Intrusion │ Вторжение

Часть меня уже очень давно знала, что есть очевидно плохие идеи, которые не нужно воплощать в жизнь. Например, если практически любая наша поездка с Ребеккой заканчивается катастрофой, то… не нужно искушать судьбу и снова вместе куда-то отправляться. Это тот случай, когда надо было прямо сказать “нет”, а не промолчать, перекладывая решение на чужие плечи. Но в последнее время мне просто очень тяжело неостановимо переть вперёд, как раньше. Началось всё с того, что рождественский бал состоится уже через чуть больше чем неделю, и Бекс срочно приспичило дозаказать что-то для него. И, разумеется, отправиться в Ричмонд без компании она не могла. Мужики в один голос откосили, но Элайджа изначально, к моему тихому счастью, остался непреклонен и ультимативно запретил ехать мне куда бы то ни было только с Ребеккой. Но других добровольцев на это, слава богу, не нашлось. И мне откровенно не упало никуда ехать с вампиршей, ну, она в состоянии сама справиться, однако и обижать её прямым отказом не хотелось: запомнит ещё и будет мелочно мстить. Она это может, я уверена. Разумеется, блондинка закатила грандиозный скандал о том, что никто её не любит и не ценит, что она тут работает и наизнанку выворачивается, а мы только хуи пинаем. Она явно пыталась давить на совесть и жалость, только вот единственный член семьи, кому этот самый бал реально хоть чуточку всрался – она сама. Всех остальных, включая меня, устроило бы посещение какого-нибудь стороннего мероприятия, у тех же Локвудов, к примеру, а потом тихий семейный праздничный ужин без всякой мороки. То есть, да, резона помогать и хотя бы как-то содействовать Бекс нет вообще ни у кого. Я ей помогаю, конечно, но скорее как интерактивная декорация, которой можно присесть на уши и которая просто болванчиком кивает на все озвучиваемые идеи, не споря и не предлагая особо своих вариантов. Ну ещё всякую рутинную мелочевку делаю, но весь креатив на первородной вампирше. И вот, не выдержав практически ультразвуковой истерики, сломался Кол. Только он решил не ехать с сестрой, а убедить Элайджу отпустить меня с ней. Моего мнения, разумеется, ведьмак уточнять не стал. Хотя, справедливо заметить, я его и сама не стала озвучивать ни до, ни после решения. Зря, конечно. Но все мои уверенность и твёрдость в действиях всё ещё не вернулись и возвращаться не торопились. – Нет, – разумеется, сначала мой благоверный ни на какие уговоры не поддавался и встал в глухую оборону. – Да ладно тебе! – Кол закатил глаза, – Она же не пленница тут! Или тебе так нравится деспотично контролировать каждый её шаг? Элайджа недовольно сощурился и поджал губы, но последняя реплика его явно задела. Пожалуй, в последние несколько недель он действительно со стороны начал казаться именно что деспотичным тираном, который с чужим мнением не считается и подавляет любые альтернативные взгляды. В реальности – относительно меня, по крайней мере – это совсем не так, просто мне самой не хватает сил самостоятельно принимать какие-либо решения даже относительно собственной жизни, так что я просто перекладываю всё на него. Может, это не очень здраво, но и альтернативного пути пока не видится. Моя магия всё ещё в заднице, хотя, уже имея опыт, кое-что из области как минимум самозащиты я параноидально предусмотрела и подготовила. Мало ли. О моральном состоянии и говорить не стоит… очевидно, всё довольно плачевно и едва ли в ближайшее время разрешится. – Если что-то, хоть что-то пойдёт не так – я сверну тебе шею, – наконец прохладно ответил Элайджа, – Дважды. Меня даже позабавило, что такая нехитрая манипуляция сработала. Очко в пользу Кола… правда, я уже в тот момент подумала, что он в любом случае потом уйдёт в минус в счёте. – Эй! Не надо вешать всех собак на меня! – делано возмутился ведьмак, однако взгляд отвел, не рискуя прямо встретиться с холодными глазами брата, – Девочки просто съездят развеяться, я абсолютно уверен, что ничего сверхъественного прямо сейчас им угрожать не может. Что ж, строго говоря, Кол в общем-то был абсолютно прав. Ничего сверхъественного. Но глупо забывать, что не все неприятности в мире крутятся вокруг мистически-магических причин. Сначала всё шло очень даже хорошо. Мы выехали рано утром, Ребекка присела мне на уши, рассказывая о мероприятиях минувших лет, которые организовывала, за это время мы без проблем добрались до Ричмонда и где-то на час застряли в конторе, которая предоставляла кейтеринг и официантов. Да, своих людей Элайджа предоставлять в общее пользование для каких-то бытовых задач непреклонно отказался, согласился только спонсировать это мракобесие в полном объеме, а Бекс не понравились опции, предлагаемые