Intrusion │ Вторжение

Мысль о том, что сегодня воскресенье, с одной стороны, меня безмерно радовала – выходной, свидание и все дела. А с другой, расстраивала – завтра снова в школу и ещё, вопреки тому, что на данный момент мы отдыхаем, дальше надо будет думать, делать и вообще предпринимать очень много каких-то действий, а мне в глубине души очень лениво. Страшно хочется отдохнуть на самом деле, несмотря на то что учеба вроде только началась. Майклсоны и их семейные разборки меня весьма утомили. Хотя утро началось определенно очень хорошо. – Это компенсация за причиненную Никлаусом нервотрёпку? – уточнила, поймав пальцами крупный нежно-розовый цветок, склоняющийся к кровати из пышного букета, появившегося на тумбе, видимо, пока я спала. – Нет, – Элайджа фыркнул и опустился на кровать рядом со мной, – Ещё нет. Но мне показалось, что ты будешь рада. И мы сегодня едем в Ричмонд, на концерт. – Определенно мне очень нравятся эти пионы… я помню про Вивальди, да, – пробормотала, продолжая теребить цветок, – Но это вечером. Я ещё собиралась сегодня съездить к брату. Немного бессовестно, конечно, но вообще-то уже давно надо с ним пообщаться, а то что-то я совсем погрязла в Майклсонах и их сложных взаимоотношениях. Надо бы и о своих близких побеспокоиться. – Значит, оставишь меня в одиночестве? – мужчина хмыкнул и сощурился, – Это месть за причиненную Никлаусом нервотрёпку? Ха! Я тоже так умею! – Нет, – я усмехнулась и всё же отпустила цветок, чтобы наконец сесть и коснуться щеки мужчины лёгким поцелуем, – Ещё нет. Не переживай, я вернусь до обеда. А ты можешь потратить это время на то, чтобы провести воспитательную беседу с Никлаусом. Элайджа насмешливо фыркнул, но выражать неудовольствие по поводу такого плана не стал. Отличненько. Вообще, не уезжал бы не пойми куда на два дня в такое непростое для семьи время, не нужно было бы сейчас разбираться с возникшими за этот период проблемами. Это я ещё про то, что меня и его сестру чуть не убило взрывом и рухнувшим деревом, не сказала… хотя для профилактики стоило бы, конечно. Ну, ничего, ещё успею за сегодня. Ладно, очередные семейные разборки Майклсонов потом. У меня свой брат со своими тараканами имеется. Пусть и не такими жирными и заметными, как у первородной семейки. В общем, да, вспомнив, что у меня тоже есть родственник, которому было бы неплохо хоть иногда уделять внимание, я умотала на озеро к Джеру. Тот плотно там обосновался и перебираться в город, судя по всему, не собирается, даже учитывая, что из Данхэм-лейк до школы добираться значительно дольше. Ну, его право, на автомобиль я не претендую, Ребекка вполне справляется с ролью моего водителя. – Значит, ты полностью сжился со своей сущностью? – уточнила я, после того как брат любезно налил нам чаю и выставил на стол сладкое. – Ага, – он хмыкнул, садясь напротив, – Хотя из-за этого нарисовались некоторые проблемы. Терпимые, конечно, но, откровенно говоря, несколько неожиданные. – Например, непереносимость перелетов? – В том числе, – брат поморщился, – В школе много звуков, запахов, вибраций и прочего, что страшно бесит. А охотиться в одиночку оказалось скучно и не приносит достаточное количество удовлетворения, хотя, казалось бы, я – медведь, а они предпочитают охоту без компании… – Ну, с первым я бы предложила просто перейти на домашнее обучение. Появляешься в школе раз в две недели, всё сдаешь и на следующие две недели свободен от раздражающих факторов. Я бы с удовольствием так сделала, если бы не необходимость приглядывать за Ребеккой. Хотя… думаю, скоро Элайджа смягчится по этому поводу, и можно будет спокойно ебланить. Джер задумчиво промычал и хлюпнул чаем. – Я подумаю об этом… – А насчёт охоты… как ваше совместное времяпрепровождение с Колом? Он отозвался весьма… благожелательно и воодушевленно. Брат усмехнулся и вскинул брови. – Ну, я безусловно чертовски рад, что есть кто-то, кто понимает и разделяет мою потребность… в конкретном способе проводить досуг. Но пока не знаю, честно, мы в конце концов только один раз охотились… но мне он понравился, с ним весело и… наверное, подойдёт слово “понятно”. Мы сегодня договорились вечером вместе погулять: было бы здорово пообщаться не только с точки зрения охоты, ну, я имею в виду нормально познакомиться, по-человечески, да... За