Intrusion │ Вторжение

Кинжал против первородных оказался Тайбэем 101 от мира магических артефактов. С моей точки зрения, это выглядело как настоящий кошмар. Во-первых, такое зачарование никак не могла создать одна ведьма. Нужно человека три, которых при создании одного единственного кинжала выжало бы досуха такими чарами. А этих стилетов всего сколько? Минимум пять? Из каких магических мегарезервов черпали силы колдуны, создавшие их?! Во-вторых, по-моему, это просто невозможно. Всё зачарование было одной единственной нитью с одним единственным узлом приклепляющим всю эту конструкцию к стилету. При этом нить в некоторых местах разделялась надвое, а то и натрое, переплеталась сама с собой какими-то безумными виражами, а затем просто вновь собиралась воедино. Я не знаю, как это возможно. Даже при моих неординарных способностях в магии, создать такие чары… Делить одну нить на несколько и потом склеивать её обратно я не умею и даже теоретически не представляю, как это сделать. В какой-то момент мне пришлось попросить у Элайджи ручку и лист бумаги, просто чтобы убедиться, что глаза меня не обманывают и это действительно одна длинная безумно энергозатратная волшебная нитка. Первородный меня не отвлекал, а когда я начала рисовать схему и рычать сквозь зубы, вообще ретировался в другую комнату. Создать такой же кинжал я не могу. Но могу перетянуть имеющиеся чары на другой. Придётся попотеть и немного повозиться с узлом, но это не невозможно. Да, узел тоже хитрый. По какой-то причине он сделан таким образом, чтобы привязываться только к определённому материалу. Это значит, что из затеи Кола, о которой говорил Элайджа, ничего бы не вышло. При трансмутации чары просто распались бы и свойства кинжала были бы утеряны. Мне эта неприятность не грозит, но для начала нужно всё-таки понять, как и почему узел строится таким образом. Если вспоминать лекции Татьи, то выходило, что всё в мире состоит из нитей. Магические просто проще увидеть и со временем у меня должно получиться узреть и “суть” обычных объектов, а не только заклинаний. Вероятно, чары привязывались к какой-то конкретной нити в основе кинжала, но из-за немагической сущности я её просто не вижу. При переносе основные свойства стилета потеряться не должны, но вот какие-нибудь неочевидные моменты, типа того, что кинжалом не могут пользоваться обычные вампиры, вполне могут отвалиться. Но это лучше, чем ничего, верно? – У меня есть новость, – наконец объявила я, отодвигая схемы. – Плохая или хорошая? – уточнил первородный, появившись на пороге гостиной. – Зависит от того, с какой стороны её трактовать, – я откинулась на спинку дивана и взглянула на кинжал, – Создать новый стилет я не смогу – для этого нужен целый ковен ведьм и, желательно, инструкция. Однако я могу перенести чары с этого кинжала на любой другой без потери основных свойств. Фишка в том, что основное свойство не иссушать первородных. На самом деле кинжал поглощает определенную особенность материала или вещества, в которое опускается, и, при попадании в сердце кого бы то ни было, разносит её по всему организму, немного усилив действие. Так, если его окунуть в вербену – он, теоретически, должен разом испепелить или очень сильно обжечь вампира целиком. Возможно, он даже мог бы отравить оборотня насмерть, если использовать аконит, но тут мешает серебро. Работает, увы, лишь один раз, и при вытаскивании из тела процедуру с окунанием нужно повторять снова. Технически, если мне удастся немного подтянуть чары, то одного заимствования свойств может хватить на два-три использования. Знать бы, как это сделать, если нить всего одна. – Любой? – вампир задумчиво посмотрел на мои схемы и опустился рядом со мной на диван. – Да. Ну, как ты понимаешь, главное – без примеси