Intrusion │ Вторжение

Утро началось… в час дня. Учитывая, что заснула я где-то в пять, то это даже можно назвать здоровым сном. Восемь часов же, верно? Телефон всё это время молчал, а значит, Дженна меня не ищет. Единственное уведомление – брат отправил сообщение, что поехал на озеро, так как не пожелал всю оставшуюся ночь слушать, как тетя и Аларик радуются приближению Дня Основателей. Понятно всё с ними. Элайджа, божественный мужчина, пока я приводила себя в приличный вид в душе, организовал… полдник, наверное? Завтраком это назвать язык не поворачивается, всё-таки уже даже не двенадцать, а говорить "обед" значило бы, что мой режим уничтожен. А я хочу сохранить хотя бы иллюзию существования здорового сна в собственной жизни. В любом случае чай мы пили в умиротворенной тишине. Мои мысли крутились вокруг ритуала по снятию связывающих чар с Никлауса. Какая ирония, в начале своего пути в роли Елены Гилберт я надеялась всеми возможными способами его оттянуть, а теперь как бы можно и прямо сейчас устроить, почему нет? Отыскать только Лунный камень и можно приглашать гибрида в гости. – Ты снова хмуришься, – заметил первородный, когда я слишком глубоко закопалась в мыслительном процессе. Тяжело вздохнула и тряхнула головой, разгоняя размышления. Всё равно ничего путного не придумывается. Ладно, мне на ритуал теперь индифферентно, а Элайджа как собирается разбираться с братом? И собирается ли вообще? – Откровение на откровение? – всё же предложила я, поняв, что могу долго воображать себе миллионы вариантов и исходов. Вампир, может, и не ответит, кто ему мешает, но хотелось бы как-то конкретизировать наш общий план действий. И выяснить, есть ли вообще какой-то план. Между прочим, я ему почти честно ответила про воскрешение. Мы, конечно, договорились заняться серьёзными обсуждениями после конкурса, но раз уж так сложилось, то почему бы и нет. Элайджа задумчиво наклонил голову, а затем кивнул. – Хорошо. Думаю, это будет честно. – Что ты собираешься делать с Никлаусом? На несколько секунд повисла тишина, вампир задумчиво сощурился. – В каком смысле? – всё же уточнил он и немного наклонил голову к плечу. – Ты с ним в ссоре и явно не в восторге, что он держит остальную семью близ себя на привязи. Чтобы Никлаус явился, осталось только найти Лунный камень и громко объявить об этом – он тут же из-под земли вылезет, я уверена. Значит, вопрос только в том, какими будут твои дальнейшие действия. Будешь ли ты искать с ним встречи или, наоборот, вставлять палки в колёса? Мужчина поджал губы и как-то растерянно глянул на дно своей чашки. – Не знаю, – всё-таки признался он спустя несколько мгновений тишины, – У меня были некоторые… идеи, но после размышлений я пришёл к выводу, что они неосуществимы. И, как бы я ни поступил, это не приблизит меня к желаемому. – Ты хочешь вернуть остальных членов семьи… Элайджа кивнул и тяжело уставился куда-то сквозь стену. – Но Никлаус, судя по тому, что мне удалось узнать, избавился от них, то ли утопив в океане, то ли где-то надёжно захоронив. Хотя это может быть дезинформация от него же. – Ты в этом уверен? Ну, то есть ты же сам сказал, что твой брат болезненно привязан к семье, несмотря ни на что. Вампир дёрнул плечом и неуверенно качнул головой. Источник информации есть, но ненадежный, так и запишем. – Ребекку он, безусловно, не стал бы отпускать от себя. А вот с Финном и Колом вполне мог так поступить. – И как он смог вывести их из строя и контролировать? С помощью магии? Если это ведьмовское вмешательство – я могу разрушить его. Давай, колись про ножи, милый. Может, я смогу скрафтить не серебряный вариант, персонально для Клауса. Элитный спецзаказ для тысячелетнего гибрида. Элайджа хмыкнул и покачал головой. – Есть оружие… убить нас оно не способно, однако, если удачно попасть, может отправить в принудительный сон до тех пор, пока его не вытащить. Да, кинжалики имени неизвестной ведьмы. Откуда у неё вообще взялся пепел того самого белого дуба? Они же в Италии встретили Братство Пяти, если не ошибаюсь. Я потерла переносицу. Куча вопросов и ни