illusions

      Судьба снова сводит их, но самым худшим образом.       Ки Хун просыпается и видит знакомое помещение, моргает, пытаясь привыкнуть к яркому свету. Вокруг — четыреста пятьдесят пять кроватей, на которых люди в разной степени трезвости, разделяют чувство недоумения — ну, все, кроме женщины рядом с ним, 044, которая, похоже, смотрит прямо ему в душу, а не оглядывается в растерянности. Ки Хун вздрагивает и игнорирует её, предпочитая встать на колени на кровати и оглядеться.       Люди начинают бродить по помещению, и Ки Хун знает, что будет дальше – войдут охранники, и все начнут задавать вопросы. В прошлый раз он был одним из них, ошеломлённый и растерянный, хотя и менее испуганный, чем следовало бы. Он снова смотрит на камеру, мигающую красным над кроватями, запоминая её расположение, прежде чем спуститься с верхней койки.       Спускаясь по лестнице, он на мгновение чувствует, как дождь касается его лица. Запах крови, горе охватывает его – всего на миг, и он снова на острове. Он всё ещё там, где безжизненно лежит тело Санву, всё ещё чувствует на руках липкую кровь Сэ Бёк, капли красного рядом с ногами.       Это слишком. Всего слишком много.       Его возвращает в реальность открывшаяся дверь. Как и все, он наблюдает, как охранники в масках входят в комнату, и инстинктивно проверяет зубной имплант. Это правда, он снова здесь – этот имплант единственное, что даёт хоть какое-то утешение. Он знает, что сейчас группа мужчин ищет его, ищет этот остров, чтобы наконец положить конец этому кошмару.       Ки Хун слушает, как им объясняют правила, сжимая зубы от звука свиньи-копилки. Он вынужден крепко схватиться за ножку верхней койки, чтобы вернуть себя в реальность — он здесь, но он НЕ вернулся, он здесь, но НЕ в прошлом. Ки Хун повторяет это, как мантру, заставляя себя оставаться в настоящем. Скоро всё закончится. Он выведет всех отсюда. На этот раз у него нет никого важного в этом месте, никого, кого он держал бы близко к сердцу.       «45,6 миллиардов вон?» — произносит голос из толпы. Ки Хун смотрит на номер на своей груди и подумывает вырвать его. Ещё одно болезненное напоминание.       «И один из нас получит эти деньги?» — спрашивает другой человек. Ки Хун хочет закричать, хочет заставить всех понять правду. Да, после того как все, кого вы встретили здесь, умрут прямо перед вами! Да, но вы можете потерять самого важного человека в своей жизни! Эти деньги разрушат вашу жизнь!       В этой игре нет победителей. Есть только выжившие.       «Мы сообщим вам подробности о распределении денег после первой игры, — говорит распорядитель в маске. Джун Хо не узнал много о человеке, с которым Ки Хун встретился в машине после своей победы, но он смог рассказать об иерархии охранников. Квадраты — это менеджеры. — Для этих игр вам будет предоставлено особое преимущество.»       Голова Ки Хуна поднимется. Он не понимает, почему ожидал, что всё останется прежним. Он должен был понять, что здесь всё никогда не бывает, как ожидаешь.       «После каждой игры вам предложат проголосовать, продолжать ли игры. Если большинство проголосует за остановку игр, вы сможете уйти с деньгами, которые успели заработать.»       Он хмурится. Это как насмешка — он начинает думать, могло ли такое преимущество спасти тех, кого он потерял в первый раз. Мог ли он спасти Санву?       Толпа начинает перешептываться. Ки Хун подходит ближе к другим игрокам, к распорядителю и охранникам.       — Вы хотите сказать, — громко спрашивает Ки Хун, привлекая внимание, — что мы получим деньги, даже если уйдем после первой игры?       Квадрат молчит, давая всем время осознать сказанное, и наконец отвечает:       — Верно.       Ки Хун поворачивается лицом к камере, зная, что там наблюдают. Он пристально смотрит, как будто камера даст ему ответы, смотрит, как будто может сжечь её взглядом. С ним играют, один из его самых страшных кошмаров становится реальностью.       Момент нарушается криком кого-то из толпы, и Ки Хун наблюдает, как мать воссоединяется с сыном. Ещё один ход создателей, лишняя драма для сюжета. Это вызывает у Ки Хуна отвращение.       