Intrusion │ Вторжение

Бессознательное тело Амары мы разместили в комнате, когда-то принадлежавшей Миранде и Грейсону. Сайлас, очевидно, будет спать здесь же. Колдун, стоило ему уложить свою благоверную, тут же принялся шаманить над её сном, а я отправилась закупаться продуктами в ближайший супермаркет. Благо, браслет анонимности всё ещё при мне, так что по городу не должны поползти слухи о моём внезапном возвращении. Думать ни о чём не хотелось, и я позволила себе отложить рефлексию обо всём произошедшем и всё ещё происходящем на когда-нибудь потом. В голове и так каша: лишние размышления вряд ли её разгонят. Мрачный и меланхоличный Сайлас выполз из комнаты только к вечеру, и то, очевидно, на запах приготовленного ужина. За трапезой он молчал, жевал слишком тщательно и явно находился где-то очень глубоко в себе. – И какие прогнозы? – осторожно уточнила я, хотя мысленно пожалела об этом. Не стоило, наверное, его дёргать. Колдун вздрогнул и моргнул, возвращаясь в реальность. – Во сне восстановление происходит намного быстрее. Думаю, через пару дней можно её разбудить, – он проговорил чисто механически, без уверенности и оптимизма. Очевидно, всё куда хуже, чем ему хотелось бы. Звонить брату и Элайдже я пока не стала. С моего отъезда прошло сколько? Двое суток или даже чуть меньше? Я обещала выйти на связь дней через пять, так что пока не стоит мутить воду – ещё непонятно, как с Амарой и Сайласом сложится дальше. Ночью сон никак не шёл. Впрочем, ответ почему я нашла без долгих размышлений: к хорошему быстро привыкаешь. Так что отсутствие под боком мужчины, которого можно использовать и как грелку, и как подушку, и как плюшевого мишку, вгоняло в уныние и беспокойство. Кровать казалась слишком большой и холодной, а полная тишина, не разбиваемая чужим дыханием, тревожно давила на плечи. Всё-таки целый месяц в компании Элайджи очень меня расслабил в плане чуткости сна и готовности ко всему. Теперь вот, лишившись такого чудесного элемента собственной безопасности, во всех углах мерещится опасность, и уговорить себя спокойно заснуть не получается. Ну, и холодно ещё, и грустно, да. В целом, когда у тебя что-то такое большое и тёплое сопит под боком, живётся как-то приятнее и веселее. На следующий день нашла Сайласа бродящим по дому в прострации. Он просто бесцельно ходил из стороны в сторону, иногда останавливался и всё время сильно хмурился. – На стены лезть хочется? Колдун хмыкнул и встрепенулся, отвлекшись от разглядывания узора на обоях. – Хорошая метафора. Точная. – Я догадываюсь, что ты не хочешь оставлять Амару одну, но блуждать неприкаянным призраком – тоже не выход. Могу дать тебе ноутбук. Он отмахнулся. – Не надо. Я в курсе что это и даже примерно знаю, как пользоваться, но вряд ли у меня получится действительно отвлечься. Скорее, я так же уставлюсь в него и уйду в себя. Справедливо, но что он там себе надумает, пока ждёт восстановления возлюбленной – вопрос тревожный. – Могу… свозить тебя посмотреть на разлом за Грань. Если, конечно, ты готов оставить Амару без присмотра на пару часов и вникать в какие-то другие проблемы. Не настаиваю, только предлагаю. Сайлас повел челюстью, задумавшись, затем тяжело вздохнул. – Поехали. Я навёл достаточно защитных чар на неё, да и твоя сеть над домом очень ничего. Я знаю, что с ней ничего не случится, даже если оставить её надолго, просто… – он досадливо поджал губы и неопределенно взмахнул рукой. – Просто ты ждёшь чуда, которого не случится, потому что ты и есть генератор чудес здесь и сделать больше, чем уже сделал, не можешь. Колдун горько усмехнулся. – Точно. Поехали, милая. Надеюсь, эта твоя злобная ведьма из-за Грани действительно меня отвлечёт. К дому у озера мы подъехали минут через сорок. В очередной раз порадовалась со своих артефактов и что не забыла забрать тот, что сделала для машины. Переживу как-нибудь без слухов. На нас после смерти Джона и так смотрят, мягко говоря, настороженно. Разлом, к сожалению, так и не схлопнулся. Сайлас мрачно уставился на него и даже несколько раз