Вспомни меня, Вэй Ин

Вэй Ин плакал долго. Ванцзи изнывал от жалости, слушая тихие сдавленные рыдания. Утром он приведет Сычжуя и все расскажет, чтобы хотя бы из-за него Вэй Ин не мучился. Ещё обязательно надо поговорить с братом. Взять с него обещание ни в коем случае не вредить Вэй Ину. И подробно рассказать о том, что произошло на озере. Разум Лань Ванцзи, на время полностью сосредоточившийся на страдании, отошёл от первоначального шока и внимательно анализировал детали. Эта воронка выглядела, как бездонный омут, вывернутый наизнанку, и ей явно управляли. Другой человек, не тот, кто покушался на Вэй Ина. Отогнали ли злоумышленников собаки, искусав их, или они не сумели справиться с потоком темной энергии, было непонятно. Хотя судя по окровавленным клыкам и мордам, Фея и Милашка хорошо постарались. Следы от собачьих укусов не заживают долго даже у заклинателей, и это отличная зацепка. Если Не Хуайсан прав насчёт Цзинь Гуанъяо, то не мешало бы проверить его самого и ближайших приспешников. Но сам Ванцзи не мог заявиться в Башню Золотого Карпа с подобной проверкой. А вот Лань Сичэню это будет не так сложно. Никого, включая Гуанъяо, не удивит его дружеский визит и желание посоветоваться. Явление на озере Билин было достаточно серьезным, чтобы оповестить о нем Верховного Заклинателя. В том, что брат не пойдет на поводу у дружеской привязанности и не будет скрывать правду, какой бы она не оказалась, Лань Ванцзи не сомневался. Все эти раздумья чуточку отвлекли его от чувства потери. В конце концов, Вэй Ин жив и почти здоров, находится рядом с ним, пусть на этот раз не добровольно. Он сделает все, чтобы развеять подозрения. Вэй Ин поймет, что прошло много времени, события прошлого для других уже поблекли, и станет относиться к ним спокойнее. Лань Ванцзи хотелось бы надеяться на это, хотя для самого Вэй Ина все могло быть иначе. Но, может, он хотя бы перестанет твердить о тюрьме. Ванцзи отдаст анисовое пойло собакам, раз те питают к нему слабость, пополнит запасы "Улыбки Императора", и... дальше его планы заглохли. Вэй Ин в нынешней своей ипостаси -- это не наивный и нежный деревенский парень, ни в какую любовь от кроликов до гроба он не поверит. Заявит, что ему вообще нравятся только девушки. Лань Ванцзи прикусил костяшки пальцев. Наверно, самым лучшим выходом будет, если они оба втравятся в расследование Не Хуайсана, уйдут из Гусу, чтобы не провоцировать дядю и старейшин, и будут путешествовать вместе. Вэй Ин перестанет думать, что его хотят заточить в Облачных Глубинах, у Лань Ванцзи появится возможность доказать свою безграничную преданность. С этой мыслью он заснул и не слышал, как Вэй Ин тихонько встал с постели, зажёг огарок свечки и снова полез в тайник. Решил полечиться от бессонницы очередной порцией "Улыбки Императора". Чтобы не зашуметь и не разбудить Лань Ванцзи, Вэй Ин сел на пол, осторожно вытащил верхнюю дощечку и заглянул внутрь. Поскольку в рядах кувшинчиков открылись бреши, даже при тусклом колеблющемся свете стало видно, что под ними есть что-то ещё. Какие-то бумаги. Вэй Ин рассудил, что на войне все средства хороши, и полез смотреть, что прячет второй Нефрит. Как ни странно, это оказался сборник правил клана Гусу Лань, когда-то собственноручно, небрежно, и кривым почерком переписанный Вэй Ином. Среди пожелтевших страниц притаились портрет Лань Ванцзи, засушенный цветок, и тщательно склеенная страница весеннего сборника. На картинке двое мужчин, слившись в объятии, целовались в лесу. Вэй Ин почувствовал слабость в ногах. Хорошо, что он уже сидел, иначе точно свалился бы, как куль с мукой. Он хорошо помнил и этот портрет, нарисованный во время долгих посиделок в библиотеке, и порванный на клочки весенний сборник. Цветок... напрягая память, Вэй Ин узнал в несчастном сухостое пион, брошенный им в Ванцзи во время соревнований по стрельбе на горе Байфэн. Он осторожно уложил все обратно, забыв про