удивлён, что их мысли сошлись. — Если честно, это неожиданное предложение, правда, - его глаза нашли дерево на картине и зацепились за него, чтобы только не потерять связь с реальностью. — Я попробую узнать, но, наверное, нам придётся это обсудить после того, как здесь станет спокойно. Кихун насмотрелся достаточно сериалов и фильмов, чтобы прекрасно понимать, как часто крадут детей с целью шантажа или выкупа. Это не тот летний опыт, который Кихун хотел бы подарить своей дочери. Да и как потом всё объяснять бывшей жене? «Ты всё не так поняла, это такой новый аттракцион в Корее! Не бей меня пожалуйста». — И сколько ей лет? — продолжил расспросы Инхо, откладывая кисть. — Можно подумать, ты не попросил узнать всё о моей жизни у информаторов, - скептически заметил Кихун, откидываясь на спинку стула. — Не поверишь, но я не трогал твою семью, — хмыкнул Инхо, вытирая руки от засохшей краски. — Меня больше интересовал ты. Я точно не собирался пробивать по базам ребёнка. У меня есть моральный кодекс, который я никогда не нарушаю. — Каён исполнилось десять недавно, — улыбнулся Кихун. — Она очень умная девочка, которая хочет стать морским биологом и уехать в океан изучать животных, — возможно Каён просто поняла, что такое брак на примере родителей и решила связать свою жизнь с морскими котиками. — Морской биолог? — Инхо удивлённо обернулся. — Вот уж удивительно. Дети обычно хотят стать чем-то волшебным или супергероями. Помню, Джунхо хотел стать кицунэ, чтобы на справедливом основании бегать по лесу голышом и пугать людей. У него всегда были специфические желания, но я воспринимаю это как его единственный способ бунта. — Она считает учёных супергероями, — Кихун действительно гордился тем, как они с Ынджи воспитали свою дочь. Он старался и был хорошим отцом, готовым сделать всё для своего ребёнка, уделить любое внимание и в три часа ночи клеить дурацкую поделку в школу, о которой опять вспомнили только за пять часов до сдачи. Он не был идеальным, да и разве можно хоть кого-то назвать идеальным родителем? Как ни воспитывай свои "цветы жизни", они найдут себе психотравму для проработки. Идеальных людей нет: каждый хотя бы раз накричал на кого-то, обидел. Кихун также совершал ошибки, которые в итоге привели к разводу, но, по крайней мере, он их понимал и пытался исправить. — Звучит чудесно, — согласился Инхо, закрывая коробку с акварелью. Он просидел достаточно долго, что спина уже начала болеть. Ему приятно, что Кихун так пристально наблюдает за ним в такой момент, но его поясница спасибо не скажет. Скорее жалобу напишет за такую халатность к собственному здоровью. — Да, я вот в детстве любил динозавров, — признался Кихун. — Мне покупали много энциклопедий, и я мечтал, что когда-нибудь отучусь на археолога и поеду на раскопки. А Санву поможет нам воскресить их, и у нас будет свой парк Юрского периода. Правда, детские мечты не всегда сбываются, и мне пришлось идти учиться на инженера. Никогда не любил математику. Но я дал себе клятву, что мой ребёнок исполнит свою мечту, — Кихун печально посмотрел на недорисованную картину. — Это очень мило, — Инхо чистой рукой мягко зарылся пальцами в волосы Кихуна. — Я так обещал себе насчёт Джунхо, что он получит возможность выбора во всём. Но ничего не вышло. В итоге он связан с Кон Ю, которого любит. Но все же это не он пришел к отцу с великой радостью, а отец навязал свои условия. Джунхо хотел стать актёром, а в итоге отучился на программиста. У нас огромная компания тех, кто отучился на специальность, которую не хотели. — Суровая жизнь, — Кихун довольно откинулся на спинку стула, едва не упав вместе с ним на пол, не рассчитав силы. Его удержала вторая рука Инхо. — Ой, прости, я сегодня какой-то растерянный. Не знаю почему. Может, не выспался. — Ничего, — Инхо ласково провёл рукой по щеке Кихуна. — Как сходил к Чжунхи? — Инхо нашёл это очаровательным: такая забота о совершенно незнакомой девушке в положении была чудесна в его глазах. Хван видел так много говна в своей жизни. — Нормально, — он