Intrusion │ Вторжение

Новое утро началось с криков. Моих. – Джереми! Твою мать, в смысле нашу общую! Иди сюда и убери это! А потом я оторву тебе голову! – я вылетела из своей комнаты и спустилась вниз, пылая праведным гневом, – Сейчас же, Джереми! Причина моей внезапной, но предсказуемой истерики, пока я орала, каталась от смеха по полу в гостиной под взглядами ничего не понимающих родственников. Я правда готова была его убить. Из всех людей, желающих мне зла в этой вселенной, именно родной брат решил, что будет очень остроумно сыграть на одном из моих искренних и неконтролируемых страхов. Он в этом доме единственный, кто мог додуматься кинуть огромного резинового весьма реалистичного паука мне на постель. И единственный, кто знал, что при виде этой мерзости я начну орать. – У тебя что, мозг снова отказывать начал?! Джереми! – Ты сказала: "удиви меня"! Надо было выражаться конкретнее! – Посмотри в словаре значения фраз "удиви меня" и "доведи до истерики"! Спасибо, блять, что не в день рождения! Придурок! Я взяла первую попавшуюся под руку безделушку и швырнула её в Джера. Он имел наглость не только не получить ею в голову, но и без труда поймать. – Ладно-ладно. Прости. Ты просто так забавно визжишь, когда их видишь! Как будто не можешь его щелчком пальцев испепелить, – я с удовольствием схватила тяжёлую жёсткую подушку с дивана и съездила ею по башке брату, – Ай! Лена, не надо! Я понял! Прости! Сейчас уберу! Придурок блин! Я передёрнула плечами и рухнула на кресло напротив Сайласа и Амары. Мы тут вообще-то не просто так собрались. Впрочем, родственнички дали мне собраться с мыслями после нервной встряски. Могла бы проклясть, прокляла бы этого остроумного шутника. Мимо нас лебедушкой проплыл Джереми, показательно неся резинового паука за одну из лапок на расстоянии вытянутой руки. Амара поджала губы и осуждающе посмотрела ему вслед. Слава богу, хоть кто-то меня поддерживает. – Мы сделали ловушку, – сообщил Сайлас, когда мой брат наконец-то скрылся из поля зрения, и показал мне то самое кольцо, которое я использовала для привязки Хенрика, – Эти камни оказались в самый раз: достаточно прочные и вместительные, чтобы удержать душу внутри себя. – Вы не стали откачивать поглощенную энергию, – с удивлением отметила я, приняв из чужих рук кольцо, нанизанное на цепочку. – Она тебе пригодится: душа будет сопротивляться, а энергия может сработать как “приманка” или “пряник”, и ребенок не решит, что его затягивает за Грань, – пояснила Амара, – Но может, и не сработает, конечно. По крайней мере, оказавшись внутри, он однозначно успокоится быстрее, если почувствует “подушку безопасности”. Я вздохнула. История с ребенком Фреи безумно меня напрягала, да и Элайджа периодически хмурился, погружаясь в себя, так что хотелось уже сдвинуть это дело с мертвой точки. Подсознательно мне кажется, что это всё же должно было фигурировать в сериале, не могло не, но в голове пустота. Обязательства по договору я пока не искала, больше сосредоточившись на проклятии для Никлауса. То, которое я наложила на него изначально, всё ещё активно, но не похоже, чтобы оно действительно доставляло ему что-то кроме незначительного терпимого дискомфорта. А мне очень хотелось действительно испортить гибриду жизнь. И, видит бог, я искренне хочу отмудохать Джереми до неузнаваемости за его дебильную шутку, но именно она в итоге и подала мне абсолютно свинскую идею. К тому же, немного покрутив чары, я поняла, как сделать так, чтобы Кол сам инициировал выброс магии в нужный момент и мне не пришлось подгадывать время, чтобы вытолкнуть из него кинжал. Второй сеанс связи с заколотым первородным был организован мною через два дня после первого. И я уже была заряжена энтузиазмом и хорошим настроением. Как говорится: “сделал гадость - сердцу радость”, а для Никлауса мне ничего не жалко, особенно хитровыебнутых проклятий. Кол был в восторге: – Ты такая бессердечная мразюка, дорогуша! – восхищённо воскликнул он, обдав меня искренним весельем, – Знай, если у нас всё получится – я за тебя и в огонь, и в воду! – Не стоит. Тушить и вылавливать тебя всё равно придётся Элайдже. Просто пообещай, что воспользуешься возможностью испортить Клаусу жизнь на