старыми складами будут старые ужастики крутить, так что вот… О. Интересные новости, конечно. А мне первородный засранец ничего не сказал вчера. Ну флаг им обоим в руки, пока меня всё радует. Не хочу ещё и с ними нянчиться, так что пусть сами себя развлекают, не маленькие. – Кстати! – брат неожиданно встрепенулся, вскочил и исчез за пределами кухни, но быстро вернулся, – Вот. Чуть не забыл, – он протянул мне тонкий кожаный браслет с несколькими деревянными бусинами, – Сайлас всё же смог собрать какие-то хитрые сигнальные чары, которые я не рву даже когда превращаюсь. Они к ограничителям привязаны, так что если у меня сорвёт крышу – узнаешь. Он сказал, что их можно куда угодно перетянуть с браслета, ничего не развалится. – Отлично… – пробормотала я, принимая побрякушку, – По крайней мере, теперь буду знать, когда надо срочно избавляться от гор трупов. Джер фыркнул и тряхнул головой. – Ну, надеюсь, меня никто не станет настолько бесить. Что ж, я тоже очень на это надеюсь. Или хотя бы мысленно рассчитываю, что в таком случае где-нибудь поблизости окажется Кол, который оперативно уберёт беспорядок без моего вмешательства. Домой я вернулась, как и обещала, до обеда и внезапно чуть не влетела в главной гостиной прямо в спину Никлауса. Полагаю, Элайджа уже закончил с воспитательными беседами. Гибрид, к счастью, не обратил на меня внимания, так как был занят попытками отмахнуться от подозрительно настойчивого Кола. Надо сказать, гостиную в самом деле успели за ночь отпидорить так, как будто ничего не было. Даже новую мебель поставили, кажется, точно такую же, как была, потому что перетягивать всю обивку – слишком муторно и долго, сомневаюсь, что кто-то стал бы этим заниматься. И ковер, кстати, идентичный тому, что был. Химчистка за ночь? Или, может, Элайджа просто достаточно предусмотрительный, чтобы где-нибудь на чердаке организовать склад с запасной, точно такой же, как та, что стоит в помещениях, мебелью? В конце концов, он со своими родственниками знаком не первый день… Не уверена, что хочу в самом деле знать эту информацию. – У тебя, кажется, появился приятель, чтобы шляться по барам, разве нет? – огрызнулся гибрид, пытаясь пройти мимо младшего брата, но тот совершенно свинским образом перекрывал путь дальше. – Он сегодня занят, – если это про Джереми, то Кол абсолютно точно врёт и не краснеет. Только зачем?.. – Ну же, Ник, мне скучно! Давай! Съездим в город, посидим где-нибудь, поразвлекаемся, как в старые добрые… Или ты собираешься продолжать киснуть? Клаус скрипнул зубами, но, кажется, на несколько секунд задумался и в итоге всё же медленно ответил: – Ладно. Но торчать с тобой долго в каком-нибудь притоне я не стану. Никлаус либо безмерно тупой, либо мнит себя неуязвимым, на его месте и в его ситуации я бы с ведьмаком не рискнула в одной комнате слишком долго находиться. Он же отбитый, и едва ли можно предугадать, что выкинет в следующее мгновение. Или он решил, что попасть в столь очевидную ловушку стоит чисто из принципа?.. – Супер! – пожалуй, излишне радостно воскликнул Кол и, ухватив брата за рукав, поволок того к выходу, – И не буду я тебя таскать по притонам! Тут есть весьма приличные заведения. Я посторонилась, давая первородным выйти из гостиной. Сначала показалось, что они меня вовсе не заметили, однако у самой двери на улицу Кол чуть притормозил и обернулся, уж слишком хитро усмехнувшись. Он сложил пальцы на правой руке в щепоть и провёл ими по губам, как бы закрывая рот на молнию, в точности повторив мой собственный жест, и подмигнул мне, а затем вновь отвернулся к Никлаусу и вышел с ним за порог. У меня есть смутное предчувствие, что его вчерашнее озарение по поводу отыгрыша на гибриде нашло своё воплощение уже сегодня… поверить не могу, что Никлаус сам этого не понял. Рассказывать об этой внезапной очевидной подставе направо и налево, конечно, не собираюсь, как и обещала. Если спросят – отвечу, но просто так – не волнует вообще. Пусть себе. У меня сегодня свидание, и все эти семейные разборки – вот правда не колышат совсем. Вообще, пойду поподробнее расскажу Элайдже, почему нельзя уезжать из дома больше, чем на несколько часов, он же пока только о Клаусе знает. А вдруг мне опять понадобится утешение после того, как меня чуть не убило взрывом и не добило деревом?

