Вспомни меня, Вэй Ин

Лань Ванцзи первым сумел взять себя в руки и проговорил. — Мне надо уйти ненадолго. А-Юань, побудь с господином Вэем. Можешь не ходить сегодня на занятия. — Ага, — констатировал Вэй Ин, — я теперь господин, а не убожество… Ладно, можешь звать меня как угодно. Разрешаю в благодарность за его спасение. Он ущипнул Сычжуя за круглую щёчку. — Надо же, как подрос. Вот теперь я верю, что прошло тринадцать лет. А-Юань, помнишь, как ты любил слюнявить Чэнцин? Сычжуй смутился. — Не очень. — Любил, любил, иной раз отнять было трудно. Я тебя стращал, что вот сейчас редиска оживет и кинется на нас. Или убежит и нам нечего будет есть… Ты начинал реветь и отдавал флейту, а Вэнь Цин меня ругала за то, что я тебя расстроил. Вэй Ин опять понурился, украдкой стёр очередные слезы и проворчал в спину Лань Ванцзи. — Ты это, осторожнее, Лань Чжань. Береги себя. — Мгм. Лань Сичэнь выслушал подробный отчёт о произошедшем на озере и задумался. — Ты должен поехать в Ланьлин, брат, — Ванцзи проявлял несвойственную ему настойчивость, — расскажешь о вывернутом бездонном омуте. Не будет ничего удивительного, что ты приехал лично поделиться такой проблемой. Глава Не тоже поедет. По ходу рассказа Ванцзи умолчал о многих деталях. О Призрачном Генерале, о присутствии учеников, о необычном поведении энергий. Не то что бы он хотел обмануть брата или не доверял ему, просто он сам ещё не разобрался во всем этом. То, что воронкой однозначно кто-то управлял, используя флейту, и что Вэй Ина пытались убить, было в его глазах более значимой информацией. По крайней мере, сейчас. На настоятельную просьбу осмотреть Цзинь Гуанъяо и его ближайших помощников на предмет собачьих укусов, Лань Сичэнь фыркнул. — Как ты себе это представляешь? Я должен вломиться к нему в спальню, когда он будет совершать омовение? Мы, конечно, друзья, но не настолько. Лань Ванцзи невозмутимо ответил. — Не обязательно. Просто присмотрись к нему на прогулке или за обедом. Предложи сыграть в вэйци. Если собаки повредили ему руки, ты это заметишь. Глава Не тебе поможет. Упадет на него в обморок в нужный момент. — Когда ты успел стать таким коварным, Ванцзи? — удивился Сичэнь, — это Вэй Усянь на тебя повлиял? Лань Ванцзи обиженно на него посмотрел. — Вэй Ин — самый прямой и честный человек во всем мире. Будь он хитрее или равнодушнее к страданиям слабых, он бы не пострадал. Ты сейчас говоришь, как наш дядя, — он отвернулся. Лань Сичэнь поспешил успокоить его. — Прости, ляпнул, не подумав. Сделаю все, что ты просишь. — Если спросят о Мо Сюаньюе, подтверди, что он восстанавливается в Облачных Глубинах. Во всем полагайся на Не Хуайсана. — С каких пор Незнайка стал таким авторитетом? — Сичэнь не переставал удивляться новым знаниям. — Ты опять? — поморщился Ванцзи, — он слаб как заклинатель, но умнее многих из нас. Пока Лань Ванцзи отсутствовал, Вэй Усянь сумел убедить Сычжуя, что неплохо бы погулять. Размять ноги, навестить кроликов. — Вроде здесь водились, беленькие такие... — Ага, — кивнул Сычжуй, — они — собственность Ханьгуан-цзюня. — Неужели? — заинтересовался Усянь, кое-как накидывая верхнее одеяние, — когда-то он был совсем не в восторге от той парочки, что я ему подарил. — Он очень ими дорожит, — сказал Сычжуй, — мы все присматриваем за ними. И вашей собачке они очень понравились. — Не напоминай, — застонал Вэй Усянь, — вот как я мог сотворить такое… завести клыкастое чудовище…видно, совсем рехнулся. — Только не говорите так при Милашке. Вы ее ужасно