свое намерение выпить, задул свечу и вернулся в постель. Мысли понеслись диким галопом, тесня друг друга в борьбе за право довести его до головной боли. Он, что же, нравится Лань Чжаню? Вот прямо в этом смысле нравится? Да быть того не может... Когда-то Лань Ванцзи сказал ему, как раз на горе Байфэн, что они родственные души. Поэтому и переживал, что Вэй Ин сбился с истинного пути, перешёл на темную дорожку, вызвал множество несчастий и погиб-пропал. Честный и чувствительный, несмотря на внешнюю холодность, Ванцзи не мог просто так отринуть бывшего товарища по учебе и оружию, с которым они столько пережили вместе. Страница из весеннего сборника противоречила этой стройной и возвышенной концепции, но Вэй Ин решил, что Лань Ванцзи сохранил ее, как напоминание о бесстыдстве товарища. Чтобы не забыть его истинный образ и не создать невольно приторную картинку, в которую память так склонна превращать ушедших... Ладно, об этом он подумает позже. Сейчас его больше беспокоил провал в памяти. Вряд ли Ванцзи солгал, зачем ему это? Однако неплохо бы повидаться с Не Хуайсаном. Несмотря на легкомыслие младшего Не, Вэй Ин никогда не считал его глупым. Тот не участвовал ни в Низвержении Солнца, ни в походе на Луаньцзан, и от него можно было услышать непредвзятое мнение. Тем более, что Ванцзи сказал, что он, Вэй Ин, вызвался помочь в расследовании гибели Не Минцзюэ. О возможной встрече с Цзян Чэном, Вэй Ин думать не стал. Хватит на сегодня потрясений. Утром первым объявился Лань Сичэнь. Дядя уже успел донести до него весь ужас произошедшего и свое возмущение от того, что племянники его бессовестно обманули. Лань Сичэнь неискренне заверил его, что ни о чем не догадывался. Лань Цижэнь так же неискренне сделал вид, что поверил и потребовал разобраться. Глава клана должен взять на себя ответственность за пребывание величайшего злодея Поднебесной в Гусу. И за то, что тот покушается на непорочность его единственного брата. Лань Сичэнь с трудом удержался от смешка. Насколько он понял, инициатором и угрозой непорочности был вовсе не Вэй Усянь. Но объяснять это дяде бесполезно -- ещё схлопочет искажение ци. Поэтому Лань Сичэнь произнес фамильное "Мгм" и пошел к брату. Лань Цижэнь принялся, отводя душу, яростно почеркивать ошибки в ученических работах. Несмотря на то, что день обещал быть бурным, погода радовала. В кои-то веки ярко сияло солнце, уже успевшее изгнать влажный туман, птички бодро заливались песнями среди цветущих ветвей магнолий, осел Яблочко тщетно взывал к справедливости в своем стойле. Его пока не навестил никто из знакомых и ему было досадно. Из-за вчерашних эпических событий про него забыли, а ведь он тоже внёс свой вклад. Когда мимо него пробегал кто-то явно враждебный всему живому, Яблочко изловчился и метко лягнул его по ногам. Злодей остановился, и осел приготовился сражаться насмерть за свою серую шкуру. Но следом из кипящей темноты вынырнула разъяренная Фея с Милашкой на хвосте и они вдвоем принялись трепать негодяя. Тот сумел отбиться и убежать. Собаки кинулись следом. О том, что добро победило, хотя и с большим трудом, Яблочко узнал только тогда, когда к нему подошёл Лань Ванцзи с недотепой-хозяином на руках и осторожно пристроил того в седло. Осел проявил чудеса осторожности, стараясь ступать как можно плавнее, пока они медленно карабкались в гору. Остальные участники и зрители битвы тоже выглядели плохо, но по крайней мере, были в сознании. Одна Фея держалась бодро, довольно скалила окровавленные клыки и подталкивала мальчишку Цзинь Лина своей лобастой головой, когда тот плелся совсем уж медленно... Лань Сичэнь был глубоко погружен в противоречивые размышления и ослиные жалобы не заметил. Он в нерешительности потоптался около цзинши, потом тихо постучал в окошко. Через мгновение в дверях появился осунувшийся Ванцзи и приложил палец к губам. -- Шш, Вэй Ин ещё спит. -- Как он? -- спросил Сичэнь, тоже