обошёл. – Ратуй я за вселенское равновесие и справедливость чуть меньше – сказал бы, что это потрясающе. Но, так как я всё же реалист-фаталист с нотками наивной веры в лучшее, то скажу: омерзительно! Она правда решила использовать в качестве жертвы душу собственного ребенка?! – Да, – я тяжело вздохнула, – Ты не знаешь, как развязать оставшиеся нити? У меня не получилось, очевидно, это из-за того, что я не знаю, где и чем являются остальные якоря. Полагаю, одна из нитей связана с телом. – Очень вероятно, – задумчиво согласился он, – Но в остальных случаях, я бы скорее сказал: “кем”. Мне потребовалась пара секунд чтобы осознать его слова. Сердце рухнуло в желудок. Да нет… быть не может. – Ты имеешь в виду – она использовала и другие души? – Похоже на то, да. Но они какие-то другие, искаженные, хотя это грубовато, конечно, но другого слова не подобрать, извини уж, и, похоже, они могут работать только как якоря, но для жертвы не подходят. Впервые с таким сталкиваюсь. Хотя вот эта… – он указал на одну из нитей, в отличие от остальных она словно бы немного блестела, как будто покрытая серебристым налётом, – Эту душу можно использовать. Она нормальная, не искаженная. Я судорожно пыталась сообразить, что это может значить, пока Сайлас продолжал хмуро оглядывать разрыв. Я осматривала Элайджу. Если бы он был связан с разломом, я бы сразу заметила, в конце концов, мы тут вдвоём стояли и при первом осмотре, и при дальнейших, и во время ритуала. Значит, это не вампиры. – Как думаешь, они связаны родственными связями? – ничего не понимаю, у Эстер же нет живых детей, которых она могла бы использовать для этого, а Фрею продали тётке намного раньше, она тоже не может считаться, её было никак не включить в ритуал. Хотя тут не уверена. – Не думаю, а знаю. Да, милая, связаны, – ровно сообщил он, забив гвоздь в крышку гроба моего понимания. Кто? Кто может быть жертвой и якорями? Ладно, предположим, Фрея и, с натяжкой, конечно, их злобная тётка могут быть теми самыми искаженными душами-якорями. Из-за их связи, которая вроде даёт что-то приближённое к бессмертию, они могут просто не работать, как изначально было задумано. Но жертвенная душа откуда и кто это вообще? Тем более, как я поняла, это должна быть именно душа, лишённая тела, хотя и не обязательно, но так проще сразу её использовать – не нужно разрывать связь с телом. Блять, всё слишком запутанно! – Я… если честно, сейчас всё стало ещё запутаннее, чем до этого, – поделилась, хотя вряд ли Сайлас станет мне сочувствовать, – Мы не можем просто… вытянуть её сюда, а затем отвязать всё прямо от неё? Колдун задумчиво промычал, и по нитям пробежала рябь. Он, очевидно, дёрнул. Ничего не произошло. – Не-а, не выйдет, – с явным разочарованием констатировал он, – Если я правильно понял, то работать должно по принципу катапульты: ведьма с той стороны тянет, а с этой триггер, который отпускается при выполнении условий; душа ведьмы вылетает, когда триггер спустится; жертва отдаёт энергию на, собственно, переход, позволяя ничего не потерять. Ну и тот мальчик держал разлом пошире, да? – я только кивнула, когда Сайлас вопросительно взглянул на меня. Да, судя по схеме, которую я видела в гримуаре, всё работает примерно по такому принципу. Колдун меж тем продолжил, – Сейчас, конечно, когда разлом сузился, так гладко уже не выйдет. Вообще, потрясающая схема. Но омерзительная до невозможности. Вытянуть не выйдет: чем сильнее потянешь, тем сильнее будет сопротивление. Полагаю, связь её личности и души не распадается тоже благодаря жертвенным душам, хотя, даже с силами тени, слабо представляю, как такое провернуть. – У неё в распоряжении была тень, которая давала кровь по первому зову без вопросов и не пробудила способности. Может, именно связывающие свойства крови помогли? Мужчина вскинул брови и снова сделал круг почёта вокруг разлома. – Вполне допускаю, милая. Хотя не могу уверенно сказать, сохраняет ли магия крови свойства при переходе за Грань. Я потёрла виски, стараясь прогнать гул, которым наполнилась моя