все сто процентов. Вампир звонко расхохотался, добавив к моему и без того приподнятому настроению ещё немного пунктов. – Меня не надо об этом просить, дорогуша! Я оторвусь на все двести, – кровожадно пообещал он. Чудесно. Проклятие, благодаря моему плетению и нехилому вложению магии Кола, уже готово и скоро начнет действовать, аркан тоже принял нужную форму и свойства. Теперь дело за первородным. Надеюсь, это в достаточной мере и надолго испортит Никлаусу настроение. – Мы скоро тебя вытащим из его цепких лап, обещаю. А пока побудь сумасшедшей сволочью для своего брата-ублюдка, раз уж представилась такая возможность. – Обязательно! – он довольно хмыкнул, – Кстати, мне, пожалуй, нравится “Елена” больше, чем “Татья”. – Как имя или как личность? – уточнила я, уловив двойное дно в формулировке. По тьме пробежала волна одобрения. – И то, и другое, дорогуша. – Мне тоже, – я усмехнулась, – Не то чтобы быть стервозной сучкой так уж приятно, но Ник сам напросился. Наслаждайся! – Будет исполнено, мадам! – хохотнул он, и я заглушила канал связи. Что ж. Хоть у кого-то настроение на высоте. А вот меня ждёт сомнительное едва ли радостное приключение по поиску несчастной младенческой души. И что-то мне подсказывает, что никому радости это в принципе не принесёт. Мы собрались в путь на следующий день после моего разговора с Колом. Элайджа был немного в своих мыслях и, кажется, чем-то обеспокоен, но делиться не пожелал, сославшись просто на размышления о ситуации. Ну, я не инквизитор, так что тянуть из него клещами не стала. Разместившись в машине, задумчиво покрутила в руках висящее на цепочке кольцо. Идей, что делать с душой после того, как Сайлас её почистит, у меня не было. Упокоить? Создать тело младенца и заселить душу туда? Между прочим, неплохой вариант, особенно, если Ребекка, как и в сериале, мечтает о собственном ребенке. Правда, для начала неплохо бы её саму вытащить. Ну и с душой разобраться, да, а то я как-то очень вперёд забегаю. Дорога мне не запомнилась, и вообще где-то через часа полтора я задремала. Элайджа за рулём погрузился в свои мысли и совсем не был настроен на беседу, если и отвечая, то односложно. Не стала и дальше до него докапываться. Так что почти всю дорогу бессовестно проспала. Но, с другой стороны, мне нужно экономить силы для грядущего поиска и перемещения души, поэтому имею право. Выехали мы в восемь утра и добрались до небольшого городка уже к половине второго. Выбравшись из машины, только порадовалась, что надела свитер. Погода не радовала. А нам ведь ещё предстоит ползать по скалам в поисках ручья и валунов из видения. Но сначала обед. Элайджа казался… нервным. Мне вспомнился день создания нового кинжала против первородных. Тогда он тоже хмурился, скользил быстрым цепким взглядом по округе и беспокойно оглядывался, стараясь не отходить от меня дальше пары шагов. Как и сейчас. Я заметила, как его зрачки дерганно бегают по темной радужке, стараясь охватить всё вокруг, и как он напряжённо сжимает челюсть, видимо… прислушиваясь? Осторожно приблизилась к мужчине, почти прижавшись к нему всем телом, и положила одну ладонь ему на напряжённую щёку, вторую прижав к груди. Он не оторвался от сканирования почти пустых улиц и едва ли вообще почувствовал прикосновения. – Элайджа… – он медленно выдохнул, не отвлекаясь от пейзажа, но его теплая рука обхватила мою, ту, что лежала у него на груди, – За нами следуют? Первородный сощурился, и вокруг его глаз на долю секунды проступили темные вены, впрочем, тут же исчезая. Вторая его рука обвила мою талию и прижала ближе к себе. – Да, похоже на то. Ещё от Бергена. Я прикусила губу, разгоняя вмиг взвившиеся нервозность и паранойю, стараясь анализировать ситуацию здраво. Кому мы могли понадобиться? Никлаус? Нет, невозможно, он не знает о том, что я жива, где мы, да и вряд ли занят поисками старшего брата, раз уж сейчас тусуется в Атланте, вынося мозги Колу. Он озабочен поисками стай оборотней, готовых стать гибридами, а не улизнувшим из-под носа родственником. Странники? Внутри всё похолодело. Нет. Нет, маловероятно. Они бы не смогли следовать за нами так долго на такой скорости. Это должны быть вампиры, раз уж Элайджа их ощущал от самого