Intrusion │ Вторжение

Перенос чар на кинжал выжал из меня все соки. Практически буквально. Элайджа был не очень доволен этим, но оставил все возмущения при себе. Золото, а не мужчина. Зато, судя по тому, что нить встала сразу же как нужно, все функции кинжала остались на месте, и ничего не отвалилось. Правда, подтянуть, как я изначально планировала, ничего не вышло, но это уже сверхзадачи, за невыполнение которых ничего не будет. Порадовалась тому, что решила всё-таки заняться кинжалом вечером в пятницу, так как одного дня на восстановление мне бы не хватило. – Знаешь, а я могла бы распустить связывающее заклинание просто так, – заметила я вечером в субботу, пока разглядывала Лунный камень. Чары на нём в разы проще, чем на кинжале, хоть и архисложные по сравнению с той же гробницей. Я совершенно бессовестно использовала Элайджу в качестве грелки и подушки, прижавшись к нему на широком диване. Его, впрочем, такой расклад явно устраивал, если судить по тому, как крепкая рука обвила мою талию и плотно прижимала поближе. Мне чертовски сложно напоминать себе держать голову холодной и, если честно, сейчас откровенно не хотелось этого делать. Приятнее признать, что чувствуешь себя как половая тряпка и сдаться в заботливые руки, чем терпеть неудобства и корчить из себя нерушимую неприступную крепость. Первородный поднял взгляд от ветхой книги, которую читал, и непонимающе уставился на меня, явно не уловив, о чём я. – Что ты имеешь в виду? – хмуро уточнил он, взглянув на камень в моих руках. – То и имею. Я могу распутать заклятие без Никлауса в обозримом пространстве и жертвоприношения. На это понадобиться некоторое время, но не больше месяца. Заклинание на кинжале сложнее, чем это. Я продолжила разглядывать нити и узлы, не поднимая взгляда на очень сильно выбитого из колеи Элайджу. Ничего сложного в общем-то нет. Это более муторно, чем с гробницей, но если растянуть процесс на несколько дней, а не делать вотпрямщас, то заклинание распутается без проблем. Всего-то поэтапно развязывать узлы и распускать нить за нитью, чары ничем не отличаются от тех, что защищают дом или наложены на колечки бессмертия. – Ведьмы, которые имели дело с камнем до тебя, придерживались другого мнения, – всё-таки сказал первородный, видимо, не решив, что делать с полученной информацией, – Одна ведьма не может снять заклятие другой. – Ну, я и не сказала “снять”, я сказала “распутать”. Это другое. “Снять” – это когда у тебя всё исчезает по щелчку пальцев, а “распутать” – это когда ты постепенно распускаешь чужое заклятие, нить за нитью. Дольше, муторнее и унылее, но результат тот же. Чтобы разом разрушить заклинание, нужно действительно много энергии, ингредиенты и прочее, а распутать можно и собственными силами, но только затратив прорву времени, – наверное, не стоило ломать первородному представления о магии вот так сразу, но почему бы и нет. Все такие наивные иногда, я просто не могу, – Всё так работает, знаешь ли. Либо дорого, но быстро, либо дёшево, но медленно. Мужчина смотрел на меня совершенно нечитаемым взглядом. Ну, если бы камень оказался у меня в руках раньше, то я бы и раньше это сказала, но, увы, вспомнить, что он всё это время был у Локвудов, мне удалось лишь недавно. А я ведь ещё во время бала Основателей могла бы его приватизировать… Ну, ладно, сделанного не воротишь. Между прочим, было бы очень забавно, если бы с Никлауса ни с того ни с сего упало заклятие, и он бы просто ничего не понял и офигел от жизни. Черт! Такой потенциал проморгала! – Но не думаю, что уже имеет смысл отказываться от изначального плана, – сжалилась я над Элайджей. Первородный помедлил и кивнул, хотя продолжил смотреть на меня как на восьмое чудо света. Ну, я предупреждала о сюрпризах, пусть не жалуется. Мужская рука поправила плед и снова подтянула меня ближе, так что я выкинула из головы все вероятности, отложила камень обратно на кофейный