голова. Блядь. Почему Эстер не может просто сдохнуть, а? Меня неожиданно осенило вопросом, о котором на самом деле надо было подумать намного раньше: – А она вообще считается мёртвой? Её душа угодила за Грань, но её держит с этой стороны. Тем более раз её тело до сих пор связано с душой. Расщепляется ли её личность и душа, если она попала за Грань, но условно жива? Может, фишка именно в этом, а не связывающих чарах? Сайлас озадаченно цокнул и дёрнул нити ещё раз. – Должно… считаться по жертвенной душе, а так как Грань ни одна из привязанных не пересекала, то… твоя колдунья условно жива, милая. Значит, личность и душа не разделяются, ты права. Но связь с душами с большой долей вероятности всё же держится на крови тени. Блядь. Ладно, может, получится найти эту загадочную жертвенную душу через Элайджу. Хотя насколько его вампирская кровь подойдёт для такого поиска – большой вопрос. – И как она не угодила в измерение Кетсии? – вслух поинтересовалась я, не особо рассчитывая на ответ, когда мы сели в машину. – Оно может принудительно поглощать лишь слабые души, а вот сильные должны добровольно согласиться. Не все хотят умирать, так что многие выбирают такой путь, надеясь когда-нибудь выбраться оттуда. Но это ловушка, конечно же. Меня посетила дурная мысль, и я поторопилась найти ей опровержение или подтверждение: – Измерение же не разрушится моментально, да? Сайлас тяжело вздохнул. – Да, и оно всё ещё может ловить в себя души. Понадобится не один десяток лет, чтобы оно полностью растворилось. Впрочем, там уже сейчас должны начаться проблемы. Из-за отсутствия удерживающих якорей оно начнёт расползаться, будут возникать прорехи, куда, скорее всего, смогут сбегать или даже ненамеренно утекать души. Кетсии придётся попотеть, чтобы оперативно всё штопать. – Хоть какие-то немного хорошие новости, – вздохнула я. Хотя спорно, потому что Странники могут попытаться осуществить свои планы с тем, что имеется, пока это ещё возможно. Через два дня, вечером, я нашла Сайласа в гостиной, разглядывающим семейные фотографии Гилбертов. Звонок в Норвегию немного отложился, так как колдун пока не решился будить Амару. По причине, которую он не торопился озвучивать. Мало мне проблем с Эстер, теперь вот ещё двое куда более древних и своеобразных колдуна с неясными целями. Мужчина снял с каминной полки фотографию, которая была сделана на пирсе у озера: Джереми и Елена на ней ещё дошкольники, а Миранда и Грейсон относительно молоды: они были поздними родителями; счастливы и, самое главное, живы. Он стал разглядывать изображение с какой-то отчаянной одержимостью – Забавно, как люди за пару тысяч лет от схематичных геометрических зарисовок дошли до идеального запечатления момента, – он даже не повернулся в мою сторону, словно бы комментарий никому не предназначался, – Раньше, чтобы сохранить мгновение, единственным способом было лелеять его в своей памяти и ежедневно полировать, словно это дражайшая драгоценность. – Одного изображения мало, – заметила я, – Время забирает у нас эмоции и чувства, которые мы испытывали в моменты запечатления, так что много ли толку от цветной картинки, если переживания потухли? – Тоже верно, – вздохнул он, не отрывая взгляд от фотографии, – Это твой брат? Мысленно взвесила про себя сложившуюся ситуацию. Очевидно, Сайласу нужны уши, на которые он может присесть и выговориться. Опять работать психологом. В процессе этого монолога его надо подталкивать наводящими вопросами, но тут главное – не перестараться, так как неизвестно, что он может выкинуть, если его заденет за живое. Он пока, конечно, кажется весьма адекватным и последовательным человеком, но то может быть обманчивым неполным впечатлением. В сериале он был совсем другим. – Да, Джереми. У тебя были братья или сестры? – Трое братьев. Однако к тому моменту, как отец закончил моё обучение, подросли уже их правнуки, так что я порой даже не уверен, что лица, которые мне помнятся, настоящие, а не плод моего воображения. – Он передал знания и способности только тебе? Сайлас