Intrusion │ Вторжение

Меня колотило от бешенства. За что?! Какого хрена он это сделал?! Свернул мне шею! Мне! Елене Гилберт! Деймон Сальваторе свернул шею Елене Гилберт! Да какого хрена?! Это даже звучит как полный пиздец! Элайджа, впрочем, немного отвлек меня от внутренней бури эмоций, помогая всё-таки оторвать зад от асфальта. Ну как помогая, скорее просто своими руками поставил в вертикальное положение и не дал завалиться обратно. Ублюдок Сальваторе ещё и скинул меня с балкона! В голове гудело от злости, но она, как и большинство моих сильных эмоций, быстро затухала. Её место стремительно занимали прагматизм и паранойя. – Надеюсь, у этого не было свидетелей, – неосознанно пробормотала вслух, пытаясь представить масштаб грядущих проблем. Блять, я пока не умею стирать память и вообще не уверена, что когда-нибудь научусь. Это прерогатива вампиров. – Если не считать меня, то не было, – ровно отозвался Элайджа, всё ещё придерживая меня за талию. Осторожно ощупала шею сзади. Никакого дискомфорта не обнаружилось, а значит, кольцо и вправду сработало идеально, поставив на место все позвонки, тут же срастив все ткани как было и шейный нерв заодно. Я выдохнула, поняв, что неосознанно задержала дыхание. – Хорошо. Хоть что-то хорошо. В голове роились мысли. Я отмахнулась ото всех них, воззвав к внутреннему прагматику. Что ещё я должна проверить после свёрнутой давеча шеи? На платье – удивительно! – не осталось никаких следов падения с балкона на асфальт. А тут метров пять, на первом этаже высокие потолки. И серёжки на месте. На мне тоже не осталось никаких следов. Рой мыслей и идей угрожающе зажужжал снова. Нет, всё потом, сначала разберемся с проблемами насущными. – Тебе точно не нужно… – медленно начал первородный, явно пытаясь одновременно сообразить, что мне может быть нужно-то, собственно. – Нет, – осекла я его, – Ни в больницу, ни вампирской крови, ни волшебных зелий. Может быть, крепкого алкоголя, но не обязательно. Разжала руку, осознав, что всё это время держалась за вампира как за спасательный круг. В смысле крепко и отчаянно. Сердце забилось быстрее, когда на меня наконец-то в полной мере рухнуло осознание. Деймон меня убил. Сломал шею и выкинул с балкона, как в сериале сделал с Джоном. Я, блять, умерла! На пару минут, а то и меньше, но всё же. Меня воскресило и полностью восстановило кольцо бессмертия, которое я сама и зачаровала. Что из этого следует? Голова начала гудеть снова, но уже от всевозможных перебивающих друг друга соображений и всё-таки вырвавшегося из-под контроля роя мыслей. – Хочешь уехать? – вопрос первородного очень кстати отогнал накатывающую рефлексию, – Я увезу тебя. Я прислушалась к собственным ощущениям. Они были больше похожи на невнятную кашу и ничего путного не подсказали. – Не знаю, наверное, – кисло ответила я и сжала переносицу, стараясь собраться с мыслями, – Для этого мне нужно вернуться в здание, забрать у брата сумку и предупредить, что уезжаю. И в глаза ещё, сука, Деймону посмотреть. В эти ублюдочные немного раскосые голубые зенки, которые я выцарапаю при первой возможности. Но не сегодня. Подняла глаза к пустующему балкону, мысленно матеря себя на чём свет стоит. И надо быть такой дурой, а? С чего я вообще решила, что Сальваторе в адеквате? Мы с ним едва знакомы, конечно, он не стал бы меня жалеть только из-за мордашки Кэтрин. Даже наоборот, это как раз могло оказаться решающим фактором. Дура, блять! Собравшись с силами, я всё-таки направилась ко входу под руку с задумчиво поглядывающим на меня Элайджей. Хорошо, что только он был свидетелем этого внезапного перформанса. Зато теперь не придется объяснять, почему я