Intrusion │ Вторжение

Конечно, едва ли можно было изначально рассчитывать, что я приду в норму скоро. Но всё же восстановление, вопреки внезапному форс-мажору, двигалось нормально. В смысле, истерики кончились, и когда меня всё же, спустя практически две недели, посвятили в полное содержание истории с привидениями, получилось проанализировать информацию без психологические штормов и прочего дерьма. Аларик Зальцман – тот самый загадочный живой помощник Эстер. Звучит… до смешного правдоподобно. А преследующий меня и Ребекку призрак – Изобель Флемминг. Историк недолюбливает Гилбертов, ненавидит вампиров и в целом обиженный по жизни идиот, которым, в теории, не так уж сложно манипулировать. Особенно если добавить в уравнение его бывшую жену. Он необъяснимо рассорился с Дженной в Норвегии и внезапно вернулся в Мистик Фоллс прямо накануне того, как мы наведались в пещеры, то есть вытащить тело Эстер мог без особых проблем и логических несостыковок. А Изобель вполне могла как-нибудь выйти на связь с Алариком, учитывая однозначную помощь мертвых Беннетов, и убедить, что до сих пор его любит, и если он будет помогать, то загадочная ведьма с благими намерениями якобы пообещала найти способ, чтобы они вновь были вместе. В конце концов, моя, прости Господи, биологическая мамаша – хорошая подружка и потомок Катерины, от которой, скорее всего, многому научилась. Например, крутить мужиками как заблагорассудится. Ну, кстати, даже может быть не “якобы”, Изобель же реально вполне способна от отчаяния довериться ведьме. Мэтта, вероятно, пытались завербовать в качестве дополнительной исполнительной единицы – притвориться Вики мог бы любой дурак: парень в полном моральном раздрае поверил бы даже меньшим намёкам. Хотя зачем бы его было убеждать утопиться тогда, если он нужен был живым? Или цель была именно в самоубийстве, а не вербовке? Например, планировали какой-нибудь ритуал с жертвоприношением, но в итоге не выгорело… нападение на Билла Форбса можно сюда же притянуть: сначала попробовали умертвить сложную цель – не получилось, переключились на кого попроще и решили не пачкать руки… В теории, Изобель могла бы напасть вампирским способом, если её бы снабдили большим объёмом энергии, чтобы влиять на физические объекты. Потому ни Лиз, ни Билл никого не заметили – нападал призрак. У меня вообще родилось подозрение, что ведьма готовила себе триггер для активации воскрешения: сверхъестественные существа могут угодить на Другую сторону к Кетсии, а вот люди гарантировано отправятся за Грань… в сеть Эстер, в которой, вроде, застряли в итоге Анна и какие-то ещё призраки, по словам Джера. К тому же человеком, наивным и мало что понимающим в сверхъестественных взаимоотношениях, было бы проще управлять, ведь те же вампиры, кроме Изобель, на сделку с ведьмой не пошли, прекрасно осознавая, что это в любом случае будет кабала, а не спасение. Но это всё от начала до конца только гипотезы. Всё ещё совершенно непонятно, к чему было преследовать меня и Ребекку. Кэролайн запишем как случайную жертву, просто не вовремя оказавшуюся рядом. Нападение после обнаружения на уровне магии моей беременности – понятно: Эстер просто вернулась на изначальные рельсы, а до? У неё явно был совсем другой план. С одной стороны, это уже не имеет значения, а с другой, к сожалению, даже учитывая, что Кол смог уничтожить амулет-магнит для призраков, который, видимо, был ещё автоматическим триггером, выдернувшим несколько застрявших в сети душ из-за Грани, у Изобель, скорее всего, с самого начала был отдельный якорь, и он едва ли пострадал. В принципе, возможно, тот же Аларик является живым якорем, примерно как Мэтт стал таковым ненадолго для Вики в сериале. Увы, Зальцман спрятался хорошо. На работе он не появляется, числясь на больничном, квартиру тоже оставил, да и в целом в городе нигде не светится. Подчиненные Элайджи перевернули всё, но результата от этого никакого, кроме, собственно, информации о пропаже историка со всех радаров. Никаких новых проявлений Эстер, мёртвых ведьм или даже призрака Изобель тоже до сих пор не случилось. Подозреваю, все они залегли на дно восстанавливать силы. Всё же потратить они должны были на все выкрутасы прилично, и вот так сразу устроить блицкриг, при всём желании, не могут. Разумеется, это вернуло нас всех в опостылевшее уже подвешенное состояние. Кроме как строить дополнительные баррикады, мы ничего не можем, а учитывая, что предположить, откуда последует нападение, невозможно, и их ценность сомнительна. Семье Элайджа о