Intrusion │ Вторжение

На самом деле, как выяснилось из утреннего обсуждения, в разговорах в воспоминаниях ничего ценного для нас не было. Ну, для меня и Элайджи в смысле. Интерес вся информация представляла лишь для Сайласа и Амары, потому что она касалась людей, которых они лично знали, их жизней и судеб. Мы с утра в итоге просто получили более содержательное подтверждение, что нам выдадут все данные по Братству Пяти, как только те появятся, и я всё-таки написала Кэролайн по поводу Александра, на что она незамедлительно ответила, что его прислали недавно, типа, “сверху”, но никто в это в участке особо не поверил, так что к новичку относятся очень настороженно. В общем, его внезапное скорое исчезновение никого сильно, похоже, не напряжёт… а я на сто процентов уверена, что тянуть резину мои реликтовые предки не будут, даже готова поспорить – Александр будет схвачен в близлежащие пару дней. Майклсоны не то чтобы прямо расслабились, когда узнали, что проблема полностью перешла в ведение древних колдунов, но, по крайней мере, перестали нервничать. Ладно, не совсем перестали, но хотя бы по этому поводу больше не переживали. Да, внезапно я обнаружила, что на дворе уже как бы наступила вторая половина января, а на второе февраля у Финна и Сейдж назначена свадьба. Это оказалось прямо открытием, потому что к, вроде как, глобальному мероприятию готовились так тихо, что со стороны казалось – ничего вообще не происходит. Меня даже обрадовал тот факт, что Ребекка как-то справлялась с организацией самостоятельно, потому что участвовать в этом мракобесии, если честно, не было никакого желания. Вместо этого мы с Колом всё-таки приступили к созданию проклятого лже-гримуара Шейлы Беннет. Хотя процесс сразу же был классифицирован как страшно медленный и муторный. Дело в том, что заблочить кому-то магию без смены сущности, мягко говоря, очень непросто. Да и смену сущности просто проклятием тоже не устроишь. В общем, сначала мы делали пробный вариант небольшого функционального кусочка чар. Вернее, Кол делал, ибо процедура даже в таком ограниченном формате безумно энергозатратная. Потом я подтягивала нити, кое-где перевязывала узлы, кое-что убирала и меняла в соответствии с нашим видением итогового варианта. В итоге мы смотрели, как оно работает, для этого, кстати, пришлось привлечь Хенрика, предварительно получив его согласие на участие в эксперименте в роли подопытной крыски. Ни я, ни Кол, во-первых, просто не подходим на роль “чистого” экземпляра ведьмы, а, во-вторых, эксперимент всё-таки надо контролировать и остановить в случае чего, а это можем сделать только мы. Но дело всё равно шло просто отвратительно медленно. Чары часто не работали вообще, рассыпались без видимых причин, а если и работали, то не так, как надо, даже с внесёнными изменениями. Ну, по крайней мере, я всё-таки в компании Элайджи съездила на заброшенное кладбище рядом с Шарлотсвиллом и развернула там заранее заготовленные защитные чары. Хоть какой-то плюс к подготовке против потенциальных планов Эстер. Мне, кстати, всё ещё интересно, где она сама. Было бы у неё всё нормально, она бы наверняка с причинением нам вреда не телепалась. Неужели всё-таки застряла в гробу, как в сериале? Было бы славно, конечно… А время вместе с тем неумолимо бежало вперёд, и вот в субботу за четыре дня до свадьбы случилось страшное… девичник. Сейдж вообще вся эта дурацкая свадебная ерунда, как оказалось, страшно прикалывает. Могу понять, конечно, у неё ведь тысячу лет назад ничего такого не было, а потом Финн очень надолго в гроб прилёг не по собственному желанию. Но меня такие развлечения немного бесят, если честно. Да, я скучная заноза в заднице, жаловаться бессмысленно. Но хозяин – барин, так что, если хочет этот девичник, пусть будет. Но меня немного смущает, что организатор – Бекс. Для осуществления всего мракобесия Ребекка подсуетилась и сняла коттедж на другой стороне города от особняка. Хотя мужики, вроде, никакого мальчишника не планировали, так что я резонно заметила, что можно было просто куда-нибудь выгнать их погулять, пока мы развлекаемся. Не маленькие – найдут, где переночевать. Неожиданно за пару дней мне вообще практически каждый из мужской части Майклсонов поочерёдно поныл, что реально