задумчиво хмыкнул. – Он предложил нам всем и готов был обучать всех, даже рассчитывал на это. Однако согласился только я. Не без сомнений, впрочем. Отец был холодным, во многом безразличным и черствым человеком, собственные дети были для него не более чем долгосрочным вложением в будущее вселенной. Он никого не любил, кроме идеи природного равновесия и справедливости. Мне, до получения способностей, казалось — это проистекает из его сущности и сил, что они отнимают чувства. Но, как оказалось, он был таким сам по себе. Хотя я всё равно пообещал себе, что никогда не стану таким, каким он был для своих детей, если они у меня будут. Дети. Похоже, мы подошли к очень тонкой, но волнующей его грани. – У тебя они были? Сайлас прикрыл глаза и вернул фотографию на место. На его лице отразилась гримаса боли, но он тут же с ней совладал. – У Амары была дочь. Тоже Елена. Ей был всего год, когда мы с Амарой познакомились. Восемь, когда Кетсия превратила нас в якоря. Не знаю, что с ней случилось после нашего исчезновения, хотелось бы верить, что ваше появление – знак того, что она выжила, завела свою семью, и козни Странников никак на ней не отразились, – мужчина замолк на некоторое время и нахмурился, его кадык дернулся, когда он тяжело сглотнул, – У нас… должен был быть. Мальчик. Амара была на пятом месяце. Сайлас замолчал, не став продолжать. Вполне очевидно, что сейчас она совершенно точно не беременна, а значит… Кетсия не проявила и капли милосердия. – Поэтому ты не хочешь её будить? Колдун глубоко вздохнул и забегал глазами по полке с фотографиями, собираясь с мыслями. – В том числе. Я могу изменить её память. Я даже хочу это сделать – внушить ей, словно бы беременности не было вовсе, но чувства… они никуда не денутся, каких манипуляций с сознанием ни проводи. Разве что стереть личность в принципе, но это не выход, – он тяжело выдохнул, – Она будет испытывать опустошение и тоску, как бы старательно я ни стирал воспоминания. Очень… сложная ситуация, бесспорно. Я бы… не знаю, что сделала на его месте. Ничего, возможно? Иногда нам приходится принимать, что в мире и с нами самими происходят ужасные вещи. Не стала же я избавляться от воспоминаний Дженны, лишь отредактировала немного. – Тогда не стирай её память о беременности совсем, – Сайлас дернул головой и остро на меня взглянул, но перебивать не стал, – Внуши ей воспоминания о выкидыше. Это жестоко, но она будет уверена, что у этого нет виновников, кроме злодейки судьбы. Со стечением обстоятельств сжиться проще, чем с чужими кознями. Звучит ужасно, но у меня нет другого решения. Не стоит совсем прятать правду, но можно исказить её достаточно, чтобы вместо вреда она принесла тебе пользу. Ну или хотя бы последствия этой правды были не столь разрушительны. Мужчина повёл челюстью и, видимо, крепко задумался. Все мои советы имеют весьма резкое содержание, но направлены исключительно на благо. А уж принимать такой совет или воротить от него нос зависит от собеседника. Не каждый готов признать, что поступить жестко порой лучше, чем смягчать все возможные и невозможные углы. – Да, это… наверное, самое оптимальное решение. Ты права. Мы снова замолчали на некоторое время. История двухтысячелетней давности обрастает всё более неприятными подробностями. А ведь Бонни вроде потомок Кетсии. Или нет? Не помню. Вроде там ещё была какая-то ведьма, которая жила в деревне Эстер. Может, это она потомок… не уверена. – Что вы собираетесь делать дальше? После того как Амара проснется, – этот вопрос волновал меня чуть сильнее, чем все остальные, но я, конечно, подсознательно знаю на него ответ. Со стороны Сайласа раздался долгий глубокий вдох, а затем с задержкой такой же выдох. Разумеется. Он и сам не знает. – Понятия не имею. Во сне Амара получит некоторые знания о новом времени, об изменениях, может, они даже немного отодвинут её скорбь, а может, наоборот, усилят гнёт. Ужиться со всем этим будет сложно. Будь я один или будь с Амарой всё в порядке – объявил бы охоту на Странников и изничтожил бы их окончательно. Но