переходя на шепот. -- Не знаю, -- поник Ванцзи, -- лекарь сказал, есть проблемы с ци, ничего страшного, но... А-Хуань, он меня забыл. Глаза Ванцзи заволокло слезами. -- В смысле? -- поразился Сичэнь, -- совсем память потерял? -- Нет. Вспомнил все, что было до его исчезновения, и меня тоже, но забыл, что я его люблю, ничего не помнит про жизнь в деревне и нашу помолвку. Лань Сичэню показалось, что ещё секунда, и брат разрыдается. Смотреть на это было невыносимо больно. Он сразу вспомнил маленького Ванцзи, когда тот первый раз расплакался после смерти мамы. Сичэнь приобнял его за плечи. -- Не расстраивайся, не все ещё потеряно... Увидишь, он вспомнит. Я наблюдал за ним, ты действительно ему очень нравился. Ванцзи утер слезы и печально сказал. -- Сейчас он от меня шарахается, как от чумы. Думает, мы заточим его в Ледяной Пещере. -- Скажи ему, чтобы не боялся. -- Не поверит. -- Тогда скажу я. Поклянусь. Даже если он повредился рассудком, поймет, что это серьезно. Неожиданно послышался сонный и недовольный голос Вэй Ина. -- Айя, глава Лань, что ж это делается? Насколько помню, правила клана Гусу Лань запрещают обсуждать людей за их спиной... Я, может, и псих, но не глухой. Все слышал. Лань Ванцзи пошатнулся. Вэй Ин. -- Ну. Я жду. Вы собирались клясться, что не тронете меня. Или уже передумали, глава Лань? -- Нет, нет, -- заторопился Лань Сичэнь, поддержав брата, -- можем пойти в храм предков. -- Не обязательно. Меня устроит и здесь, -- растрёпанный Вэй Ин высунулся из окошка, -- вы бы зашли, а то холодно на улице. Лань Чжаню тоже надо за здоровьем следить, -- он недовольно поджал губы, -- мнит себя неуязвимым, как всегда. На перевоспитании у Вэней тоже выпендривался... Лань Сичэнь повел Ванцзи обратно в дом, пока Вэй Ин шуршал и булькал чем-то. -- Что? -- он помахал кувшином вина, недопитым накануне, -- меня не будут убивать и запирать в кутузке, чем не повод отпраздновать? -- Мгм, -- оживился Ванцзи Лань Сичэнь только вздохнул, глядя на них. -- Сейчас произнесу клятву, пока молодой господин Вэй не ... -- Не упился? Не дождетесь, -- ухмыльнулся Вэй Ин. Лань Ванцзи не сводил с него взгляда. Прежнее озорство проступало на выразительном лице Вэй Ина, как солнце сквозь пелену облаков. И это радовало сердце Ванцзи. Собственные эгоистические желания отступали в сторону. Главное, чтобы ОН был в безопасности и счастлив. Хотя бы немного, хотя бы без Ванцзи. Лань Сичэнь поднял три пальца и торжественно произнес. -- Клянусь, что молодой господин Вэй не будет подвергаться никаким преследованиям в клане Гусу Лань. -- Хорошо, -- кивнул Усянь, потом насторожился, -- а за его пределами? -- Тоже, когда это будет зависеть от нас. -- Справедливо. Вы не обязаны защищать меня. -- Я буду, -- Лань Ванцзи тоже поднял руку для клятвы, -- защищать Вэй Ина. Всегда и везде. Повисшее напряжённое молчание разрядил Лань Сичэнь. -- Сейчас заварю чай, а потом пришлю адептов с едой. -- Брат, скажи, пожалуйста, Сычжую, пусть зайдет, -- отмер Ванцзи. -- Только без собаки, -- встрепенулся Вэй Ин. -- Она тоскует по вам, молодой господин Вэй, -- сообщил Сичэнь. Вэй Ин закусил губу. -- Неужели я добровольно завел собаку? С трудом верится. -- Тем не менее. И назвал Милашкой. -- Кошмар какой, -- Вэй Ин закрыл лицо руками, -- это точно, вы ничего не спутали? -- Точно, Вэй-сюн, -- в дверях возник Не Хуайсан, помахивая веером и хитро улыбаясь, -- можно к вам присоединиться? -- Добро пожаловать, -- выдавил из себя Лань Ванцзи, борясь с приступом ревности. Вэй Ин явно обрадовался старому приятелю, даже обнял его. -- Не-сюн, Не-сюн, все такой же разгульник... -- Ах, если бы, -- вздохнул Не Хуайсан. -- Да, я слышал про дагэ. Прими мои соболезнования, хотя, судя по всему, запоздалые. Хуайсан вздохнул. -- Я никогда не брошу поиски убийцы. Вэй-сюн, ты помнишь, что обещал мне помочь? Ты уже много сделал. -- Не помню, -- честно признался Вэй Ин, -- память как