можно было бы не снимать какой-то левый дом, а занять, ну, если не особняк, то… вот квартиру Ника, например. Да. У него она, оказывается, есть. Зато стало понятно, почему Кэролайн ходит такая загадочная и довольная жизнью, а в особняке при этом ни разу не появлялась. На резонный вопрос, почему они все делают мозги мне, а не своей сестре, которая вообще-то этим занималась, Майклсоны только пожимали плечами. Хотя и так ясно, что пытаться в чём-то убедить Ребекку – гиблое дело. Вампирша в любом случае осталась верна своему решению, даже после того, как я сдалась и сделала ей пару прозрачных намёков. Убеждала я её, конечно, без особого энтузиазма. Мужики и сами могли бы, мне они просто на уши присели, я им ничего не обещала вообще. Проблемы с подготовкой к этому маленькому мракобесию, кстати, вылезли откуда не ждали – Сейдж, как выяснилось, позвала только одну свою какую-то старую закадычную подругу. И всё. Насчёт остальных она сказала, что будет рада видеть кого угодно. Вампирша вообще непривычно летала в облаках перед свадьбой, так что допытываться до неё дальше было бесполезно. Поэтому в список приглашённых были в ультимативном порядке добавлены Амара, Кэролайн и Дженна. Плюс загадочная подруга Сейдж, сама виновница торжества, я и Бекс. Семеро. По-моему, более чем нормально для нашей глуши. Кстати, по распоряжению самой Сейдж, внезапно, от самого интересного, по мнению Ребекки, пришлось отказаться. От стриптизеров, конечно же. Тут получилось забавно, потому что на самом деле решили большинством голосов. Я, скоро приедущая подружка, которая, оказывается, замужем, Амара и Сейдж были скорее против такой развлекаловки, ну а Бекс, Дженна и Кэр – вот интересно, а Ник как на такой расклад бы отреагировал, если бы узнал? – оказались в меньшинстве. Тем более, опять же, хозяин – барин, а первородная Барби только организатор. Короче, на деле получалось, что у нас просто вечеринка с пиццей и алкоголем, а привязка к скорой свадьбе – дело очень условное. – Тебе повезло, что я уже пару раз была в этой глуши, дорогая, иначе никогда бы вас не нашла, – первым делом сообщила круглолицая улыбчивая блондинка, когда пересекла порог снятого Бекс дома. Она приехала практически последней, ждали теперь только как раз таки куда-то внезапно запропастившуюся Ребекку. – Ха, родные пенаты! – воскликнула рыжая вампирша, обнимая гостью, – Знакомьтесь, девочки, это моя старая подруга, Алексия Брэнсон. – Не такая уж я и старая. В сравнении с тобой, по крайней мере! – она усмехнулась и подмигнула нам, – Можно просто Лекси. Громкий восклик “Как тесен мир!” я предпочла просто проглотить и улыбнуться в ответ блондинке, с интересом и лёгким подозрением разглядывающей меня… и Амару. Вообще, не мир тесен, а круг узок. Готова поспорить, половина вампиров старше двух сотен лет знает друг друга в лицо, так что странно удивляться, что эти две “менторши” хорошо знают друг друга. В конце концов, почти уверена, что как минимум единожды Сейдж Лекси упоминала, пусть и не по имени. Градус интереса новоприбывшей вампирши ко мне и Амаре снизился, после того как мы все перезнакомились, дождавшись наконец Ребекку с ящиком какого-то очень ей присравшегося алкоголя. Вероятно, ещё одна блондинка в нашей компании нашла достаточно различий со старушкой Кэт, да и наше краткое представление дало достаточно информации, чтобы развести нас в разные уголки сознания. Лекси оказалась болтливой, смешливой и вообще невероятно дружелюбной. Сама она вышла замуж чуть меньше года назад за своего парня, с которым как-то страшно долго встречалась, а сейчас путешествует по миру в его компании и компании… абстрактного приятеля, которого я про себя чётко определила как Стефана. Кэролайн, судя по задумчивому выражению лица, подумала так же. Мы выпили бутылку, съели пару пицц, потом открыли ещё алкоголь, уже слегка покрепче. И после третьей бутылки стало веселее, потому что истории и обсуждения пошли поинтереснее и поинтимнее. У Дженны, как оказалось, в Европе всё-таки завёлся ухажёр, и она приехала сюда больше для того, чтобы хорошо подумать и всё взвесить, прежде чем бросаться в омут с головой. Ребекка, тут как обычно, впрочем, пожаловалась на то, какая она несчастная и одинокая. Амара с чувством