в Мистик Фоллс, так что пришлось привлекать компанию извне. Впрочем, это совсем неплохо. Меню у них оказалось и вправду более солидное, а работники несравнимо вышколеннее. И, вроде бы, разобравшись с кейтерингом, мы должны были двинуть домой, но Ребекка решила, что ещё стоит заскочить в ателье, где ей делали платье. Лично я даже не представляю, как выглядит моё, потому что этим занимался Элайджа. С меня только мерки сняли, хотя первородный пытался уточнить желаемый цвет, но даже с этим у меня не получилось внятно определиться. В целом мне абсолютно всё равно. Причём порой даже на те вещи, на которые забивать бы не следовало. Этот психологический раздрай меня уже саму начал безмерно бесить, но и тут сил собрать себя в кучу не нашлось. В итоге, в Ричмонде мы ещё и пообедали. Во время этого позвонил взвинченный Элайджа и, судя по всему – я просто не слышала – нехило отполоскал сестру, так как ждал нас раньше. Короче, видок у вампирши после телефонного разговора был весьма кислый. – Деспот! – недовольно взрыкнула Ребекка, когда мы наконец-то сели в машину, – Он же совершенно невыносим! Никогда его таким злобным за всю тысячу лет не видела! – Ты просто не привыкла, что он не считается с твоим мнением и не пытается угодить, – флегматично заметила я. Это, на мой взгляд, и есть единственное отличие от того, что было “раньше” – Элайджа просто очень заметно перестал ориентироваться на сиблингов и сейчас зачастую вообще не учитывает ни их мнения, ни желания. У меня всегда спрашивает, уточняет, у них – больше нет. Есть такое ощущение, что открывшаяся возможность завести собственную, полностью сепарированную от братьев и сестры семью, практически в один миг очень сильно поменяла его приоритеты в жизни. Это проявляется даже в каких-то незаметных на первый взгляд мелочах. Например, он вообще перестал ставить в известность сиблингов, если мы куда-то уезжаем только вдвоем. Или теперь он не обращает внимания, что кого-то нет за общими семейными трапезами. Он реже звонит Финну, больше не намекает ему в разговорах, что можно было бы уже и вернуться в особняк, а обсуждение достижений Хенрика свелось к перечню сухих фактов без дополнительных расспросов. Мои переписки и беседы с Сейдж в общей сложности на данный момент содержат больше деталей и наполненного смыслом текста в целом, чем звонки первородных старших братьев друг другу. Не сказала бы, что это тревожно – меня радует, что Элайджа наконец начал сепарироваться от сиблингов – но это оказалось весьма неожиданно и… стремительно. Месяц прошел, а он по ощущениям уже практически готов вытурить родственников на все четыре стороны и с чистой совестью о них забыть в принципе. Ладно, на самом деле он отчасти просто стал зеркалить отношение семьи к нему самому, а не терпеть и сдерживать порой действительно справедливое негодование. Хотя отчасти мне кажется – он ещё начал неосознанно, бесконтрольно отыгрываться за прошедшую, откровенно говоря, не слишком для всех них счастливую тысячу лет. Такое сложно отслеживать и контролировать, когда приоритеты в жизни кардинально смещаются. – Это очень неприятно, – признала вампирша, – Я знаю, что неправильно было всегда воспринимать его заботу и внимание к нам как должное, но… всё равно обидно, – она досадливо поджала губы, – Не хочу тебя ни в чём винить, тем более понимаю, что это исключительно выбор самого Элайджи, на него невозможно повлиять извне, но… не знаю, никогда бы не подумала, что на себе опробую, каково это, когда кто-то, многие годы близкий для тебя, внезапно настолько очевидно и подчёркнуто выбирает… не тебя. – Во многом он – единственная причина, почему вы продолжали держаться вместе, – задумчиво отметила я. Хотя не знаю. Может, мне только так видится, и они все в самом деле держались вместе сознательно и добровольно… ладно-ладно, нет, разумеется. Финн множество веков провёл в гробу, как и Кол по большому счёту. А Бекс… отчасти она в самом деле не слишком самостоятельна в жизни и в любом случае прибилась бы к кому-то, даже если бы не слишком привечала этого кого-то. Элайджа, скорее всего, просто все эти годы держал всех за шкирки, чтобы не переубивали друг друга и ни в чём не повинных окружающих. Ребекка тяжело вздохнула, но кивнула. – Кол уйдёт на вольные хлеба, едва поймёт, что никто его держать не станет, он всегда был вольной птицей. Ник… сейчас не знаю, если честно, с обновленным я ещё недостаточно близко познакомилась, чтобы утверждать, но он тоже, кажется, хоть и привязан к семье, но при случае без проблем создаст собственную стаю. Финн и так уже свалил, из родственников только Хенрика прихватил с собой, но тот, кажется, достаточно счастлив и его устраивает