***

Никлаус злился. На самом деле последние полторы недели это его практически перманентное состояние. Причин слишком много, чтобы сосредоточиться на какой-то одной: полностью переменившаяся иерархия в семье; потеря им какого-либо авторитета среди сиблингов; воскрешение Хенрика, который явно совсем не рад его видеть; сучка-двойник-ведьма, которая, помимо того, что крутит Элайджей как хочет, создала оружие, способное полностью вывести его из строя; и последнее, но не по важности, новости о не умершей окончательно матери и её отношении к собственным детям. С двойником, говоря честно, сложнее всего. С одной стороны, девчонка считала, что может указывать кому захочет и вообще вести себя так, будто она хозяйка в доме. Эта малолетняя девка словно бы не понимала, что единственная причина, почему Элайджа вообще продолжает на неё смотреть – практическая полезность и лицо, идентичное Татье. Клаус передёрнул плечами, отгоняя непрошеные воспоминания, в которых почему-то было куда больше совпадений между девушками, чем одна лишь внешность. Мимика, тон и даже взгляды, всё казалось неправдоподобно идентичным. Но это всё же не она, Клаус уверен: Татья была мягкой, отходчивой и, пожалуй, во многом излишне сердобольной. А эта девчонка – совсем нет. Ко всему прочему, ведьма-двойник создала оружие, способное вывести его из строя. Именно это полностью изменило иерархию в семье. Конечно, Никлаус вынужден признать, что не в последнюю очередь здесь сыграли роль и его решения, заставившие братьев и сестру затаить на него обиду. Зверь, чей голос всё ещё доносился из глубин сознания, пусть и намного реже и слабее, вероятно, из-за частично отступившего проклятия, не был совсем неправ, хотя гибрид отказывался это открыто признавать. Он – одно из сильнейших существ в этом мире и просто не способен совершать ошибки, лишь просчёты. С другой стороны, именно благодаря девчонке-двойнику воскрес Хенрик, они узнали о махинациях и преступлениях матери, а также ещё множестве важной и настораживающей информации. Никлаус прожил тысячу лет, прошел не одну войну и нажил достаточно врагов, так что не может не признать безусловно правдивым, что тот, кто владеет информацией – владеет всем миром. Недооценивать полученные знания и данные просто невозможно. Откровенно говоря, ему не нравится долго думать об этой ведьме. Слишком много чести, но мысли всё равно неизменно возвращались к ней и внезапно перераспределившимся авторитетам в семье. А также открывшимся фактам. К несчастью, девчонка слишком полезна, чтобы просто от неё избавиться, хотя это не значит, что он не поставит её на место, когда представится возможность. Никлаусу нужно было серьёзно подумать, переработать стратегию, разработать план и желательно в процессе этого не чувствовать на себе надменные и глумливые взгляды сиблингов. К сожалению, если большая часть из них любезно не искала его компании, то один конкретный брат… – Не куксись, Ник! – Кол довольно оскалился и чуть ли не силой поволок его в сторону какого-то, к счастью, относительно прилично выглядящего кафе, – Мы приехали развлекаться, а не только сильнее культивировать меланхолию! Никлаус передёрнул плечами и поджал губы. Он почти уверен, что Кол осознанно и даже целенаправленно вытащил его в город. Наверняка младший брат уже в курсе о выволочке от Элайджи и том, что терпение старшего подходит к концу. Ещё одна ошибка – и кинжал вновь окажется в сердце Клауса. Не слишком приятная перспектива, которой Кол просто не мог не воспользоваться. Слишком предсказуемо, но он всё равно согласился на эту прогулку: отказ выставил бы его слабым и уязвимым, а это не