одного ответа. Сколько этих ножей всего? Если все у Никлауса, то это жопа, конечно. Мне нужен образец, чтобы создать аналог. – Так, а почему с ним так же не поступить? Он настолько изворотливый? Давай, ненаглядный, я, конечно, могу начать играть в пророка Моисея, но это как-то неинтересно. Сам расскажешь, тем более моя информация может оказаться неточной. Первородный фыркнул. – Оно на него не работает. – Из-за его двойственной природы? Элайджа скривил губы. – Вероятно из-за этого… – однако он тут же осекся, словно бы что-то вспомнив, – Это серебряные кинжалы. Кол был уверен, что если изменить материал, то они будут работать и на Никлаусе. – Ну, серебро стимулирует у оборотней регенерацию до каких-то скотских показателей, так что склонна разделить его теорию. Вампир удивлённо вскинул брови. Видимо, о специфике волчьей регенерации он был не в курсе. Что странно, но допустим. – Кол хотел с помощью алхимии изменить материал кинжала на золото. Я фыркнула от неожиданности. Кол точно в себе был? – Серьёзно? Серебро в золото? Элайджа молча приподнял бровь, явно не улавливая проблемы. – Это невозможно: их изотопы слишком далеко друг от друга, – пояснила я, – Или это должна быть безумно длинная цепочка превращений, включающая ртуть, которую нужно как-то стабилизировать в таком случае. Поддерживать температуру ниже пятидесяти градусов по Цельсию… Ладно, не невозможно, но страшно сложно. – Кол собрал ради этого несколько дюжин ведьм под своё крыло, – мужчина хмыкнул, – Но Никлаус узнал о его планах и смог отобрать несколько ингредиентов, хоть и не представлял конечной цели. И в итоге заколол за попытку "предательства", как он выразился. Любопытно. Это было в сериале или нет? Такое чувство как будто бы да. – Если бы я осмотрела оригинальный кинжал, то смогла бы попытаться повторить чары на аналоге, – задумчиво пробормотала я, – Ну да ладно, у меня вообще была идея мирного решения, хотя подозреваю – весьма наивно полагать, что она сработает. – Какая? – полюбопытствовал Майклсон, хоть и с явным сомнением. – Ну, если бы мы нашли Лунный камень, ты мог бы явиться к своему брату и потребовать с него освобождение родственников в обмен на ингредиенты для ритуала. Если не освобождение, то хотя бы координаты их местонахождения. И волки целы, и овцы сыты. Элайджа ответил сухим смешком, уловив в последнем предложении вывернутый наизнанку реверанс к природе Клауса. – Это могло бы сработать, если бы была гарантия, что Никлаус сдержит слово. А он этого не сделает. Этого следовало ожидать, разумеется, Никлаус не пойдет на сделку, но никто же не мешает наивно верить? – Ну, можно хотя бы попробовать, – дипломатично заметила я, хоть и без энтузиазма, – Я могу попытаться их найти с помощью поисковой магии. Но это может затянуться: такая магия не указывает место напрямую, это лишь чуть результативнее, чем тыкать по карте вслепую. Первородный задумчиво постучал пальцами по столешнице. – Если Никлаус будет занят, пробуя пробудившиеся способности оборотня, то не обратит внимания на поиски прямо у себя под носом. Может, он даже потеряет интерес к семье, когда начнет создавать себе подобных. Погоди-ка… О господи, я совсем забыла об этом! Плохо, очень плохо… Как я вообще умудрилась забыть про гибридов?! – Создавать себе подобных? Он хочет создать других гибридов? Элайджа кивнул, видимо, не уловив в моих словах беспокойства или не придав ему должного внимания. – Это его главная цель. Он много лет мечтал о своей “стае”, – заметив моё кислое выражение лица, мужчина нахмурился, – Что-то не так? – У него ничего не выйдет, – я вздохнула. Какая я тупая, господи, забыла о самом главном, – Искусственным путем создать гибрида не получится, только если… – Если что? – мрачно осведомился он, наконец уловив подтекст. – Кровь двойника способна связать что угодно, в том числе изначально противоречащие друг другу сущности вроде вампира и оборотня. Чтобы создать жизнеспособного гибрида, нужна моя кровь. Или другого живого двойника, если он существует, в чём я сомневаюсь. Не ну технически ещё живой двойник Сайласа