такой расклад, чтобы не пытаться сблизиться с нами вновь. Да и не то чтобы мы тысячу лет назад баловали его вниманием… самый младший… он во многом был брошенным, а теперь вот имеет практически “родителей”. – А ты? – я безразлично глянула на лес, проносящийся в окне, и постаралась отогнать от себя тревожное чувство. Здесь или дальше месяц назад нас настиг призрак Изобель?.. Сложно сказать. Вампирша нахмурилась. Ответа не следовало довольно долго. – Я не знаю, каково это – существовать полностью самостоятельно, – наконец тихо призналась она, – Я всегда на кого-то опиралась, на чьи-то решения, мысли. Мне просто… не надо было об этом задумываться, я жила в своё удовольствие. Иногда угрожала уйти, даже на самом деле уходила из каприза, но… всегда с расчётом, что меня найдут и вернут обратно. А теперь, если все разбегутся и займутся собственными делами… я… я не смогу одна. Надеюсь, рождественский бал снова нас всех объединит, напомнит о ценности этих уз. Нам нельзя отдаляться друг от друга, понимаешь! Мы же всегда были вместе! Клялись: всегда и навечно! Я не стала ничего ей говорить. Колу, очевидно, ни горячо, ни холодно в целом; Элайджа, кажется, уже очень сильно повернулся на мыслях о собственных детях, и если на этом балу буквально какая-то мелочь пойдёт не так… он только сильнее сосредоточится на своих желаниях и отодвинет сиблингов на очень далекий план, ни о каких клятвах не вспомнив; Финну и Сейдж так же плевать, у них уже практически есть собственная полноценная семья – Амара на финальной стадии разработки своеобразного “лекарства” от вампирского бесплодия – и для них, как и для Кола, бал не значит ровным счетом ничего; Никлаус… и, возможно, Хенрик – единственные, для кого это мероприятие действительно может быть объединяющей и укрепляющей семейные узы силой, но далеко не факт. Младший увлёкся современной жизнью и не особо сильно желает сознательно и целенаправленно укреплять какие-то там отношения со старшими родственниками. Ник… вопрос открытый. Он вроде ценит семью, но не одержим ею, так что, вероятно, наладив благожелательные отношения, может просто также заняться какими-то собственными целями. Ребекка живёт в своих радужных мечтах, старается прикрыть не устраивающую её действительность ширмой неправдоподобной сказки. Когда эгоистичные желания и цели возьмут верх, всем будет плевать на какие-то бессильные слова, сказанные тысячу лет назад. С этим ничего не сделаешь. Если она не найдет никого, за кого сама сможет зацепиться, то реальность, которая рано или поздно, как это должно было давным-давно случиться, разведет всех Майклсонов в разные уголки света заниматься собственным жизнями, очень болезненно пройдётся по ней всем своим весом. Но вместо того, чтобы искать того, с кем можно остепениться, кто станет ей поддержкой и опорой, с кем можно ставить совместные весомые цели, когда все её сиблинги наконец начнут строить собственные независимые друг от друга пути, она легкомысленно перебирает парней, как перчатки, а потом страдает, что никак не может отыскать ту самую бессмертную любовь. Отношения – это постоянная работа над собой, с обеих сторон… в общем, я всё это объясняла, кажется, ещё Кэролайн, но та хотя бы просто неопытная девочка-подросток, а если за тысячу лет Ребекка сама до этого не дошла и не осознала, то… ну, остается только посочувствовать. Тем более не обязательно же искать именно “возлюбленного”. Можно обойтись и хорошим, близким другом. На какое-то время повисла тишина. К счастью, пока было ещё светло, так что лес не казался особо неприветливым… хотя неясная тревога меня всё не отпускала. Может, дело в пережитом, но ещё не переваренном и не отпущенном стрессе, замершем где-то в подкорке сознания, а может… в чёрном внедорожнике, который следовал за нами от самого Ричмонда, при этом не обгоняя и вообще не отставая. Одна часть меня, конечно, неизменно напомнила об излишней паранойе не по делу, а другая… другая рекомендовала никогда не расслабляться и всегда ждать худшего. И в общем, внутренний параноик, как это часто бывает, оказался прав. Хотя, Ребекка, к счастью, и сама отметила, что что-то не так, поэтому, когда внедорожник выехал на встречку, поравнялся с нами и буквально на полметра выехал вперед, а затем стал поворачивать, не просто подрезая, а буквально сталкивая нас к обочине, она среагировала мгновенно. Да и я в ту же секунду, как черный тонированный автомобиль стал виден в боковом окне, отстегнула ремень безопасности. Сначала вампирша крутанула руль, чтобы увести машину на обочину, целенаправленно не допуская жёсткого столкновения с другим тяжёлым транспортом, а затем и сама отщелкнула ремень. Мир в один миг очень