расстроите. Она очень умная и все-все понимает. — Я что, снова ее увижу? — Ну, она сейчас как раз на Кроличьей поляне, — опасливо сообщил Лань Сычжуй, пытаясь предугадать реакцию Вэй Усяня. Тот вздохнул. — Да, придется. Нельзя же просто так отказаться от бедного животного. Ладно, веди. Мирный покой зелёных зарослей подействовал на Вэй Ина умиротворяюще. Солнечные лучи согревали тело, в душе радостно закопошилось множество мелких воспоминаний времен учебы в Облачных Глубинах. С каким упоением он дразнил чопорного Лань Ванцзи, ловил рыбу с Не Хуайсаном, выпивал в компании всё того же Не-сюна и уже тогда сварливого Цзян Чэна. Хорошие были времена, что и говорить. Все были живы… Приятные воспоминания начали сменяться грустными, но его отвлёк писклявый лай и весёлый голос. — Милашка, фу, оставь морковь в покое! Тебя уже кормили сегодня. — Ой, — Вэй Ин остановился и инстинктивно оглянулся по сторонам. Несмотря на то, что вчера он в запале обвинил Лань Ванцзи в том, что тот специально запугивает его собакой, сейчас ему очень хотелось заорать «Лань Чжань!» И чтобы Ванцзи прилетел, как ветер, и защитил его. От собаки, от груза тяжких воспоминаний, от всего на свете… Тут он удивился сам себе, но, поразмыслив, решил, что после ночных находок в тайнике и утренних клятв, он все же может доверять Ванцзи. Тот действительно не желает ему зла. Наверно, думает, что не все потеряно и Вэй Ина ещё можно вернуть на Светлый путь. Лай продолжал назойливо врываться и в уши и в мысли. Тяжко вздохнув, Вэй Ин пропустил вперёд Лань Сычжуя и опасливо ступил на лесную полянку. Все это было бы очаровательно — свежая зелёная травка, благоухающие цветочки, толпа милых ушастиков... Но в середине этого благолепия маленькая собачонка с боем отнимала у парнишки в бело-голубых ученических одеяниях пучок моркови. — Привет, Цзинъи! — помахал защитнику моркови Лань Сычжуй. — О, ты всё-таки сумел его привести… то есть, вы пришли, господин Мо…ой, господин Вэй. Этот недостойный ученик приветствует вас! Лань Цзинъи низко поклонился и на всякий случай взял Милашку на руки. Он уже был в курсе произошедшего и искренне переживал и за забытого жениха и за отвергнутую собачку. Сразу сказал Сычжую, что полностью готов посвятить себя их воссоединению, даже в ущерб личным интересам и учебе. Особенно учебе. Упрямая Милашка так и не отпустила облюбованный овощ и теперь ботва живописно свешивалась у нее из пасти. Это мешало ей лаять и Вэй Усянь немножко успокоился. Но стоило ей учуять хозяина, как морковь была выплюнута и забыта. Милашка принялась тихонько поскуливать, пытаясь обратить на себя его внимание. Вчера, понимая, что с хозяином что-то случилось, она безропотно позволила себя забрать, а позже отмыть и причесать, но сейчас, когда она завидела своего ненаглядного, ее бедное маленькое сердечко переполнилось любовью и тоской. Ушки взволнованно встопорщились, а из круглых черных глаз вытекло несколько слезинок. — Ах, Вэй-гэгэ, посмотрите, она плачет! — воскликнул Сычжуй и его мордашка тоже сморщилась. — Вижу, — вздохнул Вэй Ин, — Облачные Глубины теперь обитель слез. Я и сам… хм. Лань Цзинъи посмотрел на него с укором. — Присмотритесь, Вэй-лаоши, это же не злая бродячая или охотничья псина, а прямо-таки небесная собака. Милашка умильно заскулила. — Она достойна самого императора. А любит только вас, — напористо продолжил Цзинъи, углядев смущение на лице Вэй Усяня, — она вас так защищала на недавней ночной охоте. — Я был на ночной охоте? — изумился Вэй Ин, — один, с