Хитросплетение надежд

      Этот голос. Глубокий, с хрипотцой. Вай была уверена, что точно его слышала. Когда-то очень давно, но она не могла ошибиться. «Друг матери» или «старый друг» Вандера — кто же он? Почему столько лет пропадал?       Странно, что визуально мужчину она не узнала, и когда за ним захлопнулась дверь, Вай была первая, кто набросился на Вандера с вопросами. — Через десять минут открывается бар. Всё потом, — отрезал он и выставил детей вон.       Поэтому Вай, Паудер, Майло и Клэггор вновь вернулись к себе вниз и с ещё большим нетерпением стали ждать вечера. То есть ночи, когда Вандер попросит уйти, выставит или вышвырнет (в зависимости от состояния) последних посетителей. — Паудер, вот из-за тебя мы постоянно попадаем впросак, — недовольно буркнул Майло и плюхнулся на диван. — Это же надо было кинуться на этого типа и сбить с ног! Он теперь точно больше не объявится. — Ты гнался за мной! — голос сестры надрывно вздрогнул. — А не надо было убегать! — М-мы все же бегали! — Паудер готова была расплакаться.       Вай прекрасно знала сестру и угадывала её настроение по оттенкам тона голоса. Нынешняя обстановка не предвещала ничего хорошего. Да и все они за этот долгий день взаперти порядком умаялись и устали друг от друга. Так что стоило спасать их всех от бури истерики. Вот сейчас Паудер расплачется… — Май-ло! — из глаз Пау-Пау и правда полились слёзы обиды.       …попробует что-нибудь кинуть в обидчика…       Вай поймала злосчастную подушку на полпути к цели.       …и непременно попробует убежать наверх.       Вай перехватила вяло отбивающуюся сестру поперёк живота и закинула себе на плечо. — Ну и придурок же ты, Майло. Она вообще не виновата, — буркнула Вай и захлопнула дверь спальни.       У Майло, казалось, был не только язык без костей, но и черепушка без мозгов. Временами он жутко бесил. Такое ощущение, что он совершенно не понимал, что его слова могут задеть или обидеть. Особенно Паудер, которая всегда всё принимала близко к сердцу. — Я… я ведь… слу-у-чайно-о-о… — утирала влагу с щёк сестра. — Ч-черноглазик… был рад меня видеть. — Ты ничего плохого не сделала, — Вай села на корточки перед сидевшей на нижнем ярусе кровати Паудер. — Кто знает, может, это даже к лучшему. Этот твой мистер Черноглазик ушёл весьма довольный. А на Майло плюнь. Он самый настоящий дурак.       Пау-Пау хлюпнула носом, но уже не плакала.       Сестра распалялась как спичка, но удивительно скоро могла успокоиться. — Хорошо, что я не стала ему красить ногти. Не заслужил, — хмуро и даже мстительно заключила Паудер. — Не заслужил, — улыбнулась Вай и вытянула собственные пальцы к свету, чтобы лучше увидеть каждый размалёванный ноготок. — А ещё он не заслужил первым узнать интересную информацию, — хитро прищурившись, добавила она. — Какую? — встрепенулась синяя макушка сестры. — У нас есть наводка на дело в верхнем городе, — шёпотом поведала Вай. — И как только Вандер уладит свои проблемы, мы пойдем туда. С тобой. — Моё первое… — глаза Паудер засветились от счастья. — Ага. — Обожаю тебя, сис! — Вай почувствовала, как прицепившаяся, как обезьянка, Паудер изо всех сил сжала её в объятиях.       До самого закрытия бара они валялись в кроватях, болтали, мечтали и придумывали небылицы. Когда непривычно серьёзный и весьма очевидно взволнованный Вандер спустился к ним, Пау-Пау уже клевала носом, но Вай разбудила сестру. Она бы наутро явно не обрадовалась, пропусти столь важный рассказ.       Вандер позволил им спрашивать всё, что угодно, но после того, как он сам обрисует ситуацию. Он рассказал про работу в шахтах, про знакомство с их матерью, про новенького щуплого парня, которому совершенно не подходило быть шахтёром и который куда лучше бы смотрелся в аккуратном фраке на каком-нибудь званом вечере в Пилтовере. Он говорил о тёплой дружбе, о приключениях их трио, о рождении Вай и позже Паудер, о спорах по поводу их имён, о том, как было тяжело, но как они всегда друг друга выручали. Вандер рассказал, что сам не понял, как стал лидером сопротивления в Зауне. Рядом с ним всегда были Фелиция и Силко.       На этом моменте Вандер извинился за то, что вынужден себе налить горячительного.       А потом последовал рассказ о событиях семилетней давности — о страшном восстании в Зауне, о кровавой расправе Пилтовера, о смерти их матери и том, как сам Вандер потерял голову и собственными руками попытался убить самого близкого друга.       Вай слушала приёмного отца и не верила своим ушам. Что-то из этого ей уже было известно, что-то она сама помнила обрывками, но сейчас Вандер как будто предстал перед ней другим человеком. Вдруг оказалось, что и такой светлый, такой безгрешный человек тоже скрывал скелеты в шкафу. — Что бы ни произошло, я всегда буду тебя любить, — тихо сказала Вай, пересела на диван к Вандеру и обняла его. Она не знала, как по-другому выразить боль, сочувствие, поддержку, тоску, благодарность… Много всего. А главное — она ценила его искренность. — И я, — Паудер залезла Вандеру на колени. — И я, — Клэггор нырнул под его левую руку. — Я тоже, — места Майло не осталось, и он, быстро обогнув диван, обнял их всех сверху. — Спасибо вам, — растроганно прошептал Вандер.

      Всё имеет свой закат, только ночь заканчивается рассветом.