уверена, что встреча с Никлаусом для меня не проблема. Плюсом это не назвать, но хоть какая-то условная… польза? Как же плохо это звучит, Господи. – Подождёшь меня здесь, пожалуйста? – попросила у вампира, когда мы оказались в холле, недалеко от гардероба. Мужчина кивнул, и я отправилась искать родственников. Ну или хотя бы только Джера. Меня снова начало потряхивать. Я умерла и воскресла, подумать только! Верилось в это примерно так же, как в факт попадания в сериал “Дневники Вампиров”. То есть слабо, но я привыкну. Из общего роя мыслей вынырнула одна своевременная. Первородный сказал, что увезет меня, но не сказал куда. Он не сказал, что подбросит до дома. За словами тысячелетнего вампира стоит следить очень внимательно. Играет ими он великолепно. Волнует ли меня это? Честно? Ни капли. Даже если он прямо сейчас сдаст меня Никлаусу, я только обрадуюсь. Раньше избавлюсь от самой крупной на ближайшее время проблемы. Брат нашелся быстро. У фуршета, разумеется, где же ещё ему быть. Завидев меня, он нахмурился. – Лена, ты выглядишь… – он осекся, внимательно всматриваясь мне в лицо, – беспокойно. Догадываюсь. Наверняка круги под глазами темнее ночи, и меня всё ещё потряхивает, как наркомана при ломке. “Беспокойно” – очень демократичное слово. Как меня все заебали, кто бы знал. И Сальваторе, и Джон, и Катерина, и Клаус. Половины из списка ещё нет в городе, а они уже вытрепали мне нервы. Я пошевелила пальцами, накидывая на нас заклинание тишины. Брови брата поползли вверх. – Я великолепная ведьма, Джер. Просто суперская. Мегакрутая, – заговорила я, сдергивая с него клатч, стараясь вместе с тем унять дрожь в руках, – А ещё я сейчас уезжаю, так что предупреди, пожалуйста, Дженну, чтобы она меня не искала и не волновалась. – Лена, что случилось? – брат схватил меня за плечи и встряхнул, приводя в чувство, – В чём дело? Я прикрыла на секунду глаза и набрала побольше воздуха в лёгкие. – Хорошая новость – кольцо бессмертия работает идеально. Без сучка, без задоринки. Я просто невероятно крутая ведьма, Джер. Прямо Мерлин и Иисус в одном лице. А ещё официально даю тебе карт-бланш на что угодно: вербеновые гранаты, болты с пропиткой, если хочешь, даже какую-нибудь ерунду с бензином сделаю. На лице Джереми в одно мгновение проскочило очень много эмоций. Он открыл рот и закрыл, так и не сформулировав ничего путного. Молодец, сразу понял, какая вторая новость. – Плохая новость, – я осеклась, завидев недалеко темноволосого голубоглазого ублюдка. Он застыл у соседнего стола и смотрел на меня как на призрака. Взгляд Джера проследовал за моим, – Деймон Сальваторе свернул мне шею. На лице брата отразилось совершенно непередаваемое выражение. Что-то вроде ступора, но ещё сильнее. Минут через десять осознает полностью, и Сальваторе пиздец. Рядом с Деймоном стоял Стефан и переводил озадаченный взгляд с меня на своего тупоголового брата. Надеюсь, он не сильно расстроится, когда получит голову родственника по почте. Я сбросила заклинание и перекинула сумку через плечо, не обращая внимание на шокированного вампира. Ублюдок. Убью. Но не сейчас. Пусть мучается в ожидании страшной расправы. Мэр громко объявил о том, что всем гостям нужно собраться у колокола Основателей. – Всё, я уехала. Не забудь передать Дженне, – и, развернувшись, направилась к выходу. Брат и оба Сальваторе остались позади. – Ты быстро справилась, – заметил Элайджа, когда я подошла к нему. Не больше пяти минут бегала. Ненавижу задерживаться там, где вообще не хочу находиться. – Джереми оказался недалеко, тем более мне нужно было только его предупредить и разрешить использовать любое летальное оружие на старшем Сальваторе. Брату