Хитросплетение надежд

А есть, наверно, и поудачней расклады Без лишней жести, которая нам досталась: Там всё случилось не вопреки всему, а как надо Так, как тут никогда не случалось.

Noize MC — Вселенная бесконечна?

      Издалека доносился лай собак. Шумел залив, дул ветер, ярко-ярко светило холодное солнце — обманчивый белый шар в небе. Почему-то нижнему городу всегда не хватало даже самых простых вещей. Как, например, солнца. Пилтовер купался в тёплых лучах, словно любимое дитя. Переливались золотом многоэтажные постройки, величаво подмигивали крошечным людишкам дирижабли, рассекающие безоблачный небосвод. Даже трава, одариваемая лаской небесного светила, как будто была зеленее. Заун же, истыканный фабриками и заводами, исполосованный сточными трубами и вентиляционными шахтами, проедаемый токсинами и грязью насквозь, задыхался в грязном дыму. Зауниты не видели солнца. Того, настоящего, от которого расцветают веснушки на лицах и золотятся плечи. Даже когда сквозь пелену серых туч выглядывал белый шар, ощущение зябкости и промозглости не пропадало.       Силко, прищурившись на свету, молча наблюдал за размеренной жизнью окрестностей нижнего города. Он выбрал удобную точку обзора на старом мосту — весь порт как на ладони. По правую руку — те самые полузаброшенные здания, что стали местом встречи с маленькой Паудер. Они действительно раньше использовались в качестве склада для Мерцания, но недавно доктор настоял на расширении производства, и склады перенесли. По левую руку разместился обманчиво пустой домишка, служивший входом в подземную лабораторию.       Силко сверился с нагрудными часами — до встречи с Вандером оставалось чуть менее часа. Он не сомневался, что бывший друг явится на разговор. В этот раз, в отличие от встречи в «Капле», они будут на его, Силко, территории, где он знал каждую ветку, каждую канаву и закуток. Внутренний мандраж заставил появиться на месте заранее, и теперь приходилось ждать.       Чёртова паранойя.       Многое поменялось в последнее время. Если задуматься, то изменился, наверное, сам Силко. Начало тому несомненно положила малышка Паудер, которую он помнил ещё укутанной в колыбели. Светлый ребёнок. Невинный, бесстрашный, очаровательный. Когда он увидел в заброшенном секторе двух детей вместо Вандера, у него мелькнула шальная мысль избавиться от обоих и сделать таким образом больно бывшему другу. Но после краткого разговора, когда за пареньком бежали собаки, ладонь сама дёрнулась к пистолету. В тот момент он отчётливо понял, что не способен поднять на них руку.       Быть может, не встреть он детей, и разговора в «Капле» не состоялось бы. Тогда бы он не услышал раскаяние Вандера, не увидел его чуть дрожащих явно не от алкоголя пальцев, не ощутил бы в груди, в плечах, в ключицах давящего груза прошлого. Он бы так и вынашивал планы изощрённой мести, так и представлял в подробностях, как раз за разом уничтожает бывшего друга.       Не то чтобы Силко уже его простил. Нет. Это так не происходит. Однако почему-то те ярость, обида, гнев, месть, ненависть, которые руководили им прежде, сменились благоразумной рассудительностью и трезвостью рассудка. Фел бы назвала это мудростью. Силко остановился на прагматизме.       Что ж, он привык доверять своему предчувствию. И если интуиция говорила ему притормозить, то так тому и быть.       Сейчас стоило уделить внимание насущному — а именно производству Мерцания. Изначально Силко восторженно принял этот проект, потому что вышедший на него доктор Синджед пообещал лекарство для его глаза. Откуда-то старик знал о его проблеме даже больше, чем Силко хотелось, но потенциальная выгода — и заветная мечта вновь вернуть зрение — перевесила опасения.       Теперь же слова Вандера заставили вновь задуматься. Получил ли Силко то, чего хотел? Вообще-то нет. Доктор поначалу предложил ему вколоть пробную вакцину, но после вежливого отказа и высказанной надежды на скорейшую доработку лекарства сместил фокус на альтернативные способы применения вещества. Он умел убеждать, и Силко действительно уверился, что на данной стадии распространение вещества в Зауне являлось более первостепенной задачей, нежели синтез лекарства. Это приносило деньги, обязывало сильных мира сего искать благоволения Силко, а также, по уверениям доктора, продвигало и второй проект.       