Закулисье чувств

***

Утро не удалось сразу, как Хёнджин открыл глаза. Тяжесть по всему телу, вспотевшая кожа, что-то до ужаса липкое в паху, отчего отодрать друг от друга ноги казалось практически невозможным. Видимо ночью ему было настолько хорошо, что следующий день решил стать отмщением за всё то прошедшее прекрасное. Еле приподнявшись на локтях, Хван упал обратно спиной на кровать, лишь сейчас замечая, как его придавило тело младшего. Феликс преспокойно спал на его груди, сложив руки под щёку и держа пухлые губы приоткрытыми. Светлые пряди спадали на лицо, закрывая его наполовину и сверкая от падающих солнечных лучей из окна. Он весь светился, молочная кожа мягко соприкасалась с кожей Хёнджина, и тот поймал себя на мысли, что совсем бы не хотел прерывать момент такой близости. Его вполне устраивало происходящее. Но тут нахлынули воспоминания сегодняшней ночи. — Не может быть... — прошептал в неверии Хван. Голова ясно помнила всё то, что происходило между ними. Вот Феликс обнаженный ожидает его на постели в своей комнате, вот он уже весь трепещет, стоит Хёнджину нависнуть сверху, вот он прогибается под ним, сладко стонет и насаживается на... — Пиздец, — вырвалось следом, и Хван схватился за место под грудью, где во всю совершало самопобои о рёбра его сердце. Он. Переспал. С. Парнем. Он, чёрт возьми, переспал! С парнем! Переспал с парнем! Он! На лице резко выступила неприязнь к самому себе, Хёнджин аккуратно переложил Феликса на кровать, поднялся и ушёл в ванную. Говорил он себе, что плохой идеей было соглашаться на эти съёмки. Лучше бы гнул до последнего и отказывался, может, тогда бы режиссёр придумал альтернативу. Даже выплачивание долга с подработки не казалось таким безумием, как то, что он сделал меньше суток назад. Время вспять не обратить. Хван понимал это, намыливая тело гелем для душа и быстро смывая с себя остатки прошлой страсти. Взгляд скользнул по члену, мысли самовольно стали вырисовывать перед собой раздвинутые бёдра, которые так и просились быть схваченными венистыми руками Хёнджина и притянутыми к нему вплотную, чтобы крупный стояк мог легко пройтись между и подарить возбуждённому телу дрожь в коленях. Поглаживая ладонью член, Хван с придыханием представлял, как в тот момент направил бы его к расширенному колечку мышц, вошёл сначала головкой, а потом и на половину, как начал бы двигаться плавно, размеренно, расширяя тёплые стенки и углубляя проникновение. Где-то на краю сознания слышались низкие стоны, переходящие в более звучные вскрики и скулёж. Хёнджин, воображая всё это, хотел только больше войти в парня и трахать его до потери рассудка. Стоп. Он только что подумал о том, как трахает парня? Нет... как берёт всего Феликса. Правда ситуацию это осознание вообще никак не спасает. — Вот же блядь... сука... — шипит себе под нос Хван, кончая в ладонь и прекращая активные движения по всей длине содрагающегося и выплёвывающего обильную порцию спермы члена. Так долго и так много он ещё не продерживался в оргазме. Тело размякло от истощения, пришлось пару секунд стоять, упёршись лбом в стену, чтобы прийти в себя. Это конец. Он ужасно, до белых пятен перед глазами хочет его. Хочет Феликса. Из кожи вон готов вылезти, чтобы перерезать самому себе глотку. Ведь это невозможно. Вчера Хёнджин просто потерял голову, поддался желанию, отпустил себя и свои мысли. Он всего лишь... развлёкся. Да, развлёкся. Тогда почему дрочил в ванной Ли, думая о нём же? Вопрос так и остался без ответа, Хван вспомнил о времени и пулей вылетел из ванны, вытираясь полотенцем, только тогда вспоминая об оставленных в спальне вещах. Придётся вернуться и вновь увидеть Феликса. Оставалось надеяться, что он спал и ни разу за всё время не проснулся. — О, доброе утро, хён, наконец-то ты вышел, — улыбнулся ему Ли, стоя перед зеркалом в коридоре и завязывая волосы в высокий хвост на затылке. — Да, доброе, — бросил Хван, растерянно пряча пах под полотенцем. Член вдруг снова чуть предательски не встал, пока Хёнджин наблюдал перед собой картину одетого в одну белую майку и плотно обтягивающие бёдра с округлым задом короткие серые шорты Феликса. Парень изящно выгибался в спине, переместил вес на одну ногу, слегка вытягивая вторую, пока возился с резинкой на волосах. Поза была самой что ни на есть открывающей все роскошные виды на стройную фигуру, на эти сочные выпуклости и плавные изгибы. — Ты чего? Всё в порядке, я ведь уже всё видел, — повернулся к нему Ли, наконец закончив с причёской и быстрыми взглядами вниз намекая на то, что Хван так тщательно скрывал под полотенцем. — Пойдёшь одеваться или ещё поспишь? Твои вещи в комнате, я их не трогал. — Я, наверно, домой пойду, — прочистив горло, кое-как выдавил из себя Хёнджин, направляясь в спальню. — Так рано? Даже на завтрак не останешься? — сделав пару шагов следом, застыл в дверях Феликс с надеждой поглядывая из-за спины. — Нет, не беспокойся, я дома поем, — Хван стал быстро накидывать на себя одежду, попутно стирая оставшиеся на коже капли. — Но у меня там брауни в духовке, и рыбу я пожарил с овощами, — настаивал на своём Ли. Хёнджин тем временем чуть язык не проглотил. Живя в квартире один, он редко ел что-то из домашней еды. Либо мать раз в месяц могла прислать несколько контейнеров своих кулинарных шедевров, либо Хван просто