Полный решимости, он идет за толпой, чтобы подписать соглашение. —       То, что он считал своим худшим страхом, становится реальностью на розовой лестнице, ведущей к их первой игре — той самой, по которой он ходил несколько раз, думая, что это будет его последний раз. Чувство обречённости не покидает его.       — Ки хун! — голос зовёт его сзади, прерывая гул музыки.       Ки Хун узнаёт этот голос.       — Чон Бэ? — спрашивает он, замерев от шока. Как он мог не подумать о Чон Бэ?       Он не может пройти через это снова.       — Чёрт возьми! Ты был жив всё это время? — спрашивает Чон Бэ. Он догоняет его у лестницы, ощупывает лицо Ки Хуна своими руками — как будто не уверен в собственных словах. Как будто Ки Хун может быть просто плодом его воображения.       Является ли Чон Бэ просто плодом воображения Ки Хуна?       — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Ки Хун, отчаянно взявшись за руку друга. Он не может скрыть паники в голосе. Ему кажется, что Чон Бэ, возможно, был выбран только для того, чтобы поиздеваться над ним, или это просто совпадение, о котором даже создатели не могли подумать.       —Что я здесь делаю? Что ты здесь делаешь!? — отвечает Чон Бэ. — О тебе не было вестей три года. Я слышал, что твоя мама умерла. Узнал об этом от своей жены! Какой ты друг после этого? Ты собирался избегать меня только потому, что я не дал тебе денег?       Чон Бэ ещё не понимает всю серьёзность ситуации, и Ки Хун может лишь смотреть, парализованный от страха.       «Двигайтесь!» — крикнули сзади, и Ки Хун делает глубокий, сбивчивый вдох, после чего заставляет Чон Бэ идти вперёд — вверх, и вверх, и вверх, к потенциальной смерти.       Блядь.       — Всё не так, — наконец отвечает Ки Хун. — Это долгая история.       Правда в том, что Ки Хун не чувствовал, что может обратиться к своему другу — не раньше, чем он остановит игры. Не раньше, чем почувствует, что его больше не преследуют. Он стал сломанной оболочкой того, кем когда-то был.       Чон Бэ, похоже, принимает отсутствие объяснений, но всё же говорит:       — Ты должен был рассказать мне о своей маме. Ты ведь знаешь, как она меня любила.       — Почему ты здесь? — снова спрашивает Ки Хун. — Как же твоя жена?       Ки Хун всегда завидовал семье Чон Бэ — он никогда не был способен удержать отношения так долго. Хотя у Чон Бэ были трудности и ошибки, для Ки Хуна он всегда был примером хорошего отца. Узнать, что они развелись — это совсем не то, чего он ожидал.       — А твой ребёнок? — спрашивает Ки Хун, следуя за Чон Бэ.       — С женой, — отвечает Чон Бэ, оглядываясь. Очевидно, он пытается избежать разговора, не готов делиться большим. — Когда выберемся, давай выпьем и поговорим.       Когда. Если, если, если, Ки Хун хочет поправить. Мы, может, не выберемся. Ты, может, не выберешься.       Он не готов снова пройти через это.       Он быстро оглядывается, хватает Чон Бэ и прижимает его к стене. Он не позволит своему другу умереть. Нашивка с номером 390 на кофте Чон Бэ словно смотрит на него, насмехаясь: "Ты попал в ловушку. Ты об этом пожалеешь".       — Чон Бэ,— начинает Ки Хун, тихо и напористо, — что бы ни случилось, держись рядом со мной.       — Ты стал слишком драматичным, — шутит Чон Бэ. Ки Хун хочет закричать, зарычать.       — Просто делай, как я говорю, — настаивает он. — Ты должен оставаться рядом со мной!       Чон Бэ явно удивлён, он переводит взгляд с руки Ки Хуна, которая прижимает его к стене, на его лицо.       — Ладно, брат, буду, — говорит он. Чон Бэ разворачивает Ки Хуна, посмеиваясь. — Так? Следуй за лидером? Кстати, это безумие. Что это за место?       Ки Хун ощущает холод. «Ты не хочешь знать», — хочет ответить он.       — Давай, просто идти, — продолжил Ки Хун. — Помни, иди прямо за мной, что бы ни случилось. —       «Красный свет, зелёный свет» снова превращается в хаос. Трекер, который его команда вставила в зуб, исчез, и Ки Хун понимает, что облажался. Он пытается убедить других игроков, пытается предупредить их, в отчаянной попытке спасти хотя бы несколько жизней. И на какое-то время это действительно, действительно работает. Но не надолго. Ки Хун видит, как толпа начинает паниковать, люди бегут и падают, один за другим, десять, двадцать, тридцать… Он не успевает считать.       «Стойте!» — Ки Хун пытается кричать, но его голос теряется в шуме.       Он помогает раненому добраться до финиша, но пуля, пролетев в миллиметре от него, вонзается в голову того, кого он пытался спасти.       Горло сжимается. Ки Хун чувствует, как тяжёлый груз ложится на его плечи — он предал всех, не успел спасти никого. Он подвёл людей, и теперь они погибли из-за него. Он в ловушке. Чон Бэ рядом, и они оба в этом аду. Нужно что-то придумать, если он хочет выжить.       Это начинает напоминать начало конца. —       Они молча идут обратно в жилой блок, только эта классическая мелодия следует за ними вниз по ярким ступеням. Девушка впереди рыдает, её плечи дрожат, а рука Чон Бэ сжимает его плечо, словно готовая поддержать, если он упадёт. На каждую камеру, мимо которой они проходят, Ки Хун смотрит, будто пытаясь просверлить в ней дыру. Он хочет, чтобы они знали — он не собирается сидеть сложа руки и смотреть, как снова умирают все вокруг.       Число участников после первой игры больше, чем в прошлый раз — ещё есть шанс для более чем трёхсот человек. Его планы провалились: как отчаянная попытка с лимузином, так и трекер в зубе. Теперь единственный шанс — вытащить оставшихся людей из игры живыми. Третий пункт соглашения: игры могут быть прекращены большинством голосов — это их единственный шанс. Он должен заставить людей понять, что они не могут оставаться здесь. Следующая игра может не быть такой щадящей, в следующий раз они могут начать убивать друг друга.       Он сидит рядом с Чон Бэ, слушает молчаливую беседу, которая постепенно наполняет спальню, чувствует запах крови, смотрит на свои дрожащие руки, покрытые красным. В его воображении промелькивает образ Санву, стоящего с ножом над телом Сэ Бёк. Ки Хун сжимает пальцы в кулаки, прикусывает губу, возвращая себя к реальности.       — Ки Хун, — нарушает тишину между ними Чон Бэ. — Что за чёртова кукла такая? Она стреляет в людей глазами.       Ки Хун тяжело глотает, переводит взгляд на Чон Бэ.       — Это не кукла. Там были стрелки.       Чон Бэ полностью поворачивается к нему.       — Откуда ты так много знаешь? Ты правда был здесь раньше?       Когда он собирается ответить, срабатывает сигнал тревоги, и двери открываются. Реакция мгновенная — все оставшиеся игроки вздрагивают, некоторые прячутся за кроватями, другие — даже под ними. Ки Хун смотрит на охранников в масках, ожидая предстоящих поздравлений с тем, что они пережили первую игру.       В игре остаётся 365 участников. Это число больше, чем Ки Хун ожидал, гораздо больше, чем в прошлый раз.       — Поздравляем вас с прохождением первой игры, — говорит охранник с квадратом на маске.       «Сэр! Пожалуйста, не убивайте нас!» — Ки Хун оборачивается на голос — игрок номер 149, та самая старушка, что он видел ранее, держит за руку сына и стоит на коленях посреди комнаты. Она умоляет о прощении, и, когда люди, следуя её примеру, начинают подходить к центру комнаты, Ки Хуна вновь настигает воспоминание. Всё повторяется, как в прошлый раз— напуганные игроки умоляют: «Пожалуйста, пощадите нас, пожалуйста, я сделаю всё, чтобы отплатить».       — Мы не пытаемся вам навредить, — говорит менеджер поверх хаоса. — Мы предлагаем вам возможность.       Ки Хун не может больше смотреть на это. Он встаёт, так же, как и Санву в прошлом.       — Третий пункт соглашения! — кричит он, и все замолкают. — Игры могут быть прекращены большинством голосов. Так ведь?       — Верно, — подтверждает менеджер.       — Тогда давайте проголосуем прямо сейчас, — говорит Ки Хун. Игроки, смотрящие на него, переводят взгляд на менеджера с надеждой в глазах.       — Конечно, — игроки вздыхают с облегчением, когда охранник в маске с квадратом продолжает. — Мы уважаем ваше право на свободу выбора.       