серебра в нашем случае. Титан, сталь – без разницы. Форма лезвия и рукоятки на твой вкус и пристрастия. Элайджа хмыкнул и кивнул. Первородный взял неделю на поиск подходящего оружия. Тему с Татьей он никак не поднимал и вообще, кажется, делал вид, что ничего не случилось. Не худшая тактика, если подумать, будем считать, он выбрал две первые из озвученных мною мотиваций, а последнюю просто забыл за ненадобностью. Остаток пятницы мы провели за более приятными вещами. Возможно, я слишком сильно загрузила его беседой о комических операх, но он не выказывал никакого сопротивления. Ничего не могу поделать, "Свадьба Фигаро" всё ещё одно из моих любимых произведений. Хотя первородный в своих измышлениях больше ссылался на "Фальстраф", так что я постаралась унять свой энтузиазм. В балете и истории наши взгляды сходились куда чаще. К этому можно привыкнуть. К интересным беседам, увлекательному времяпровождению и тёплому плечу, на которое можно уронить тяжёлую голову, я имею в виду. Ох, и широкая монументальная кровать тоже была приятным бонусом! В самых разных смыслах и плоскостях. И у моего режима, кажется, появился шанс встать на место. В субботу мужчина довёз меня до дома, и мы распрощались на неопределённое время. Вампир пообещал найти оружие к следующим выходным, но понятное дело, всё могло измениться в процессе. Прощальный поцелуй вышел лёгким и смазанным, не нерешительным, но осторожным. Первородный не торопился отстраниться, но и не пустил самого себя дальше. Прагматик и параноик под черепом в один голос завопили – привыкать и слишком уж отдаваться чувствам не стоит. У нас всё ещё слишком мало причин доверять друг другу. Взаимный интерес играет мало роли, когда дело касается чужих судеб. Тем более фигура Никлауса сейчас особенно ощутимо висит над нами обоими неотвратимым роком. Предсказать, насколько удачной будет авантюра, которую мы затеяли, не может никто. Реалист в глубинах сознания вероломно шептал, что полная неудача будет стоить свободы и потери близких нам обоим, частичная – кому-то одному или, в лучшем случае, мы просто ничего не получим, а удачное разрешение всей задуманной глупости возможно лишь в наивной детской сказке, где главный злодей передумывает быть злодеем. Я постаралась отогнать эти невесёлые мысли и сосредоточиться на делах насущных. Мне ещё только предстояло разбирательство с Дженной. Джереми согласился приехать с озера в субботу, так как дорогая тётушка вынесла мозг и ему. Судя по количеству машин у дома, брат уже вернулся, а также нас, по какой-то причине, решил почтить своим присутствием Аларик. Надеюсь, он на нашей стороне, а то будет отстой. Не хочу с ним ссориться, но в случае скандала придётся. Хотя... как будто Дженна реально способна скандалить. Зальцман обнаружился на кухне в компании миски салата и… всё. – Привет, Рик, – мужчина махнул мне рукой, не отрываясь от еды, – А где все остальные? Историк дожевал помидор и почесал щетинистую щёку. Вид у него был достаточно безмятежный. – Наверху. У них серьёзный разговор. Мрачно вздохнула и налила себе воды из графина. Значит, я припозднилась – плохо, брат дуться будет из-за того, что оказался на линии огня в одиночестве. – Давно? Аларик глянул на часы и немного нахмурился. – Уже да. Где-то полчаса назад начали. – Понятно, - я налила ещё один стакан, – Есть что-то, что мне стоит узнать до того, как идти утешать Дженну? Зальцман хмыкнул и внимательно осмотрел меня с головы до ног. – Похороны в воскресенье, завтра в смысле. Она сильно переживает. Не знаю почему. Мне казалось, они с Джоном не слишком ладили. Я фыркнула. – Они спали вместе когда-то давно, так что ничего удивительного, – лицо Зальцмана вытянулось, – Дженна – божий одуванчик, ей в этом доме единственной жаль, что Джона не