сейчас… не знаю, – он горько хмыкнул и с печальной насмешкой взглянул на меня, – А тебе есть что предложить? В его словах всё же была затаённая надежда. Или мне только так показалось. Я прокрутила про себя всю ситуацию ещё раз. Получалось как-то абсурдно и глупо. Вроде как апокалипсис условно предотвращён, влюблённые голубки спасены из плена, а дальше-то что? Сайлас и Амара потеряны во времени, даже учитывая знания первого. Они буквально чужаки без дома, без семьи, без личности по большому счёту. – Может быть. Вам нужны дом, документы, какое-то место в мире, за которое вы могли бы зацепиться, чтобы переждать трудности. И Амаре, и тебе нужно будет отвлечься. Ей от горя, тебе от чрезмерного волнения за неё, – Сайлас фыркнул, но не стал сопротивляться моим заявлениям, – Так уж случилось, что я всё равно наплела всем, что уехала помогать дальним родственникам. Так что, если внезапно вы станете Гилбертами, и я приволоку вас с собой, то это вряд ли кого-то удивит. Не думаю, что тебе будет сложно наколдовать вам обоим соответствующие документы. Колдун задумчиво наклонил голову к плечу и вскинул брови. – Ты и так нам помогла, хотя, будем честны, тебе от этого особо никакого прока. Зачем продолжать? Резонно. Но полезное знакомство – тоже весьма ценный ресурс. Возможно, даже более ценный, чем любые другие. – Ну, “никакого прока” – это слишком громко и самокритично. Где мне ещё найти ментора, который вообще понимает, что я у него спрашиваю? Количество пользователей способностей теней ограничивается тобой и мной самой. А ещё на меня в течение весьма короткого времени свалилась куча неприятностей, и самостоятельно их разгрести, мягко говоря, тяжеловато, а от моих благоверного и брата пользы в магическом плане немного. Они оба вообще источники проблем, честно говоря. А тётя обычный человек, которому все эти вещи чужды. Мне даже пришлось отредактировать ей память, чтобы и она не превратилась в генератор неприятностей. – Ведьме нужен шабаш, – спокойно заметил Сайлас. Его напряженные до того плечи расслабились, что, безусловно, было хорошим знаком, – И думаю, Амару порадует приобретение внезапных “родственников” или хоть немного отвлечет. Сомневаюсь, что у тебя действительно “куча” неприятностей, милая, но ты безусловно меня заинтриговала. – Ты даже не представляешь… – пробормотала я. Позже, этим же вечером, Сайлас ушёл редактировать память нашей спящей красавице, а я, накинув на себя заглушку, села на ступеньках у двери на заднем дворе, набрала наконец номер Джереми и уставилась на звёздное небо. Гудки шли непозволительно долго. – Ты в курсе сколько времени? – первым делом сипло осведомился брат. А. Черт. Он же в Норвегии. – Одиннадцать на моих часах, значит, на твоих пять. Прости, я просто совершенно внезапно снова оказалась в штатах. – Ты… нет, знаешь, я не готов слушать пересказ твоих приключений по телефону, особенно в пять утра. Когда ты возвращаешься? – Через пару дней, наверное. И не одна. Наши чудесные “дальние родственники” возвращаются вместе со мной. На той стороне повисла тишина, немного более долгая, чем ожидалось. Надо было, конечно, попозже звонить. – Ещё раз, – наконец хрипло прервал молчание Джер. – Сайлас и Амара теперь Гилберты и живут с нами на неопределённое время. Надеюсь, ты счастлив? Несколько долгих секунд ответа не было. – Лена. Скажи, что ты сейчас очень несмешно пошутила. Пять утра, пощади меня, я плохо соображаю. Два двухтысячелетних колдуна реально набились к нам в родственники? – Сайласу вообще-то две с половиной, как выяснилось. Да. У Амары был выкидыш до того, как её превратили в якорь, и у неё депрессия сейчас. У Сайласа депрессия по той же причине. И им в принципе некуда и не к кому податься, так что… теперь они, типа, наша проблема. Судя по звуку из мобильника, Джереми упал лицом в подушку и взвыл. Впрочем, он всё же вернулся к конструктивному диалогу. – Лена, блять, я думал, ты не станешь мне мстить за тот проёб с культистами, но это просто… найти двух древних колдунов и записать их к нам в родственники, как