сильно дёрнулся, мои внутренности по ощущениям поднялись к горлу, а затем ухнули вниз, но это, к счастью, не из-за удара. – Всё нормально? – уточнила первородная, придержав меня, пока мой вестибулярный аппарат пытался вновь сориентироваться в пространстве. – Да, спасибо, – я неконтролируемо поморщилась от металлического тяжёлого скрежета неподалёку, но всё же смогла вернуть равновесие и самоощущение в мире. – Брат меня буквально убьёт, если на тебе хоть царапина появится, – пробормотала она, а затем напряжённо уставилась в сторону аварии, которой нам её стараниями удалось избежать, – И что это заа!.. акх… Ублюдок! Я дёрнулась в сторону на автомате и быстро оглядела вампиршу, а вместе с тем мой обзор сместился на то, что происходило за нашими спинами. Стоило предположить, что одной группой недоброжелателей не обойдется. Не просто же по велению сердца они решили устроить ДТП именно здесь. Арбалетный болт пробил Ребекке плечо, прилетел он как раз из-за спины… где, как оказалось, за растительностью притаился ещё один внедорожник, точно такой же, из-за мелкой густой поросли голых деревьев и кустарников торчал чёрный капот. Правда, его пассажиры не сидели внутри, а уже, очевидно, давно подготовили засаду. Мысленно я выругалась. Но, к счастью, моя параноидальная предусмотрительность, сильно возросшая из-за снизившихся возможностей в оперативном магическом реагировании, сыграла в мою пользу. Но не в пользу Ребекки: заблаговременно – в смысле ещё неделю назад – поставленный щит, ждущий активации, может закрыть только меня… с другой стороны, она же тысячелетняя вампирша: сама как-нибудь с самозащитой разберется. К моей тихой радости, беглый осмотр весьма грозно выглядящих мужиков показал, что никакой магии на них нет. Вообще. Но, к несчастью, вербеновые гранаты от этого менее эффективными не становятся, как и современные мощные арбалеты. Интересно, если заорать “я не вампир”, меня не тронут?.. Сразу три болта отскочили от моего щита. Ребекка взяла себя в руки и стремительно увернулась от тех, кажется, целых пяти, что были направлены в неё. Видимо, уточнять сущность они не собираются… Когда практически под ногами взорвалась вербеновая граната, у меня заложило уши, а где-то в глубине черепа тонко зазвенело, хотя щит отразил весь потенциальный физический вред в полной мере. А вот Ребекке не так повезло… от одного взрыва она ушла, а вот другой частично её задел. Не критично, только левую руку, скрытую полушубком к тому же, но всё равно. Эти охотники хорошо обучены и организованы, я даже сообразить не успеваю, что случилось несколько секунд назад, а они уже начинают следующую атаку. К тому же и с той, и с другой стороны они держат ощутимую дистанцию: Ребекка просто не могла никуда кинуться. К тому же, они отлично контролируют поле боя: раскидка гранат так, чтобы не было возможности полностью уклониться, болты в разных направлениях для того же… Против вампиров всё это невероятно эффективно… но я всё-таки ведьма, пусть и ослабленная многими факторами… а они всего лишь хрупкие люди. Новых нитей я в срочном порядке вытянуть не могу, но те, что подготовила заранее… Да, моя паранойя вернулась ко мне в полной мере. Магическое лассо наконец-то зацепилось за одного охотника, из тех, что сидели в засаде. А в следующее мгновение его шея сделала мелодичный “хрусь”. Одним меньше… а их, кажется, десять. По пять в каждой машине, да. Лишившись одного из своих, мужчины заметно растерялись, не впали в панику, конечно, но всё равно затормозили достаточно, чтобы мне было проще зацепить тем же лассо сразу двоих с той же стороны. А Ребекка, воспользовавшись заминкой, с яростным рычанием бросилась на ещё полную пятерку в противоположной стороне. Двое оставшихся с моей стороны выхватили… оружие скорее было похоже на деревянные кинжалы, но это бы им уже никак не помогло. Я приноровилась перекидывать петлю с одной шеи на другую. Да и времени долго размышлять не было. Сначала действие, которое позволит нам выбраться из ситуации, а потом уже анализ и прочая интеллектуальная лабуда. У Ребекки дела шли не так хорошо. Одного она завалила и, видимо, решила тут же за его счёт восполнить силы, но он предсказуемо хлебал вербену, так что вампирша заметно ослабла и замедлилась. Хоть вербена первородным и не настолько опасна, чтобы убить или нанести критическое повреждение, всё равно ощутимую боль и дискомфорт причинить способна. Но для меня одной оставшиеся четверо уже не представляли никаких проблем. Головы охотников одна за другой повернулись под неестественным углом, а затем их мертвые тела рухнули на землю. Мозг с запозданием вспомнил, что было бы очень кстати оставить в живых и пленить