стало. Ну, знаешь, как жаль птичку, врезавшуюся в стекло, или лося, сбитого поездом. – А вам, значит, не жаль? – проницательно заглянув мне в глаза, осведомился он. – Джереми его застрелил, а я наорала на брата из-за того, что не насмерть. Сам как думаешь? Мужчина повёл челюстью, но решил не комментировать. Я подхватила стаканы и отправилась наверх. Дженна обнаружилась ревущей на плече Джереми в комнате последнего. Как будто кто-то действительно поверил, что она будет нас ругать. Пингвины раньше летать научатся, чем это произойдёт. Брат, завидев меня, нахмурился и покачал головой. Я вскинула брови. Джер покривил губы и снова качнул головой. Мне осталось только тихо оставить стакан на тумбочке и молча ретироваться. Нет значит нет. Думаю, брат понимает, что моё утешение будет больше похоже на поливание почившего дерьмом. В принципе, так и есть, сказать хорошего о Джоне мне нечего. Дженна отошла к вечеру, затискала меня и извинилась за то, что наехала по телефону. Ей богу, её по количеству внутреннего света можно использовать для освещения всего Мистик Фоллс, иллюминация ещё и до Ричмонда дотянет. На похоронах нас было, собственно, четверо: я, брат, Дженна и Аларик. Последний скорее в качестве приложения к тёте. Работники кладбища, если и удивились такой немногочисленной компании, ничего не сказали. Успела за субботу основательно прополоскать мозги Зальцману, так что он должен забрать нашу драгоценную тётушку к себе в квартиру на пару дней. Уж очень меня раздражала сопливая заплаканная мордашка Дженны. Даже минимального сочувствия к Джону я не испытываю, поэтому мои попытки привести Соммерс в чувство выглядели скорее жестоко, Аларик для этих целей подходил куда лучше. Гроб опустили в яму, и по внутренней стороне моего черепа заскреблась паранойя. Ощущение, что за нами наблюдают. Причем не особо скрытно. Я подняла голову и огляделась. Вблизи никого не наблюдалось, так что мой взгляд пополз дальше по проходам между надгробий. Джереми заметил, что я кручу головой, и осторожно дёрнул меня за рукав, привлекая внимание. – Чего ты там высматриваешь? – За нами наблюдают, – ответила, едва размыкая губы. Брат нахмурился и тоже стал оглядываться. Наконец мой взгляд зацепился за женскую фигуру в чёрном пальто вдалеке, облокотившуюся на одно из надгробий. На ней глубокий капюшон, но лицо при свете дня всё равно хорошо видно. Встретившись со мной взглядом, женщина недобро улыбнулась, широко растянув ярко-красные губы, но не обнажая зубы. Брат тоже её заметил и напрягся. – Это?.. – Да, – под горлом собралось напряжение, так что дышать полной грудью не получалось, – Катерина. Петрова сощурилась, оглядев меня, а затем просто растворилась в воздухе. Великолепно. Вампирша всё-таки явилась по мою душу. Наконец закончив с утомительным провожанием покойника, мы отошли к машинам. Джереми задумчиво открыл бардачок и глянул на несколько колов, но брать их пока не стал. Дженна и Аларик загрузились в машину последнего и отчалили. Я побарабанила пальцами по рулю и глянула на компас, прицепленный к зеркалу заднего вида. Стрелки никуда не указывали, а мерно тикали, как и положено обычным часам. – Она ушла, – заметил Джер, тоже взглянув на детектор. – Едва ли надолго, – ответила тихо и мысленно взмолилась, чтобы Петрова не последовала за машиной Зальцмана. Им, конечно, смерть не грозит, но мне бы всё равно не хотелось, чтобы старшие сталкивались с этой чокнутой вампиршей. Я стиснула зубы и завела мотор. Катерина почти так же непредсказуема, как и Никлаус, так что предвидеть, что она выкинет, практически невозможно. До дома мы доехали без происшествий, но, уже когда я парковалась, стрелки компаса дрогнули и указали куда-то на противоположную сторону улицы. Правда, никого видно не было, так