подойдёт, но есть ли он в текущий момент вообще? Ищи его по всему миру, а я прямо здесь сижу, только руку протяни. Готова поспорить, что услышала, как у Элайджи в голове с бешеной скоростью закрутились шестерёнки, складывая все нерадостные факты вместе. – Значит, он не сможет создать гибридов без тебя? – Сможет, но они будут очень быстро подыхать из-за внутреннего конфликта. Оборотни живые, а вампиры мёртвые. Оборотни могут ходить под солнцем, а вампиры нет. Оборотням не нужен особый рацион для существования, а вампиры не могут обходиться без крови. Оборотням вредит аконит, а вампирам вербена. И так можно ещё долго. Закон природы не позволяет объединить их в одно жизнеспособное существо без использования обходных средств. Безусловно, есть лазейки, но это не тот случай. – Это… – на несколько секунд Элайджа замолчал, видимо, подбирая подходящее слово, – нехорошо. Никлаус будет в ярости, когда поймет, что не получил желаемое. На несколько секунд повисла тишина. Да, Клаусу такие новости однозначно не понравятся. – Ну, его можно заранее предупредить и снабдить парой литров моей крови в медицинских пакетах. Может, он даже передумает меня убивать. Зачем он вообще, кстати, собирается это делать? Для разрушения связывающего заклятия нужна кровь, а не жертва. Элайджа тяжело вздохнул и потер висок, словно бы ему напомнили о каком-то факте, который он не хотел бы вспоминать. – Понять ход мыслей Никлауса может только сам Никлаус. И то, боюсь, не всегда. Если что-то взбрело ему в голову, то отговаривать или пытаться вразумить его – гиблое дело. Полагаю, он боится, что с помощью крови двойника его волчью сущность можно снова усыпить. Я открыла рот, уже собираясь спросить, а где, собственно, логика, если тень всё равно родится вновь, но захлопнула его, прокрутив в голове слова Элайджи ещё раз. Клаус периодически сам понятия не имеет, что и зачем делает, откуда там логика? – В любом случае, сначала нужно отыскать Лунный камень, чтобы торговаться с Никлаусом, – подвела я черту нашим рассуждентям. Камень вроде бы у Локвудов, но не уверена. В этой истории абсолютно точно порылась Катерина. – Мне казалось: ты хотела сохранить свою голову на плечах, – хмыкнул первородный, вспомнив мои слова в Сиракузах. – Ну, да, конечно, но я подумала, что есть ещё вариант, где Никлаус избавляется от проклятия, убив двойника, и забывает о его существовании. Так что или жить в постоянном напряжении от того, что Никлаус может в любой момент прийти за моей головой, или быстро сдаться добровольно, чтобы после "смерти" спокойно заниматься своими делами, уже не опасаясь его появления. Элайджа снова вздохнул и кивнул. Всё в любом случае упирается в то, что ритуал провести придется, вопрос только когда и на чьих условиях. К трём часам дня первородный довёз меня до дома. У него какая-то встреча в городе, а мне желательно всё-таки явиться пред ясные очи родственников. Удивительно, что вампир так и не спросил о моей мотивации помогать ему в этой истории. Ну кроме желания избавиться от внимания к собственной персоне. Я его слишком выбила из колеи или что? Ладно, может, потом сообразит полюбопытствовать. Когда я вошла домой, все ещё спали. Написала сообщение Джереми, что добралась к родным пенатам без эксцессов, но ответа особо не ждала. Наверняка он тоже отсыпается. Однако буквально спустя пару минут телефон завибрировал от входящего звонка. – Я думала, ты ещё спишь, – хмыкнула я, приняв вызов. – С одиннадцати на ногах. У тебя есть какие-то планы на сегодня и завтра? – голос брата звучал очень обеспокоенно. – Нет. Что случилось, Джер? – Кое-что, – туманно отозвался он, – Я тогда скоро за тобой заеду. – Кое-что из разряда: “о нет, крыша горит, всё вверх дном, и в центре этого я почему-то в одних семейниках и с фикусом в руках!” или “крыша на месте, земля вращается с приемлемой скоростью, но вокруг на самом деле пиздец и почему-то только я это заметил”? Джереми хмыкнул, на фоне захлопнулась дверь машины. – Скорее второе, но всё-таки попроще. Я бы сказал: “случилось что-то из ряда вон выходящее, но формально вроде небо