хоть одного, но… поздно. Десяток трупов уже весьма живописно неподвижно лежал на промозглой сырой земле, образуя практически кольцо вокруг нас. Ребекка бессильно осела тоже, но ненадолго. Задрав голову, она взглянула на меня довольно… голодно, хоть и, очевидно, боролась с собой. Жмуриками, конечно, подкрепиться, как уже выяснилось, не выйдет. Я взвесила про себя ситуацию. Вариант, где вампирша остаётся в сознании, мне всё же импонирует больше… не хочу куковать в компании одиннадцати трупов, ожидая приезда подмоги. Можно было бы взять целёхонький автомобиль тех, кто сидел в засаде, но… не уверена, что в ближайшие несколько часов смогу в целом вести машину, не говоря уж о том, что этот внедорожник, мягко говоря, очень непривычных габаритов. Я сдернула теплое пальто и закатала рукав водолазки. – Если слишком увлечешься, сверну тебе шею, как этим выблядкам. Ничего дополнительно объяснять не пришлось, в одно мгновение вампирша оказалась рядом и впилась мне острыми зубами в запястье. Я даже вскрикнуть от боли не успела. На удивление, Ребекка смогла ограничиться только пятью глотками. Хотя долго стоять на ногах всё равно не смогла и, мутным взглядом оглядев окружение, рухнула на какой-то относительно сносный не трухлявый, но достаточно сухой ствол поваленного давно дерева. А потом заковыристо выругалась, обхватив себя руками. Адреналин стал сходить на нет. Мои ноги тоже начали подкашиваться, а перед глазами темнеть. Я опустилась на то же дерево, привалившись к вампирше боком. – Ты звони Элайдже, – удалось всё же выдавить мне, даже несмотря на словно бы потяжелевшие лёгкие. – С чего бы? – сипло, но всё равно плаксиво отозвалась Бекс. У неё в глазах и вправду стояли слёзы. – Ты убила одного, а я девятерых. И если бы не я, ты бы сейчас в багажнике ехала в крематорий, а потом, когда у этих выродков бы ничего не вышло, надолго застряла бы в каких-нибудь пыточных камерах. На самом деле у неё просто не дрожали руки. Я банально не могу набрать номер, даже телефон разблокировать. Но напоминание о том, что она мне в целом неизмеримо должна, лишним не назовешь. Вампирша вся сжалась, передёрнув плечами, и просто молча потянулась в карман своего уже не голубого и совершенно точно не поддающегося восстановлению полушубка за телефоном. Я зажмурилась, закрыла уши руками и уронила голову на колени. Остался только ток крови и темнота. А ещё нарастающая тревога, она стремительно заполняла место полностью отступившего адреналина. Господи, откуда эти уроды взялись… и как давно выслеживали нас? Из моих глаз тоже бесконтрольно потекли слёзы, но это всего лишь реакция организма на стресс. Пять, может, десять минут – и смогу взять себя в руки. Наверное. В моём текущем психологическом состоянии утверждать, как будут выглядеть дальнейшие реакции, нельзя… Рука Ребекки осторожно коснулась моей, и я всё же заставила себя разжаться, вновь выпрямиться. Она ничего не сказала, только сцепила наши пальцы и прижалась к моему боку ближе. Телефон из её пальцев выскользнул на землю, но ни я, ни она не придали этой мелочи никакого значения. Звонок в любом случае уже сделан. Плакать вместе оказалось заметно более эффективно, чем в одиночку. Внутреннее напряжение как будто сходило стремительнее и полнее. Через пять минут рыданий мы обе смогли полностью успокоиться, утереть слёзы и даже начали обсуждать произошедшее. – Они должны были давно за нами следить. За мной скорее, я ведь практически через день езжу в Ричмонд, – пришла примерно к такой же мысли, что и я, Бекс. Мы так и сидели на поваленном дереве, всё ещё держась за руки и почти прижавшись друг к другу висками, – Это полноценная спланированная засада… Но всё равно так много участников… – На них нет никаких следов магии, так что… это просто хорошо подготовленные охотники на вампиров, – заметила я. Факт отсутствия в их довольно солидной экипировке магии может только радовать, по крайней мере, никаких колдунов им не помогало, – И они не ожидали, не были готовы противостоять ведьме… что на самом деле странно. Если они долго готовили засаду, то не могли не знать или хотя бы не догадываться об этом… – Ещё и посреди шоссе… – блондинка задумчиво подняла голову и хмуро огляделась. – Это как раз нормально, – отозвалась я, – Тут очень редко кто-то ездит в это время, особенно в будние дни. До конца рабочего дня ещё далеко: первые машины появятся только около шести или даже позже. Мы наконец медленно отстранилась друг от друга, хотя спины частично все ещё успокаивающе соприкасались, и угрюмо стали смотреть в разные стороны, лишь бы не перед собой, на десяток трупов. – Они всё равно… хотя мы же должны были выехать ещё раньше, да, – Бекс тяжело