что Петрова, вероятно, засела в каких-то кустах. Джереми вздохнул и потянулся под сиденье, но я одернула его. – Не надо. Это не тот случай. Он недовольно поджал губы, но кивнул и вылез из машины следом за мной. О том, что Кэтрин – Странница, хоть и не полноценная, я его предупреждала. Не хотелось бы рисковать. Недалеко от входной двери мы остановились и переглянулись. Бусины на браслетах начали менять цвет, а значит, вампирша приближалась. Надеюсь, она просто угрожающе посмотрит и уйдет. Я обернулась к улице и расфокусировала взгляд. Несколько ловушек передвинулись на дорожку перед нами - создавать новые слишком долго и муторно. Маловероятно, что Кэтрин подойдёт близко, но лучше перестраховаться. Наконец, на тротуаре появилась уже знакомая фигура в пальто. Она снова улыбнулась и откинула капюшон, являя пышную копну кудрявых каштановых волос. У неё карие, даже практически черные глаза. В остальном мы действительно были идентичны, от формы носа, до угла челюсти. Хотя из-за яркого макияжа на лице Петровой разница казалась существеннее. Вампирша поправила волосы и стремительно направилась к нам, соблазнительно покачивая бедрами. Она улыбнулась шире и показала крупные клыки. Её шпильки застучали по каменной дорожке перед домом. Изящная угроза. Только вот... Очередной шаг оборвал этот затянувшийся перформанс. Голова Катерины резко дёрнулась в сторону поворачиваясь под летальным углом, кудри взметнулись вверх, следуя за этим стремительным движением. Тело Петровой тряпичной куклой рухнуло на плитку в паре метров от нас. Несколько секунд мы просто молча рассматривали безвредную на следующие полчаса тушу самоуверенной вампирши. – Она просто вляпалась в твою ловушку, да? Я пожала плечами. – Прямо в центр наступила. Видимо, она не такая умная и предусмотрительная, как я изначально думала. Мы снова переглянулись и подошли ближе к обезвреженной Петровой. – Как думаешь, у неё кудри настоящие? – брат не особо осторожно подёргал её за прядь волос, – Прямо как в том фильме… как его?.. Ну, там, где Джек Николсон и Шер играли… – Иствикские ведьмы? – шевелюра у Петровой действительно такая, что удавиться от зависти можно. – Точно! Я вздохнула и почесала затылок. Неужели так просто? Никаких жертв, угроз и хитрых планов? Она просто явилась сюда вся такая роковая и опасная и глупо вляпалась в ловушку? Звучало как бред, но тело передо мной не исчезало и не меняло обличие. Катерина оказалась слишком самоуверенной и недостаточно предусмотрительной. Может, решила действовать, пока Элайджа уехал, чтобы перехватить инициативу? Уже не важно в общем-то. – Бери её, Джер. Покажем мисс Пирс её новую жилплощадь. Джереми ухмыльнулся и подхватил вампиршу подмышку, как мешок картошки. Концы её шикарных кудрей волочились по земле. Мы спустились в подвал. Я убрала с гроба всякую мелочь, которую мы активно на него складировали. До сих пор он выполнял функции кофейного столика и… вероятно, продолжит делать это и дальше, только уже с Катериной внутри. Я пока не представляю, как уменьшать объекты, да и, если бы знала, гроб всё равно бы болтался в каком-нибудь углу мастерской, потому что в Хранилище места всё ещё нет. Крышка исписанного рунами ящика открылась, и брат без особой нежности сгрузил туда Петрову. “Гроб” на самом деле слишком пафосное слово для этого объекта. Деревянная коробка с крышкой на петлях, не более. Взяла с полки вербеновые веревки и специально зачарованные фиксаторы для них. Да, чары, встроенные в ящик, погружают в стазис и не дают пошевилиться тремя разными способами, но у меня паранойя, так что дополнительные ограничители не повредят. Закрепив веревки в фиксаторы, я подошла к Катерине и активировала чары. Путы в одно мгновение обвили тело вампирши и плотно затянулись. Теперь, если