ты вообще умудрилась?! Я ещё твоего Элайджу не до конца переварил! – Смирись, родной, ибо вариантов больше нет. Это лучше, чем если бы они вдруг решили, что нужно уничтожить мир или там хотя бы нас, к примеру. Как у вас дела? Брат вымученно простонал. – Ты не имеешь права так тупо переводить тему и ещё спрашивать меня таким спокойным тоном! Нормально у нас всё. Элайджа сказал, что вроде откуда-то выползли культисты, но тут нарисовалась какая-то его давняя рыжая приятельница со странным именем, и они вдвоем, вроде как, их сильно спугнули. Отмудохали или нет, не знаю, лучше у него спрашивай. – Сейдж? – ляпнула я, не подумав. – Да, точно. Погоди, ты что, и её знаешь?! – Ну, типа того, но нет. Скорее, наслышана, – блять, надо головой думать перед тем, как рот открывать. Расслабилась за неделю в компании Сайласа. – Ммм, отлично, она, значит, не просто вампирша, а известная вампирша. Хотя она прикольная. Хенрик её тоже, кстати, знает откуда-то. – Она вроде одна из первых обращённых вампиров, – пояснила я, хотя без уверенности. По-моему, Финн её обратил. Но в какой исторический период не помню. – А, понятно тогда, – брат издал душераздирающий зевок, – Ну ладно. Ты как хочешь, а я собираюсь спать. Надеюсь, следующий в твоём списке звонков Элайджа и ты разбудишь и его тоже. Не только же мне мучиться, это несправедливо, – он снова зевнул, – До скорого. – До скорого, – я завершила звонок и уставилась на звёздное небо. Отлично. Ещё и Сейдж откуда-то нарисовалась. Но она однозначно на стороне первородных, так что вряд ли её можно считать очередной проблемой. Я, по крайней мере, надеюсь, что она таковой не станет. У неё точно был роман с Финном в сериале, так что она, скорее всего, будет не прочь сыграть против Никлауса. Элайджу будить не стала и позвонила ему уже с утра по моему времени, или днём по Норвежскому, соответственно. Ничего не значащие элементы вежливости быстро перетекли к сути дела. – Джереми сказал – культисты объявились. – Но быстро спрятались, - первородный недовольно вздохнул, – Они удивительно осторожны. Даже Сейдж не смогла к ним подобраться. – Сейдж? – играем дурочку. Тем более я на самом деле не знаю, как здесь обстоят дела и насколько всё отличается от сериала. – Она – возлюбленная моего брата Финна, – Элайджа хмыкнул, – Она жила с нами в поселении ещё до того, как мы обратились, была дочерью кузнеца, с которым у нашего отца были разногласия, так что он очень не одобрял её кандидатуру в качестве невестки. Но… в общем это был первый раз на моей памяти, когда Финн проявил характер и сделал что-то наперекор. Я фыркнула. Если честно, у меня так много вопросов к Микаэлю. В десятом веке кузнец в поселении викингов – это же жизненно необходимый персонаж! Хочешь не хочешь, а придется терпеть, если качественное оружие и доспехи нужны. Разногласия у него были… а кем вообще Микаэль был в поселении? Ярлом, что ли? Ладно, как-нибудь потом удовлетворю своё любопытство. – Полагаю, она очень не прочь помочь нам отыскать твоего старшего брата и остальных? Не знаю, упростит ли это нам жизнь, но хотелось бы осторожно надеяться. – Да. И она была рада видеть Хенрика, и он её тоже. – Встреча со старыми знакомыми в его случае – это событие космического масштаба, полагаю, – пробормотала я, – У меня есть новости. Я скоро возвращаюсь. Завтра или послезавтра, наверное. – Это только одна новость, – заметил мужчина, но тон его голоса немного повеселел. – Ага. Со мной увязались родственники, и я даже не знаю, плохо это или хорошо. У меня были с ними несколько долгих бесед, больше смахивающих на лекции. – Ты говорила с ними о Хенрике? – мужчина не звучал осуждающе или недовольно, скорее заинтересованно. – Да. Без практических знаний опасно заниматься некромагией. В общем, они не против помочь с возвращением Хенрика к жизни. В шабаше это должно быть намного легче, и к тому же они значительно опытнее меня, особенно в таких вопросах. – Полагаю, помочь они готовы не просто так, – в голосе Элайджи проскользнуло напряжение. Не критично, но, очевидно, даже