захаживал в дорогие кафе и брал всё самое любимое. Но это всё редко, чаще в него помещалась лишь лапша быстрого приготовления и купленные по акции маринованные продукты. Времени и уходящих на средства для кожи денег на полноценную еду не находилось, да и он не мог назвать себя мастером в готовке. — Может останешься? — голос дрогнул, наглядно показывая волнение Феликса. — Прости, не могу, — Хёнджин поджал губу, пытаясь придумать оправдание. Он не мог больше смотреть в голубые глаза и вспоминать всё, что фантазировал с парнем. — Что-то случилось? Я сделал что-то не так? — догадался Ли, идя за одетым мужчиной следом в коридор. — Нет, всё в порядке, ты ничего не сделал, — отмахнулся тот, начиная обуваться. — Тогда почему ты... — Феликс, — более твёрдо отозвался Хёнджин. — Я же сказал, что всё в порядке. — Но ты... — Если мы переспали, это ещё ничего не значит, — сказал, как отрезал, он. — Пойми, Феликс, у меня так было со всеми. Это всего лишь порыв, мимолётная страсть. Она не длится дольше одной ночи. К тому же мы с тобой партнёры по съёмкам, между нами тем более ничего нет. Ли замер с приоткрытым ртом, слушал Хвана чуть дыша. Не двигался и смотрел ему в глаза. — Ты спрашивал меня, почему я пошёл сниматься в BL? — Ли тихо кивнул на это. — Потому что мне нужны деньги. Режиссёр обещал заплатить в три раза больше, чтобы я смог покрыть долг перед компанией. Это единственная причина, по которой я терплю. Мне не нравятся парни. Я не гей. Последнее Хван произнёс с дрожью в голосе, отвернулся, за всё время ни разу не посмотрев в глаза парня, и вышел из квартиры. Ступени быстро сменяли друг друга, Хёнджин почти молниеносно вызвал такси и, добравшись до дома, без сил упал лицом на диван. Какой же он идиот. Настолько немощный, что струсил в самый ответственный момент, совершая ошибку, после которой стыдно не то что перед Феликсом показываться, а даже в люди выходить. Но он запутался. Запутался в правильности действий и собственных чувствах. Всё слишком резко свалилось на него.

***

— Стоп! Снято! — крикнул режиссёр, поднявшись с раскладного стула. — Хёнджин, это что за феерические выкрутасы ты мне тут выдаёшь? Совсем страх потерял? — Простите, господин, я... я не выспался сегодня, — для наглядности потирая усталые глаза, отозвался Хван. — Агх, ладно. Все на пятнадцати минутный перерыв! Рано ещё расслабляться, — ворчал тот. Направившись в сторону гримёрной, Хёнджин смотрел себе под ноги и изредка приветствовал мимо проходящих коллег. Сынмин, что до этого сидел с бумагами где-то недалеко, сорвался следом. — Что с тобой? Неважно выглядишь, — начал он, ровняя шаг. — Спасибо, что заметил, — с сарказмом фыркнул Хван. — Я серьёзно, что случилось? — в непонимании развёл руками Ким, когда они зашли в помещение. — Всё ведь так хорошо начиналось. Почему сейчас ты не можешь как следует отснять сцену? — Да неужели ты ничего не понимаешь? Хёнджин буквально прорычал в его сторону, с размаху плюхаясь на общий диван. Сложил ногу на ногу и нахмурился. — Мне надоело притворяться, что всё как всегда. — То есть? — Сынмин захлопал глазами. — Я не гей, что б его! Зачем ты заставил меня сниматься! — на взводе вспыхнул Хван. — Хэй, потише, потише, — Ким спешно посадил резко поднявшегося мужчину обратно на диван, а сам сел напротив. — Объясни всё по порядку. — Да нечего объяснять. Мне просто надоело всё это. — Раньше ты спокойно снимался, я уже обрадовался, что мы смогли найти компромисс. Ты не мог так резко начать протестовать. По-любому что-то случилось, я знаю, — размеренно, без напора проговорил Сынмин. — Это связано с Феликсом? Какой догадливый. У Хёнджина аж скулы свело от упоминания имени парня. Уже больше недели они не общались вне съёмок, Хван избегал контактов руками, глазами, постоянно уходя сразу после завершения работы. По сценарию они целовались всего пару раз, и в эти моменты мужчина старался представлять перед собой что-то противное, будто бы он касался губами чего-то мерзкого, но никак не Ли, иначе мог преспокойно обеспечить себе ещё одну дрочку в ванной. И это пугало. Хотелось избавиться от ненужных чувств. — Вижу, что да, — ответил за него Ким. — Так почему бы вам просто не поговорить? — О чём? Нам не о чем, — мрачно бросил Хёнджин. — А мне кажется, есть о чём, — уверенно кивнул Сынмин. — Дай угадаю. Ты влюбился в него? Руки вдруг зачесались подраться, но Хван вовремя сдержал порыв. — Ещё чего. — Стадия отрицания, понятно, — словно знающий этот мир и успевший пожить старик, вновь кивнул Ким. — Тогда вам тем более стоит обсудить свои чувства и сказать всё как есть. — Тебе съёмки тоже мозги не туда закинули? Я же сказал, что нам не о чем с ним говорить, — Хван поднялся и тяжёлыми шагами с размаху раскрыл дверь. Чуть не сбил с ног проходящих мимо Чонина и Феликса. Взгляд пробежался по испуганному младшему. Ком застрял в горле, стоило их взглядам встретиться. Хёнджин чуть с ног не свалился, неожиданно теряя весь гнев и раздражение, но вовремя опомнился, уходя прочь. — Что это с сонбэнимом? — перевёл удивлённые глаза на Кима Ян. — Не выспался, — пожал плечами тот, и парни пошли дальше в свою гримёрку. — Странно, всё чаще Хёнджин-сонбэ выглядит напряжённым. Ты случайно не знаешь, в чём дело? — продолжал разговор об увиденном Чонин, делая кофе. — Да и ты раскис в последнее