прикрыл глаза и принялся разминать шею. - Она хорошо себя чувствует, но волнуется. В ее положении это вредно. — А там не было Сомина? — как бы невзначай поинтересовался Инхо. Кихун едва ли не за секунду принял все веры мира, а также стал язычником и ещё и Зевсу жертву принёс, чтоб наверняка. Мог ли этот человек догадаться, что Кихун немного так наёбывает его? Ну, скорее даже недоговаривает. — Почему ты думаешь, что там кто-то будет? Вроде у Сомина другая специализация. — Я просто подумал, что он захочет.., - Инхо потряс головой. — Не будем говорить о плохом. Сегодня такой чудесный вечер. Мне уже пытались испортить этот день. — Ужасная работа? — Ужасная работа, — согласился Инхо, усаживаясь на колени к Кихуну. Как приятно было ощутить тёплое тело рядом с собой. И нет, Инхо не занимался некрофилией, чтобы иметь возможность сравнивать. Из некрофилии у него только плесень у батареи в корпусе Квадратов, и то Инхо такая же плесень, только с веером. — Предлагаешь набрать горячую ванну? — предложил Кихун. — Пф, если мы залезем туда вместе, то у кого-то точно поясницу защемит. — Тогда только ты пойдёшь получать удовольствие, я все равно сегодня не работал, — Кихун честно смотрел на свою деятельность в организации и смирился с ролью эскортника. Если Третьему так кайфово, то ему тоже будет. Будет как в гаремах заниматься благотворительностью. — Хм, тогда звучит очень привлекательно, — согласился Инхо. — Не стану тебя задерживать, — как чудесно жить с человеком, который не будет подъебывать за какие-то пьяные выкрутасы. В этом есть некая выгода — находить себе партнёра уже после окончания учебных заведений и года гуляний. Для него вы всегда святы и недоступны, и ему совершенно точно не нужно знать, что вы пьяным танцевали на барной стойке или играли в « Угадай секс-игрушку». Там, где продавцы магазинов для взрослых учились, Инхо преподавал, и раком их всех ставил. Кихун оставил Инхо в комнате, а сам направился в ванную. Точнее, в бани османского султана, учитывая их размер и уровень оформления. Огромная ванна больше похожая на джакузи, облицованная черной плиткой. Сотни полочек, заставленные различными маслами, солями для ванн (и они вовсе не из Петербурга), кремами и прочей косметикой, которая должна быть у каждого уважающего себя человека. У Кихуна нихуя из этого не было, а тем более тридцати видов свечей с разными запахами. Кихун решил начать с них, с отвагой берясь читать каждую этикетку. Решив, что из всего написанного он понимает только стандартные названия «Лимон» или «Сирень», Кихун взял большую свечу с ароматом лесных ягод. Ему показалось это очень подходящим оттенком для природного дубового мха Инхо. Кихун повернул вентиль, и вода бурным потоком хлынула в черноту плитки. Боже, это выглядело жутко. Если накидать туда бомбочек с блёстками, Инхо будет мыться то ли в блевотне зомби - единорога, то ли в космосе, а внизу его жрет черная дыра. Кихун задумчиво посмотрел на пену для ванн и не стал выёбываться своим знанием ароматов. Это как в цветах: коричневый есть коричневый, а не эти ваше «цвет испуга итальянской кукушки на северном склоне Везувия в двенадцать часов утра». Вот те, кто придумывал название свечей, придумывал и название цветов. У человека задача усложнить всем жизнь в наиболее извращённой форме. — Как приятно пахнет, — пропел Инхо, проходя в комнату. — Ты подбирал их? Как приятно, — Кихун наугад лил все, что мог прочитать и понять, но пусть Инхо думает, что у него есть особые таланты. — Рад, что тебе понравилось. — Как тяжело быть романтиками далеко за тридцать, — Инхо покачал головой. — Ни ночью на звёзды сходить посмотреть, потому что с утра на работу. Ни на пикник, потому что уже развилась аллергия на пыль. — Мы не такие старые, — возмутился Кихун. — Ты так говоришь, словно нам под пятьдесят. — Через двенадцать лет будет, - покачал головой Инхо. - Эх, пора расширять свою аптечку. — Ну, из коробки в ящик? — посмеялся Кихун, но Инхо с абсолютно серьезным лицом направился к высокому шкафчику