будет чем себя развлечь, – пробормотала я, снимая пальто с вешалки. Под черепом почему-то недовольно заворчал прагматик. Давай, думай, что ты забыла? Джон и Сальваторе идут нахуй, брат передаст Дженне о моём отсутствии… – А что с твоим старым знакомым? – спасибо, прагматик, а то с этими внезапными смертями совсем запамятовала. – Его разговорчивость ощутимо снизилась. До нулевой. Я фыркнула и снова применила заглушающее. Элайджа выгнул бровь. – Труп быстро найдут? Вампир хмыкнул, невозмутимо помогая мне с пальто. – При свете дня, полагаю, да. Разумеется, вряд ли у него есть саперная лопатка в багажнике. Кто вообще возит такие вещи в Бентли? На губы сама собой проскользнула усмешка. – Отлично. Мне нужно что-нибудь сжечь, чтобы снять стресс. Показывай. В общем, как выяснилось, у Элайджи очень оптимистичные представления о наблюдательности людей, так как глубоко за пышными кустами этого несчастного нашли бы в лучшем случае дня через два. И то наверняка глазами торчков, вынюхивающих закладки. Первородный обошёлся без кола, просто вырвав безымянному вампиру сердце. Ещё и как-то ловко избавился от крови на руках. Даже манжеты не запачкал. Вот это профессионализм. Меня это зрелище нисколько не тронуло, я знала, с кем имею дело. Со стороны Зала Основателей донёсся звон колокола. Я облила тело вампира волшебным бензином из фляжки и подожгла спичку. Останки ярко вспыхнули зелёным пламенем. Хороший цвет, вроде позитивно влияет на нервную систему. – У тебя всегда в сумочке есть горючее? – полюбопытствовал Майклсон, когда тело полностью выгорело. – В последнее время наше спокойствие часто нарушают непрошеные гости, поэтому да. Но брат говорит, что у меня паранойя. Элайджа хмыкнул и подал руку, чтобы я не навернулась в темноте. Я могу, да. – Предпочитаю использовать слово “предусмотрительность”. Мы остановились у машины. Рой в голове всё жужжал, но я постепенно отмахивалась от самых бредовых мыслей, оставляя дельные на потом. Такое ощущение, что смерть открыла во мне какой-то бездонный кладезь идей и теорий, которые непременно надо осуществить и проверить. Я закрыла глаза, стараясь насильно ввести себя в состояние, когда в голове вакуум. Получалось паршиво. Мысли стучали по вискам изнутри так, что сводило зубы. Не хочу думать. Почему просто нельзя отключить эту функцию в организме? Ощутив прикосновение к щеке, я всё же открыла глаза. Цепкий взгляд первородного внимательно исследовал моё лицо, словно ища на нем какие-то ответы или хотя бы подсказки. Пальцы мужчины убрали одну из растрепавшихся прядей с моего лица. – Ты выглядишь одновременно злой и разочарованной, – задумчиво озвучил вампир. – У меня были немного другие планы на ночь, – честно созналась я, – В них входил здоровый сон и не входили смерть и воскрешение. – Мне кажется, людям свойственна другая реакция на столь… необычное явление. Я почувствовала, как мои брови насмешливо ползут вверх. Ничего не могу сделать со своей мимикой, особенно когда устала. – И как я, по-твоему, должна отреагировать? – Испугаться, растеряться? – вампир пристально посмотрел мне в глаза, – Потом, может быть, обрадоваться? – Только если бы это было неожиданностью, – фыркнула, поняв, что моя реакция в самом деле сильно отличается от ожидаемой. А это ведь не первая моя смерть, получается, – Я разочарована, потому что Деймон напал на меня и убил – не ожидала от него этого. Я злюсь, потому что ближайшие четыре часа из-за воскрешения сон мне не светит. Такое уж у этого процесса побочное явление. – Значит, тебе уже приходилось это испытывать, – то ли утверждением, то ли вопросом ответил Элайджа. В его голосе отразилось некоторое напряжение. – В