она вдруг очнётся, то даже дернуться не сможет. Я поправила шикарные кудри и пальто на вампирше. Нет разницы как она будет здесь лежать, но мне всегда нравилось, чтобы красивые куклы были убраны аккуратно. Надо было, конечно, делать стеклянную крышку, но да ладно. Может, через годик научусь уменьшать объекты – и переделаем. Поставлю её потом на полочку и буду любоваться. Немного подумав, сдернула с шеи Петровой шикарную лазуритовую камею и стянула с пальца такое же кольцо. Всё-таки стерва предусмотрительная: целых два артефакта на защиту от солнца. Больше никаких зачарованных побрякушек на ней я не увидела, даже расфокусировав взгляд, так что побег среди дня вампирше теперь не провернуть. Если, конечно, она могла бы отсюда в принципе выбраться. Я усмехнулась. Неожиданное и комичное разрешение этой сюжетной линии, но тем не менее весьма приятное. Больше она нас не потревожит. А мы постараемся не тревожить её. – Сладких снов, Катерина. Закончив с наведением порядка, я плотно захлопнула крышку и закрыла все замки. Когда последняя защёлка повернулась, нити магии вспыхнули и полностью активировались. Я подтянула заблаговременно просунутые в шлевки цепи и закрепила их тоже. Последний уровень ограничителей активировался. Да-да, у меня паранойя. И что? Джереми задумчиво понаблюдал, как я возвращаю всю снятую с гроба ранее мелочевку на место. – Мы просто оставим её здесь? Поставив на короб с Катериной последний элемент – статуэтку из наследия викингов, я пожала плечами. – Да. Есть идеи получше? Брат почесал затылок и присел в кресло рядом с ящиком. – Ну, я изначально хотел предложить закопать её где-нибудь или утопить в озере, но… – Но беспалевно перевезти гроб мы не можем, а уменьшать объекты я пока не умею, так что вариантов у нас особо нет, – закончила я, – А тебе мешает? По-моему, в самый раз здесь стоит. Можем теперь нормально чаи гонять и журналы сложить. Из журналов по макраме я черпала вдохновение на плетение магической фигни, и до появления ящика они просто валялись по углам и на полках рядом с рассадой. Гроб встал идеально, и нам теперь не нужно ваять отдельный кофейный столик. – Меня просто напрягает, что у нас под боком стоит гроб с живой… эээ… сколько ей?.. – Около пяти сотен. – С пятисотлетней вампиршей, – закончил брат, – Это стрёмно. – Нет, можем, конечно, закопать её на заднем дворе, но тут мы хотя бы точно знаем, что она никуда не вылезет, и никто случайно её не выпустит. Он почесал затылок и потыкал носком ботинка ящик. – Да, пожалуй. Она какая-то жуткая. И на шалаву похожа. Я фыркнула. – Развлекается бабка как может. Забудь вообще о ней, ну стоит и стоит ящик, какая разница, что в нём? Лет через пять она вообще иссохнет без подкормки и уже просто физически не сможет сбежать, так что, даже если чары вдруг рассыпятся, можно не волноваться. Джереми неожиданно хрюкнул, а затем расхохотался в голос. Я вскинула брови и вопросительно посмотрела на него. Чего смешного-то? – Знаешь, я всегда думал, что скелеты в шкафу – это метафорическое выражение, – отсмеявшись, пояснил он, – А у нас получается… Я прыснула, не дослушав. Господи, как же это плохо. Пятисотлетняя вампирша в ящике, исполняющем обязанности кофейного столика. Это даже для не очень остроумного анекдота слишком. “Родной, куда поставить электрический чайник? На кухне некуда!” “Да воткни куда-нибудь на Кэтрин, там ещё вроде есть место“. Не такую фамильную мебель обычно передают детям. Боже. Если я всё же когда-нибудь умру по-настоящему, то в аду для меня приготовят отдельный котёл с особо пикантной температурой. – Ты же помнишь, что сегодня Тайлер устраивает вечеринку у пруда? – неожиданно встрепенулся брат. – Конечно. Мы собираемся идти? – По-моему, это хороший способ отпраздновать. – Замётано.