у зеркала и без каких-либо комментариев открыл небольшую портативную аптеку, где было все. Буквально всё, даже то, что выдавали по рецепту и было трудно купить. Не хватало только персонального аппарата для мрт, узи и ктг, но Кихун был уверен, что в своём доме Инхо точно расположит это всё в своём подвале рядом с винным погребом. Самое то после бочки яблочного проверить, сколько твоё сердце ещё готово вынести. — Ты кого ограбил? — нахмурился Кихун. — Или ты параллельно рассматривал медицинский? — Нет, я просто стараюсь быть готовым ко всему. У меня был младший брат и толпа Квадратов, которые, в случае чего, бегут ко мне. А там действительно может быть все, что угодно. Однажды Пятому всадили шприц с какой-то наркотой, и мы с Шестой выхаживали его три дня, потому что нельзя было вести его в больницу. Если ты начальник, то ты должен быть кем угодно и когда это нужно. Кихун не знал, что ответить. Он не представлял жизнь Инхо как мирное времяпровождение на пляже с бокальчиком чего-то крепкого, хотя без алкоголя работа в таких условиях невозможна. От продолжения его отвлекла вода, которая грозилась перелиться через край. Срач с соседями насчёт испорченного ремонта не входил в план по расслаблению. Тем более Кихун был уверен, что этот ремонт стоил больше половины этого здания. — Почему ты не живёшь в своем доме, а здесь? Мне казалось, тебе не нравятся шумные и большие города. — Да, ты прав, — согласился мужчина, отходя от шкафчика. — Я бы с удовольствием прожил всю свою жизнь где-то в глуши, среди лесов, — особенно учитывая, что у него есть огромный особняк на берегу моря, а не лачуга без отопления где-то в монгольских степях. Даже грустят в глуши богатые по-особенному. — Но сейчас я должен быть здесь, пока ситуация не станет стабильной. Если мой отец умрет, то я просто назначу нового Ведущего, а мы с тобой свалим отсюда далеко-далеко. Надеюсь, к этому моменту мы найдем Сомина, и я смогу спихнуть всю работу на Первого. Или Второго. Они оба достаточно хорошо знают внутреннее устройство, чтобы править без меня. — То есть, ты после всего хочешь уехать отсюда? — С тобой, — уточнил Инхо. — Звучит безумно романтично и сопливо, — хмыкнул Кихун, отворачиваясь, когда Инхо вместе с одеждой потерял стыд. Он делал это специально! Кихун был точно в этом уверен. Главное, он сам сказал, что никакого секса до свадьбы, потому что отец узнает — пизды даст всем. Ладно, запретил ты трогать, можно только смотреть, фотографировать за отдельную плату, правда, что потом делать с ними — неизвестно. Куда продать, кому  переслать этот смертельный файл? Нет, тело у Инхо дай бог каждому, но, если вы получите по почте фотографию горячего корейского деда в полном неглиже, есть риск, что вы сдохнете от дрочки. Нельзя же так уничтожать конкурентов, хотя Ильнаму стоило бы рассмотреть этот вариант. Опять же, Кихун бы всё понял, но зачем же так провоцировать? Это какой-то намёк? Кихун должен был включить в себе ебабельного альфу и взять крепость измором?  Тут проблема тогда возникает, что единственный, кого можно взять измором — это сам Кихун. Они вроде прошли этот этап, но вновь появилась гора в виде недосказанности. Инхо стоило бы понятнее объяснять границы в их отношениях, потому что Кихун из географии знал только столицу Кореи. Кихун позволил ему остаться одному, чтобы он сам мог правильно обдумать сказанное и не визжать перед объектом любви как сумасшедший. А кричать от эмоций хотелось. Вот оно, то, к чему он стремился долгие годы, даже когда был в счастливом браке с женой. Теперь они оба свободны и построили свою новую чудесную жизнь. А Кихуна ждёт абсолютно счастливое будущее наедине с природой, визгом Джунхо из соседнего дома и машиной скорой помощи, а также с Инхо. Может, они заведут собак, с которыми им обоим будет лень гулять, и они постоянно станут спорить из-за того, кто пойдёт с ними утром. Инхо будет на веранде рисовать свои картины, откроет собственную выставку, а Кихун всегда будет рядом, чтобы поддержать его во всех начинаниях.