Бергена. Со Странниками так бы не вышло, они могли лишь наблюдать за нами там, а потом занять тела здесь, слежка на протяжении пути исключена. Хотя нельзя всё же полностью отметать даже мизерную вероятность. Меня осенило. Я уже почти забыла о том, что существовала такая проблема, но… вампиры-культисты? Однако, зачем им мы? Они облажались с ритуалом над Джереми, но не стали его преследовать, что вообще-то очень странно. Элайджа говорил - они показали нос, пока меня не было, но отступили, испугавшись первородного вампира. Так и в чём смысл следовать за тем, кого боитесь? Для того, чтобы собрать эту мозаику, у меня катастрофически не хватало информации. – У меня есть с собой пара артефактов, чтобы нас оставили в покое, – хорошо, что взяла браслеты и для машины амулет, но не стоит так сразу пропадать из поля зрения наблюдателей, – Давай сначала пообедаем. Первородный заторможено кивнул и всё же отвлекся от попыток вычислить точное местоположение наших преследователей. Пустая кафешка оказалась вполне приемлемым местом для трапезы. Ну, не шик, конечно, однако ассортимент хоть и не обширный, но более чем приемлемый. Удивительно, что в городе площадью два с половиной квадратных километра и населением в три тысячи человек вообще есть кафе. С другой стороны, в Хоннингсвоге же и ресторан азиатской кухни имелся, а там население и того меньше. Я вздохнула и развернула на столе карту, красная точка весьма точно указывала местоположение. Идти, в принципе, недалеко, только вот определить нужную тропинку затруднительно. – Ручей и валуны… Я неуверенно проследила пальцем множество тонких ручейков, берущих начало из озера на вершинах скал и впадающих во фьорд. И это только те, что отмечены и известны, бог знает сколько их на самом деле. Тропинок, разумеется, на карте обозначено не было, хотя интернет подсказал, что к озеру Осватнент вдоль водопада ведёт туристическая тропа. Правда, отзывы к ней от посетителей не горели восторгами: карабкаться вверх, даже по мосткам, сложно. А в дождливые дни ещё и скользко. Амара, конечно, предусмотрела возможность блуждания вслепую, так что в соавторстве с Сайласом соорудила мне компас, который должен указать на потерянную душу, однако это едва ли сильно упростит задачу. Элайджа снова залип на мониторинг округи, так что от него реакции ждать не имело смысла. Судя по моему видению: искомое место относительно пологое, но это может быть как долина на вершинах, так и преддверие крутых скал. По карте определить, предстоит нам карабкаться или нет, не получалось. Я снова тяжело вздохнула и свернула карту, вместо неё достав из поясной сумки браслеты. – Элайджа, – я коснулась его руки своей, привлекая внимание, – Артефакт. Первородный снова взял себя в руки, и, разобравшись с браслетами, мы вышли на улицу. А затем направились в сторону туристической тропы. Всё ещё было холодно, и я пожалела, что не взяла с собой перчатки. А от взгляда на первородного по коже озноб пробегал: не застегнутая относительно лёгкая куртка, надетая поверх темной водолазки, совершенно не способствовала ощущению тепла. Неужели вампирам вообще плевать на температуру? С другой стороны, Элайджа, вопреки своей неживой природе, всегда грел как печка, так что, может, это его персональное мироощущение. Но куртку мог бы и застегнуть, а то смотреть холодно. До тропы мы дошли быстро. Помимо самой дорожки для туристов вверх по склону ползли и другие узкие тропинки разной степени протоптанности. Сломавшись, я всё же вытащила компас. Стрелка некоторое время неуверенно колебалась, но затем всё же поймала загадочный магический сигнал и указала нужное направление. Пришлось пройти чуть дальше вдоль основной дороги и в обратную сторону от начала туристической тропы, но мы в итоге остановились рядом с одной из многих тропинок, которая, судя по всему, была наиболее оптимальной для того, чтобы добраться до нужного места. Я передёрнула плечами из-за неожиданно набежавшего дурного предчувствия. Впрочем, ничего удивительного, беспокойство я глушила уже некоторое время, и возникло оно не без причин. Во-первых, где-то впереди место силы. Что оно представляет само по себе, не очень мне понятно, и может ли как-то помешать нам, тоже