вздохнула, а затем просто взъерошила свои и без того находящиеся в чудовищном беспорядке волосы, – Знаешь, пусть у моих братьев голова об этом всём болит. Пусть ищут, откуда эти мордовороты вылезли, выясняют, как давно они выслеживали нас и сколько их в мире ещё… Нет! Всё! Мне неинтересно! – Надо было схватить и оставить в живых хоть одного: было бы кого допрашивать, – кисло пробормотала я. – Это только если они не из этих… – вампирша неоднозначно махнула рукой, – Которые принципиальные сектанты, знаешь… ну, которые себе сами бошки сворачивают, яд глотают, лишь бы не попасть в плен к врагу… – А мне костер не страшен, пускай со мной умрёт, моя святая тайна – мой вересковый мёд… – только и смогла на автомате выдать я. Даже не знаю, почему в голове возникло именно это стихотворение. В любом случае, вряд ли мне бы удалось как-то спеленать охотника чарами в текущем состоянии, да и раненая, ослабленная Ребекка его бы не удержала. И вот как теперь выяснять, откуда они взялись и каковы шансы, что может появиться ещё партия таких… профессионалов? Вот уж действительно – тайна, покрытая мраком. У обочины наконец затормозила знакомая машина. Даже несколько машин. Мы переглянулись и поднялись с поваленного дерева. При более трезвом взгляде на окружающий пейзаж меня начало мутить, картинка перед глазами снова немного померкла, а под солнечным сплетением тихо загудела слабая неосознанная паника. Десять трупов, блять… и девять из них – моя заслуга. Ещё один психологический прикол… когда надо держаться самому, ждать подмогу, получается без проблем игнорировать десяток жмуров, ещё и о чём-то сосредоточенно рассуждать, но как только появляется тот, на кого можно опереться и переложить проблемы, мозги тут же растекаются в недееспособный кисель. Как Элайджа оказался рядом, я не уловила, потому что зрение сжалось до какого-то узкого туннеля, а всё остальное оказалось скрыто за тёмным туманом-виньеткой. Команду пить из предложенного запястья я без возражений и заминок выполнила, но поняла, зачем это вообще надо, с огромным опозданием. С вампирской кровью, попавшей в организм, зрение вновь обострилось, мышцы налились силой, а мозги собрались хоть в какую-то что-то там соображающую кучку. Я наконец-то обратила внимание на рукав своего пальто, насквозь пропитавшийся кровью, а под ним ведь ещё плотная водолазка. Разумеется, укус Ребекки я не залечила, у меня бы самостоятельно просто не вышло, и даже не догадалась попросить об ответной услуге вампиршу. А её ощущения и потребности, вероятно, частично притупились попавшей в организм и жгущей изнутри вербеной, поэтому, залечив острые критические повреждения, она и не реагировала на очевидный раздражитель. Наверняка ей больше блевать хочется даже сейчас, и ни о каком перекусе речи идти не может. Самоощущение в пространстве тоже начало вставать на место, и я всё же обнаружила, что бессильно практически всем весом вишу на Элайдже. Вернее, он меня вполне крепко держит. Тёплое тело совсем близко немного успокаивало, как и на удивление ровное, медленное чужое сердцебиение почти под ухом. Аркан, конечно, показывал, что мой жених никакого спокойствия реально не испытывает. Но главное, чтобы мне хотя бы на физическом уровне казалось, что всё под контролем. Привычный аромат парфюма тоже очень хорошо глушил любую тревогу. Получилось вновь сосредоточиться на окружающей действительности. Рядом обнаружился Никлаус, стойко удерживающий рыдающую, даже воющую Ребекку. Она тоже явно расслабилась и поддалась эмоциям, почувствовав себя в безопасности. Лицо у гибрида имело довольно убийственное выражение. Сказать, что написано у Элайджи на лице, у меня не было возможности, так как, даже задрав голову, я ничего значительного не увижу. Мы, кстати, оказались совсем не в окружении трупов, а за подъехавшей машиной, со стороны дороги, а не леса, так что никаких дополнительных триггеров в обозримом пространстве не наблюдалось. Мужские пальцы мягко вплелись мне в волосы на затылке и массажными движениями принялись разгонять только появившуюся ясность мышления. Я прикрыла глаза и постаралась полностью сосредоточиться на чужом сердцебиении под ухом, чтобы выгнать из головы все остальные мысли и образы. Ровное и гулкое, под него можно даже заснуть… – Шеф… – но появившийся подчинённый изменил мой план по полному отключению от действительности. Это был Жан. Мне всё же пришлось открыть глаза, потому что никакой поясняющей реплики после обращения не последовало. В руках вампир держал один из тех самых деревянных кинжалов, которыми охотники не успели воспользоваться. Пришлось сосредоточиться сильнее, чтобы наконец разглядеть какой-то символ, вернее, целую группу