не должно рухнуть на землю”. – Ладно, ты меня заинтриговал. Жду. Я сбросила звонок и попыталась прикинуть, что за одну ночь моего отсутствия могло приключиться с братом. В голову ничего путного не шло. Не найдя, чем себя развлечь до приезда Джереми, решила приготовить обед. Расчёт оказался верным: на запах еды со второго этажа сползли заспанные Дженна и Аларик. – Который час? – с душераздирающим зевком уточнила тетя. – Четыре уже почти, – отрапортовала я, ставя на стол тарелки с жареной картошкой и сосисками. – Какой кошмар, – без огонька ответила она, – Мы что-то сегодня планировали, но я уже не помню, что именно. Аларик только плечами пожал, не отрываясь от картошки. С улицы кто-то засигналил. А вот и братец. – Я уехала с Джереми на озеро, хороших выходных, – махнула рукой в сторону сонных взрослых, накинула пальто и, подхватив рюкзак, выбежала на улицу. Хорошо, что они так тормозят, а то, были бы бодрые, тут бы начался разбор полетов. Я хлопнулась на переднее сиденье. – Выкладывай. Джер фыркнул и выехал на дорогу. – Мне привиделся призрак. Пару мгновений в моей голове не происходило ничего, так как смысл слов никак не желал доходить до мозга. Призрак. Джереми. Привиделся. Что? Так, блять. Бонни же ещё никаких крутых заклятий не пользовала. Или когда она успела? У неё же нет супер-гримуара. – В смысле? Чей? Джереми сощурился, а затем покачал головой. – Нет уж. Сначала ты выкладывай. – Что выкладывай, родной? У меня, в отличие от тебя, только одно происшествие и ты всё уже знаешь. – Твой хахаль, – ай, вот это было неожиданно, – Кто он? Ты вообще видела, какого цвета твой детектор рядом с ним становится? – Черный, да, – я вздохнула. Со взрослыми разбора полетов не случилось, зато с братом сейчас будет прямо-таки их анализ. Попробую соскользнуть с этой темы, – Ты знаешь, кто он. – Да неужели? – ядовито отозвался брат. – В дневниках про их семью читал, родной. Тыщу лет назад крутая ведьма так разозлилась на оборотней… – Ты сейчас серьёзно? – Джереми даже отвлекся от дороги, чтобы посмотреть на меня, – Первый вампир? – Ага. Один из шестерых. Элайджа Майклсон. Брат схватился за переносицу и на некоторое время замолчал. Ну, спасибо, что сразу осуждать не начал. – Комбо, блять, – наконец выдал он. Так. Погоди. Чего? Какое ещё “комбо”? – В смысле? – что-то у меня нехорошее предчувствие от этой оговорки. – Мне привиделся призрак некого Хенрика, сына Микаэля. Он довольно развернуто поделился обстоятельствами своей трагической кончины… Сука. Я почувствовала, как моя голова начинает гудеть. Это-то оттуда вылезло, блять?! Какой Хенрик, какой призрак?! И причём тут Джер?! – Дай-ка угадаю. Его загрызли оборотни? – Точно. И было у него четыре старших брата и одна сестра… – Финн, Элайджа, Никлаус, Кол и Ребекка, – уныло закончила я. Мне бы с физически существующими Майклсонами разобраться, куда ещё покойного-то?! – Ага, – с нервным смешком подтвердил Джер. В машине на какое-то время повисла тишина. – И чего он хочет? – всё же спросила я. Боюсь, с этой историей пролететь у меня никак не выйдет. – Он некоторое время за нами подглядывал из леса, но не появлялся. А сегодня утром всё-таки решился. Считает, что мы можем ему помочь. – С чем? – я тихо простонала, представив самый худший из возможных вариантов. Я же ещё с Татьей одно лицо, блять. Наверняка он её хорошо знал. – Этого он не сказал, – Джереми пожал плечами, – Вообще, слабо представляю, чем можно помочь тысячелетнему мертвецу, но не стал его расстраивать. – Ладно. Ведьмы, оборотни, вампиры, теперь покойники. Можешь начинать писать свои дневники, родной. Первой фразой будет “дедуля Джонатан описал все проблемы этого мира, а решать их почему-то нам”. Брат невесело хохотнул. – Мемуары Джереми Гилберта: от борьбы с вампирами до помощи призракам. Все аспекты сверхъестественного. Лет в тридцать так и поступлю, если доживу, конечно. – Да куда ты денешься с подводной лодки. Джереми хмыкнул и скосил взгляд на своё кольцо бессмертия. – Точно. Кстати, что будем делать с Сальваторе? Я уже успела остыть к собственному внезапному