поделилась, какой скотиной был её первый муж, имя которого я даже благополучно не запомнила, и том, какой говнюк этот Александр… и его папаша… и его дед. То, что они уже неделю пытают довольно легко схваченного Александра и всё не могут насытиться, мне рассказал ещё Сайлас. Правда, в мозгах этого придурка они ещё не ковырялись, но скоро приступят… возможно, даже именно после девичника. Алкоголь пошёл бодрее, истории тоже, шутки стали похабнее, а комментарии разнузданнее. Действительность вспыхнула даже чересчур яркими красками и приобрела практически блеск, но интерьеры становились всё менее чёткими и запоминающимися глазу. В какой-то момент в моей голове мелькнула мысль, что мне чертовски хорошо. Потом были ещё несколько невнятных мыслей, а затем всё погрузилось в расслабленную блаженную темноту. Первой моей мыслью, когда мрак рассеялся, было простое, но понятное утверждение: нельзя пить с вампирами. Никогда. Ни при каких условиях, только если это не Элайджа, который просто не станет меня накачивать до такого состояния, что я, во-первых, не смогу вспомнить, что вообще было вчера, а, во-вторых, практически не в состоянии буду пошевелиться по пробуждении. Тело было ватным, мозг жидким, а разум мутным. Дальше думать некоторое время не получалось, потому что это оказалось практически физически больно. А уж о чем-то сверх этого и говорить не стоило. Но спустя некий по ощущениям страшно длинный отрезок времени мне удалось пошевелиться. Просто дернуть рукой, чтобы убедиться, что она вообще у меня всё ещё есть. Конечность на месте имелась, только подчиняться командам мозга не особо хотела. Готова поспорить, что со стороны мои попытки вернуть контроль над телом выглядели как трепыхания подыхающей на горячем пляжном песке рыбы. Одеяло казалось каким-то безумно длинным и широким, а оттого выбраться из-под него или хотя бы нащупать край никак не получалось. Особо резкое движение спровоцировало резкую вспышку головной боли, словно бы кто-то в одно мгновение воткнул в виски, затылок, глаза и макушку тысячи игл. Смутный опыт прошлой жизни подсказывал, что это похмелье. Соответственно, к какому выводу мы приходим? Никогда. Не пить. С вампирами. И если я всё же решу устроить девичник себе, то ни одной вампирши там не будет. Бороться против организма было бесполезно, так что пришлось оставить попытки к возвращению в приличное состояние. По крайней мере, думать мне ничего, вроде, не мешает: голова прояснилась. События девичника помнились смутно, урывками. Кэролайн, вроде, ушла первая. Её увезли минут через двадцать после того, как она кому-то позвонила, кажется, когда мы уже раздавили на всех целый ящик алкоголя и начали второй. Кто увёз? Не знаю, почему-то не стала смотреть на машину, но есть стойкое ощущение, что это был Ник. Ну или мне просто хочется в это верить. Амару забрал Сайлас, когда мы засобирались гулять… Господи, мы что, вусмерть пьяные пошли гулять?.. Получается, что да… А дальше в голове была блаженная пустота. Ни куда мы пошли, ни куда потом делись Сейдж, Лекси, Ребекка и Дженна, ни как я добралась до дома, в голове не отложилось. То ли просто улетучилось, то ли вовсе и не закрепилось. Неужели мы ещё пили во время гулянки?.. А добралась ли я именно до дома?.. Мысль оказалась хорошая. Дельная. Она даже заставила меня наконец открыть глаза и, вопреки неблагосклонной реакции организма на необходимость двигаться, одёрнуть одеяло. Разум анализировал окружающую деятельность с заметными задержками, но всё же удалось установить – это не особняк, не моя комната в городском коттедже и не комната в доме в Данхэм-лейк. Блять… где я вообще? Мозг неожиданно выдал ответ: квартира. Но какая, блять, квартира? Чья? Как я вообще попала именно в неё и почему? К сожалению, думать дальше над этими животрепещущими вопросами не получилось, потому что организм сказал: или нас сейчас вывернет прямо на пол, или мы всё-таки найдём белого друга. Туалет, как ни странно, нашёлся практически на автомате. Впрочем, не совсем, это просто была первая дверь, попавшая в моё поле зрения – прямо напротив кровати. Зато после того, как организм прочистился, обозначая каждый новый спазм вспышкой безумной головной боли, мозг поделился новым словом: Джон. Сложив два этих невероятно