прошлый раз было хуже, – мои губы сами собой скривились от досады. Меня как-то посетил кошмар о машине, тонущей в озере. Ужасно, – Не хочу вспоминать, уж извини. Я не могу умереть окончательно, если тебя это интересует. Всё равно воскресну, какой бы ни была причина смерти. Взгляд мужчины снова забегал по моему лицу, как будто бы его вопрос остался без ответа. И что он хочет услышать? С самого своего приезда он как будто держит дистанцию, при том, что в Сиракузах так легко сократил её сам. Что пытается понять? Меня посетила смутная догадка. Он же не думает всерьез, что я – Татья? Мы, конечно, одинаковые внешне, но по характеру… а бог знает на самом деле. Может, реально и по характеру похожи. Я-то общаюсь с ней после тысячелетнего заточения на Грани, а Элайджа её знал молодую и жизнерадостную. – Лучше спроси прямо то, что хочешь знать, – устало вздохнула я. Если мои догадки верны, то мы так долго можем плясать вокруг да около, – Я не стану тебе врать, нет причины. Элайджа задумчиво нахмурился и вздохнул. – Ты знаешь, что если погибнешь, то непременно воскреснешь. Откуда или почему? Ведьмы могущественны, но не обладают бессмертием, даже подобного рода. – А то тебе много известно о ведьмовских тайнах, – я насмешливо фыркнула, а Элайджа удивлённо вскинул брови, – На мне, моём брате и тёте чары. Я сама их наложила. Развеять, изменить или разрушить их невозможно. Разве что сама захочу что-то поменять, но это вряд ли. Первородный разглядывал меня теперь уже изумлённо. Видимо, не этого он ожидал или не был готов к тому, что я отвечу честно. – Ты полна сюрпризов, Елена, – наконец сказал он. Ох, дорогой, ты даже не представляешь, насколько глубока эта кроличья нора. Преподносить сюрпризы, далеко не всегда приятные - мой конек. – Меня можно использовать вместо подарка на Рождество следующую сотню лет: каждый год удивляться чему-то новому и неожиданному. На мгновение Элайджа прикрыл глаза, а затем усмехнулся. – Не жалеешь, что подпустила меня к себе так близко в Сиракузах? О боже. Вот оно что. Татья тут, похоже, не причем. Я совсем забыла, что передо мной мужчина с принципами, мозгами и уважением к окружающим. Если это не благословение, то даже не знаю что. – Нет, – я пожала плечами и всё-таки позволила себе улыбнуться, немного отпустив сегодняшний день, – Я вообще стараюсь не делать того, о чём буду жалеть. Элайджа поднял руку и снова коснулся моей щеки, а затем подхватил пальцами подбородок. Поцелуй вышел лёгким, но приятным. Немного колючим из-за сухих губ, моих и его. Не принесшим облегчения или покоя, зато развеявшим мою настороженность относительно первородного. Я не очень вникала, куда именно мы ехали, так как это оказалось недалеко от Зала Основателей и центра города соответственно. Небольшой дом, примерно такой же, как коттедж Гилбертов. С отличной кроватью. Хотя, если честно, мне было без разницы, на какой поверхности снимать стресс. У Элайджи великолепно выходит прогонять все лишние мысли и занимать их собой. Достаточно долго, чтобы время вынужденной бессонницы практически вышло. Впрочем, рефлексия всё равно меня нагнала в оставшийся час. Правда, стоит признать, что предаваться размышлениям, свернувшись под боком и устроив голову на плечо мужчины, куда приятнее, чем в одиночестве. Ладно, какая у нас повестка дня? Про чары я сказала Элайдже не совсем правду, но, если задуматься… могу ли я в действительности зачаровать себя? В принципе да, никаких проблем, просто перетянуть магию с кольца на тело и привязать не к предмету, а к себе. Но с чем-то подобным стоит экспериментировать уже после встречи с Никлаусом. Хотя у меня же Дженна и Джереми под рукой. Поработают