столик и просто уронила голову вампиру на плечо. Хотелось бы верить, что весь этот уют и поддержка не рухнут в пропасть в момент появления Никлауса на горизонте. Утром воскресенья застала Элайджу в гостиной задумчиво крутящим в руках кинжал. – Полнолуние тридцатого марта, – заметила я, не имея в виду ничего конкретного. Можно и до апреля тянуть, и до мая, но какой смысл? – Двадцать четвертого семейство Локвудов устраивает бал-маскарад, – спокойно отозвался вампир, обделив вниманием повисший в воздухе неозвученный вопрос, – Составишь мне компанию в этот вечер? – С удовольствием, – я слабо улыбнулась и мысленно посочувствовала дилемме первородного. Заколоть одного брата, чтобы освободить остальных, или ничего не предпринимать, оставив всё как есть. Кристально ясно, что Никлаус не пойдет ни на какую сделку, хотя полагаю, как и я, Элайджа лелеет слабую надежду, что обойдётся мирно. Всё же хотелось бы предоставить Хенрику всех сиблингов и не в заколотом состоянии. Дальше время потекло спокойно. Я начала эксперименты с арканом. Джереми добровольно принял обязанности подопытного кролика. Увы, практика показала, что как с обыкновенным лассо ничего не выйдет. Волшебный аркан должен быть подготовлен заранее и представлять из себя довольно сложное плетение. Благо, можно наплести их заблаговременно и прицепить куда-нибудь на себя, а потом уже накинуть на избранную жертву. Эксперименты принесли определённые плоды, хотя арканом это уже назвать никак нельзя. После затягивания эта ерунда становится похожа на сложный бандаж, который оплетает тело и таким образом не соскакивает, по крайней мере, не должен соскакивать, и ещё в определённых рамках может подстраиваться под изменения тела. Конец, который передаёт информацию мне, привязала к вербеновому кольцу, чтобы не повторилось как с гробницей: тогда меня знатно тряхнуло, а ведь всего лишь чары сняли, не хочу узнавать, что будет, если кого-то под арканом пырнут или убьют. Вторым, теперь уже недобровольным и непроинформированным, испытуемым стала, разумеется, Дженна. Мне нужно было проверить, могут ли два аркана контактировать между собой. Как оказалось, да, могут. Так что я узнаю, если кто-то встретится или, наоборот, разойдётся. Также аркан отлично улавливает состояния, такие как бодрствование, сон, интенсивная физическая нагрузка и усталость. В день защиты Дженны я поняла, что с помощью аркана могу накладывать заклинания дистанционно. Чем дальше мой “зацепленный”, тем, вероятно, больше времени на это понадобится, но факт остаётся фактом. Из аркана я могу генерировать новые чары. Собственно, в пять часов вечера семнадцатого марта нам пришло радостное сообщение от тёти, что она теперь доктор. Воспользовавшись тем, что Аларик весьма гибко смотрит на воспитание молодого поколения, мы даже открыли выигранную когда-то бутылку бурбона. Тайлер не пожалел для нас весьма приличного алкоголя, как выяснилось. Вернулась домой Дженна лишь к десяти часам, но почему-то не радостная, а задумчивая и тут же объявила семейный совет. Зальцман к тому времени уже уехал, сославшись на какие-то дела. – Мне предложили продолжить моё исследование, – серьёзно объявила она, сцепив руки перед собой, – Но уже с более крупной базой и значительным финансированием. – Надеюсь, ты согласилась? – тут же спросил Джереми. – Я взяла неделю на подумать, – осторожно ответила тётя, – Дело в том, что предложение от заграничного инвестора и на заграничной базе, поэтому при согласии мне необходимо будет отправится в Норвегию, чтобы продолжать исследование там. – И в чём проблема? – удивился брат. – В нас, дубина, – огрызнулась я, но при этом плотно задумалась. Вышвырнуть Дженну и Джереми из страны было бы просто подарком богов, – Я так понимаю, начало процесса подготовки к исследованию предполагается в апреле? – Да, – сдавленно подтвердила Дженна. – То есть у Джереми есть ещё две недели, чтобы экстерном