вопрос открытый. Во-вторых, эмоции младенца были абсолютно отрицательными, и как он воспримет наше появление на своей территории – большой вопрос. Учитывая, что он владеет магией, это может быть банально опасно. А ещё за нами по пятам следуют некие точно не дружелюбно настроенные вампиры. Благодаря артефактам нас, конечно, потеряли, судя по немного расслабившемуся первородному, но никаких гарантий, что они не вернутся позже, нет. Подниматься оказалось не слишком высоко и тяжело. Спустя минут пятнадцать ровного шага деревья немного поредели. Тропинка привела к ручью, вдоль которого мы и направились дальше, деревья скоро вовсе кончились, и в отдалении показались покрытые лишаем и мхом валуны, расположенные вокруг бурного узкого потока. Меня накрыло дежавю. Да, именно такая картина была в видении. Однако радоваться вышло не долго, потому что Элайджа, шедший чуть впереди, неожиданно затормозил и дернулся, а потом сделал несколько торопливых шагов назад. С внутренним ужасом заметила, что у него пошла кровь носом. Я дернула его ещё чуть дальше назад, туда, где только заканчивались деревья. – Посмотри на меня, – я внимательно уставилась на не сопротивляющегося первородного, пытаясь понять, что это вообще было. Его сверхъестественная регенерация быстро всё исправила, лопнувшие в глазах сосуды восстановились, и вроде больше ничто не пыталось ему навредить. – Это похоже на то, как ведьмы обычно выказывают своё недовольство, – отметил он, утирая кровь платком. – Аневризма и её разрыв, ага, – буркнула я, припомнив фигурирующий почти в каждом гримуаре довольно эффективный, а главное, вероятно, самый ненакладный по расходу энергии способ самозащиты. – Тебя зацепило? – обеспокоенно уточнил он. – Нет, меня не тронуло, я даже ничего не почувствовала, – что к лучшему, иначе бы мы тут застряли на некоторое время, – Два варианта: месту силы, за которое зацепилась душа, не нравятся вампиры или самой душе – чужаки. Я отвернулась от первородного и уставилась расфокусированным взглядом на поляну. Ничего, что указывало бы на способность этого места навредить кому бы то ни было, нет. Никакой магии ни на земле, ни в воздухе. Как ведьма, я должна была бы почувствовать, что мы вступаем в пропитанное силой место, однако ничего подобного не случилось. Значит, это всё же душа атаковала. Но почему только вампира? Младенец не способен отличить нас как разных существ, это слишком сложно для него, для такого нужно обладать разумом хотя бы трехлетнего ребенка, а то и старше. Если ему не нравятся чужаки в целом, он должен был напасть на нас обоих. Ещё вариант – он мог распознать Элайджу как мужчину и потому напасть. На слабую половую дифференциацию способны младенцы от пяти месяцев, только вот… это не имеет смысла: на наше с Амарой вторжение он отреагировал без какой-либо приязни, хотя, если бы различал вторженцев по полу, то был бы нам хоть немного рад, а этого не случилось. Не заметить нас во время связи он не мог. Как ещё душа может определять, нападать или нет? Только если… О. Это плохо. – Это не место. Это душа напала. И ей не нравятся не вампиры или чужаки, – медленно проговорила я, всё ещё копаясь в своей голове в попытках найти другое объяснение произошедшего, – Ей не нравишься ты. Кровный родственник. Это единственное, что дитя, владеющее магией, способно отличить независимо от возраста и состояния. Кровное родство. Особенно учитывая расстояние, на котором была атака, мы с Амарой видели место намного ближе, почти у самых валунов, а сейчас нам до них идти было ещё метров двадцать. Но почему так, а не наоборот? Логично отталкивать чужого и привечать родственника, почему ребёнок делает иначе? Что вообще может заставить младенца так агрессивно нападать на родную кровь? Не будь Элайджа вампиром, его бы убило. Буквально, блять. Я бы едва ли смогла что-то сделать даже магией: разрыв аневризмы – слишком серьёзное и быстротечное повреждение. – Почему? – его голос не дрогнул, но что-то… как будто бы надломилось в одном слове. Я покачала головой. – Не знаю. Но я могу подойти, а значит, и запечатать. Будучи закрытым в кольце, он не сможет напасть снова. Только мне нужно нацепить на себя мощный щит. Если младенец почувствует