время. Наверно всё из-за его влияния, — фыркнул он. — А я говорил тебе, не надо начинать карьеру вместе с этим оболтусом. Он такой же сердцеед, как все остальные, тебе опасно находиться рядом с ним. — Чонин, прекращай, — Феликс лёг на небольшой диванчик, закрыв лицо руками. — Чего сразу прекращать? Я беспокоюсь о твоём состоянии, если ты не заметил, — закатил глаза Ян. — Давай, вставай, выпей и взбодрись, — и протянул другу стакан кофе. — Ты же понимаешь, что это никак меня не взбодрит? — покосился на напиток Ли. — Просто возьми уже, — Чонин всучил ему в руки стакан, а сам взял ещё один. Пришлось сесть, чтобы начать пить. Идея облиться кофе, правда, выглядела вполне заманчиво, если бы после этого Феликсу разрешили уйти домой и постирать испачкавшуюся одежду. Ведь находиться рядом с Хёнджином во время работы он больше не мог. Изнутри кошки так и скребли по сердцу своими острыми коготками. Ли ночами не спал, вспоминая ту злосчастную ночь, когда позволил Хвану взять себя и потом оставить одного в недоумении с разбитым сердцем. Феликс надеялся и рассчитывал на то, что хранил себя всё это время для того самого, для человека, которого любит, для своей второй половинки. Мечтал, что первый секс разделит с кем-то по-настоящему важным. И ему не посчастливилось выбрать Хёнджина на эту роль, прекрасно осознавая, как тот легко и просто менял партнёров. — Скажи, Чонин, я идиот? — вздохнул Ли. — Смотря в каких ситуациях, — пожал плечами тот, ловя на себе осуждающий взгляд. — Я разве не прав? К чему вопрос? — Мне кажется, я совершил огромную ошибку, — вновь вздохнул он. — Расскажешь? Может, я смогу тебе помочь? — Ян поменялся в лице, взволнованно присаживаясь рядом, а потом выдавая фирменное, запомнившееся ещё со школы: — Что ты уже успел натворить? — Понимаешь... только никому не рассказывай, — впрочем, они оба никогда не выдавали секреты друг друга, засчёт чего стали лучшими друзьями. — Помнишь, я ездил к Хёнджину репетировать, потому что правда боялся за свою игру? — Помню. — И в один день он сам мне написал, спросил адрес и сказал, что приедет, — лицо Феликса вспыхнуло, покрываясь румянцем, а Чонин заинтересованно вскинул брови. — У нас тогда произошла близость. И я... — У вас — что?! — выкрикнул Ян, широко раскрыв глаза и рот, чуть не упав при этом с дивана. Ли поспешил закрыть его громкий рот ладонью, шикнув о том, чтобы друг вёл себя потише. Не хотелось привлекать внимание посторонних в такой момент. — Да. Мы потрахались. — Ебать... — выдал шёпотом Чонин, теряясь в мыслях. — Ты превзошёл самого себя. Как тебе удалось его соблазнить? Он же чистейшей воды натурал, а ты просто сохнущий по нему мальчик. — Я его не соблазнял. Мы разговорились о моей жизни, я признался ему, что у меня был парень, и мы поцеловались. — Так, а что дальше? — На утро он ушёл. — А потом? — Потом ничего. Мы не разговаривали с тех пор. Он сказал, что не гей, что это был мимолётный порыв. Ян замер с раскрытым ртом, не скрывая откровенного шока. Челюсть ему поспешил поднять Ли, заметно погрустнев после сказанного. — Я ему такой порыв устрою. Такой порывный апперкот врежу, — подорвался с места Чонин, но его посадили обратно. — Не нужно, пожалуйста, — уговаривал его Феликс. — Это я во всём виноват. Это у меня появились чувства к нему, и я не смог их удержать, когда он так смотрел на меня. Я никогда не забуду его руки, его тело, его... Ли притих, краснея ещё больше то ли от смущения, то ли от духоты в помещении, ведь кондиционер у них как на зло сломался буквально вчера. — Может мне предложить ему стать партнёрами без обязательств? Может хоть так он согласится быть со мной? Я же видел, как ему понравилось. — Ли Феликс, что за бред ты несёшь? Совсем мозги поплыли? — Я люблю его, Чонин-а, — захныкал тот. — Нужно было не отпускать его, а нормально всё обсудить. Феликс жалел только об одном: ему не стоило так легко выпускать Хёнджина из квартиры. Следовало бы привязать мужчину к той же кровати, на которой до этого ему посчастливилось разложить парня, и пояснять за то, что, раз уж сорвал ягодку, будь добр хотя бы на свидание позвать, а после по всем традициям жениться. Но он ведь просто его отпустил! — Я такой тупой! — в отчаянии взвыл Ли, падая спиной обратно на диван. — Отдал себя, а он взял и кинул. — Да, мозги у тебя совсем от любви не соображают, — вздохнул Ян. — А давай я ему просто яйца подрежу, чтобы неповадно было? — Ещё чего, — фыркнул Феликс, хмуря брови. — Как мы с ним тогда трахаться будем, если у него ничего не останется? — Ты так уверен, что он согласится быть тебе парой без обязательств? — Почему нет? — Не сходи с ума, — в привычной манере закатил глаза Чонин. — Для начала поговори с ним по душам, а дальше уже решишь для себя, как поступать. — Ты прав, но, — Ли смял губу, — я даже подходить к нему близко боюсь. — А как предложить переспать, это ты смелый, — вскинул бровь Ян. — Мне, конечно, нравится, что ты не отчаиваешься, но, может, нужно начать с чего-то простого? — С чего это? — Хотя бы убедиться, что он к тебе неравнодушен. Завтра вы как раз снимаете постельную сцену, у тебя будет возможность находиться к нему ближе обычного, — Чонин расплылся в хитрой улыбке, и Феликс его тут же понял. — У тебя будет шанс. — На этот раз я его не отпущу, если захочет сбежать, — решительно отозвался он.