так. Гибрид с досадой вспомнил пребывание в гробу. Что ж, если ощущения, которые испытали родственники все те разы, когда Клаус сам закалывал их, идентичны тем, что пережил он, то ничего удивительного, что они столь яростно по сей день желают отыграться. Это, конечно, было больше похоже на слова зверя, но, к несчастью, они были слишком правдивыми, чтобы от них отмахиваться. Бар оказался вполне обычным, но Никлауса все равно что-то необъяснимо напрягло практически с порога. Свет как-то причудливо ложился на пол, а другие посетители казались словно отделенными толстым слоем ваты от его органов чувств. Впрочем, это, скорее всего, было следствием очередного приступа слабости, которые так и не закончились, хоть пауки и пропали. Наверняка Элайджа всё-таки сжалился и приказал девчонке убрать их. Никлаус сам не стал бы просить о пощаде даже под угрозой кола из белого дуба. Кол занял стул перед барной стойкой и радушным жестом указал на соседний, предлагая присоединиться. Как будто был особый выбор. По крайней мере, это в самом деле хоть немного, но лучше, чем вариться в собственных мыслях в по большому счёту чужом и неприветливом для него доме. – Так развлекайся, – Никлаус поморщился, когда перед ним опустился какой-то напиток, он даже не обратил внимания, что брат что-то заказал, – Кто тебе мешает? Настроения было на нуле, если не в отрицательных значениях. “Излишне жестокие”, как это назвал Элайджа, развлечения были запрещены, и Клаус всё же не хотел проверять, была ли угроза нового пленения в гробу пустым блефом со стороны брата или всё же вполне реальной угрозой. Элайджа обернулся к нему непривычно холодной и жёсткой стороной. Никогда раньше ему не приходилось с ней сталкиваться напрямую. Кол наигранно обиженно фыркнул и потянул к себе свой напиток. – Не расскажешь, как прошли годы в Новом Орлеане после моего очередного пленения в гробу? – наконец издевательски поинтересовался он, покрутив бокал в руке, а затем пригубив его, – Ну, знаешь, как там жили мои ведьмочки, что там случилось с парнишкой Марселлусом… – Он мертв, – сухо оборвал его речь Никлаус, – Отец убил его, когда всё же настиг нас там. – О… – лицо Кола комично вытянулось, а брови взлетели вверх, – Какая жалость… Повисла тишина. Клаус сомневался, что младший брат не знал о положении дел, скорее уж, целенаправленно, вполне сознательно давил на больное. Оставалось только радоваться, что волк с исчезновением пауков почти не показывался и не вмешивался лишний раз своей волей, хотя иногда его рычание и недовольство всё равно просачивались наружу. Сейчас он недовольно ворчал где-то под черепом непонятно на что, но этот жалкий скулёж был слишком слаб, чтобы уделять ему какое-то внимание. – Помнишь, в тысяча девятьсот двенадцатом в Новый Орлеан приезжал Гарри Гудини? – неожиданно после затянувшегося молчания снова подал голос Кол, – Все эти трюки, а затем побег из кандалов, будучи скинутым в Миссисипи… Никлаус прекрасно осознает, что этот фарс устроен лишь для того, чтобы сплясать на его нервах и гордости, но сдаться и сбежать от жаждущего изощрённого отмщения Кола сразу было бы высшим проявлением слабости. – Да, помню, – Клаус передёрнул плечами, нахмурившись, – Он был просто шарлатаном. – Он был иллюзионистом! – жарко возразил младший, заметно оживившись, – Жаль только из сейфов не сбегал… или сбегал, а я просто уже не застал?.. Очередной укол в его сторону из-за десятилетий пленения в гробу, конечно же. Это было предсказуемо. В таких вещах Кол всегда был до смешного предсказуем. – Из деревянного ящика сбегал, – буркнул гибрид, резковато приложившись к напитку, допивая его, – Из