ценных факта, получилось простое и понятное словосочетание: квартира Джона. Вернее, в связи с тем, что Джона уже почти год как нет в живых, это просто квартира, которая входит в очень большой пул нашей гилбертовской недвижимости, раскиданной по всему городу. Мы эту халупу как бы сдаём. Ну, не совсем, потому что последние арендаторы съехали около двух месяцев назад, а новых пока не нашлось. Это всё не объясняло, почему и как я притащилась именно сюда. К сожалению, стоять оказалось сложно, так что я сначала просто привалилась к двери совмещённого санузла, а затем сползла по ней на кафельный пол. В трещащей голове вспыхнула новая ценная мысль: надо написать Элайдже. Или брату. Но лучше, конечно, жениху, потому что он точно не будет издеваться, пожалеет и привезёт минералку, ведь в холодильнике однозначно абсолютно пусто. Мысленно я понадеялась, что в квартире никого кроме меня нет. Потому что встать с пола у меня не получалось, поэтому до кровати пришлось добираться буквально на четвереньках. Какой пиздец, Господи, всё, никаких попоек с вампирами в моей жизни, никогда. К счастью, телефон, даже не разряженный, обнаружился на тумбочке. Какая я молодец, нарадоваться не могу… не пила бы ещё с вампиршами, была бы вообще богиней. А ещё я просто умничка, что Элайджа в книге контактов подписан просто “А”, что безумно упрощает поиск. Не уверена, что буквы в сообщении стояли хотя бы приблизительно в правильном порядке, учитывая откровенно расплывающееся зрение и кисель вместо мозгов, но их хотя бы, наверное, можно примерно расшифровать, в отличие от моей речи, которая сейчас вряд ли будет хоть сколько-нибудь содержательной. Это в голове я предложения хлёстко складываю, а через рот будут вылетать только отдельные, несвязанные друг с другом… наверное, просто буквы, потому что слова для такого уровня похмелья – слишком круто. Отложила телефон на тумбу и навскидку оглядела себя, стараясь при этом сильно не наклонять голову: любое неосторожное движение отзывалось болезненным спазмом. Нижнее бельё оказалось на месте и кремовая рубашка тоже, джинсы, если, конечно, синее пятно на полу – это они, нашлись у двери из комнаты, не той, которая в санузел, потому я так и решила, а вот где обувь… буду надеяться, что при входе. Нашла в себе силы и осторожно заползла обратно на кровать, а потом кое-как накрылась краем одеяла. Мозг с мучительным скрипом выдал два важных соображения: хрен знает, может ли Элайджа зайти в квартиру – я не помню, давала ли ему разрешение раньше; и то же чудесное растение в курсе, закрыла ли я дверь на замок, когда пришла. Но сил как-то разрешать эти дилеммы не нашлось, я просто отключилась, едва додумала последнюю мысль до конца. Следующее пробуждение оказалось чуть лучше, потому что, во-первых, общее состояние уже не было таким паршивым, и, во-вторых, взгляд сразу же сосредоточился на полном стакане с минералкой на тумбе и ещё почти полной бутылке с ней же рядом. Это значит, что если проблемы со входом в квартиру и были, Элайджа разрешил их все без моего участия. Посудину удалось обхватить не с первого раза, но зато, осушив её полностью, я почувствовала себя почти полноценным человеком. Даже получилось наполнить стакан во второй раз самостоятельно, ничего не пролив. Хотя зачем это было делать, если можно было пить из горла?.. Из соседнего помещения, которое должно быть объединенными залом и кухней, раздался приглушённый шум. Держать себя в положении сидя всё равно оказалось тяжеловато, так что я рухнула обратно на кровать, но ощущения уже стали на порядок лучше, чем были. На пороге комнаты появился потрясающе идеальный силуэт Элайджи в водолазке. Как можно быть таким восхитительным, даже будучи по большей части мутным пятном?.. К сожалению, зрение всё ещё размывало детали. – Понятия не имею, который час… – медленно начала я, с облегчением поняв, что слова изо рта вылетают правильные и в соответствующем порядке, – но надеюсь, в отличии меня, день у тебя добрый. Элайджа ответил смешком и всё-таки прошёл в комнату. – Неплохой, да, – сообщил он, голос у него почему-то звучал возмутительно довольно, – Сейчас половина первого дня. Мозг отчаянно попытался переложить полученную информацию о времени сначала на аналоговые часы, потом на