убийству, так что креативных вариантов у меня особо нет. Вообще не хочу этим заниматься, если честно. И ублюдок ещё может пригодиться для Августина, хотя, если честно, вообще не уверена, что буду этим вопросом заниматься. Может, долгими зимними вечерами, когда мне будет нечем заняться, придумаю коварный план мести, но вот сейчас как-то не до этого. – Не знаю. Убивать не хочу, но испортить жизнь – очень. Пусть мучается, падла. Вот прямо хочется, чтобы его преследовали всякие сортирные пакости: не смертельно, но страшно неприятно и унизительно. – Сделай мне браслет-невидимку, – брат ухмыльнулся, – Давно хотел узнать, как вербеновая граната взрывается. – Готов превратить его существование в ад ради меня? – я изобразила картинное восхищение, – Мой герой. Джереми расхохотался. – Всегда к твоим услугам. Мы подъехали к дому. Припарковавшись, брат повел меня в лес, но далеко уходить не пришлось, отсюда даже гараж видно. На небольшой полянке нас ждали. Визуально паренёк был очень похож на Элайджу. Русый, кареглазый. Ну, смазливый только в силу возраста, но фамильное сходство всё равно било в глаза. Я бы дала ему лет двенадцать-тринадцать, не больше. Я махнула ему рукой. Понятия не имею, что делать. – Привет, я – Елена. Майклсон с любопытством рассматривал меня своими карими глазенками. – Я думал ты только издалека похожа на Татью, но вблизи ты действительно один в один! – он осекся, спохватившись, – Ой! Извини. Привет, я – Хенрик, сын Микаэля. Мысленно я заорала дурниной, то ли от его непосредственности, то ли из-за того факта, что бедняге реально лет тринадцать на момент смерти было. Я могу вести конструктивную беседу со взрослым, но с малолетним пацаном что прикажете делать? – Понятия не имею, кто такая Татья, – шепотом поделился брат мне на ухо. Я отмахнулась. – Потом расскажу. Джереми удивлённо вскинул брови и отступил на шаг. Я вернула своё внимание Майклсону. – Мой брат сказал, что ты думаешь – мы можем тебе помочь. Не уверена в этом, но мы обязательно попытаемся. Что тебя волнует? Боже, я говорю как психотерапевт на приёме с неврастеником или пациентом с подозрением на биполярку. Парень радостно засверкал глазами, оживившись. Как мало надо тысячелетнему призраку для счастья, всего-то обещание попытаться. – Я неправильный призрак, – сообщил пацан, сходу загнав меня в тупик. Что это должно значить вообще? – Я встречал других, они могут ходить, где вздумается, появляться где угодно. А я привязан к этому месту. Так. Думаем, соображаем. Привязан к поляне уже тысячу лет. Почему так может быть? Детектив, блять. – Ты здесь погиб? – осторожно уточнила я, присев на корягу. Выяснение обстоятельств обещает быть непростым. Джер присел рядом. Хенрик нахмурился и, похоже, задумался. – Не знаю. Наверное. Мы с Ником пошли смотреть, как люди превращаются в зверей в полнолуние. Они правда превратились! – парень поник, – А потом напали… меня когтями поцарапали, и я потерял сознание. Наверное, Ник меня схватил и унёс, но, видимо, не успел до матери: она бы вылечила. Это место по дороге в пещеру, где мы прятались в полнолуния, так что думаю, да. Где-то здесь я умер. Пиздец история. Смутно помню из сериала, что оборотни не нападают на себе подобных, даже на тех, кто не активировал проклятие. Разумеется, на Никлауса не напали, он же вообще вроде бастардом тогдашнего вожака является. А вот Хенрик не более чем неповоротливая дичь в глазах волков. – А другие призраки, значит, к месту смерти не привязаны? – ну, не знаю как это работает, что поделаешь. Не могу же я быть экспертом во всём. – Да. Вообще, я могу уходить отсюда, но ненадолго, а потом силы очень быстро кончаются, я засыпаю и просыпаюсь снова здесь, – парень присел на камень напротив нас и махнул рукой на поляну, – Ещё, другие призраки исчезают со временем. Они остаются, если привязаны к чему-то или кому-то, но всё равно слабеют лет через двадцать и тают, а потом не появляются снова. А я тут уже так долго! Но ничего не меняется. Я задумалась. Ерунда какая-то. Хотя… – Твоя мама, Эстер, ведь была очень сильной ведьмой. Может, она что-то