подопытными кроликами, нечего отлынивать – благо родины само себя не организует. Хорошо, с этим решили. Дальше. Смерть. Это была лёгкая смерть. Моментальная. Но каково это, долго и мучительно умирать, скажем, от разрыва внутренних органов? Не хочу знать. Но если меня вновь убьют, то уточнять предпочтительный способ не станут, так что надо предусмотреть… механизм для самоубийства, да. Чтобы быстро запускать воскрешение и не мучиться. Надо подумать, как это устроить. Плохо, но решаемо. Едем дальше. Проклятущий сюжет. За короткое время “смерти” мой мозг умудрился вспомнить кучу сюжетных перипетий, так что в ближайшее время нужно устроить Татье блиц-опрос по этому поводу. Надеюсь, ковен Близнецов и другая хрень, так же как лекарство от бессмертия, окажутся ерундой. Что делать с “Августином”? Сложный вопрос. И желательно оставить Деймона в живых до его полного разрешения. Всё-таки Сальваторе может пригодится, он-то, в отличие от меня, точно, а не приблизительно знает, что там и как. И к тому же знаком с Энцо. Учитывая, что документы, которые я нашла, были лишь финансовыми отчётами – связать загадочный “Августин” и лабораторию, где проводят чудовищные эксперименты над вампирами, невозможно. Не то чтобы я собиралась целенаправленно разбираться с этой богадельней, но почему-то какая-то параноидальная мысль о том, что наследие дражайшего папеньки ещё мне аукнется, не отпускала. А значит, тупая башка Деймона может пригодиться как разменная монета, приманка или пушечное мясо, не важно в общем. Как бы ни хотелось обратного, но расправа над старшим Сальваторе терпит. В конце концов, злостно пытать и измываться над ним мне никто не запрещал. Или лучше отдам его Джеру, уже же разрешила ему практиковаться в охотничьих навыках на этой пустоголовой мишени, так что если Деймон издохнет в процессе... отлично. Если нет, то я ещё придумаю, что с ним делать. Вдруг "Августин" никогда не всплывёт, и это просто моя паранойя разыгралась не по делу. В любом случае, месть – это блюдо, которое подают холодным и достаточно выдержанным. Думаю, уместна аналогия с хорошим вином. Ладно, следующие проблемы на очереди. Первородные мамаша и папаша – это вообще отдельная песня. Ладно, Микаэль пока вроде заперт. Даже не помню где, да и пофиг пока, до появления Никлауса он в любом случае никому не упёрся. Но что делать с ведьмой? Она-то может объявиться в любой момент. Видимо, с этой дилеммой тоже придется пристать к Татье. Зато появилась идея, как убрать Катерину. Только для этого придется опять напрягать Джереми, но ничего, потерпит. Какую-нибудь ересь про разговор с предками и сеанс ясновидения придумаю, и он сам мне без лишних пинков всё оформит в лучшем виде. Вынужденная бессонница сходила на нет. Это не побочный эффект на самом деле, а продукт моей паранойи. Лекции Татьи не прошли зря. Тем более по поводу этого кольца я с ней консультировалась отдельно. Дело в том, что где-то на три часа после воскрешения душа уязвима к тому, чтобы снова угодить на грань. Но произойти это может только в состоянии близком к смерти, то есть во сне. А значит, чтобы не допустить даже микроскопический шанс случайно сдохнуть, нужно просто исключить сон на четыре часа после воскрешения. Бинго! Так что в кольца был включён такой вот механизм защиты. Мысли постепенно стали похожими на маленьких рыбок в коралловом рифе. Яркие и цветастые, но стоит попытаться их поймать, как они ловко скрываются среди скал и колоний полипов. Тепло под боком создавало ощущение безопасности, а мерное движение чужой грудной клетки с каждым вдохом и выдохом убаюкивало. Так я наконец-то заснула, и этот безумно длинный день закончился.