моём выкидыше не рассказал. Изначально, потому что без моего согласия никакую интимную информацию разглашать бы не стал даже под угрозой пыток и смерти, а потом… нам все-таки пришлось осторожно коснуться этой болезненной темы, но очень обходительно, словно бы нас она и не касалась вовсе. На самом деле он сам озвучил аргумент в пользу неразглашения. Причём такой, о котором я никогда при просмотре сериала не задумывалась, а ведь он был действительно… очевидным и здравым. И касался, конечно, Ребекки. – Она желает собственного ребенка не так, как этого может желать взрослая, зрелая, опытная и разумная женщина. Она хочет ребенка, как хочет мороженое или новую сумочку. Это просто каприз. Как и её поиски “любви” на протяжении всей тысячи лет были не более, чем капризом. Она не готова бороться, не станет ничем жертвовать, не пойдет на уступки и отступит, бросит всё, едва возникнет малейшая сложность или не устраивающая её мелочь. Это было жестоко по отношению к родной сестре, но… неожиданно честно. В голове действительно не получалось совместить Ребекку с образом серьёзной, сознательной матери. Конечно, всё могло измениться, например, с течением беременности, или в один момент перещёлкнуться, едва она бы поняла, какие это ответственность и ежеминутный труд. Не исключаю, что её понимание родительства основывается на каком-нибудь глубоком средневековье. Да даже если позже… в высшем обществе, где она преимущественно крутилась, дети всегда были заботой няней и гувернанток, слуг в общем, не родителей, которые продолжали жить активной светской жизнью, лишь иногда, когда есть настроение, вспоминая об отпрысках. Достаточно вспомнить биографию… да вот Пушкина, к примеру, о его детстве и юности многое известно. В общем Элайджа, скорее всего, насчёт сестры прав, а её страдания, которые мне помнятся из сериала… вероятно, если бы история сложилась иначе, и ребёнок появился бы у неё, всё было бы далеко не так радужно, как хотелось оптимистично думать. Моя магия, увы, пока находится в плачевном состоянии. Нет, слава богу, нити я всё же создавать снова в состоянии, но… короче, это уровень какого-нибудь ноября прошлого года. Ха-ха, блять. Ровно год прошёл, и я оказалась в той же точке, где была тогда. Ну, не совсем, разумеется, но утрированно это именно так. Элайджа в несколько авторитарном порядке переложил все вопросы, касаемые Эстер, на Кола, который ни слова против не выкинул, смиренно приняв всё в своё ведение. Я даже не стала возникать, потому что вообще-то… это реально не мои проблемы от начала и до самого конца. Не то чтобы меня настигло глобальное озарение, но за всем этим близким взаимодействием с Майклсонами из моей головы совершенно выветрилась ценная мысль, что я им вообще-то ничего не должна. Это они мне все до единого торчат по гроб жизни. К тому же, они бессмертные, моими же усилиями безусловно бессмертные. Так что я просто… выдохнула и занялась чем угодно, лишь бы отвлечься от того факта, что внутри всё было до сих пор разбито вдребезги. Самое паршивое – я понимаю, что моё отвратительное внутреннее состояние проистекает не из какой-нибудь скорби по неродившемуся ребенку, который и не ребенком был ещё, а всего лишь эмбрионом, больше смахивающим на головастика. Дело в том, что мне просто болезненным, жестоким способом напомнили – я не всесильна, не способна предотвратить и противостоять всему. Отрезвляющее возвращение в реальный мир, где я полноценно пользуюсь магией немногим больше года, а вокруг меня древние, хитрые, беспринципные враги, которые не будут размениваться со мной реверансами и предупреждать перед ударом в спину. Пьянящая, возносящая на небесный, почти божественный, пьедестал, тщеславная и высокомерная мысль: “меня нельзя убить, я бессмертна”, которая в голове автоматически приравнялась к неуязвимости, обернулась жёстким падением на холодную, человеческую землю. Всё ещё уязвимая и живая, наивная и неопытная. Смерть может показаться желанным освобождением и наградой, если тебя будут на протяжении долгого времени изуверски пытать, игнорируя мольбы о пощаде. Бессмертие может стать мукой и страшным наказанием. Нужно просто отвлечься от этого всего, погрузиться в бытовые проблемы и вопросы, в которых с удовольствием варится на постоянке Ребекка. Теперь только собрать саму себя по кусочкам и запомнить этот жестокий урок на всю жизнь. Именно так я для себя твердо решила и смиренно приняла тот факт, что надо вернуться практически в самое начало. Элайджа был очень против моего возвращения в школу, но в