собакой? — Конечно, не один, а с Ханьгуан-цзюнем и нами. Только это секрет. Вы уж не проболтайтесь. — Буду молчать, — пообещал Усянь, — тем более, что все равно ничего не помню. Этот Лань Цзинъи его забавлял. Судя по фамилии и клановой ленте с облаками, он был чистопородный Лань, но уж очень нетипичный. Лань Сычжуй поддержал друга. — Это правда. Они вместе с Феей накинулись на убийцу и искусали его. Милашка даже зубик сколола. — Она его не об убийцу сколола, — машинально ответил Вэй Усянь, разглядывая умильную собачью мордашку, — а неудачно погрызла кусок железа… Ой, откуда я это знаю? И что за убийца? Милашка и Цзинъи взвизгнули одновременно. — Вы ее помните! — обрадовался Сычжуй, — значит, вспомните, что вы и мой отец… — Партнёры на пути самосовершенствования, — радостно закончил Цзинъи. — А? — уронил челюсть Вэй Усянь, — я и Лань Ванцзи — кто?! Подождите, мне надо присесть. Он плюхнулся на траву рядом с парой упитанных кроликов. Те поздоровались, ткнувшись в него носами, и продолжили безмятежно выкашивать травку. — Пожалуйста, ещё раз и по порядку, — жалобно попросил он горящую сводническим энтузиазмом молодежь. — Давай ты, — кивнул Сычжую Цзинъи, — я не сумею по порядку и ты первый с ним познакомился. — Зато ты подслушивал в библиотеке. — Ах да, тогда по очереди. Если бы Вэй Усянь не был так озадачен, если не сказать шокирован, он бы с удовольствием ещё послушал этот диалог. Он звучал так похоже на их детские перебранки с Цзян Чэном… Но неожиданная перспектива брачного союза с Лань Ванцзи не давала в полной мере насладиться беседой. Даже страх перед собакой куда-то отступил. Наблюдательный Цзинъи заметил это, сел рядом с Усянем и протянул ему Милашку. Та состроила самую жалостную гримаску, на которую была способна, и заглянула Вэй Усяню в глаза. Он осторожно дотронулся до шелковистой шерсти. — Какая мягкая… — Я специально вчера искупал ее в анисовой воде с душистыми травами, — похвастался Цзинъи. Собачка тихонько лизнула усянев палец. — Ой, — он отдернул руку, — попрошу без фамильярностей. Я к тебе ещё не привык. Милашка склонила бедовую голову и стыдливо накрыла ее лапками. Все засмеялись. Вэй Ин подумал-подумал и взял собачку себе на колени. Ощущение ее лёгкого теплого тельца и правда было знакомым. Червячок страха посомневался ещё немного и уполз на задворки сознания. Милашка, вне себя от счастья, привычно растеклась по любимым коленкам. — Так что там с тропой самосовершенствования? — Несколько дней назад вы с Ханьгуан-цзюнем и главой Не прибыли в Облачные Глубины, — начал Сычжуй, — вы выглядели по-другому и вас представили, как Мо Сюаньюя. — Кто это? — нахмурился Вэй Усянь. — Один деревенский дур…-- встрял Цзинъи, — ой, это спросите лучше у взрослых, в общем, учитель Лань был вне себя от гнева. — Само собой. — Потом прибыл глава Цзян с племянником. Привез его на учебу. Но мы думаем, хотел спрятать. Иначе зачем его здоровенная собака Фея везде ходит за ним по пятам? И как вообще ей разрешили остаться? — Час от часу не легче, — простонал Вэй Усянь, — ещё одна собака, к тому же здоровенная. У меня и так с головой беда, я здесь совсем с ума сойду. — Ханьгуан-цзюнь все равно вас не бросит, — пообещал Цзинъи. — Да уж. Вас послушать, Лань Ванцзи прямо мой личный репей. — Ну, — смутился Лань Сычжуй, — он очень сильно вами дорожит. Хочет быть рядом всю жизнь. — Подождите! — внезапно встрепенулся Вэй Усянь, — Цзян Чэн привез племянника? Родного? — Ну да. А какие ещё бывают? Цзинь Лин зовут. Второе имя не захотел