сдать все предметы или оформить учёбу по обмену, – задумчиво пробормотала я, уже прикидывая, как можно напрячь Аларика. – И у тебя тоже, – осторожно заметила тётя. – Мне восемнадцать в июне и формально меня можно не тащить за границу из-за отсутствия опекуна в период до трёх месяцев. А если вы уедете после двадцать пятого, то мы попадаем в этот временной люфт. – Э, я не готов в одиночку кучу всего сдавать! – взвился брат. Я закатила глаза. Как ребёнок, ей богу. – Ну, хочешь, я тоже сдам всё экстерном в этом году, но у меня это по-любому больше времени займёт. Тебя за две недели все примут, а меня – нет, из-за допуска в выпускной класс. – То есть мы без тебя поедем? – сдулся Джер. – Ну, я могу позже, как только всё сдам, приехать, – я пожала плечами. Меня там убить вообще должны в какое-то полнолуние, но я как-нибудь разберусь со своим плотным расписанием. Дженна переводила ошарашенный взгляд с меня на Джереми. – Вы сейчас серьёзно? – Конечно! – одновременно заявили мы. – Помнишь, я говорила, что мы тебя поддержим и нам важно, чтобы ты была успешна и счастлива? – вкрадчиво напомнила ей о не таком уж давнем разговоре. – Но это переезд в другую страну! – возмутилась тётя, – Новый язык, необычный уклад, и вам придётся приспосабливаться прямо на ходу! – Ну, во-первых, в худшем случае это максимум до июля – если Джеру прям так сильно в Норвегии не понравится, то ты просто сможешь передать опеку мне. А во-вторых… почему нет? Жизнь скучна без чего-то нового и неизведанного. – Острые ощущения, – фыркнул Джереми, – Серьёзно, Дженна, это не проблема. Может, я всю жизнь мечтал отморозить задницу на фьорде, а ты просто лишишь меня такого удовольствия? Соммерс почти затискала нас до смерти. Только мой вой, что, если её посадят за убийство племянников, она никуда не уедет, заставил её остановиться. Уже восемнадцатого числа, то есть на следующий день, Джереми достал практически каждого препода и даже директора на предмет ускоренного окончания этого года. От него открестились темами рефератов, а кто-то даже сразу оценку поставил по совокупности предыдущих работ. Мне же сочувственно выдали список вопросов для подготовки к экзаменам и отпустили с миром до первой недели апреля. Аларик, который в моём обходном листе значился последним, очень грустно вздыхал, пока искал список экзаменационных вопросов и тем эссе. – Ладно тебе, – снисходительно сказала я, устав терпеть эти стенания, – Современные технологии всегда на твоей стороне, только время нужно согласовать заранее из-за разницы часовых поясов, и висите в Скайпе сколько душе угодно, – Зальцман кисло глянул на меня, но спорить не стал, – Да и у тебя отпуск сколько? Два месяца? Вот и приезжай к нам в Норвегию. Дженна будет бегать со своим исследованием, а ты кошмарить археологов на курганах. Идиллия, разве нет? Историк задумчиво хмыкнул, почесал щетинистую щёку и наконец протянул мне список тем. – Придётся подучить норвежский, – отстраненно протянул он, – У меня в университете была только романская группа. – Германская вроде попроще, без странных правил и нечитающихся букв, хотя точно не уверена. Зальцман кивнул, уже углубившись в свои мысли, так что я откланялась. Готовиться особо не собираюсь, так как программа в принципе не сложная. Уж эссе на две странички как-нибудь накатаю. На выходные мы – наконец-то! – вдвоем уехали на озеро. Во-первых, готовиться, во-вторых, вводить Хенрика в курс дел. – Может, у местных ведьм найдётся информация по твоему состоянию, – заметил Джереми, когда мы закончили с объяснениями, и вопросительно глянул на меня. Не знаю, но всё может быть. Маленький Майклсон особо не расстроился нашему отъезду. У него, видимо, за тысячу лет на поляне развился просто какой-то космический уровень смирения. – Мои родители оттуда, – отметил Хенрик, после того как я растолковала ему, что такое вообще Норвегия и где она находится, – И Финн с Элайджей там