***

Всё утро Ли провёл в душе. Намыливал тело самыми ароматными гелями, наносил на волосы десятиступенчатый уход, брился во всех местах и поглядывал на анальную пробку, что поджидала его на раковине. Выключив воду и вытираясь полотенцем, он готовенький взял в руки тюбик смазки, обильно нанося содержимое на секс-игрушку. Идея с превращением гетеросексуального натурала в гея или хотя бы би, казалась заманчивой и позволяла Феликсу испытать себя на прочность. Сможет он или нет — всё зависит от его умений. Но если один раз уже получилось оказаться в постели с любимым мужчиной, второй раз не кажется таким пугающим и неизведанным. Нужно лишь набраться решимости. Слушая от Чонина типичное «иногда мне кажется, ты не девственник, а проститутка со стажем», Феликс только больше становился уверенным в себе. На самом деле он совсем не в первый раз пробовал член в себе. Вернее, все его «партнёры» были резиновыми и ненастоящими. В отличие от Хёнджина. Его бугор в штанах был очень даже настоящим и самым что ни на есть не резиновым. Это буквально камень. Булыжник, который Ли с трудом в себя принял и наконец наглядно почувствовал все преимущества над обычными фаллосами. Поэтому он готов пойти до победного конца. Во-первых, ради любви, а уже во-вторых и ради шикарного члена в себе. В первую очередь, конечно, он попытается соблазнить Хвана, а если тот клюнет, то должен будет отвечать за все свои действия честно, глядя в глаза. Иначе что за привычка пошла у нынешних мужчин сбегать от ответственности и собственных чувств? Ли это так просто не оставит. Он ведь прекрасно видел, как на него смотрели, пока он якобы не замечал. Изо рта вырвался протяжный стон, когда пробка вошла полностью в узкий анус. Первые секунды неприятных ощущений сменились волнительной дрожью. Феликс уверен, если бы он был женщиной, между ног бы у него уже давно начала стекать смазка от предвкушения. Но изнывающе страдал только вставший член. С тяжёлым вздохом пришлось возвращаться обратно в ванну и сполоснуться под прохладной водой. Только после этого Ли смог выйти из квартиры и пойти на работу. — Сегодня финальный день. Съёмки постельной сцены. Ты готов? — спросил Чонин, встретив друга на площадке. — Ты ещё спрашиваешь? Всё утро убил, — будучи слегка на взводе, протараторил Феликс. — Отлично. Хёнджин-сонбэ сегодня немного более нервный, чем обычно. Значит легко заведётся. Всё необходимое я завёз и оставил на нижней полке за кремами, если понадобится. Действуй, сладкая проститутка, — подмигнул ему Ян, заводя в гримёрку, чтобы переодеться. — Как ты меня назвал! — бросил вслед Ли, но его уже утянули за собой стилисты и визажисты. Съёмки действительно предстояли финальные. После постельной сцены им останется снять только пару эпизодов, чтобы завершить дораму. Тогда-то можно будет наконец выдохнуть и отдохнуть от ежедневной работы. Тогда-то между Ли и Хваном всё должно будет решиться и встать на свои места. Начало проходило гладко. Герои о чём-то разговаривали, шли по улице и улыбались друг другу. Феликс заглядывал Хёнджину в глаза, изредка на лице появлялся лукавый взгляд, после которого Хван либо спешил отвернуть голову, либо вовсе слегка краснел. Ли это нравилось. Смотреть на реакцию своих действий со стороны, опасно проходясь по лезвию, чтобы ни режиссёр, ни остальные, кроме непосредственно его возлюбленного, ничего не заметили. А если и происходили огрехи, всё недовольство сваливалось на рассеянность старшего. Когда пришло время сменить локацию и начать сниматься в комнате с двухспальной кроватью, Феликс предвкушающе облизал пересохшие губы, продолжая бросать полный уверенности взгляд на Хёнджина. Да, он разбил ему сердце. Да, он бросил его на утро, говоря, что тот ему не интересен. Но Ли не настолько дурак, чтобы поверить всему этому. Ему ли не знать, как заинтересованные люди смотрят друг на друга, как ведут себя рядом с симпатией. Просто так никто после предварительного сближения в постель не ложится. Хван не мог ничего не чувствовать. Слишком остра была его реакция на происходящее. — Приготовились! Мотор! — предупредил режиссёр, когда оба актёра встали в исходные позиции. Феликс буквально испепелял взглядом стоящего напротив Хёнджина и был готов к контрнаступлению. — Начали! И тут Ли понял, что можно всё. Сделав шаг навстречу, он резко схватился за плечи Хвана, вдавив их в стену. Не успел тот ничего понять, как в губы впились губы Феликса, с напором сминая. Он знал, как режиссёр поощрял импровизацию в подобных сценах, поэтому особо не волновался по поводу осуждения со стороны. Да его теперь ничего не остановит. Даже взявшийся за тонкую талию Хёнджин, пытающийся незаметно отстранить парня от себя. Только зря старался. Феликс уже разыгрался, водя языком по чертовски пухлым губам, слипшимся друг с другом как самые вкусные пельмешки. А Ли любил домашнюю еду, готов был кушать её днями напролёт. Как и самого Хёнджина. Над ухом раздался шумный вздох, пришлось отстраниться, но лишь для того, чтобы позволить Хвану глубоко вдохнуть, а после снова впиться в его губы. Феликс чувствовал, как напрягались широкие плечи под ладонями, как горячо