назвать, но мы все равно узнали — Цзинь Жулань. — Сын шицзе, — потерянно прошептал Вэй Ин, уставившись в пространство. Потом отвернулся, чтобы скрыть слезы. Милашка тревожно зашевелилась и ткнула его головой под руку. Он даже не заметил. Лань Сычжуй толкнул Цзинъи в бок. — Смотри, что ты наделал. Лекарь сказал, что ему нельзя волноваться. — А что я такого сказал? — зашептал Цзинъи и робко спросил, — это из-за Феи, да? Не бойтесь, она добрая, тоже всех защищала вместе с Милашкой. Вэй Усянь постарался взять себя в руки. — Не обращайте внимания, рассказывайте дальше. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривая и грустная. Лань Сычжуй решил его отвлечь. — А ещё по вам очень скучает ваш ослик. — Мой кто? — Вэй Ин уже уверился, что этот вопрос придется задавать ещё не раз. — Осел. Яблочко зовут. Вы на нем сюда прибыли. То есть не вы, а глава Не, но он ваш. И на ночную охоту он ходил. И все утро ревел. Не слышали? — Вроде слышал, но подумал, что заходили крестьяне. — Перестал орать, только когда мы с Милашкой его навестили и дали яблок, — добавил Цзинъи, — очень сильно скучает. — По мне или по яблокам? — ухмыльнулся Усянь, — ладно, со зверинцем ясно, что там с женитьбой, тьфу, тропой? — Всех деталей мы не знаем, — скромно потупил глаза Лань Цзинъи, — но учитель Лань очень раздражался на Ханьгуан-цзюня за выбор спутника и на главу Лань за то, что тот ему потакает. Мы все болеем за вашу пару, честно. — Все, это кто? — насторожился Усянь, — весь клан? — Нет, я рассказал только Лань Сычжую. Ну Цзинь Лин знает. Глава Не уж точно. — С чего взяли, что мы пара? Может, Ванцзи так рассчитывал защитить… — забормотал Усянь себе под нос. Но Лань Цзинъи, чьей едва ли не единственной фамильной чертой был острый слух, услышал и бескомпромиссно ответил. — Мы видели, как вы его целовали. — Я? — Усянь уже устал изумляться, но это было нечто. — Ага. Сычжуй тоже видел. И Цзинь Лин. Небеса, и сынишка шицзе тоже! Вэй Усянь понял, что «позор» теперь его второе имя. — Мы не подглядывали, это вышло случайно, перед ночной охотой, — поспешил смягчить удар Лань Сычжуй. —Вот про охоту, пожалуйста, поподробнее. Мы все пошли охотиться вместе с Лань Ванцзи? — Не совсем. Официально нас там вообще не было. Ханьгуан-цзюня отправил учитель Лань, и он взял вас с собой. Там столько всего произошло. Мы и половину не поняли. Они заговорили, перебивая друг друга. — На озере появилась огромная водяная воронка. — Не водяная, а из черного дыма. И не на озере, а над ним. Хотела вас утащить. — Это потом. — Человек с цепями… — Собаки гонялись за кем-то. Вернулись все в кровище. — Вы потеряли сознание. Ханьгуан-цзюнь нес вас на руках. — Всю дорогу? — поразился Вэй Усянь, ошалев от беспорядочного потока сведений. — Нет. Ему тоже было плохо. Вас вез Яблочко… Думаю, отец расскажет понятней, — признал бессвязность рассказа Лань Сычжуй. Вэй Усяню было странно слышать, как А-Юань зовёт Лань Ванцзи отцом. И вместе с тем приятно. Как будто и он имеет к этому отношение… Он вспомнил, как ляпнул на рынке в Илине, что он родил этого ребенка, и какое выражение лица сделалось у Ванцзи. Задушенный смешок слетел с его губ. Сычжуй и Цзинъи озадаченно переглянулись. Милашка исподтишка опять лизнула Вэй Усяню руку и ее не прогнали. Усянь состроил постную мину, взялся за подбородок, и подражая голосу Лань Цижэня, спросил. — Таак… А теперь объясните, когда вы успеваете учиться? И сколько правил вы нарушили? Молодежь захихикала и сделала вид, что не услышала вопроса.