угрозу, то нападёт, причём, судя по всему, сразу с прицелом на летальный исход. Элайджа нахмурился, явно не особо обрадовавшись идее, что мне придётся идти дальше одной, пусть и буквально метров на тридцать дальше отсюда. В зоне видимости и слышимости, особенно для вампира, чего волноваться-то? Он всё же вздохнул и кивнул. Я тут же сосредоточилась и вспомнила подходящее заклинание. Надо сказать, с появлением Сайласа, мой магический арсенал ощутимо расширился во всех направлениях. Я дошла до валунов довольно быстро, немного подгоняемая нервным мандражом. С первородным на расстоянии вытянутой руки было бы, конечно, спокойнее. На огромных камнях, как и в видении, были едва заметные вырезанные руны. За мхом и лишаем полный текст стирался, но я всё равно не решилась приближаться к ним сильнее. Мало ли что там. Магии я на них, конечно, не вижу, но не хотелось бы случайно активировать что-нибудь. Оказавшись рядом с ручьём, я немного растерялась, поняв, что как таковой видимой души, как было с Хенриком, тут нет. Встрепенувшись, отбросила неуверенность и расфокусировала взгляд: если что-то не видно обычным взглядом, значит, нужно попробовать посмотреть необычным. Это было одновременно похоже и непохоже на ситуацию Хенрика. Вместо какого-то конкретного визуального облика, ну там младенца, ребенка, да хоть птички, на другой стороне ручья завис просто светлый шар, который по факту являлся клубком из нитей, привязанным к месту, хотя сама привязка чувствовалась и выглядела несколько иначе, чем в случае с младшим из братьев Элайджи. Правда, за обманчивой простотой облика души пряталась даже так ощущаемая чистая мощь, которая в любой момент могла обернуться против меня. Но сейчас младенец вообще не реагировал на моё присутствие. Я попыталась сконцентрироваться на ощущениях души и поняла, что она меня не замечает исключительно потому, что до сих пор сосредоточена на стоящем где-то в отдалении Элайдже. Ребенок не может до него дотянуться отсюда, но всё равно… хочет напасть. Это не реакция на внезапно появившуюся угрозу, это именно нетерпимость к родной крови. На месте Элайджи мог стоять любой Майклсон, даже сама Фрея – мать этого ребенка вообще-то, он бы реагировал одинаково. Он буквально ненавидит свою кровь. Оставила все вопросы и размышления об этом на потом и опустилась на колени, принявшись чертить на влажной земле круги и символы. Пока душа отвлечена, я могу легко поймать её в ловушку без сопротивления. Может, и неплохо, что этому дитя так не нравятся собственные родственники. Но это не отменяет факта, что подобное чертовски странно. Обычно мертвые тянутся к родным, особенно дети. В хорошем смысле тянутся. По словам Амары, часто это проявляется в неком покровительстве: душа застрявшего в мире живых младенца для своей семьи становится помощником, ну или просто защитником. Хотя не в данном случае, очевидно. С этой семьёй вообще может быть хоть что-то так? Расставила по краю нарисованного круга маленькие чайные свечи и подожгла их, а на центр рисунка положила кольцо-ловушку, надетую на цепочку. Все необходимые приготовления завершены, а душа так и не реагировала на моё присутствие и все эти махинации. Неожиданно с стороны леса послышался шум: что-то похожее на треск дерева и громкий шорох, но мне отсюда не было видно ничего, да и подниматься с колен я не рискнула. Это точно была не душа, она просто не дотягивается так далеко. Неужели преследователи нас всё же нагнали? Но как? Браслеты скрыли нас от любого, будь то вампир, человек или колдун. Я тряхнула головой и обратилась к ритуальному кругу. Что бы там ни происходило, мне лучше поторопиться. Вдох, выдох, вдох… я подала поток магии на рунный узор, и он повторился над землёй слабым светом. Душа не среагировала. Хорошо. Тогда… – Locus vacuus, locus occupatus, domus mea semper aperta, – круг причудливо исказился, став напоминать воронку, расположенную узким концом к кольцу, а широким в сторону души. Нити магии обхватили душу, она дрогнула, но оказать сопротивление уже не смогла, – Venite me. Нити магии ярко вспыхнули и в одно мгновение затянули душу в центр круга, отсекая лишние связи, а затем магия словно бы вывернулась наизнанку и обхватила и душу, и