аргументированном споре вынужден был отступить. Тем более моё положение “больной и несчастной” давало мне несколько пунктов преимущества в согласованном принятии решений. Или видимости этого. Зубами мой жених, конечно, не скрипел, но взгляд каждый раз, когда я собиралась выбраться из дома, был очень выразительным. Разумеется, просто так отпускать он меня всё же не собирался, так что отвозил и забирал сам. Ребекку тоже, когда она не просыпала, разумеется, но исключительно вдвоём нас куда-либо отпускать он отказался. С одной стороны, это звучало ужасно глупо, мы же не совсем дети малые, а с другой, какая-то тревожная, параноидальная часть меня с радостью согласилась на такой порядок вещей. Просто… так безусловно спокойнее. По крайней мере, мне. Ну а в школе довольно легко получается отвлечься, потому что бесконечная мыльная опера там идёт исключительно бесперебойным потоком. – Я не знаю, Бекс! Серьёзно, не знаю! – мученически взвыла Кэролайн во время одного из обедов, – То есть, да, у меня есть приглашение, но я правда не знаю, пойду ли. – Это рождественский бал. Я его организую. У тебя нет варианта “не идти”, – отрезала вампирша, сложив руки на груди и вскинув подбородок. Я просто молча воткнула вилку в овощи на тарелке, наслаждаясь спектаклем. Бесплатные билеты в первом ряду, как и всегда. Очень увлекательно, изредка ходить в школу стоит хотя бы ради этого. – У меня нет кавалера. И платья. Какой смысл куда-то идти без этого? Ребекка замерла, её лицо комично вытянулось, а брови взлетели вверх. Я даже отвлеклась от своего салата. Неужели с Ником ничего не выгорело?.. – В смысле “нет”? – наконец уточнила первородная после нескольких немых мгновений увлекательной для зрителя пантомимы. – Ну… – Форбс прикусила губу, отвела взгляд куда-то в сторону и принялась накручивать светлый локон на указательный палец. – Что насчёт Ника? – всё же прямо спросила я, потому что зря мы, что ли, усердствовали с Бекс? Ну, может, не особо усердствовали, ладно, просто вовремя загадочно промолчали, но всё равно, – Ты же, вроде, говорила, что он даже куда-то тебя приглашал… У Кэролайн порозовели щёки и уши, но она всё же тряхнула головой, словно бы в яростном возражении. – Нет! То есть, да. То есть… ну… мы ходили в кино один раз, и он помогал кое с чем мне, но… не знаю. Точно ли он будет на вашем балу? Он не говорил. И меня не приглашал, так что… Блондинка притихла и затеребила волосы активнее, потупив взгляд в столешницу. Так, по крайней мере, о том, что Ник равно Клаус, она всё ещё не в курсе и о его родственных связях с Майклсонами, похоже, тоже. Возможно, одному гибриду необходимо срочно настучать по шапке, что он всё ещё не разродился приглашением… и достойным платьем для барышни. Хотя, ладно, для начала стоит поинтересоваться, что он сам об этих взаимоотношениях думает. Но это всё задачи Ребекки, а я просто… посмотрю. Собственно, шанс посмотреть выпал мне буквально в тот же вечер. Даже не вечер, мы вернулись домой, Элайджа ушёл заниматься делами в кабинет, а я и Ребекка планировали выпить чай и обсудить фуршет на балу. Вернее, моим ушам предстояло просто поработать удобной сидушкой. С Бекс надо очень долго спорить, чтобы продавить своё решение, а у меня на это нет ни сил, ни желания. Никлаус обнаружился в гостиной, безмятежно что-то рисующим карандашом в альбоме. Надо сказать, это реально первый раз на моей памяти, когда он рисует. Или, по крайней мере, позволяет другим это увидеть. Клаус вообще, кажется, этим не занимался, как ни странно, хотя, вроде, именно человеческая часть должна была быть ответственной за данное хобби. Но нет. Творчеством в открытую занялся именно волк. Изначально мы планировали пройти мимо, потому что у первородной Барби не было настроения выть брату на ухо о том, какой он безответственный по отношению к девушкам. Но содержание рисунка, который в любом случае было видно краем глаза при проходе по комнате, заставило её резко затормозить, подобраться и развернуться к гибриду. Про себя я ему даже заранее посочувствовала. – И что это такое, Никлаус?! – я думала, она начнёт вкрадчиво, немного нараспев, но в итоге вампирша просто сразу рванула с места в карьер. Вернее, в скандал. Ник, стоит отдать ему должное, просто глубоко вздохнул, отложил карандаш и альбом и приготовился выслушивать очередную истерику от сестры. Волк просто на диво терпелив. – Как это понимать?! – вновь требовательно выдала вампирша. – Что именно? – мужчина очень медленно моргнул и просто уставился на блондинку, ожидая следующую реплику. – То