идея о сделке с ведьмами его не прельщает. – И да, и нет. Они пережили достаточно… опустошающую трагедию, а потому готовы заниматься чем угодно, лишь бы отвлечься. Насколько секунд он обдумывал мои слова. – Значит, им ничего не нужно? – недоверчиво уточнил вампир. – И вряд ли когда-нибудь понадобится. Скажем так, они из той касты колдунов, которая вполне способна подчинить себе страну щелчком пальцев или раздвинуть море, как Моисей, а потому занимаются чужими мелкими проблемами исключительно из интереса, от скуки или по доброте душевной. – Ты им доверяешь? – наконец озвучил самый очевидный вопрос первородный. Он как-то умудряется всегда отодвигать ожидаемые вопросы в конец, а вперед задавать непредсказуемые. Я тяжело вздохнула. Не то чтобы у меня был выбор. – Да. Возможно, это прозвучит несколько наивно, но им и вправду ничего не нужно, кроме компании и дела, на которое можно отвлечься. Боюсь даже – Амара может придать воскрешению Хенрика… излишнее значение. В любом случае, позволить им помочь или нет, зависит от твоего решения. Хенрик твой брат, я бы не стала решать такие вещи за тебя. Но я всё равно их привезу. Я на несколько мгновений замолчала, собираясь с мыслями, а затем добавила уже тише: – Не могу же я оставить без поддержки родственников, потерявших ребёнка. Дыхание первородного на миг сбилось с ровного ритма, как от внезапного удара. Видимо, о такой трагедии он не готов был услышать. Но озвучивать своё замешательство он никак не стал. Мы распрощались. Пообещала позвонить ему, как только мы прибудем. Элайджа звучал крайне задумчиво, так что не стала мучить его ещё дольше. Пусть думает, принимать помощь с Хенриком или нет. Сайлас действительно согласился оказать посильную поддержку в этом деле, к тому же туманно намекнул, что у Амары есть немаленький опыт в этой области магии. Посмотрим, что из этого выйдет. Пробуждение спящей красавицы ожидалось к обеду. Сайлас был сосредоточен и немного напряжен. Он, по его же словам, влил Амаре практически все знания о текущей ситуации: обо мне и Гилбертах, о настоящем времени, немного об истории и ещё кое-что по мелочи. Вроде как, во сне это всё нормально устаканилось и её кукуха от таких перемен не должна отправиться в кругосветное путешествие. Уж не знаю, как у Сайласа получилось поставить весь и без того шуршащий шифер Амары на место и добавить новой информации, окончательно не уничтожив её психику. Похоже, ему не впервой возвращать кому-то адекватность к действительности. Я успела накрыть на стол и всё приготовить к тому моменту, как с лестницы послышался шорох. Оба колдуна спустились на первый этаж. Разумеется, в распоряжение Амары был передан гардероб Миранды, так что она выглядела соответствующе нынешнему времени. Мы молча с нескрываемым любопытством уставились друг на друга. Она действительно была визуально чуть старше тридцати. Волосы того же цвета, что у меня и Катерины, вились тяжёлыми крупными кудрями. У неё болотно-зелёные глаза. Её внешность всё же была не идентична моей, но исключительно в силу возраста – она всё-таки уже зрелая женщина, в отличие от той же Петровой, навсегда замороженной в своих восемнадцати. Если честно, ничто во внешности этой женщины не указывало на то, что она гречанка. Впрочем, это же можно сказать и о Сайласе. Мне почему-то казалось, что должна быть хоть какая-то мелочь, особенность, которая бы хоть как-то указывала на её происхождение. Катерина совершенно очевидно – уроженка Балкан: мелкие кудри, черные глаза, а вот про Амару – удивительно! – так не скажешь. Женщина меж тем стала всматриваться в моё лицо с какой-то отчаянной одержимостью, словно бы ища что-то конкретное или, уже найдя, теперь пытаясь подтвердить свои мысли. Наконец, мы вновь встретились взглядами. Её – уверенный, решительный, но вполне теплый и дружелюбный, и мой – наверняка растерянный и нерешительный. Она глубоко вдохнула, словно бы собираясь с силами, и сделала шаг вперёд. На её губы скользнула немного печальная улыбка. – Приятно познакомиться с тобой, Елена.