кольцо. Спустя секунду всё потухло. Вокруг кольца теперь вились мощные нити, а кристаллы фуллерита немного светились, но недолго. Не прошло и минуты, как они вовсе погасли. Похоже, ребенку новое место жительства быстро пришлось по вкусу. Какой непривередливый. Впрочем, по сравнению с почти безлюдными холодными скалами, везде лучше, на мой взгляд. Думаю, Хенрик бы с этим утверждением согласился. Кольцо было немного теплым, но быстро остывало, так как из глубины ловушки никакого сопротивления не оказывалось. Господи. Его действительно устроило. Может, конечно, дело было в запасе энергии внутри, но всё же. Набросила себе на шею цепочку с кольцом и оставила все размышления на потом. Хотелось удивиться, что всё прошло быстро и просто, но на самом деле это было во многом ожидаемо. Мне вообще не пришлось распускать никакие нити: ловушка сама отсекла ненужное. Вся сложность заключалась в потенциальном сопротивлении, которое ребенок не оказал. Так что, да. Я просто пришла, начертила круг и символы, активировала ловушку и всё. Но что-то мне подсказывает, что это была первая и последняя лёгкость связанная с Майклсонами. Я снова прислушалась. Никакого шума больше не было. Всё же не ослабляя бдительности, я поднялась с колен. Как раз вовремя, чтобы заметить, как из-за одного из валунов, с обратной стороны от той, откуда мы пришли, выскочил некто. Но моей скорости реакции не хватило, чтобы на это среагировать. Благо, щит оказался крепким, и нападавшего отшвырнуло на пару метров в сторону. В одно мгновение у меня подскочил адреналин, и я скорее инстинктивно швырнула вслед отлетевшему первое вспомнившееся боевое заклинание. Файербол, разумеется. Что же ещё приходит на ум при словосочетании “боевая магия”? К сожалению, пиромантия не мой конёк, так что залп вышел не слишком мощным при вложенных силах, но достаточным, чтобы попытавшегося подняться вампира - а это определенно вампир, нити не врут - мгновенно охватило пламенем. Меня запоздало осенило. Он не нападавший. Он меня не видел: браслет всё ещё на мне, он просто случайно налетел на щит. Это ничего особо не меняло, потому что едва ли этот кровосос тут появился с благими намерениями. Я быстро огляделась и не зря, потому что сверху, оттуда же, откуда вылез этот кадр, приближалось подкрепление ещё из пятерых или шестерых вампиров. Они были достаточно далеко, чтобы я успела рвануть в противоположную сторону, к Элайдже. К счастью, на такой местности ни один дурак не станет использовать суперскорость, от неё не на ровном асфальте вреда можно отхватить больше, чем пользы. И они меня всё ещё не видят. Хотя горящего и воющего от боли собрата наверняка заметили. Блять. И зачем швырнула файербол? В первородного я практически врезалась. Он, благо, тут же обхватил меня руками, не дав упасть или отскочить. Успела заметить, что глаза у него совсем черные, без белков даже, и темные вены паутиной тянулись почти до середины щек. Но в следующее мгновение его лицо стало нормальным, и рассмотреть боевой режим вампира я не смогла. Зато быстро отметила вокруг достаточно трупов. – Они нас не видели, – ляпнула я и попыталась отодвинуться, сообразив, что просто вцепилась в мужчину мертвой хваткой, но разжать руки не получилось. Запоздало уловила собственный безумно бьющий даже в горле пульс. – Но, похоже, знали, куда мы направляемся, – ответил он и тут же дёрнул меня назад. Я вообще не сообразила, что произошло, оказавшись прижатой спиной к дереву неподалеку. А когда всё же смогла сфокусировать зрение, увидела лишь первого павшего из подоспевшего подкрепления. Элайджа не церемонился, так что я отвела глаза, не желая смотреть, как укатывается в неизвестном направлении следующая голова. Впрочем, лучше было бы уставиться в землю, потому что взгляд наткнулся на предыдущую группу незадачливых преследователей. Я расфокусировалась скорее непреднамеренно, не сообразив, что можно было просто зажмуриться. Однако это случайное действие принесло мне неожиданное открытие: у вампиров были какие-то артефакты, сложные и мощные, причём у каждого. Эти чары должны… о… нет… Не успела я додумать до конца это открытие, как тела неожиданно вспыхнули пламенем, по своей сути таким же, как и то, что