символов, составляющую единый рисунок на “лезвии” у самой гарды. Ни к какому конкретному алфавиту спутанным сознанием отнести письмена не получилось, но в целом композиция чем-то напоминала солнечный диск с лучами. – Братство пяти?.. – тихо процедил Ник. – На охотниках нет тех самых татуировок, о которых вы рассказывали, – отозвался Жан, – По всем параметрам это просто хорошо подготовленные люди. У некоторых есть характерные отметки подразделений, например, там пара “морских котиков”, но ничего… сверхъестественного. – Ребекка?.. – хмуро обратился гибрид к сестре. – Со мной всё хорошо, никаких… – тут же отозвалась уже не плачущая первородная, но затем запнулась, видимо, не подобрав подходящее слово сразу, – галлюцинаций. – Последователи, – прохладно заключил Элайджа, что-то в его вроде бы ровном тоне всё равно отдавало звериным рычанием, – Или наследники. Без разницы. Оригинальные давно уничтожены, но энтузиасты… Ищите. Где и как угодно, но чтобы они все до единого исчезли с лица земли в ближайшее время. Жан только кивнул и стремительно исчез из поля зрения. Я снова закрыла глаза и совсем расслабилась в крепких, но бережных объятиях. Может, Ребекка и права, пусть голова об этом всём болит не у нас… Вампирша вырубилась, едва оказавшись в машине, ей, судя по всему, ещё влили кровь Ника на всякий случай, а в моей голове вновь начался анализ произошедшего, но довольно вялый. Мысли споткнулись на моменте, когда я предложила Бекс свою кровь. Блять... А с другой стороны, сегодня она едва ли побежит трахаться к кому бы то ни было, да и в случае моей беременности имел место обмен кровью, так что не факт, что только одной плазмы двойника хватит для кратковременного возвращения плодородия первородному вампиру. Может, тут и состояние моего организма играло роль. Сложно сказать. К тому же она женщина, механика может быть совершенно другой. И она под вербеной, которая всё равно вредит изнутри, даже если её притупили кровью гибрида. В любом случае, думаю, сейчас Ребекке будет не до того, да и из дома в ближайшую неделю нас уже однозначно никто не выпустит… Амара говорила, что по её исследованиям в среднем чужая кровь в организме вампира сохраняет свои свойства до одних суток, а потом полностью усваивается, но… в общем, это в любом случае зависит от ситуации. Сейчас вот Ребекка, скорее всего, переработает мою кровь намного раньше, а может, она сразу же потеряла свойства из-за вербены. Едва оказавшись в особняке, я тут же заперлась в душе почти на час. На коже словно бы осел какой-то липкий фантомный налёт… чего-то. Скорее всего, мыслей и переживаний, от которых, конечно же, никакой мочалкой не ототрешься, но стало всё же чуть легче. Длинные волосы за время мытья всё время куда-то лезли, выскальзывали вперёд, отказывались держаться за спиной, и вообще стали неожиданно сильно бесить, так что пообещала себе в ближайшее время вновь подстричься. Каре мне больше нравилось, с ним просто проще. А выйдя из душа, я поняла, что морально полностью истощилась. Надо бы сходить проверить как там Ребекка, может, поговорить за закрытыми дверями с Элайджей или выспросить какие-то неочевидные моменты про Братство пяти у Ника… и посочувствовать Колу, конечно же, который, вероятно, или прямо сейчас лежит со свернутой шеей где-то, или только-только отрегенерировал после несомненного воплощения в жизнь угрозы старшего брата, но сил и желания всё это делать… не нашлось вообще. Элайджа всё равно придёт вечером в постель, так что поговорить с ним можно и позже, да можно и не говорить, о чём, в конце концов?.. Уж точно не о нападении охотников. А что до остальных: сами как-нибудь разберутся, не маленькие. Именно с этими мыслями я рухнула на кровать и тут же провалилась в густой, тёмный, беспокойный и холодный сон. Ничего конкретного, но всё равно неприятно и тревожно. Разбудил меня просевший под мужским телом матрас и мазнувший по коже холод, впрочем, тут же сменившийся теплом. Крепкие руки обвили меня и осторожно притянули ближе, явно стараясь не разбудить, но мой сон был недостаточно глубоким. И достаточно неприятным. С удовольствием сама подалась ближе. В чужом тепле хотелось полностью раствориться. Как много проблем можно было бы избежать, просто не выходя из дома и обнимаясь в постели до скончания веков?.. – Я тебя разбудил? – тихо уточнил мужчина, уже менее деликатно двигая руками, чтобы позволить мне перебраться к нему под бок и привычно переложить голову с подушки на плечо. Так намного спокойнее: ровное сердцебиение прямо под ухом и дыхание над головой… это словно бы разгоняет любые переживания и тревогу. – Мне не особо хотелось продолжать сон, – пробормотала я, прижимаясь под