есть как рисовать, так всегда пожалуйста, а как позвать на бал, так нет?! – Бекс в одно мгновение оказалась рядом и схватила альбом, возмущённо взмахнув им в воздухе. На несколько секунд повисла тишина, Ник взглянул на сестру устало, тяжело, но мягко, как смотрят на любимых, но неизлечимо душевнобольных детей, которые творят очередную дичь на публике. – О чём ты сейчас вообще? – наконец уточнил гибрид. – О Кэролайн, конечно! – она снова показательно потрясла альбомом в воздухе, – Почему ты до сих пор не пригласил её на наш рождественский бал?! Ник снова моргнул. – Потому что ты уже вручила ей приглашение, разве нет? – Нет! То есть да, но я не про то! Я имею в виду как кавалер! Как, ну… – Что случилось, дорогуша? – Кол открыл дверь гостиной практически с ноги, тут же прервав любые грядущие разборки. Видок у ведьмака был даже слишком сияющим, наверняка затеял какую-нибудь гадость, – Никки отказывает тебе в хоть малюсеньком портрете, а своих подружек рисует чуть ли не на каждой попадающей в руки салфетке? Не переживай, меня вот он вообще ни разу в жизни не рисовал. Нигде. За всю тысячу лет. Ник и Ребекка одновременно практически одинаково закатили глаза, став особенно похожими друг на друга. Странно, что Кэролайн до сих пор не разгадала эту нехитрую тайну. Хотя из-за необычного цвета глаз гибрид всё же кажется не очень похожим с единоутробной сестрой. Однако родство всё равно легко прослеживается через вот эти вот мелкие жесты, одинаково искажающие черты лица. – Мы вообще не про это разговариваем, Кол, – огрызнулась Бекс, сложив руки на груди, – Не лезь в чужую беседу, будь так добр! – Ха! – ведьмак театрально, уязвлённо прижал руки к груди, – Вот так всегда! Лишь бы избавиться от нелюбимого брата, да? Никто меня не любит и не ценит… – Могу нарисовать тебе шарж, – с точно тем же оскалом, что и у сестры, предложил Ник, – У тебя, кажется, было предостаточно поклонников, которые и без меня тебя прекрасно писали. И мы правда вообще не о том говорим. Кол цыкнул и раздражённо сощурился. Наверное, нужно написать Джереми и спросить, что это первородный весь такой вредный и клянчащий внимание к своей персоне… – Ну конечно, “иди отсюда, Кол, найди себе какого-нибудь подворотного портретиста, который тебя как-нибудь там нарисует, а мне, родному брату, до тебя дела никакого нет”! Элайджу и малышку Бекс ты сотни раз рисовал! – Да что ты заладил, хочешь поплакаться о несправедливости мира или чего там тебе прижало – иди к Элайдже или, не знаю, Финну! – взрыкнула блондинка, – Не встревай в разговор, который тебя не касается! Такой бедный-несчастный, не писал его Ник, видите ли, никогда! Тебя рисовал этот… как его… ученик да Винчи, короче! И тот бешеный придурок из Милана! Что-то в глазах Кола в одно мгновение переменилось, хотя выражение лица осталось деланно насмешливым и безмятежным. Однако с каждой секундой оно всё больше начинало походить на восковую маску, которая стремительно трескалась и оплывала, делая изначальную экспрессию всё более изломанной и неузнаваемой. Бекс его разозлила. Никогда не видела Кола по-настоящему злым. И не хочу видеть. – Погоди… – можно было бы просто уйти, до того, как тут полыхнет, но это не очень здравый путь, потому что потом последствия пожара ещё долго будут аукаться, – Ты имеешь в виду Караваджо? – Я не помню, как его звали, – отмахнулась вампирша, явно не уловив изменившееся настроение брата, – Наверное. Он же кучу всего с тобой написал, а ты скулишь! Блять, идиотка белобрысая. Только хуже делает, как будто вообще никаких берегов не видит. Исправлять и пытаться предотвратить, очевидно, бесполезно, похоже, действительно придётся линять, пока полыхать не начало… Однако Кол, выражение лица которого стало совсем… пожалуй, даже жутким в своей холодности, просто хмыкнул и сделал шаг назад. Глаза его слишком… странно сузились. Никогда не видела его таким. – Ладно-ладно, дорогуша, не кипятись. Так и быть, не буду вам мешать. А затем он просто исчез. Вернее, свалил на сверхъестественной скорости. Неважно в общем. Блять. Он же нихрена не забудет и не затерпит, потом отыграется так, что воображать жутко. Ребекка через месяцок какую-нибудь мелкую глупость спизданет, не подумав, у него тара терпения этой последней капелькой заполнится до отметки “максимум”, и он выкинет что-то типа утопления дорогого родственника в сейфе в самый неожиданный момент. Не то чтобы будет в этом совсем неправ, конечно, но всё же. И тут он реально, скорее всего, затаит обиду на сестру, Ник в общем-то особо