было во рту Хёнджина, как опаляло его дыхание кожу. Язык не прекращал по-собственнически проходиться внутри, облизывать губы и кончиком касаться ровного ряда зубов. Лишь почувствовав окрепшую хватку на талии, Ли удовлетворённо и совсем тихо простонал куда-то в глотку. Руки Хвана прижали его к себе, грудь ощутила тепло тела и жар, исходящий от него. В тот же миг захотелось оказаться в своей квартире. Тогда Феликс без зазрения совести позволил бы себе рывком снять с Хёнджина всю одежду, повалить его на кровать и вытащить из промежности надоевшую пробку, что так будоражаще потиралась о нежные стенки и возбуждала. Но тут повсюду стояли камеры, направленные только на них двоих. Отчего-то на лице появилась ухмылка от осознания, а в голову вдарило нечто провокационное. Оторвавшись от распухших после поцелуя губ, Ли без слов взял Хвана за руку. За него всё говорил взгляд. И Хёнджин на миг сощурил глаза, будто опасаясь дальнейших действий парня. А ведь не зря. Феликс, остановившись у кровати, обхватил его шею руками и упал спиной на матрас. Развёл ноги в стороны, чтобы мужчина упал пахом идеально на его промежность. Член в штанах дёрнулся, и младший прекрасно это почувствовал, расплываясь в довольной ухмылке. Хёнджин попался во всех смыслах этого слова. Его полувставший бугорок, натягивающий одежду, выдавал его с потрохами. Конечно. Как иначе. У него просто не могло не быть чувств к Феликсу. Ухмылка вдруг сменилась на счастье в глазах и приоткрытый в предвкушении рот. Ли не собирался останавливаться, он ведь решил идти до победного. Вновь прильнув губами к губам Хвана, он страстно целовал, чуть не вылизывал их. Прижавшись промежностью к стояку, он отчаянно потирался о него. Руки блуждали по каменным мышцам на спине Хёнджина. Ему нравилось, что такой высокий и сильный мужчина так легко плавился в его руках. Сам факт того, что Хван возбудился от поцелуев с Ли, заставляло второго сжиматься в желании кончить. Но не сейчас, он ещё не наигрался достаточно. Настал момент оторваться от губ, выгнуться с самым манящим вздохом и подставить шею. В глазах напротив Феликс увидел вспыхнувший огонёк. — Что ты творишь? — шёпотом прохрипел Хван, чуть дыша. — А ты не видишь? — с вызовом отозвался Ли. — Остановись, — Хёнджин сосредоточил взгляд на голубых глазах в хитром прищуре. Это была его последняя надежда. — И не подумаю. Притянув его за воротник рубашки к себе, Феликс стал с энтузиазмом расстёгивать пуговицу за пуговицей. Через минуту над ним возвышалась обнажённая грудь мужчины. Он коснулся её подушечками пальцев, а после огладил всей ладонью, сжимая сосок. Реакцию Хёнджина долго ждать не пришлось. Пухлые губы сомкнулись на кадыке, создали вокруг него вакуум, проведя всей длиной языка. Ли повело, он с трудом сдержал стон, когда Хван не остановился, а продолжил покрывать его шею поцелуями. Приличных размеров член с силой давил на промежность. Феликс раскрыл рот в попытке ухватить воздух, когда почувствовал, как пробка в нём вошла глубже, растягивая анус. Неприятные ощущения удалось заглушить исходящей от Хёнджина страстью. Судя по капелькам пота на лбу и разгорячённой коже, он влился во вкус. Стянул с Ли тёмную майку, припадая лицом к трепещущей груди. Мысли уже прикидывали, какой же рейтинг придётся поставить режиссёру перед показом дорамы. Краем глаза Феликс замечал, как камеры с освещением то приближались, то отдалялись, снимая их со всех ракурсов. Такое внимание заставляло кровь в венах вскипать. Он толкнулся бёдрами навстречу Хёнджину, а тот рыкнул, подняв голову и ровняя взгляды. Что-то непонятное проскользнуло между ними. Вспыхнуло, разожглось ярким пламенем. Ли не заметил, как оказался спиной к мужчине. Хван прижался к нему всем телом, целуя за ухом. Феликс закатил глаза, сжав под собой простынь. Между ягодиц давил вставший член Хёнджина, сам он опалял нежную кожу горячим дыханием. Всё вокруг стало неважно, ведь Ли наконец почувствовал и узнал для себя всё, что хотел. Хван к нему неравнодушен, он буквально готов съесть его своими поцелуями. Единственным желанием оставалось только отдаться ему. Широкая ладонь сжалась на бедре и отодвинула ногу в сторону. Возбуждение прошлось всей длиной, заставляя анальную пробку протолкнуться глубже. — Стоп! Снято! — торжественно и с неким облегчением крикнул режиссёр. С глаз как пелена спала. Феликс моргнул пару раз, а после почувствовал холодок над собой, обернулся, а Хёнджин уже стоял и поправлял убранные в ободок волосы. — Отлично поработали. Можете расходиться, — продолжал командовать тот. Все на удивление бодрые и весёлые стали расходиться, убирать аппаратуру по местам и переглядываться. Ли вздохнул, облокотившись на руки. И правда устал, съёмки на сегодня были насыщенными. Взгляд упал на Яна, что стоял в дверях и собирался уйти вместе со всеми. Он широко улыбался и стрелял глазами куда-то в сторону. Феликс вскинул бровь, только потом осознавая, что Хёнджин всё это время стоял рядом и смотрел на него. Чонин резко исчез из поля зрения. — Нам надо поговорить, — серьёзным тоном сообщил Хван и, отвернувшись, направился в гримёрку. Поднявшись, он пошёл вслед за