сейфа нет. К чему ты это вообще? – Просто вспомнилось, – Кол легкомысленно пожал плечами и тоже отпил из бокала, – Мы тогда постоянно таскались в оперу, на балет, просто какие-то представления всей семьёй… Не считая Финна и Сейдж, конечно. И Хенрика. Никлаус сцепил зубы, чтобы сдержать рвущийся наружу раздосадованный рык. А теперь обвинения в разрушении семьи, тогда как единственный виновник этого прекрасно известен – их собственный отец. Разумеется, Кол на самом деле притащил его сюда не для того, чтобы развлекаться вместе, а чтобы вытрепать нервы, пройтись по больному и просто поглумиться над нынешним положением. Младшему брату, очевидно, просто нравится подталкивать его к грани терпения. Может, он даже рассчитывает, что Никлаус сорвётся, и тогда Элайдже не останется ничего другого, кроме как воплотить свою угрозу в жизнь. – Ты, кажется, выволок меня сюда, чтобы развеять скуку, так какого чёрта сейчас просто сидишь и ноешь, а не развлекаешься, как планировал? Младший фыркнул и насмешливо хитро сощурился. – С чего ты взял, что я прямо сейчас не развлекаюсь, Ник? – он усмехнулся, вскинув брови, и вновь пригубил бокал, допивая содержимое. Разумеется, ради этого всё и затевалось. – Мне надоело, – сухо ответил Никлаус, поднимаясь с места. Он не капитулировал сразу, но теперь имел полное право уйти, – Я не собираюсь слушать твоё нытьё до вечера. – Ладно, – неожиданно легко согласился Кол и пожал плечами, – Тогда ещё одна рюмка на ход ноги и всё. Он кивнул бармену, и тот сосредоточенно стал разливать шоты за стойкой. Никлаус помедлил, но всё же опустился обратно. Побег без этих издевательских реверансов будет выглядеть просто жалко и слабо с его стороны. Это место всё ещё казалось ему странным, словно бы отделенным слоем плотной ваты от всех органов чувств, но он предпочёл не сосредотачиваться на этом. Голоса людей вокруг казались словно бы механическими, искусственными, при том, что голос младшего брата раздавался совершенно чётко. Никлаус неосознанно скользнул взглядом на левую руку Кола. Из-под рукава его куртки выглядывали чёрные граненые бусины. Сейчас, будучи плотно затянутыми вокруг запястья, проклятые чётки не представляли никакой проблемы, но гибрид всё равно не мог не думать о них как о факторе риска. В последнее время, к счастью, брат сильно ими не светил и, кажется, вовсе не использовал больше, чем как бесполезный аксессуар. Дело не в них, очевидно, а во всё ещё висящим на его шее проклятии от девчонки-двойника. Бармен опустил на столешницу два шота. Напиток был глубокого почти чёрного цвета, густой и практически непрозрачный. Клаус с заминкой взял свою рюмку следом за Колом и принюхался. Запах был одновременно и приятным, и… никаким. Понять и даже описать аромат никак не получалось, словно он не был реальным вовсе. Кол приподнял свой шот и легко стукнул им о рюмку в руках гибрида. – Твоё здоровье! – хохотнул младший и опрокинул напиток в себя. Никлаус замешкался, но затем всё же тоже одним движением осушил шот и опустил рюмку на стойку. В первое мгновение он настороженно отметил, что у напитка нет вкуса, а затем… всё тело разом пронзило острой обжигающей болью. В глазах немного помутилось, его начало словно бы сжигать изнутри: горло и весь пищевод невыносимо жгло. Все внутренности как будто облили раскаленным жидким металлом. Никлаус вскочил со стула, но из-за обжигающей боли не смог устоять на ногах и тут же рухнул на пол. Мышцы не слушались, заходясь бесконтрольными спазмами. Из горла вырвался даже не стон и не сип, а просто едва слышимый свист. Жжение распространялось под кожей, сводя мышцы и конечности, лишая возможности