ничего резкого не сказал, просто полушутя отмахнулся. Кол не взрывается, это я уже уяснила. По мелочам, да, может огрызнуться и взбрыкнуть, а вот если его реально больно задеть или долго-долго допекать, как это было с Клаусом… не знаю, скорее всего, он мстительно укусит через время, в самый неподходящий момент, когда все обиды, казалось бы, развеялись. И это будет очень больно, и яд придётся откачивать долго. С одной стороны, мне бы хотелось это предотвратить или максимально нивелировать, потому что положение в семье и так шаткое и нервное из-за воскресшей, непонятно где болтающейся Эстер. А с другой… взаимоотношения Майклсонов друг с другом всё ещё не мои проблемы. Да, я вроде как клялась их мирить когда-то в прошлой жизни, но… штрафов-то за неисполнение обязательств нет. Кол, конечно, из дома не свинтил, как я изначально опасалась, но и подобраться к нему оказалось не вариантом: на нашем магическом закутке в библиотеке висели чары, и сейчас пробраться под них мне не под силу. Да и желания опять работать психологом как-то не тлело совсем. Так что я просто мысленно поставила галочки напротив пунктов: предупредить Элайджу, что намечаются очередные семейные разборки, и узнать у Ребекки, как там всё в итоге с Кэр и Ником. И, да, дальше слушать разборки я не стала, а просто ушла отдыхать. Здоровье дороже. Но с Джером надо всё-таки поболтать и выяснить, почему Кол так рьяно и откровенно грубовато напрашивается на внимание к своей персоне. Они же не поссорились, верно? Надо сказать, строгому надзору оказались подвергнуты не только мои поездки в школу, но и… куда угодно на самом деле. В том числе к брату, и тут я действительно хотела в какой-то момент сильно возмутиться, но… запала не хватило. Мне оказалось довольно тяжело, как это было обычно, переть вперёд и продавливать собственное мнение, и это далеко не потому, что Элайджа упирался сильнее, чем обычно, а исключительно из-за значительно просевшего в своей жёсткости внутреннего стержня. Вроде биться и отстаивать своё мнение хочется и надо, но в голове чёткое понимание, что сил на это нет, и вообще их лучше ни на что, кроме восстановления, не тратить. Поэтому преимущественно я просто на всё соглашалась, иногда вяло возмущаясь больше для личной галочки, что попытка хотя бы была. Конечно, Элайджа не мог этого не заметить, поэтому быстро сбавил свой собственный напор, которого обычно придерживался, если мы раньше сталкивались лбами по какому-то вопросу. Пусть на итоговое решение его смягчившаяся в формулировках и более велеречивая, чем обычно, аргументация никак по факту не влияет. Вердикт практически без уступков оставался сейчас за ним, хоть и была иллюзия, что я там что-то решаю и у меня есть какие-то преимущества. Все эти споры вообще, кажется, происходят лишь для успокоения моего основательно подорванного самолюбия и уверенности. В любом случае, Элайджа мне никаких поездок прямо не запрещал, просто в ультимативном порядке отправлялся вместе, в качестве эскорта. Ну и не следовал он за мной, подобно тени. Просто, как правило, довозил до места, следил, чтобы я добралась до соответствующей двери, и уезжал по своим делам. – Итак, выкладывай, – распорядилась я, когда брат любезно налил мне чай и поставил на стол увесистую коробку конфет. – Чего выкладывай? Звучало вполне искренне, он даже глазами озадаченно похлопал. – Кол ведёт себя как назойливая псина, на которую ни у кого сию секунду нет времени, но ему очень присралось внимание вот прямо сейчас. Джер неловко почесал затылок и отвёл взгляд в сторону. – Ну, всё слегка сложно. – Штаны через голову снять сложно, – вяло огрызнулась я, – Так что не начинай, родной, мне Ребекки и Кэролайн хватает с их “сложностями”. – Окей, – брат опустил взгляд в свою чашку и глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, – Я, типа, немножко застрял в… нет, блять, я даже произносить это не хочу. – Ну уж нет, ты меня уже заинтриговал, давай, заканчивай мысль. Джер снова вдохнул, а затем зажмурился. – Я слегка застрял в любовном треугольнике. У меня от неожиданности аж чай пошёл носом. Ну нихуя себе, достойная замена оригинальной Елене Гилберт, конечно… – Между кем и кем? – всё же сипло уточнила я, пытаясь одновременно с этим резкими выдохами избавиться от ощущения капель чая в носу. Брат снова взъерошил волосы. – Ну, вообще-то это не любовный треугольник. Мне, типа, нравится только Кол, но Тайлер, кажется, нихрена не понимает намёков. И, типа, с Колом мы спим вместе иногда, не знаю, это не нормальные, здоровые отношения, конечно, наверное… а Локвуд просто внезапно активизировался и пытается ко мне снова подкатить, вот. То есть я просто пропустила тот факт, что прямо у меня под носом мои брат и почти деверь спят друг с другом уже хрен знает сколько времени, да? Блеск. И почему мне кажется, что все, кроме меня, уже об этом в курсе?.. Ну, в любом случае… – Не хочу тебя расстраивать, Джер, но ты… Братец, кажется, угадал ход моих мыслей. – Не смей! – ...