дырявое решето стала. Но не беспокойся, Не-Сюн,-- заторопился он, -- если я и забыл, это не значит, что не буду тебе помогать. Мы же старые друзья. Он лучезарно улыбнулся Не Хуайсану. Лань Ванцзи перестал ревновать и начал завидовать. Он решил дождаться прихода Сычжуя и оставить Вэй Ина на этих двоих. Он всё ещё не рассказал брату про странности и опасности ночной охоты, но не хотел, чтобы это слышал кто-то ещё. Даже Вэй Ин. Ему он расскажет позже. Сейчас было очень важно отвлечь Вэй Ина от горьких воспоминаний. Несмотря на шутки и улыбки, Ванцзи видел, что во многом это напускное. И даже, если в какой-то момент Вэй Ин смеялся вполне искренне, то через секунду его взгляд заволакивала печаль настолько глубокая, что никакому смеху не под силу было ее изгнать. Вэй Ин и Не Хуайсан оживлённо шептались под бдительным оком Ванцзи, когда пришел Лань Сычжуй. Принес множество коробок с едой и принялся расставлять их на столе, поглядывая на Вэй Ина со сдержанным восторгом и удивлением. Ночная сцена на озере до сих пор неотрывно стояла у него перед глазами. Господин Мо-Вэй, несмотря на кажущуюся хрупкость, противостоял ужасающей силе зловещей темной ци. Кем бы ни оказался этот человек, он обладал огромными способностями. Теперь Сычжуй понимал, ну или думал, что понимает, почему отец выбрал его в спутники на тропе самосовершенствования. Не Хуайсану предложили присоединиться к завтраку, но он поспешил откланяться, сказав, что уже обговорил все с Вэй-сюном, и должен бежать по делам. Пожелал им скорее пойти на поправку и был таков. Про дела он не врал, хотя причиной отказа поесть была не они, а угощение. Рис с зеленью и пресные лепешки, пусть даже присыпанные перцем его не вдохновляли. Не Хуайсан в равной степени не жаловал ни гусуланьскую преснятину, ни горлодерные вкусы Вэй Усяня. В хорошей таверне можно получить более изысканную еду, заодно послушать, что болтает народ, и из вороха диких домыслов извлечь крупицы полезной информации. После ухода Не Хуайсана Лань Сычжуй тоже засобирался. -- Подожди, -- остановил его Лань Ванцзи, -- присядь. Сычжуй послушно сел. Лань Ванцзи помедлил, собираясь с духом. -- Ты совсем ничего не помнишь о том времени, когда ты ещё не жил в Облачных Глубинах? Сычжуй глубоко задумался. Вопрос его удивил, но он знал, что Ханьгуан-цзюнь спрашивает не из праздного любопытства. -- Очень мало, -- наконец сказал он, -- я жил в каком-то мрачном месте с бабушкой и другой родней. У нас было мало еды. Там был человек, который часто играл со мной... Он звал меня своей редисочкой и закапывал на грядке. Почти как вы в кроликах. Сычжуй улыбнулся воспоминанию, а у Вэй Ин изо рта выпал кусок лепешки. Он впился взглядом в Лань Сычжуя, потом в Лань Ванцзи, и его глаза становились все больше и круглее. -- О чем говорит этот ребенок? Неужели... Лань Чжань, будь человеком, скажи, что я не сплю и не брежу. -- Мгм, -- Лань Ванцзи от волнения почти потерял дар речи, -- да, это малыш А-Юань. Вэй Ин резко вскочил со скамеечки и чуть не упал. Его губы побелели, глаза наполнились слезами и он тихо выдохнул. -- Спасибо тебе, Лань Чжань. Лань Сычжуй смотрел на него и в памяти всплывали радостная улыбка при виде чахлых лотосов, споры о редьке и картошке, черная флейта, которую он так любил мусолить... -- Вэй-гэгэ! -- всхлипнул он, бросаясь к Вэй Ину и обнимая его за ногу. Вэй Ин рассмеялся. -- А-Юань, А-Юань! Такой большой мальчик, а всё ещё хватаешь людей за ноги. -- Ага, -- подтвердил Сычжуй, улыбаясь сквозь слезы, -- я так рад, что вы живы. И мы теперь все вместе. Он с надеждой посмотрел на Лань Ванцзи. Вэй Ин постучал пальцем по носу. -- Богач-гэгэ такой хороший, правда? Он тебе сразу понравился. Ещё бы, накупил столько игрушек. Помню, мне даже обидно стало... Лань Сычжуй с виноватым видом покопался в рукаве и извлёк немного потрепанную соломенную бабочку. При виде ее Вэй Ин все-таки расплакался. А следом за ним и Ванцзи.