двигаться. Гибрид пытался сохранить ясное сознание, но боль становилась всё ярче и невыносимее, постепенно заполняя, кажется, каждую клетку организма. – Да ладно, Ник! – Кол, всё ещё безмятежно сидящий на стуле и даже не повернувший голову в его сторону, звонко рассмеялся, – Поверить не могу, что ты так просто забыл, что со мной вообще не стоит ничего пить! Особенно тебе. Теряющим чёткость взглядом Никлаус зацепился за людей в баре, но совершенно неожиданно они один за одним стали растворяться, словно сгустки тумана, вместе со всеми звуками, а свет, бьющий из ламп, меркнуть. Через несколько мгновений помещение полностью опустело, и стало понятно, что, кроме них и бармена, находящегося вероятно под принуждением, здесь с самого начала никого не было. Терпеть боль дальше стало невозможно вовсе, и сознание Клауса наконец отключилось, погружаясь в спасительную темноту. Через сколько времени он пришёл в себя, сказать было сложно. Тело продолжало, кажется, сгорать изнутри, пусть уже и не так сильно, а мышцы ощущались ватными и неподатливыми. Постепенно возвращающаяся чувствительность, однако, ничем не помогала, только ухудшала состояние. Его руки оказались чем-то зафиксированы, и сколько бы он ни дергался, сдвинуться хоть немного не получалось. Почти как когда его связали зачарованными цепями гибриды, созданные ведьмой-двойником и Элайджей во Флориде. Следующее осознание настигло его почти мгновенно: он заперт в каком-то очень небольшом обитом металлом пространстве. Кажется, минимум вполовину меньше гроба, так как, пытаясь хоть немного сдвинуться, он лишь въехал подбородком в собственное колено. Ощущения жжения и иссушения не желали отступать, тело продолжало следовать командам разума через раз, так что выходило лишь безрезультатно дергаться в этой тесной тюрьме. – О, ты наконец-то очнулся! – звонкий голос Кола сквозь металл казался слишком глухим, но излишне радостную интонацию это скрыть никак не могло, – Как ощущения, братец? Из горла вырвалось сухое сипение, но в слова или хотя бы буквы оно так и не превратилось. Клаус попытался пошевелиться вновь, но путы не давали даже малейшего люфта на движение. – Пепел белого дуба, аконит и вербена… – задумчиво потянул Кол, – Даже маленькой рюмки оказалось достаточно, чтобы свалить тебя на целый час… – он на мгновение замолк, словно бы проверяя что-то, – даже чуть больше. – Что… ты?.. – предложение закончить не вышло – из горла вырвался свист вместо слов. Никлаус закашлялся, но от этого стало только хуже. Мысли путались, не желая собираться в законченные выводы. – Немного нечестно, Ник, что ты так легко отделался, не считаешь? Две недели в гробу – и тебя никто не беспокоил своей больной болтовней и бесконечным жалким нытьём, – голос младшего брата стал слышаться намного лучше, словно бы он наклонился ближе к импровизированному саркофагу, – Ты думал, я просто проглочу все твои идиотские взбрыки? Все эти окровавленные трупы посреди гостиной, нападения просто потому что… эти жалкие попытки привлечь к себе внимание и доказать свой несуществующий авторитет. Как думаешь, через сколько тебя хватятся, Ник? Через пару дней? Неделю? Может, месяц? Ты настолько чертовски лишний в нашем маленьком хрупком вновь обретённом Эдене, готов поспорить, что ты даже вообразить себе это не можешь… Вместо того, чтобы пытаться что-то исправить, показать, что ты можешь быть лучше, ты просто делаешь всё хуже и хуже. – Кол… – Никлаус попытался снова, остатки паралича сходили на нет, но это стало приносить ещё худшие ощущения: горло словно бы ободрали наждачкой, и оно начало кровоточить, окончательно лишая возможности