Изабелла Свон! И мне даже не стыдно, да. Это сравнение неожиданно сильно повеселило меня саму и заметно оживило. Вот я за вялотекущим романом Кэр и Ника смотрю, а тут оказывается в прямом эфире такая Санта-Барбара. – Ну, Лена! – С одной стороны, у тебя сексуальный вампир, а с другой, пёс сутулый… – Лена, я серьёзно, Тайлер может нахер катиться! – …если мы считаем баллы, то у Кола, конечно, бонусные очки за то, что он ещё и ведьмак и у него семьсот лет опыта. Джер озадаченно моргнул и даже растерял своё возмущение. – Ему же тысяча, нет?.. – Он три сотни из неё пролежал в гробу, заколотый за свой неповторимый характер, – отмахнулась я, – Из минусов можно выделить, что он неуправляемый психопат и хер пойми что выкинет в следующую секунду. Хотя и ты не то чтобы предсказуемый пай-мальчик. Джер просто возмущённо взглянул на меня, всем своим видом показывая, что я вот вообще ему сейчас не помогаю. – Ну а Тайлер... Псина облезлая. По-моему, у него как-то никаких особых бонусов нет, кроме того, что мы с ним с детства знакомы. Не то чтобы это давало ему что-то значительное. – Да мне нахрен не сдался Тайлер! – взвыл Джереми. – Так скажи ему об этом. Типа, “у меня уже есть парень, отвали” или “отношения с блоховозкой не интересуют”. Брат как-то странно сдулся. – Ну, не то чтобы Кол был моим парнем. Мы, типа, спим вместе, да, но и всё. Хотя он был очень недоволен на прошлой неделе, когда мы столкнулись с Локвудом и тот стал ко мне весьма прямо катить шары опять… короче, не знаю. Достаточно ли того, что мы иногда трахаемся, для того, чтобы сказать, что мы встречаемся? Я аж зависла. Окей, они это всё не обсуждали и… типа, никто из них не хочет делать первый шаг, чтобы конкретизировать их взаимоотношения. Ясно-понятно. Видимо, из-за явления Локвуда в качестве соперника Кол и ведёт себя как сука. Но первым что-то говорить и обсуждать всё равно не торопится. – Знаешь, что я тебе порекомендую?.. Джер просто тяжело вздохнул и досадливо цокнул. – Поговорить с ним. Словами через рот, я в курсе. – И что тебе мешает, родной? Брат кисло усмехнулся. – Де факто – ничего, де юре – любая, блять, мелочь, начиная с “настрой неподходящий” и заканчивая “сегодня луна в Козероге, Меркурий в Венере, а моя уверенность в себе в очке”. – Потрясающе… – только и выдохнула я. И, конечно, тут можно было бы поработать психологом, как обычно, но… да, количество моральных сил не располагает, хотя ради Джера, может, и стоит поднапрячься… впрочем… есть у меня мысль. – Слушай, а Кол в курсе, что ты рисуешь? Брат приподнял бровь, а затем задумчиво нахмурился. – Ну, с планшетом и карандашом он меня видел, но я в основном тренировался с объектами: стулья там рисовал, вазы – у меня с этим пока не очень, хотя с пейзажами справляюсь… Но за мольбертом он меня не видел… а ты вообще это к чему? Я хмыкнула и на одном дыхании пересказала Джеру содержание скандала, вернее основную мысль, из-за которой Кол канючил, как невоспитанная, избалованная пятилетка. Вообще, если он не утрировал, то это даже грустно. – Короче, почему бы тебе его не нарисовать? – заключила я. Ну, не знаю, насколько это может унять нашего первородного ведьмака, но, вероятно, желанное внимание к своей персоне он получит. Может, даже отвлечется от мести сестре, у которой язык без костей и череп без мозгов. Сначала Джереми замялся, что-то невнятно проблеяв, но затем всё же распробовал идею. – Ничего не обещаю, – задумчиво сообщил он, – Но попробую. Было бы забавно подарить его анонимно… – Тайный поклонник? – фыркнула я, – Можешь на меня рассчитывать, родной, если понадобится скрыть следы. Джер отмахнулся, но сохранил тот же загадочный задумчивый вид. Ну, посмотрим, что из этого выйдет. Но для начала мне пришлось столкнуться с не очень приятным моментом, который знатно меня загрузил. Я застукала Ребекку в том же классе, где и во время танцев в стиле двадцатых, в том же пикантном положении, только вот… уже не с Мэттом, а с парнем из футбольной команды, имя которого благополучно забыла уже давно. Что там у неё с Мейсоном, точно не знаю, но, кажется, они тоже не разошлись