возникает при использовании моего зачарованного бензина. Только цвет самый обычный. Да, судя по чарам, артефакт самоуничтожается при гибели носителя… боже. Они здесь не по своей воле и… – Елена, посмотри на меня. Я вздрогнула, сообразив, что всё уже закончилось. Широкая фигура мужчины загородила мне обзор на… на всё, к счастью. Я пробежала взглядом по его хмурому серьёзному лицу, на котором никак не отразилась только что прошедшая бойня. По крайней мере, никаких следов крови, ран или даже вампирской сущности не было. – У них у всех внутри артефакты, – всё же сказала я, потому что… не знаю, промолчать об этом не получилось. Голос нервно дрогнул на этой фразе. Потому что они здесь не по своей воле, но, если воспротивятся чужому приказу – их убьет магией, а если подчинятся… всё равно умрут, но от рук Элайджи. Это точно не подчинённые Никлауса: он не вшивает в своих людей артефакты. – Елена, всё хорошо, – мужчина коснулся тёплыми губами моего лба, – Всё хорошо. Я подалась вперёд, обвив его руками и пряча лицо, уткнувшись в шею. Блять. Какого черта?! Кто это такие вообще?! Элайджа крепко обнял меня в ответ, прижимая к себе, и скользнул губами по моему виску. Заставила себя собраться с мыслями. Не устраивать же истерику. Ну, не сейчас, по крайней мере. Дома, может быть. Или вообще справлюсь как-нибудь без срывов. Не маленькая. И это не первое массовое убийство в моей жизни, верно? Хотя в случае с гробницей я этого не наблюдала своими глазами, конечно... Чёрт. – Душа в кольце, – медленно проговорила я, стараясь не дать прорваться в голос истеричным ноткам, руки на шее мужчины никак не разжимались, – Всё… просто уведи меня отсюда, пожалуйста. Я проглотила поднявшийся вверх по горлу ком и прижалась ближе к мужчине. Чёрт. Откуда эти вампиры взялись? Как они смогли понять, куда мы направляемся? Никаких следящих чар ни на мне, ни на Элайдже нет. Первородный легко оторвал меня от земли и подхватил на руки. Я немного разжала руки и опустила голову, зажмурившись. В черепушке крутились вопросы, соображения и всё то, от чего прямо сейчас я предпочла бы избавиться. Принуждающие артефакты, превращающие вампиров в рабов. Господи. Теперь, кажется, понятно, почему тот парень, что заманивал Джера в ловушку, не скрывал, что является кровососом – вряд ли он был в восторге от задания найти подростка на место жертвы в ритуале, но при этом сопротивляться и предупредить напрямую не мог. Мне даже, наверное, немного жаль, если брат его действительно порвал на лоскутки при первом обращении. Вампир-то – как Джер его назвал? Оливер? – формально не виноват, даже наоборот, а вот Джереми наивный слепой дурак. Мозг почти победил ужас и ещё плещущийся в крови адреналин, только когда мы оказались у машины. Не то чтобы мне хотелось рассуждать о том, что со всей полученной информации делать, но придётся. В конце концов, вряд ли у некоего загадочного злодея, что вшивает в вампиров артефакты, внезапно кончились несчастные подручные. Хотя хотелось бы, конечно. Первородный усадил меня на переднее сидение машины и опустился на одно колено передо мной, виновато заглядывая в глаза снизу вверх. – Елена… Я торопливо взмахнула руками, не давая ему продолжить, и сделала глубокий вдох и выдох. – Всё уже нормально, правда. Мне просто нужно некоторое время, чтобы принять, что у Максфилда из “Августина” есть соперник за звание современного доктора Менгеле. Я снова отвлеклась на импровизированную дыхательную гимнастику, чтобы прогнать из головы образ того, как именно в вампиров загоняли эти артефакты. Только, блять, хирургическим путем, больше вариантов нет. И вряд ли при этом использовали наркоз. – Доктор Эмерих Альтхайм, – неожиданно проговорил Элайджа, – Скорее всего, это он. На мой растерянный взгляд он вздохнул и вытащил из внутреннего кармана куртки какую-то бумажку. Я взглянула на неё, чувствуя, как что-то внутри холодеет от вновь подступившего ужаса. Меч, лезвие которого продето в петлю, окружённый поясом из рун. – Это же эмблема Аненербе! – я едва не задохнулась. Отлично! То есть у нас не вшивый соперник, а полноценный наследник титула! Тут же зацепилась взглядом за необычную деталь – на фоне, в отличие от общеизвестного изображения, был