одеялом, как всегда, замерзшими ступнями к мужским теплым икрам. Элайджа хмыкнул и немного повернул голову, чтобы коснуться губами моей макушки. С одной стороны, меня сковывала тяжёлая сонливость, подкрепленная моральной усталостью, а с другой, к горлу стала поступать неясная тревога, практически паника. И даже мерное чужое сердцебиение не помогало. Мой собственный сердечный ритм подскочил, а на глаза сами собой навернулись слёзы. Отлично, истерика – дубль два. На бис. Как же я сама себя уже достала этой бесконтрольной эмоциональностью, кто бы знал… Элайджа сначала хотел склонить голову ниже и коснуться губами моего лица, но я уткнулась полностью в его плечо, не давая это сделать. Меня, безусловно, быстро успокаивает такая ласка, но… сегодня просто хотелось выпустить это дурное напряжение полностью, выжать все слёзы, которые, черт возьми, продолжают откуда-то браться и браться… Пора бы уже им закончиться. Мужчина не стал настаивать, вместо этого поймав одну мою кисть и начав осторожно массировать её пальцами, приятно разогревая. Я крепко зажмурилась. Хотелось сбежать из Мистик Фоллс прямо завтра, но знаю, что в моей голове уже есть установки, которые я сама себе накрутила и которые надо выполнить, иначе не смогу отдохнуть и полностью отпустить… всё. Этот рождественский бал, например. Вроде бы брось всё да езжай куда хочешь, но нет, уперлось мне что-то в голове, и всё тут. Если уеду, то буду бесконечно крутить мысли и переживания об этом. Идиотка. Хотелось… хотелось сбежать. Только на самом деле не из Мистик Фоллс, а от самой себя. Только куда от себя убежишь?.. В голове вспыхнули одновременно яркие и вместе с тем словно бы немного размытые образы. Чистый, белый, сияющий снег, приятный настоящий зимний мороз, колющий щёки и подбородок, а ещё свежесть, обжигающая лёгкие. Оригинальная Елена Гилберт никогда не видела настоящего снега, она всю жизнь прожила в Вирджинии, где зимой температура держится около пяти градусов по Цельсию. Ниже нуля она падает редко и очень ненадолго. Сугробов не бывает, а полупрозрачное белое покрывало, если и случается, то входит за несколько часов. Может, совсем близко к горам всё по-другому, но не здесь. Снежные, безбрежные, оттаивающие лишь весной просторы – это что-то чужое, но вместе с тем родное. Смазанные обрывки памяти взрослой, состоявшейся личности, даже имя которой не сохранилось. Той, что знает романские языки, что закончила два престижных университета в разных странах Европы, но никогда не работала по полученной и любимой специальности. Той, жизнь которой сложилась не слишком удачно в плане личных взаимоотношений, хотя из оставшихся огрызков памяти сложно сложить что-то однозначное. Она бывала в Африке, в арабских странах, посетила многие страны Европы, летала даже в Южную Америку и, конечно, Северную тоже. Именно она боится пауков и ненавидит большинство продуктов из тофу. Не Елена. От Елены остались чувства, тоже далеко не все, какие-то эмоции и, возможно, именно ей принадлежит глупое бессмысленное сострадание и мягкосердечие, которое в последнее время всё заметнее мешает мне принимать здравые хладнокровные решения. Ничто не мешало мне убить Изобель и равнодушно распрощаться с Джоном ещё в феврале, но сейчас… две противоположные женщины: хладнокровная, циничная, тридцатилетняя, состоявшаяся в жизни тётка и наивная, мягкосердечная, неопытная семнадцатилетняя девочка, кажется, как-то всё же сплавились, сжились, слились друг с другом… и мне самой не очень нравится, в чью сторону оказался перевес. С этим определенно нужно что-то делать… – Я хочу в настоящий снег, – всё же пробормотала я себе под нос, не открывая глаза. Рука Элайджи всё продолжала мягко массировать мои пальцы и не сбилась ни на мгновение от моих слов. Его грудь тоже вздымалась также ровно и мерно, постепенно заставляя расслабиться, тоже поймать ритм и впасть в своеобразный транс. С тихой истерикой покончено… надеюсь, совсем. – Где он лежит и не тает, где можно выйти на мороз, а потом спрятаться в тепле под одеялом или у камина… Тыльной стороны моей ладони коснулись горячие, немного, но ощутимо потрескавшиеся мягкие губы. Они исследовали кожу там, а потом соскользнули на внутреннюю сторону запястья, лаская. В голове проскользнула смутная мысль, что именно в это место я, кажется, позволила Ребекке себя укусить. Ответа на моё бормотание не последовало, хотя, может, я просто не услышала, но он и не был мне особо нужен. Это просто мысли в слух. Элайджа только в какой-то момент отпустил мою руку, поправил одеяло и мазнул мягким, лёгким поцелуем по моим губам. В глубокий, тёмный, но в этот раз вполне терпимый сон я провалилась практически мгновенно.