вот прямо совсем и… ну, это тревожный звоночек. С одной стороны, это как бы не моё дело, а с другой… меня чуть не дропнуло обратно в истеричную хандру, потому что… получается, Элайджа прав. Причём не только в своём недавнем утверждении про то, что для Бекс это всё каприз, а не серьезная проблема, но и в августовском, когда убеждал меня, что за ней нужно постоянно бдить. Говорить с ним об этом внезапно показалось мне максимально тревожным и неуютным. Мне правда не хотелось, чтобы это вообще вскрылось. Моя и так пошатнувшаяся уверенность в себе дала ещё одну трещину. Признать, что Элайджа был прав, не так уж сложно, в любой другой момент это бы не было для меня столь дискомфортно, но… сейчас это почувствовалось практически резкой жестокой оплеухой. Практически до слёз обидно. В первую очередь, за то, что меня в какой-то мере обманули: я ведь вправду поверила во взрослость и разумность Ребекки, а она меня в общем-то подставила. Я ведь заступилась за неё перед Элайджей, доказывая, что дать ей возможность свободно посещать школу – хороший вариант. Сама же потом стала приглядывать за ней для галочки, уверовав в её сознательность, а затем вовсе перестала отслеживать. И вот, пожалуйста, месяц с танцев прошёл, а она уже сношается в том же кабинете с новым парнем. И это вроде не плохо, конечно, времена сейчас свободные, только вот… это может плохо аукнуться потом. Она же блондинка, то есть обязательно кому-то недосотрёт память, где-то налажает с логикой внушения, и нас будут ждать разборки с кем-нибудь, причём не обязательно Советом. Припрутся какие-нибудь охотники на вампиров, услышав интересные слухи, как это, по-моему, было в сериале, и привет… не хочу новых врагов, их у нас и так достаточно. Ладно, это, конечно, лирика и мои личные загоны. Строго говоря, ничего реально предосудительного Ребекка не сделала, она имеет полное право кувыркаться с кем захочет и когда захочет. Это просто мои тараканы, обострённые проблемами с… со всем практически: менталка в жопе, магия там же, да и организм всё ещё иногда болезненно скулит. Хотя последнее больше похоже на фантомные приколы от психологической травмы. К счастью, мне удалось быстро переключиться. Джер оказался довольно расторопным художником и привёз картинку к особняку уже через несколько дней после нашего разговора. Что-то мне подсказывает, что что-то у него уже было готово, и он просто доделывал… – Надеюсь, там всё прилично? – я, конечно, сомневаюсь, что брат увлекся процессом и самим Колом настолько, но мало ли, – Ну, мне исключительно для того, чтобы позаботиться о наличии нежелательных свидетелей распаковки. Джереми очень выразительно закатил глаза. – Ты меня за кого держишь? Это просто портрет. – Отлично, родной! – я перехватила холст поудобнее и чмокнула брата в щёку. Он фыркнул и сел обратно в машину, решив не задерживаться. Хотя, кажется, он немного смущён ситуацией. Что ж, теперь только успеть подготовить сюрприз, пока ведьмак не сбежал от Ребекки или она сама его не отпустила. Да, Кол внезапно вписался в организацию рождественского бала и… у меня есть подозрение, что это часть ожидаемой мной мстительной игры в долгую. Короче, надеюсь, картина смягчит его коварные планы или хотя бы ненадолго отвлечёт от них. Завернутый в крафтовую бумагу презент занял место прямо на диване в гостиной. Чтобы никто даже при большом желании его не пропустил. – И что это? От неожиданности я едва не уронила холст, который старалась поставить к спинке поровнее. – Не пугай меня так! – я перевела дух, всё же поправила упакованный портрет и обернулась к Элайдже. Он вообще в организации бала не участвует, кстати. Ну, разве что финансирует это мракобесие, но именно этим аргументом он и избавился от всех оставшихся возможных хлопот. По-моему, даже подчиненным запретил слишком усердно своей сестре помогать… – Прости. Но всё же? – мужчина подошёл ближе и задержал задумчивый взгляд на надписи “Колу”, выведенной чёрной краской прямо по коричневой бумаге. Идентифицировать хозяина почерка, к счастью, едва ли возможно. – Сюрприз. Я просто почтальон. Но ты ничего не видел, верно? – отошла от дивана с пристроенным на него холстом и приблизилась к первородному, – Кажется, тебе надо побриться, дорогой… Только не думай о Ребекке и её кавалере сейчас, Лена, держи себя в руках… думай о чем-нибудь другом. Провела по его немного щетинистой щеке и приподнялась на носочки, чтобы коснуться губами мужской челюсти. С утра его практически вырвали из постели какой-то срочной архиважной информацией, и, видимо, до