старшим. В голове перебиралось бесконечное количество мыслей. Ради чего и зачем он позвал Ли на разговор? Чем это закончится, и что от него хотят? Может Хёнджин наконец признается в своих чувствах? А если даже и нет... Феликс сделает так, что да. Он в себе достаточно уверен, особенно после сегодняшних съёмок. Зайдя первым в открытую Хваном дверь, Ли бросил на него вопросительный взгляд, остановился посреди комнаты и услышал звук закрывающегося замка. Внизу живота вдруг потянуло. Свет так и оставался не включенным, гримёрку освещали лишь приглушённые лампы на зеркалах, создавая атмосферу интимности. Либо Хёнджин это специально сделал, либо Феликс успел себе всего нафантазировать. За спиной послышались томные приближающиеся мужские шаги. — Скажи, — где-то над ухом раздался необычно низкий голос, — ты специально это сделал? — Сделал что? — невозмутимо отвечал Ли, борясь с желанием оглянуться и не сдержаться, если увидит эти тёмные глаза. — Это. Между ягодиц проскользнул до пределов твёрдый стояк. Феликс закусил губу, блаженно прикрыв глаза. Как же ему нравилась близость с этим мужчиной. — Ты сам виноват, — промурлыкал Ли. — В твои двадцать пять давно пора было научиться скрывать истинные чувства. Руки прошли к талии и сжали её, заставляя спину невольно прогнуться. Сердце замерло, Феликс опустил взгляд на длинные пальцы у живота, положил поверх ладоней Хёнджина свои. Тяжёлое дыхание чувствовалось на затылке. Ли слегка откинул голову, заставляя Хвана зарыться носом в светлых прядях, и задом почувствовал шевеление в штанах. — Это мне говорит малолетний развратник? — Хёнджин провёл губами ниже, прикусив мочку покрасневшего уха. — Ты точно никакой не девственник, как говорил. — Тебе это сейчас так интересно? — усмехнулся Феликс. — Я лишь хочу знать, ради чего тебе вытворять такое со мной? — Хван склонил голову ниже, касаясь подбородком хрупкого плеча. — Ради чего? — Ли выдохнул, ловко повернувшись к нему лицом. Ладони плавно опустились на плечи, будто так и надо, провели вверх, очерчивая каждую вену на шее и остановились на затылке, приблизив лицо Хёнджина к себе. — Тебе правда интересно? Ты уверен, что только за этим пришёл? — пальцы крепко сжали тёмные волосы, пока вторая рука опустилась ниже, оттягивая пояс брюк. Хван промолчал, впрочем, Ли не нуждался в ответе. У него всё было предрешено. — Ты был для меня лучшим хёном, хотя у меня нет старшего брата и не с кем сравнивать. Когда ты заявился в мою квартиру под предлогом репетиции, я подумал, что для меня большой честью будет принять тебя в гости, но я не знал, как тебя отблагодарить за помощь. Тогда решил, что лучшим способом будет показать своё искреннее доверие к тебе. И я доверился. Рассказал про себя, про свои предпочтения в отношениях, даже отдался тебе. Толкнув Хёнджина за плечи, Феликс заставил его сесть на диван. Встал между ног и сложил руки перед грудью. — А на утро ты ушёл. Оставил меня без объяснений, сказал какой-то бред и свалил, представляешь? Кто так поступает с теми, у кого урвал единственный первый раз? — колено опустилось на член, надавливая, и Ли облизал языком губы, слыша тихое шипение со стороны. — Тогда я вспомнил твои слова о том, как я буду умолять тебя стать моим парнем. Убрав колено, Феликс потянулся к ширинке, стягивая с Хвана брюки и боксеры. Тот уже открыл рот, чтобы сказать что-то против, но Ли обхватил руками член, водя по всей длине то вверх, то вниз. Улыбка расплылась по веснушчатому лицу, стоило Хёнджину шумно вздохнуть. Больше он не сопротивлялся. — Вот я и решил, что из нас двоих умолять будешь только ты, — низкий шёпот прошёлся по уху мужчины. Отстранившись, Феликс оставил Хёнджина сидеть возбуждённым. С члена стекала капля естественной смазки, и Ли, лукаво улыбаясь, сел на столик. Взгляд голубых глаз шёл вверх по длинным ногам Хвана, остановился на подрагивающем возбуждении, словно облизав его, а после скользнул по широкой груди и замер на прикрытых тёмными ресницами зрачках. — Ты ведь правда хочешь меня всего? — с вопросом, но уверено продолжал шептать Феликс. Смотря Хёнджину в глаза, он медленно стянул с себя майку. Дверь заперта, вокруг приглушённый свет и темнота, его любимый мужчина напротив, так почему бы не начать? Проведя изящными пальцами по шее и ключицам вниз, Ли стал очерчивать свою грудь, захватывать в ладони и наблюдать за тем, как Хван еле дышал, а его рука тянулась к возбуждению. Не став медлить, вслед за майкой полетела и нижняя часть одежды. — Блять, Феликс, — прохрипел Хёнджин, срываясь на рык и сжимая в руке изнывающий в напряжении член. Замечая, как вздулись вены Хвана на висках и мышцах рук, Ли удовлетворённо промурчал, раздвинул ноги и упёрся ступнями на край столика. Облокотившись спиной на зеркало, он оказался в плену мягкого света ламп, вставших полукругом над ним. — Да. Хёнджин поднялся с дивана, рывком оказываясь вплотную к обнажённому парню. У Феликса в глазах потемнело, когда член со всей силой надавил на анальную пробку, заталкивая её до невозможности глубоко. Схватившись за плечи Хвана, он простонал. — Что «да»? — в смятении смотрел на него Ли. — Я хочу тебя, — тяжело