Ки Хун поворачивается и кивает Чон Бэ, как бы говоря: «Мы выберемся. Просто держись».       — Но сначала позвольте мне объявить сумму призового фонда, — продолжает менеджер, и нажимает на пульт, чтобы показать копилку.       Ки Хун ненавидит этот пронзительный электронный звук, не выносит смотреть, как деньги скапливаются на дне копилки — деньги, добытые из жизней невинных людей. Он думает о своей собственной стопке на кровати в мотеле, качая головой. Он знает, как всё это работает — игроки увидят деньги и захотят продолжить, добровольно. Ки Хун видит это в их глазах, оглядывая комнату. Игроки начинают подходить к копилке, к центру комнаты, их глаза полны благоговения, голода.       Он должен как-то заставить их опомниться, прежде чем будет слишком поздно       — Число игроков, выбывших в первой игре, — 91. Таким образом, на данный момент накоплено 9,1 миллиарда вон. Если вы выйдете из игры сейчас, 365 из вас смогут равномерно разделить деньги и уйти с вашей долей.       — Сколько это будет? — спрашивает игрок номер 100.       — Доля каждого составит 24 931 500 вон.       Ки Хун с тревогой осознаёт, что, возможно, уже слишком поздно. Чон Бэ, кажется, приходит к тому же выводу, хотя выглядит не так встревожено — он смотрит на деньги с тем же восхищением, которое Ки Хун видел в глазах других игроков. Он прекрасно это понимает, он был таким же.       Волнение по поводу призовых денег стало очевидным, и Ки Хун слушает объяснение, что сумма приза будет увеличиваться с каждым выбывшим игроком.       — Если вы решите продолжить игру и будет выбывать больше игроков, сумма приза увеличится соответственно, — говорит менеджер.       Ки Хун вспоминает, как думал об этом в прошлый раз, как размышлял о своих шансах на выживание — вспоминает, как видел Санву, отчаянно пытающегося исправить свою жизнь с помощью денег, голосующего за продолжение. Он вспоминает, как думал, что, возможно, ему нужно поступить так же. Он помнит, что, получив шанс, вернулся с единственным планом — выжить.       Ки Хун поморщился. Он выжил, но какой ценой.       — Так, мы можем проголосовать снова и решить уйти после следующей игры? — уточняет один из игроков.       — Как и указано в соглашении, вы можете проголосовать после каждой игры и решить уйти с призовыми деньгами, накопленными до этого момента. Мы всегда учитываем ваше добровольное мнение, — произносит менеджер. Это вызывает ту реакцию, которой Ки Хун боялся. Игроки вокруг кивают, перешептываются о деньгах, которые смогут собрать. Кажется, они не осознают всей серьезности ситуации, как будто их жизнь — это не более чем ставка, которую они готовы сделать.       — Теперь давайте начнем голосование, — Ки Хун наблюдает, как перед толпой ставят две кнопки. — Если вы хотите продолжить игру, нажмите кнопку с О. Если хотите завершить, нажмите кнопку с Х. Голосование будет проходить в обратном порядке номеров игроков. После того как вы проголосуете, прикрепите полученную наклейку на правую сторону груди и встаньте на ту сторону, которую выбрали.       Несколько взглядов направляются к Ки Хуну.       — Игрок 456 ,— зовёт менеджер, и все глаза в комнате устремляются на него. Игроки шепчутся, пока Ки Хун проходит мимо них, последний раз кивнув в сторону Чон Бэ.       На мгновение он задумывается. Он потеряет весь свой прогресс, если решит выйти. Он не приблизится к завершению игры.       Но мысль о том, чтобы помочь матери с сыном вернуться домой живыми, побеждает. Мысль о том, чтобы не потерять ещё одного друга, побеждает. Он нажимает красную кнопку с Х, забирает наклейку, которую ему протягивают, и встаёт на правильную сторону комнаты, чтобы наблюдать за процессом голосования. —       Один за другим игроки идут к передней части комнаты и нажимают выбранную кнопку. Каждый раз, наблюдая за этим, Ки Хун позволяет себе надеяться. Он видит, как одни голосуют за уход, а другие — за продолжение, и с каждым разом цифры становятся всё более благоприятными для тех, кто хочет продолжить. Когда доходит до игрока номер 230, ещё один голос за продолжение, Ки Хун поспешно направляется в центр комнаты.       — Подождите минуту, все! — кричит он. — Вы не можете этого делать. Придите в себя! Разве вы не понимаете, что это не просто игра? Мы все умрём, если продолжим!       Он говорит с оставшимися игроками, которые ещё не проголосовали, ставя свою жизнь на кон, чтобы вмешаться в голосование и донести свою мысль до остальных. Кто-то должен попытаться.       В ответ он не слышит аплодисментов или согласия — только злые обвинения в том, что он сбивает с толку людей. Люди ссорятся, спорят, какой вариант выбрать, помогает он или нет. Всё это превращается в шум, люди перебивают друг друга, и никто не может понять о чём речь. Он не добивается успеха, а голоса накаляются, становясь всё более оглушительными.       — Я играл в эти игры раньше! — Все замирают. Наконец, тишина. — Я уже проходил это, я знал о первой игре, потому что я играл в неё раньше! Я играл в эти игры три года назад, и все, кто был со мной... — ему нужно сделать глубокий вдох, — умерли здесь!       Он оглядывает комнату, и сталкивается с неоднозначными реакциями. Явное недоверие, замешательство, люди пытаются сложить два и два. Если все умерли, значит, он — единственный победитель. Он забрал весь призовой фонд.       Игроки снова начинают перешептываться. Ки Хун чувствует отчаяние, его глаза встречаются с глазами незнакомцев. Он ищет среди них того, кто ему поверит.       — Да, — говорит он дрожащим голосом, — я был единственным победителем. Если мы продолжим, все здесь, как и тогда, умрут!       И как только он собирается продолжить, что-то привлекает его внимание. Его самый страшный кошмар стал реальностью, заставляя пол дрожать, а колени подкашиваться. За всеми, кто наблюдает за происходящим, стоит незнакомец, с которым он встретился и в которого влюбился. Ён Иль там, живой, смотрит на него, пряча лицо, почти полностью скрытое за человеком перед ним. Слова Ки Хуна застревают у него в горле, и он делает шаг в сторону мужчины.       — Ён Иль? — спрашивает он, забыв о своей первоначальной речи. Игроки начинают смотреть то на него, то на Ён Иля, комнату заполняет растерянное, путаное перешептывание.       Что-то касается его спины. Слышится щелчок оружия. Ки Хун делает дрожащий вдох, оборачивается к маске с треугольным знаком.       «Хватит», — говорит менеджер. «Отныне мы не будем терпеть действия, нарушающие процесс голосования.»       Ки Хун пытается поймать взгляд Ён Иля через толпу, но безуспешно.       «Теперь давайте продолжим голосование».       С оружием, направленным на него, Ки Хун может только смотреть, как каждый оставшийся игрок проходит через комнату, чтобы проголосовать. Он не может больше разглядеть острые черты лица, пока толпа не начнёт редеть. С каждым голосом, игроков становится всё меньше, а цифры растут. Он наблюдает, как номер 007 голосует, и остаётся лишь трое игроков.       Ён Иль— один из них. Он сейчас полностью скрыт за другим игроком, но Ки Хун различает его плечо, видит, как опущена его голова, и замечает номер на его груди.       181 против 181. Им нужно ещё два.       182 против 182.       Наконец, Ён Иль, с номером 001,— последний, кто пересекает комнату. Ён Иль, которого Ки Хун не заметил раньше — ни в этой комнате, ни во время игры «Красный свет, зелёный свет». Ён Иль, который избегает встречаться с его взглядом. Ён Иль, которого Ки Хун так хочет почувствовать, дотронуться, чтобы убедиться, что он настоящий.       Ки Хун следит, как Ён Иль идёт между двумя скандирующими толпами. Он уверен, что вот она, победа — они вернутся домой, он выиграл эту битву.       — Пожалуйста, — шепчет Ки Хун, хотя его слова тонут в шуме толпы.       Наконец их взгляды встречаются. В лице Ён Иля скрывается что-то нечитаемое, под тем подавляющим напряжением, которое Ки Хун уже хорошо знает. Он затаивает дыхание, надеясь, что глаза скажут всё, что он так сильно хочет передать.       Ён Иль отворачивается и голосует за продолжение игры. Синий свет озаряет его лицо, а сердце Ки Хуна рассыпается на куски.