бритвы он так и не добрался пока. Первородный хмыкнул и провел пальцами по своему подбородку, оценивая масштаб проблемы. Нет, не то чтобы всё плохо, но едва ли у меня потенциально столько же мужества, сколько у Сейдж: Финн до сих пор щеголяет окладистой бородой, и не похоже, что это собирается заканчиваться в обозримом будущем. – Чего не видел? – Элайджа всё же фыркнул, убрав руку от своего лица, и осторожно приобнял меня за талию, вместе с тем мягко прикасаясь своими губами к моим, так даже щетина почти не кололась. – Отлично! – я немного отстранилась и уже собиралась поделиться с ним планом как-нибудь интересно и не здесь провести выходные, но с лестницы послышались шаги и переругивания. В гостиную скатились сразу три Майклсона. Ник и Кол, кажется, играли в горячую картошку, пытаясь перебросить друг на друга необходимость говорить речь на рождественском балу, а Ребекка, недовольно надув губы, просто ждала, когда они определятся. Элайджа легко коснулся моей ладони, а затем бережно обхватил, потянув за собой, явно намереваясь увести. Но он немного не успел… – Чем это вы тут заняты? – Ребекка подозрительно сощурилась, оглядев сначала нас, а затем запакованный холст за нами на диване. Кол и Ник замолчали, хотя явно не закончили и тоже с любопытством оглядели композицию. – Спорим… – я фыркнула и положила свободную ладонь первородному на плечо, – о том, стоит ли нам открывать не адресованную ни одному из нас посылку. Любопытно, и мне кажется, Кол не будет против. Элайджа хмыкнул и на вопросительные взгляды братьев только качнул подбородком в сторону картины. Кол удивленно вскинул брови, примерзнув взглядом к собственному имени на обертке. Ник озадаченно повел челюстью, а Ребекка вся практически загорелась откровенным бесстыдным любопытством. На самом деле, мне тоже реально страшно интересно, что там намалевал Джер. – Судя по форме, тебе кто-то всё же решил нарисовать картину… – протянула Бекс, немного наклонив голову к плечу, но к холсту не приблизилась, хотя ей явно хотелось, – Ты всё-таки пошёл на попятную, Ник? – Нет, – гибрид фыркнул и тоже наклонил голову, только, в отличие от сестры, в другую сторону, – Я бы не стал прикрываться анонимностью. Я обратила внимание, что Кол незаметно для остальных сканирует картинку чарами, в основном на порчу и всякую вредоносную ерунду. Вполне здраво, учитывая болтающуюся где-то живую Эстер, но на холсте, разумеется, ничего нет. – Собираешься открывать? – нетерпеливо уточнила блондинка, жадно сверля глазами упаковку. – Ты так об этом говоришь, будто бы там что-то персонально для тебя, дорогуша, – фыркнул Кол, но всё же заторможенно приблизился к картине и потянул за край упаковки. Я прижалась щекой к плечу Элайджи, как и остальные, продолжая следить за распаковкой. Надеюсь, Джер расстарался… …И даже больше. Честно говоря, на мгновение мне даже захотелось позвонить брату и сказать, что это немножко не попадает в рамки “всё прилично” и “это просто портрет”. То есть, конечно, это действительно просто портрет, но… в общем, есть такой момент, когда даже тот факт, что на картине никакой похабщины не изображено, не спасает её от понимания… ммм… некоторой интимности. Вот у того же Караваджо есть картина “Лютнист”. На ней же, по сравнению с многими другими его картинами, особенно с теми, где религиозные мотивы, ничего такого нет. Ну, одетый парень с лютней и всё, фрукты там, цветы, ноты и скрипка на столе. Но ведь когда на неё смотришь, всё равно думаешь, что это какое-то гребаное порно. По стилю и цвету портрет больше отдавал работами Бугро, ну и какой-то прицел на академизм чувствовался. Веяло чем-то таким же неуловимым, но гипнотизирующим, как от “Падшего ангела” Кабанеля. Хотя тут вообще без обнаженки, белая рубашка с мягким, но всё же воротником-стойкой оставляла простор для фантазии. Ребекка приоткрыла рот, затем закрыла, а потом снова открыла, но ничего так и не сказала. – Смотрю, у тебя появился весьма талантливый поклонник, – с усмешкой отметил Ник, чуть наклонив голову в другую сторону. Губы Кола дрогнули, как будто он тоже собирался что-то сказать, но в итоге ведьмак как-то торопливо отвёл взгляд от картины, а затем и вовсе прикрыл глаза рукой. С удовольствием отметила румянец, выступивший на его скулах. Что ж, нужно не забыть сегодня же поздравить Джереми с оглушительным успехом. В самом деле, это безусловный фурор. И надеюсь, он отвлечёт мстительного ведьмака от любых коварных планов в достаточной для долгой совместной мирной жизни с сиблингами мере.