родились, а я, Ник, Кол и Ребекка уже здесь. – Зачем вообще надо было уплывать из Скандинавии? – удивился брат, – И уплывать не куда-нибудь в Исландию или что там поближе… а в неизвестность? Призрак пожал плечами. – Мама говорила, что тогда чума бушевала, а Финн, что за нашей семьёй кто-то охотился или вроде того, я не очень понял про это, если честно. Мама говорила, что это неправда и проблема всегда была в болезни. Фрея Майклсон… совсем про неё забыла. Ни где, ни когда она появится в сюжете не помню, но то, что она жива, это точно. Имеет ли эта информация какой-то смысл? Не уверена. Если бы я могла её найти заблаговременно, тогда да, но вот так… когда появится, тогда и появится, бегать за ней не буду. – Я поеду позже, – задумчиво потянула я, – Наверное, в конце апреля или в мае, так что пока продолжу здесь искать информацию, хотя мне уже кажется, что это гиблое дело, – заметила поникшего Майклсона и спохватилась, – Я имею в виду, что нужно искать там, где больша́я история магической практики и главное – взаимодействия с мёртвыми. В Египте там, в арабских странах, на месте Месопотамии. – Мама говорила, что в Греции было много колдунов, – поделился Хенрик. Меня чуть не передернуло. Да-да, Странники, Сайлас, Амара и Кетсия. Следующая моя головная боль сразу после Майклсонов. Дай бог ещё годик об этом не вспоминать. Вечером двадцать первого числа меня накрыло жесточайшей меланхолией. Брат должен сдать последние задания двадцать шестого числа и на двадцать девятое Дженна уже взяла билеты. Вроде бы надо радоваться, что мне удалось выдворить родню и таким образом обезопасить их. Даже если встреча с Никлаусом состоится не в это полнолуние. Но пессимизм накатил не из-за того. Ощущение, что контроль ускользает у меня из рук, достигло критического значения. Я заперлась в отцовском кабинете и растеклась по креслу. До определённого момента держать сюжет у себя под каблуком было несложно. Но теперь в маленький предсказуемый Мистик Фоллс, где легко что-то подправить или подрулить, должна ворваться сила, совершенно бесконтрольная и необузданная. Я знаю скелет предстоящего сюжета, но на этом всё. От каких мелочей зависит, не посыплется ли этот карточный домик в самый ответственный момент? Да и “скелет” работал бы, если бы происходящее периодически не отступало от сериала и я сама не нахреновертила здесь одному богу известно что. Но сразу после появления первородного меня ждёт пучина неизвестности. Кэролайн не стала вампиром, мэр не умер, как и Мэйсон. Сальваторе больше не вмешаются, у Бонни нет гримуара, а Катерина вне игры. Откуда-то нарисовался Хенрик и связь с Татьей. Внезапно оказалось, что всё это время я играла в дженгу со вселенной и безопасные кирпичики, наконец, кончились. Мне удалось выстроить высокую башню, но теперь вопрос: не рухнет ли она в самый ответственный момент? От досады и бессилия пнула одну из тумб стола. Нога совершенно неожиданно ушла дальше, и икра проехалась по чему-то жесткому и немного заостренному. Что-то шлёпнулось на пол, но я была слишком занята сдерживанием ругательств, чтобы тут же обратить на это внимание. На ободранной ноге выступили капли крови. Поморщившись от неприятных ощущений, вспомнила заживляющее заклинание, которое мне до сих пор так и не приходилось использовать. Только синяк Джеру один раз лечила, но это не считается. Кожу неприятно защипало, но зато царапины в мгновение ока затянулись и даже красноватые следы практически сразу исчезли. Я пошевелила ногой, убеждаясь в качестве лечения, и наконец заглянула под стол. От тумбы отошла деревянная панель, и из отделения, которое она скрывала, на пол высыпались документы. Собрала все бумаги и озадаченно разложила их на стол. Это ещё что? Взгляд скользил по буквам отчётов и докладов. На каждом листе водяным знаком или прямым текстом значилось роковое название: “Августин”. Вот только этого мне не хватало для полного счастья.