выдохнул тот, заглядывая помутневшим взглядом в расширенные зрачки. — Хочу всего. Ты довёл меня. Не страшно? Член прошёлся между ягодиц, заставляя парня всего сжаться на столике. — Нет, не страшно, — Феликс сверкнул глазами. — Я знаю, что я твоя слабость. Но ты это для себя так и не подтвердил. Нет, он не знал. Вот только сейчас просто жизненно необходимо было говорить уверенно, без сомнений, будто сам веришь в свои слова, иначе, Ли был уверен, Хвана ему никак не заполучить. Тот смотрел хищно, опасно, чересчур возбуждённо. И этого правда стоило бояться. Как и умело воспользоваться. — А ты, видимо, только и ждёшь подтверждения? — Да, но ты всё равно не сможешь. — В смысле? — Вот так. Ты не сможешь сказать, что я тебе нравлюсь, и что ты хочешь, чтобы я стал твоим парнем. Ты слишком гордый для этого. Закинув голову назад, Феликс смотрел на Хёнджина сверху вниз, пусть даже находился под ним. — Ходишь по лезвию, — прохрипел Хван. И Ли это знал. Прекрасно осознавал, на что шёл, когда решился связать судьбу с актёрством, когда увидел Хёнджина в дораме, когда осознал, как влюбился в него и чёрт знает как сильно захотел. — Я этого хотя бы не скрываю, — хмыкнул он и с нескрываемым удовольствием потёрся промежностью о каменный стояк. Что-то внутри вдруг щёлкнуло, между ними произошла вспышка, и губы встретились друг с другом. Языки столкнулись, вылизывая друг друга, словно в желании осушить чужой рот и заполнить его собой. Хван прорычал, схватился за бёдра Ли и прижал их к себе вплотную. Член толчками потирался о член Ли, приходилось судорожно вздыхать и хвататься руками за широкую спину. Феликс не успел прийти в себя после жадного и до ужаса горячего поцелуя, как оказался прижат Хёнджином лицом к столу. Ноги свисали и лишь носками дотягивались до пола, Ли держался за края столика, вжавжись щекой в зеркало. Тело Хвана давило сверху, его длинные пальцы сомкнулись на бёдрах, закинули одно из них себе на руку, не давая возможности пошевелиться. Его дыхание сжигало кожу на лопатках, Феликс весь обнаженный лежал перед ним, открывая рот то ли в возмущении, то ли в желании ухватиться за воздух, но не мог сказать и слова. — Так значит ты хочешь, чтобы я предложил тебе встречаться? Ты этого добиваешься? — Хёнджин наклонился близко к лицу. — Скажи, Ликс-и, — он усмехнулся, замечая как покраснели краешки ушей парня. — Признаю, я был не прав. Ты сама невинность. И, раз тебе так хочется, я готов уступить. Глаза в непонимании посмотрели на Хвана, Ли прикусил губу, не до конца понимая, о чём он говорил. — Я готов предложить тебе стать моим парнем, — проведя языком за мочкой, Хёнджин утробно простонал, вжимая Феликса в столик сильнее. — Будешь моим? Весь воздух вышел из лёгких. Сердце в груди застучало набатом, руки задрожали, а внутри всё сжалось тугой пружиной. — Да, — Ли несильно кивнул. — Буду. Когда уголки губ Хёнджина приподнялись, Феликсу на мгновение показалось, что так он ещё никогда не улыбался. Слишком тепло, мило и... счастливо? — Тогда приготовься. Я своё не отпускаю, — донеслось до него уже совсем не близко, и хватка на бёдрах ослабла. Ли хотел было подняться и взглянуть на Хвана, но тут же прогнулся в спине, из уст вырвался громкий стон. Хёнджин опустился на колени перед ним и вынул игрушку из ануса. Не спеша, внимательно разглядывая, но от этого и было до одури возбуждающе. Дрожа всем телом, Феликс чувствовал, как между ног стекала смазка, краем глаза он заметил, как ненужная теперь вещь осталась на другом столике, а мужчина всё продолжал стоять лицом к округлому заду. Проведя руками по мягким половинкам, он сминал их между пальцев, шлёпал и оттягивал в разные стороны. Припал губами, покусывая и посасывая чувствительную кожу. Ли загнано дышал, цеплялся ладонями за края столика, ощущал, как же сильно горело всё внизу. И Хван словно чувствовал это, внимательно наблюдая за каждой реакцией парня. Тогда-то Феликс ощутил в себе скользкую плоть. Язык вошёл в него с лёгким чмоком губ и выбил изнутри всё святое. Не сдерживаясь, он насаживался на лицо Хёнджина, стонал от его размеренных и приятных движений внутри. К голове подступала кровь, перед глазами плыла чёткая картинка, по щекам практически скатывались слёзы. Самые желанные и самые счастливые. Оба перевозбуждены, оба желают друг друга. И пускай Ли знал, что растягивать его таким образом совершенно не нужно, останавливать Хвана он не собирался. Его язык толкался всё глубже, пухлые губы целовали проход, пока наконец не сменились бо́льшим. Эти узловатые, тонкие и по-блядски длинные пальцы с лёгкостью вошли до основания, начиная растягивать и без того растраханного Феликса. Но ему этого было мало. Продолжая подаваться тазом навстречу, Ли чувствовал, как ноги переставали его держать. Хван вовремя заметил это, кладя одно колено на столик и придерживая за него. — Хёнджин, — протянул с очередным стоном Феликс, — я не выдержу. Ты мне нужен. Вынув пальцы, Хван отошёл в сторону, обтёр руку салфеткой из шкафчика и тут же вернулся обратно, оставляя звонкий шлепок на ягодице. Через зеркало Ли прекрасно видел, как мужчина возвышался над ним, поглаживал свой член