сделала, чтобы ты не ушёл? – Ты знаешь мою маму? – удивился Хенрик, Джереми тоже на меня вопросительно покосился. Я мысленно прикусила язык. Не хочу про Элайджу пока рассказывать. – Слышала о ней. Она действительно была очень крутой ведьмой. Парень покивал, а я мысленно выдохнула. Выкрутилась. Спасибо Джереми, что молчит в тряпочку. – Мама, наверное, могла, но зачем ей это? Мы бы встретились с ней, моими братьями, сестрой и папой после смерти. Она так говорила всегда. Они ведь меня ждут, уже давно! А я всё ещё не могу уйти… В глазах у мальчика заблестели слёзы, а я мысленно взвыла от отчаяния. Что я сейчас должна ему сказать?! И как поступить?! Даже если я могу как-то поспособствовать его отправке на тот свет, то это будет по меньшей мере нечестно! Он тысячу лет здесь куковал, ожидая встречи с родными, а в итоге, отправившись за Грань, никого там не найдет. Наверное. Если бы мне ещё было известно, как там загробный мир устроен. – Так, – я взяла себя в руки. Думай, голова, думай, шапку куплю, – Только не плачь, пожалуйста. Даже учитывая, что я вроде не обыкновенная ведьма, пока, как тебе помочь, не знаю. Мне нужно почитать книжки и поискать информацию, чтобы хотя бы представить, как вообще так вышло, что ты до сих пор здесь, – может ли это быть последствием превращения Майклсонов в вампиров? Они же вроде привязаны к белому дубу, может, и душа Хенрика непреднамеренно впуталась в ритуал? – Обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе воссоединиться с семьёй. Идёт? Глаза Хенрика заблестели надеждой. Он вскочил с камня и кинулся на меня. – Спасибо! Спасибо! Спасибо! – но, разумеется, его намерению обнять не суждено было сбыться – призрачные руки прошли сквозь меня и Джера, – Ой! Да, извини… Мальчик неловко замялся, а я даже бровью не повела, уже погрузившись в свои мысли. – Скажи мне ещё вот что… тебя кто угодно может увидеть? Или только кто-то определенный? Парень задумался. – Ну… ты – ведьма, Джереми – человек, тут ещё много других людей было за все прошедшие годы… оборотни ещё тоже. Они меня видели. Я могу скрываться от чужих глаз, становиться невидимым, если захочу, но это тяжело, проще в дереве спрятаться. – Понятно. А ты далеко отсюда уйти можешь без последствий? – жалко ребёнка, в лесу тысячу лет сидит, может можно его как-то в дом пригласить, тут же метров двадцать, не больше, – Мы бы тебя в дом пригласили. Он тут совсем недалеко, даже вон, гараж видно. Джереми удивлённо на меня посмотрел, а затем помрачнел и кивнул. Да, это ж удавиться можно как грустно. Ладно, остальные Майклсоны взрослые и как-то, наверное, в состоянии самостоятельно разрулить свои проблемы, но это-то сущий ребенок! Хенрик округлил глаза. – Не знаю. У меня никогда не получалось в дом заходить, словно бы что-то мешает на пороге. Вообще, я до озера доходить могу, не слабея и не исчезая. Я поднялась с коряги. Отлично, значит, можно попробовать его пригласить. – Тогда идём. Мы, конечно, только на выходные сюда приезжаем, но тебе ведь, наверное, ужасно грустно тут на поляне сидеть. В доме всяко приятнее. Хенрик радостно закивал и вприпрыжку понесся вперед нас с братом. – Думаешь, сработает как с вампиром? – тихо уточнил Джереми. – Да, мне кажется, что их мамаша зацепила его дух, не успевший обрести покой, при ритуале, и он, как и остальные члены семьи, оказался неубиваем, но с нюансом, – так же тихо, чтобы Хенрик не услышал, объяснила я. Но не уверена в своих выводах. Майклсон замер на пороге и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Джереми прошел вперёд и распахнул дверь. – Ты можешь заходить в наш дом, Хенрик, сын Микаэля. Мы всегда рады тебя видеть. Призрак осторожно вытянул ногу и опасливо переступил порог. Он сделал пару шагов вглубь дома. Сработало, надо же. Мальчик издал радостный писк и запрыгал вокруг нас снова заладив: – Спасибо! Спасибо! Спасибо! Мы с Джереми переглянулись. – И что будем делать с этим подарком судьбы? - спросил брат, но без осуждения. Ему, кажется, даже в прикол этот неожиданный приятель. Пожала плечами. Откуда я знаю, что со всем этим делать?