цифровые, но потерпел сокрушительную неудачу в обоих случаях. – Говори, пожалуйста… понятными похмельному мозгу величинами, – прозвучало совсем уж жалобно. Мужчина фыркнул, сев рядом со мной. – Двенадцать часов, тридцать три минуты, – тёплая рука коснулась моего лба, затем ласково соскользнула на висок, – Как ты себя чувствуешь? Я вымученно простонала, прежде чем в голове вообще родился ответ на этот вероломный вопрос. – Омерзительно. Никогда больше не буду пить с вампирами. О чём я вообще думала? Вы же трезвеете раньше, чем вообще выпьете, и никаких последствий от выпивки не испытываете… – Боюсь, твоё утверждение верно, только если говорить о физическом аспекте, – снова слишком довольным тоном заметил первородный. – Что-то ты больно весёлый, – настороженно пробормотала я, попытавшись сфокусироваться на чужом лице. Элайджа в самом деле довольно усмехался. Если не сказать, даже как-то немного паскудно. – В отличие от меня, утро Финна началось куда более… увлекательно, – пространно сообщил он и растёкся в совсем уж блаженной улыбке. Блять… хочу я знать или нет? – Меня пугают подобные формулировки, особенно с похмелья, – на всякий случай я даже ущипнула себя за бедро, чтобы удостовериться, что это не какой-то бредовый сон и что бы сейчас мой жених ни сказал – это будет чистая правда. – Он занят тем, что пытается забрать Сейдж и её приятельницу из полицейского участка, – безмятежно пояснил первородный. Блять. – Не… не уверена, что представляю, за что и как они вообще туда попали, – выдавила я, – Я с момента, как мы вышли на улицу, ничего не помню. Хотя, честно говоря, не могу даже сказать, зачем мы вообще туда отправились. – Проводить Дженну, – любезно сообщил Элайджа, вызвав моё искреннее, несдержанное удивление, – Она так сказала, по крайней мере. Твой брат поехал к ней часа три назад, так как она отправила сообщение, сходное с твоим по содержанию. Боже… пешком через весь город, конечно же, да? Пиздец. Кстати, вопрос, как Элайджа попал в квартиру без моей помощи, только что разрешился. Джереми, конечно же. Бинго. – Помню, что Кэролайн уехала раньше… с кем-то, а Амару забрал Сайлас. Значит, осталась только твоя сестра, – вымученно поделилась своими скудными огрызками воспоминаний я. – Никлаус её забрал, да. Он довольно рано сбежал из особняка и выглядел пылающим энтузиазмом, – Элайджа обронил смешок, – Где Ребекка никто не знает. Дженна сказала, что ты с ней отделилась ещё раньше, чем все добрались до коттеджа, и отправились в неизвестном направлении ничего никому не сказав. Вау… Нихера не помню, хоть убей. – Надеюсь, ты простишь меня, если я по пьяни где-то прикопала твою сестру… она правда иногда меня очень бесит, – выдохнула я, закрыв глаза. Вообще-то, неплохо было бы попереживать о Ребекке: у нас тут охотники бегают, Эстер и Аларик, Бонни вот вернулась, и ещё Братство Пяти может в любой момент вылупиться. С другой стороны… кого это в самом деле ебёт? Но ответственный воспитатель детского сада во мне победил, и я всё-таки выудила один из арканов, сосредоточившись на ощущениях. Где конкретно Барби, не знаю точно, вроде, где-то не очень далеко, и чувствует она себя, судя по всему, очень даже хорошо, так что можно не переживать. Наверное. – Думаю, – пробормотала я наконец, – Меня накрыло озарение. Элайджа тихо посмеялся. – Вот как? – Я нахрен не хочу весь этот мрак, даже если он будет более скромным, чем у Сейдж. Никакого алкоголя, никаких гостей, никаких… желтых ленточек на левой внешней ножке стула, прости Господи. Но твоя сестра нас сожрёт. – Мне кажется, это чудесное озарение, – насмешливо отозвался первородный. – Ты никогда не говорил, как ты это видишь, – заметила я. Вот это действительно внезапное озарение. Мужчина задумчиво хмыкнул, снова ласково проведя по моему лбу, виску, а затем щеке. – Мне более чем импонирует вариант, где мы просто распишемся и в тот же день уедем куда-нибудь вдвоём на месяц. Или на два. “Или навсегда” – мысленно закончила я. – Потрясающий план, дорогой. А торжество с голубями, цветочными арками, фатой и прочим мракобесием можем провести когда-нибудь… когда я окончательно сойду с ума, наверное, но не раньше. А Ребекка может плакать, сколько хочет. Пусть вообще сама себе свадьбу организует, не маленькая уже.