говорить. Кроме того, звериная сущность выла и пыталась вновь, воспользовавшись слабостью, отобрать контроль. Он мог бы обратиться в волка, чтобы разрушить эту темницу и в одно мгновение восстановить силы, только вот Клаус прекрасно знает, что не сможет вернуть себе контроль в таком случае. Зверю нельзя давать власть. – Кинжал, конечно, у Элайджи, но, честно, Ник, я изначально не хотел его использовать. Это было бы слишком просто. За всё нужно платить, рано или поздно, не находишь? Например, за пытки, за обращение как с неодушевленным предметом, за похищенное время и возможности… я не буду ничего усложнять, Ник, но и помогать в поисках, когда тебя хватятся, тоже не стану. Колу нельзя было доверять. Никогда и ни в каких вопросах, но Клаус всегда об этом забывал, потому что на его стороне всегда был серебряный зачарованный кинжал и пепел белого дуба. Но всё в мгновение ока изменилось, и теперь на его стороне нет ничего, а на стороне младшего брата... Элайджа не станет наказывать его больше, чем вербальным, ни к чему не обязывающим выговором. Никлаус попытался пнуть металлический саркофаг, но это оказалось бесполезно. Хоть у него и получилось с силой упереться ногой в стенку, смысла в этом не было. Из горла снова вырвался сип от тщетно прикладываемых усилий. – Не трать силы, я его зачаровал, – практически пропел Кол. Чёрт возьми! Он постоянно упускал это из виду! Каким-то образом к младшему брату вернулась магия, и теперь он стал по меньшей мере втрое опаснее, чем был, когда она исчезла. Никлаус бы предпочёл, чтобы всё оставалось как раньше, но привычное и удобное положение вещей неуклонно стремительно осыпалось практически у него в руках. – Ладно, я вообще-то ещё чуть-чуть и начну опаздывать, особенно если продолжу с тобой болтать. Чертовски некрасиво опаздывать на свидание, да? – Кол неожиданно осёкся, а затем заговорил как-то совсем торопливо и странно мечтательно, – Нет, это не свидание, конечно, хотя мне определённо хотелось бы, чтобы это им было… думаю, в следующий раз это точно будет оно. Или, может, через… – он замолчал, а затем хмыкнул, – Не суть. Главное, чтобы ты не мешался и не портил всё одним лишь своим присутствием. Клаус почувствовал, что его темница перемещается в пространстве. Кажется, саркофаг… или, скорее, какой-нибудь обыкновенный сейф приподняли, а затем сердце упало в желудок, потому что Кол, судя по всему, швырнул его. Полёт продолжался недолго. Из-за металлических стенок донёсся плеск воды. Без труда удалось определить, когда саркофаг достиг дна. Очевидно, было не слишком глубоко, но едва ли от этого легче. Никлаус попытался пошевелиться снова, но, как и раньше, это было абсолютно бессмысленно. Путы не поддавались, как и стенки сейфа. На долю секунды он совсем замер, пытаясь понять, что происходит за пределами этой маленькой тюрьмы. Уши немного закладывало, но всё же он был не слишком глубоко, наверняка это какая-нибудь речка или, скорее, озеро практически без течения… Неожиданно коснувшаяся кожи влажная прохлада заставила дыхание на несколько мгновений замереть. Дьявол... Саркофаг не идеально герметичен. Не сейчас, но через какое-то время вода всё же начнёт просачиваться сквозь щели и зазоры, и тогда… Клаус не уверен, что у него получится выбраться, даже если сейф частично деформируется. Просто… в дополнение к рано или поздно закончившемуся кислороду добавится болезненное мучительное утопление… Много, много раз до тех пор, пока его не извлекут на поверхность, а учитывая натянутые отношения с семьёй… что-то на подкорке сознания, похожее на злой глумливый рык зверя, подсказывало Никлаусу, что ждать придётся долго.