какой-то символ, который… – А зоннерад, солнечная свастика – символ общества Туле, – мрачно закончила я. Потрясающе, блять. Элайджа на секунду прикрыл глаза и кивнул, досадливо скривив губы. – Доктор Альтхайм был колдуном и возглавлял один из неофициальных отделов. Полагаю… он до сих пор при деле. После падения нацистской Германии его не нашли ни мои люди, ни шпионы Сейдж. Вряд ли это полноценная организация, культ или что угодно, управляемое несколькими личностями, но он... вполне способен провернуть всё это в одиночку. О. Чёрт возьми! А я ведь даже не задумывалась о том, что всю вторую мировую войну Элайджа провёл в Европе! Какая-то часть меня даже тихо обрадовалась открытию, что он был не на стороне фашистов. Не то чтобы я всерьез думала обратное, но… он же вампир. Древний. Так что с моралью у него вероятно… довольно сложно. – Если… он практикует темную магию… то вполне может… одержимость духом, принцип марионеток: вариантов много, – у меня заломило виски. Дьявол! Учёный-колдун-нацист, что может быть хуже?! – Он проводил эксперименты над вампирами семьдесят лет назад, – тихо подтвердил мои худшие предложения первородный. Он коснулся пальцами моего виска и мягко огладил, – Прости меня, стоило рассказать тебе о том, что, вероятно, это он, раньше. Я вздохнула и прикрыла глаза. Почему всё обязательно должно усложняться и обрастать каким-то жуткими подробностям? Если честно, я бы и сейчас не хотела всё это узнавать. И за кем из нас он послал головорезов? За мной или Элайджей? Потому что, опираясь на слова первородного, у них давний конфликт, а я… строго говоря, обо мне он ничего знать не должен, по крайней мере, о моём ведьмовстве, но… не факт. Ритуал над Джереми не удался, вполне логично, что он бы попытался найти причину этого. А ещё чёртово сломавшееся кольцо бессмертия! Наверняка оно осталось в пещере, в которую заманили Джера, и не факт, что чары на нём рассыпались. Не важно, работает ли оно и может ли этот доктор определить назначение чар, главное – он знает, что на неудавшейся жертве был мощный артефакт, который едва ли можно получить случайно. – Честно говоря, я бы предпочла всего этого не знать, – медленно проговорила я, не открыв глаза, – Но ситуация, очевидно, дошла до того состояния, когда выбора нет. Значит, никакой это не культ и не секта. Просто чокнутый колдун, который использует вампиров в качестве рабов, управляя ими с помощью артефакта с функцией мгновенной ликвидации отступника. Хотя... это совсем не значит, что у него нет каких-нибудь "сочувствующих" идеям. В "Августине" тоже пашет один Максфилд, а финансирование льётся от разномастных инвесторов. Там даже какая-то организация затесалась, если правильно помню финансовые отчёты... – Я не хотел тебя в это вмешивать. Всё ещё не хочу, – честно и почему-то виновато признал первородный, – Хотя Сейдж настаивала. С одной стороны, я понимаю вампиршу: против колдуна нужен другой колдун, это логично и здраво. С другой, я безусловно признательна Элайдже за то, что он предпочёл не грузить меня ещё одной проблемой, о которой у меня круглые сутки болела бы голова. Потому что, будем честны, ещё и разборки с каким-то колдуном-нацистом мне нахрен не сдались. Вот вообще, от слова совсем. Я и “Августин”-то делегировала, лишь бы самой об этом даже не вспоминать. Вздохнула и подалась вперёд, обхватив Элайджу за шею и касаясь губами его лба. Его плечи под моими руками на мгновение напряглись от неожиданности, а затем расслабились. – Поехали домой, – я всё же отстранилась от него и тряхнула головой, стараясь избавиться от угрожающего роя размышлений, – То, за чем мы приехали, сделано, а об остальном предпочту переживать на диване, завернувшись в плед. Вампир кивнул и поднялся. Я постаралась проигнорировать печальный факт, что обратно нам ехать столько же. Виски окончательно начало угрожающе ломить. Никакой радости от пойманной в кольцо души и ещё одной разорванной связи Эстер с миром живых не появилось, только внутренний параноик разминал плечи, готовясь к долгому раунду необоснованной подозрительности по всем мыслимым фронтам. Неужели вселенной так сложно не подкидывать мне какие-то стремные непропускаемые сайд-квесты на каждом, блять, шагу?