Хитросплетение надежд

      Несмотря на то, что Вандер поначалу сказал, что у него нет слов, отчитывал детей он очень долго. Это хорошо, что закончилось всё благополучно! Если бы с Паудер или воспитанником старины Бензо что-то произошло, он бы себе этого никогда не простил.       Какой же из него ужасный отец, раз он не смог предусмотреть, предугадать, самостоятельно проверить. Вандер ведь знал, что Пау-Пау только дай волю — и она облазит «Последнюю каплю» сверху донизу. Наверняка, пока они с Экко лазили где ни попадя, они и подслушали его разговор с бандой «С».       Сейвика, конечно, проделала огромную работу. Эта мощная женщина восхищала своей волей, трудоголизмом и преданностью. Она возглавляла небольшую группировку наёмников в нижнем городе и умела первоклассно — тихо и без последствий — добывать необходимые сведения. Конечно, Вандер не забывал поощрять её — их — труды, но он не располагал большими бюджетами, так что банда «С» всё-таки работала скорее за идею.       Правда, вовсе не в характере Сейвики называть группировку в честь себя, но, возможно, Вандер чего-то не знал. Главное, что он им доверял.       Вандер считал, что хорошо научился разбираться в людях.       И всё-таки Паудер с Экко смешали ему карты. Вместо того, чтобы, не привлекая внимания, пойти в одиночку проверить склады, Вандер по итогу на место прибыл позже всех. Вай, Клэггор и Майло, по чистой случайности обронившие при нём, куда ушли мелкие, побежали вперед него. Окрестные жители не могли не услышать выстрелов, и появившейся раньше всех Вай пришлось забалтывать зевак, мол, это она собак пристрелила, потому что в противном случае те бы растерзали детей.       Молодец. Быстро соображает. Далеко пойдёт.       И всё же уму непостижимо, как Паудер и Экко провели всех за нос! Будь Вандер рядом, он бы вмиг раскусил их ложь — он-то знал, что старого Кирвика уже месяц как арестовали миротворцы. Но дети наверняка не слышали об этом. А вот о том, что собаки Кирвика сбежали и образовали бродячую стаю, терроризирующую район, сам Вандер узнал только на месте. Две к его появлению уже оказались мертвы, а одну пришлось добить, чтоб не мучалась.       Малоприятное зрелище.       И на удивление меткий стрелок им попался.       Тот факт, что в здании, по словам Паудер, был кто-то ещё, настораживал. Она описала незнакомца как не очень высокого (по сравнению с ним, Вандером), стройного (видимо, тоже по сравнению), вежливого (это вообще как понимать?) мужчину с… шрамом на всю левую половину лица и чернющим глазом.       На этих словах Вандер ощутил себя дурно. Это не может быть он. Не может ведь?       Сердце участило ритм, в кончиках пальцев закололо. Его на мгновение накрыла пелена воспоминания — страшного, мокрого, леденящего душу. То воспоминание годами преследовало его в кошмарах.       Вандер как сейчас помнил, как трясущейся рукой писал записку в их общей каморке. Как извинялся — на бумаге, а не лично, потому что человек, что был ему ближе, чем брат, погиб по его, Вандера, вине. Утонул в грязных водах Зауна.       Пора бы признать, что записка была лишь призрачной надеждой на иной исход того дня.       Поначалу Вандер наведывался в шахты, где они раньше жили, чуть ли не каждый день в надежде встретить Силко живым. Потом он заставлял себя наведываться туда не чаще, чем раз в месяц, пока, наконец, не поставил крест и не похоронил бывшего друга в мыслях, потому что иначе не мог, ведь не нашёл его тела.       А что если Силко всё-таки жив? Что если… Сияние, Мерцание или как его там — это интриги человека, которого все считают давно мёртвым?       В таком случае Вандер обязан узнать всё до последнего. А начнёт он с той самой шахты.       Как он там сам писал?       Пузыри и камни.