Глаз, однако, болел.       Силко платил Синджеду большие деньги, но прекрасно понимал, что держали этого странного, тихого, но невероятно проницательного и жестокого человека рядом с ним не финансовая выгода и даже не личные отношения. Что-то иное. Что именно — непонятно, но Силко не обманывался: доктор будет с ним заодно, покуда его устраивал курс политики.       Политики войны с верхним городом. Саморазрушения изнутри. Насилия. Интриг. Мерцания.       Снизу послышались звуки. Кто-то копошился.       Силко мягкой поступью спустился с моста и, петляя, вскоре вышел к потайной лестнице на крышу одного из зданий. Там его не заметят, в то время как сам он сможет беспрепятственно наблюдать. Будь это любой другой день и время, он бы не обратил на группку людей внимания. Но на этот раз его насторожило место происшествия — пространство перед теми самыми заброшенными зданиями, где несколько дней назад он встретил воспитанников Вандера.       Маршрут занял всего несколько минут. Найдя себе укрытие за проржавевшей трубой, Силко смог рассмотреть группу людей. Их было человек пять. Они скрывали лица чёрными повязками и выглядели… странно. Пошатывались, будто пьяные, и, судя по всему, кого-то поджидали и пытались скоротать время. Очень некстати, конечно, они решили ошиваться неподалёку от ключевых локаций. Заброшенные склады на деле оказались ой какими оживлёнными.       Но вот со стороны хлипкого сетчатого забора показалась фигурка. Она была значительно ниже, худее, и по узким плечам и походке можно было заключить, что это подросток. Пятеро взрослых, завидев его, хмельно обрадовались и пошли навстречу. Подросток показал им что-то в сумке, и тогда Силко заметил подозрительно знакомый отблеск цвета фуксии. Наверняка подошедший был нелегальным дилером. И где только достал?..       Беседа вдруг приобрела недружелюбные оттенки. Издалека слова не разобрать, но пятеро взрослых явно что-то не поделили с подростком. Не пришлось долго ждать, как в ход пошли кулаки.       Ради дозы Мерцания — вещества, активирующего в течение ограниченного времени организм по максимуму — эти люди готовы были избить ребёнка. Таким ли себе представлял Силко Заун? Разве к этому он шёл?       Когда много лет назад они с Вандером, Фелицией и их тогдашними друзьями мечтали о лучшем Зауне, о равенстве, о справедливости, о достойных зарплатах, комфортных условиях жизни, мире и безопасности, они хотели этого добиться путём революции. Объединить подавляемый народ под началами борьбы за собственное благополучие. Дать людям стимул для борьбы. Показать Пилтоверу, что зауниты не собираются быть отбросами, не хотят довольствоваться обглоданными корками, когда можно иметь свежий мягкий батон.       Годы спустя Силко видел, что ничего из столь яро лелеемых надежд не сбылось. Грязь и разруха сохранились. А теперь, наоборот, он своими руками двигал город в пучину хаоса, анархии и беспорядков. Был ли всё-таки прав Вандер, говоря, что Мерцание необходимо уничтожить?       Пятеро взрослых, удостоверившись, что подросток не может подняться с земли, забрали всю сумку и быстро скрылись в направлении центра.       И всё это средь бела дня.       Маленькая фигурка распласталась по песку. Там, где должна быть рука, конечность искривилась под неестественным углом. А нога и вовсе представляла что-то странное.       Силко пожалел, что на этот раз вышел в город без охраны. Даже Сейвика, следуя его указаниям, должна была появиться лишь вслед за Вандером. Так бы он приказал кому-нибудь просто позаботиться о ребёнке, а сейчас оказался вынужден спуститься самостоятельно.       Силко ненавидел прикосновения. Он старался не касаться других людей без особой необходимости и тем более не позволял другим людям дотрагиваться до себя. Ещё больше он не любил чужие телесные жидкости, хотя из-за специфики работы периодически приходилось отмывать чужую кровь.       Подросток оказался девочкой.       