и смотрел на него. Пожирающе смотрел на него. — Есть презервативы? — спохватился Феликс, вспоминая, что Чонин занёс «всё необходимое» в его гримёрку, а не Хёнджина. Собирался встать, но его положили обратно. — Об этом не беспокойся. Я всегда готов на случай, если ты меня захочешь, — с довольной ухмылкой Хван вытащил из кармана рубашки квадратный пакетик. — Ты всегда носишь это с собой? В таком видном месте? — Нет, я же сказал, что на случай, если ты меня захочешь. Так что очевидно всегда. Приоткрыв рот, чтобы возмутиться, Феликс поспешил его закрыть, когда к промежности прижалась пульсирующая головка. Нутро в предвкушении сжалось, готовясь принять в себя Хёнджина. Тот раскатал по члену латекс и ввёл возбуждение. Чувствуя наполненность, по телу прошлась дрожь. Ли постарался максимально расслабиться, только после этого кивнув Хвану в готовности продолжить. Член толкнулся глубже, раздвигая горячие стенки. Феликсу казалось, он ощущал каждую неровность, каждую венку погружающегося в него члена. Войдя полностью, оба хрипло простонали, каждый наслаждался друг другом. Сделав первый толчок, Хёнджин мягко сжал поднятое над столом бедро Ли. Слушая тяжёлое дыхание и сбитые несвязные звуки, он целовал спину парня, пробовал её языком и зубами. Прикрыв глаза, Хван чувствовал полное расслабление и невероятное удовлетворение, находясь так близко. — Блять, Хёнджин, быстрее, — всхлипнул Феликс, весь сотрясаясь на столике. — Я сейчас кончу. — Какой нетерпеливый. Я планировал заиметь тебя на всю ночь, — томным шёпотом отозвался Хван, с силой сжимая ягодицы. Не дав Ли одуматься, он начал движения с новым напором. Член толкался внутрь, достигал пределов, пока наконец не дошёл до комочка нервов. Феликс только и успел, что закинуть руку назад и схватить опустившегося к нему Хёнджина за затылок, царапая кожу и совсем не сдерживаясь в стонах. Мужчина брал его глубоко и быстро. Оставлял следы на коже, целовал и вылизывал приоткрытый в желании рот парня. Когда удалось почувствовать разрядку, Феликс вжался задом к паху Хёнджина, судорожно содрогаясь в ярком оргазме. Член внутри отдал по телу пульсациями, Хван после пары толчков излился в презерватив, прикусил плечо Ли, который так и не притронулся к себе за всё это время. Пришлось отдышаться, лёжа друг на друге, прежде чем отстраниться. На шатких ногах Феликсу удалось выпрямиться, но Хёнджин придержал его, притягивая лицом к себе. Впился губами, сминая их нежно, неторопливо, словно прося за что-то прощения и тут же получая одобрение в виде ответного поцелуя. Они упали на диван, Ли улёгся на тёплую грудь, обессиленно прикрывая глаза и улыбаясь от поглаживающей спину руки Хвана. Наконец всё было на своих местах. Именно так, как нужно, как должно было быть с самого начала. Они ощущали себя правильно рядом друг с другом.

***

Всего через полгода, как только дорама вышла на экраны, рейтинги взлетели до небес. Режиссёр разводил руками, буквально кидался своими тёмными очками, что всегда носил на переносице, в воздух и продолжал говорить, что нашёл звёзды, самые настоящие самородки. Сынмин перестал донимать подопечного новыми поступающими предложениями по съёмкам, Хёнджин всё равно на все отказывал. Теперь ему нашёлся постоянный партнёр, с которым он не готов расставаться. С Феликсом они везде ходили вместе. Их можно было встретить на фанмитингах, прямых трансляциях и интервью. Новые проекты рассматривались ими и готовились на начала новых съёмок. Поклонники вновь сходили с ума от того, что их любимые актёры постоянно были вместе, успели прозвать их пару хёнликсами. Те, впрочем, не возражали, открыто никогда не говорили о том, что встречались. Да и нужно ли было? Все без того довольны и радуются жизни. Хёнджин так точно. Обретя вторую половинку, он больше не задумывался над тем, как всегда чувствовал себя одиноко в пустой квартире, без еды и тепла. Феликс всегда был где-то под боком, ласкал его поцелуями, объятиями. Самый настоящий прилипала, но Хван понимал, что на самом деле прилип он. Как самая свежая и надоедающая жвачка к подошве. Но Ли не был против, он с особым блеском в глазах готов был притянуть своего парня ближе и не отпускать из нежных ручек. — Не такой уж ты натурал, как уверял меня, — смеялся Феликс, оказавшись спиной на кровати после тяжёлого рабочего дня и атаки в виде настойчивых чмоков от Хёнджина. — Неужели я выглядел настолько убедительно? — вскинул бровь тот, нависая сверху и также улыбаясь. — Определённо да. Но тебе повезло, что я не поверил. Если бы не я, ты бы не признался мне. — Ах вот как, — Хван уткнулся носом в тонкую шею, начиная щекотать. — Ты умничка, Ликс-и. Довольно растянувшись во весь рост, Ли обхватил плечи своего парня и опустил на кровать, перекатываясь на грудь и устраиваясь сверху. — Я знаю, — промурлыкал он. Протянув руку, пальцы Хёнджина коснулись светлых волос, опустились на плечо, оттянули лямку излюбленной Феликсом майки и ловким движением полностью оголили кожу, на которой красовались пара следов от пухлых губ. Грудь тоже оказалась приоткрытой, и Хван толкнулся языком за щёку. В штанах затвердело. — Я люблю тебя. — И я тебя.