Она лежала в дорожной пыли и безмолвно плакала. Её тёмная кожа, на которой всё равно явно проявились ссадины, и блестящие толстые чёрные косы, выбившиеся из-под капюшона, резко контрастировали с серым песком вокруг. Угловатая поза смотрелась почти живописно. Страшная беззвучная, бессильная красота гипнотизировала взгляд. — Эй, — Силко склонился над девочкой, — где болит? — Я… в порядке, — на грани слышимости прошептала она и прикрыла глаза.       Неприятная ассоциация кольнула сердце. Когда семь лет назад его самого полумёртвого вытащила из воды старуха, Силко тоже прошептал ей что-то вроде «я в порядке» и отключился.       Первым делом он обратил внимание на чужие ноги. На левой наливались синяки, была разбита коленка, порвана ткань штанов, но в целом нормально. Правая же… Силко осторожно притронулся к голени, скрытой чёрной тканью, и вдруг понял, что девчонка носила протез.       Такая маленькая — а уже имела металлическую замену конечности.       Шарниры завернулись невообразимыми углами (ну как завернулись — их наверняка так завернули те уроды), но без резких движений Силко смог вернуть в естественное положение сначала стопу, а затем и голень. Всё это время девочка молча наблюдала из-под полуприкрытых ресниц за его действиями. — Встать сможешь?       Она, быстро кивнув то ли в благодарность, то ли в подтверждение, протянула ему здоровую руку, чтобы Силко помог ей встать. Вторая рука очевидно оказалась сломана, но с этим он поспособствовать ей никак не мог. — Спасибо, — пробормотала она.       На ногах девчонка держалась слабо, но, ещё раз кивнув (на этот раз точно в благодарность), поплелась в сторону выхода. Силко проводил взглядом, пока она не скрылась за кустами, и поспешил достать платок — на ладони осталась кровь с чужих разбитых костяшек.       Такая она — нация Зауна. Своевольная. Сильная. Несгибаемая. Двуликая, как эта девчонка и как напавшие на неё отморозки.       Увидит ли он на своём веку свободный процветающий Заун? Город, где не придётся задыхаться от смога, где родители смогут без опаски отпускать детей гулять, где люди увидят настоящее тёплое дружелюбное солнце. Сможет ли Силко… спасти его от цепких лап Мерцания?       И всё-таки Вандер был прав. Наверняка существует иной путь — не война, не убийства, не беззаконие. Круг насилия должен кончиться. Мерцание обязано исчезнуть. Но… как этого добиться?       По сути, Силко и есть источник этой отравы. Однако, прикажи он доктору остановиться, ничего не изменится. Синджед человек идейный — он найдёт иного покровителя, в то время как сам Силко окажется прикопан где-то неподалёку или, ещё хуже, станет очередным замурованным экспонатом жуткой медицинской коллекции.       В таком случае единственное, что остаётся, — это уничтожить того, кто всё придумал. Доктора.       Тем не менее Силко понимал — если он начнёт продуманно готовить убийство, это не пройдет без внимания. Доктор заметит. Он всё всегда замечает. Именно поэтому необходимо действовать быстро и чисто. Силко знал привычки доктора, его расписание, расположение лаборатории. Он также понимал, что всегда необходимо убедиться в смерти человека, а потому ни при каких условиях он не сможет поручить это дело кому-либо ещё.       Впрочем, ему уже приходилось убивать, так что рука не дрогнет.       Единственное, Силко имел за собой грешок — он любил лишние разговоры. Он слушал тягучие мысли загнанных в ловушку, чувствовал хитросплетения надежд — надежд на избавление, на лучший исход, на чудо. Он всегда стремился вытянуть из человека крупицы информации.       В этот раз нужно убить неожиданно. Как убивают психопаты. Силко психопатом себя не считал, но внутренней силы и выдержки ему не занимать. Доктор до самого рокового конца не должен заподозрить неладное, иначе всё пропало.       Ещё один вопрос. Когда стоит это сделать? Быть может, сейчас? Или после встречи с Вандером? Тот вот-вот должен подойти на назначенное место. Сможет ли Силко всё это время держать в себе мысль, намерение, желание убийства? Нет.       Вандер подождёт. Он ничем ему не поможет. Друг всегда был воплощением силы, чистой мощи. В данном же деле нужна быстрая рука, холодный ум и железная выдержка.       Силко проверил оружие — тяжёлая кобура грела бедро. Магазин был полон.       С колотящимся сердцем Силко шагнул в сторону входа в подземную лабораторию.