Последний герой

Прошел первый час

Старк успела надоесть всем в самолете. Ее придирчивая натура мешала всем и даже самому терпеливому Фьюри. Она обсудила с медиком из Вашингтона современную медицину, придралась к нему с замудренными терминами. Но в конце-концов ей это надоело и она уселась у окна, внимательно рассматривала водную гладь, которая распростерлась под джетом. Темные волны образовывались в гребни, с брызгами сталкиваясь друг о друга. Николас тихо завел разговор с агентом, ранее незнакомым Мэри: -Мисс Хилл, я хотел бы у вас уточнить. -Да?- отозвалась женщина с французским пучком каштановых волос, в очках и костюме с эмблемой ЩИТа. Эта женщина была интересна Старк, так как раньше Хилл ей не встречалась, и Мэри перевела взгляд на агента. -Сколько будет длиться полет и до скольки градусов упадет температура воздуха, когда мы будем на месте?- продолжил Фьюри. -Температура воздуха по мере прибытия на место назначения упадет до минус тридцати одного градуса, а полет продлится шесть часов и двадцать две минуты, если мы будем лететь с такой же скоростью, как на данный момент. - мягким, грудным голосом ответила Хилл. Боги, эта женщина определенно нравилась Старк. -Если это так, то нам следует поудобней сесть. Нас ждет долгий полет.- вмешалась в беседу Мэри и на нее сразу направила взгляд агент: -Это вы мисс Мэри Старк? -Да, а что? -Просто мы еще не знакомы, хотя мне о вас многое говорили. Я Мария Хилл- агент ЩИТа и правая рука Николаса Фьюри,- Мария заправляла волосы за ухо. -Ясно. Я бывший директор ЩИТа и его основательница, но ушла на... пенсию что-ли?- девушка усмехнулась и попыталась облокотиться на спинку своего кресла. -Тут массажер есть. Может вам включить?- внезапно заметила Хилл. -Было бы славно,- ответила Мэри и Мария нажала на кнопку на подлокотнике кресла Старк. Девушка расползлась в удобном кресла и удовлетворенно закатила глаза.- О Боже мой... Теперь ей еще больше нравилась Хилл. Прошло три часа Мэри уже спала в кресле крепким сном, а остальные тихонько посмеивались над суровым солдатом, умиротворенно сопящим под Бетховена, который включил один из докторов для (по его словам) "хорошего ментального здоровья". Будь Старк не спящей, она бы хмыкнула в его сторону и бросила бы пару колкостей, а потом и дулась бы на него еще час бурча себе под нос: "у всех тут здоровье к чертям сорвано из-за таких неженок". А пока что остальные просто наслаждались спокойными минутами раздумий, пока Мэри не проснется. Мария помогала остальным федералам в разрешении военных проблем, Фьюри говорил со своим другом Пирсом и давал ему указания, что нужно сделать пока Ника не будет. Старк проснулась через пару минут после разговора Фьюри. Она теперь задумалась. Ей снился Стив. *** -Мэри! Стой, я за тобой не успеваю! Блондин тощего телосложения пытался догнать свою подругу, которая мчалась по улице Нью-Йорка. -Давай, Стив! Я в тебя верю, ты догонишь! Старк с счастливой улыбкой и огнем в глазах бежала вперед, иногда оглядываясь на друга. Роджерс остановился и положил руки на колени, опираясь на них. Его одышка не позволяла ему так долго носиться туда-сюда, но Мэри все равно тренировала его, чтобы помочь ему справиться со своими проблемами со здоровьем. Или может с проблемами в вере в самого себя? *** Наконец джет сел на лед и все пассажиры высадились с него, вдыхая морозный воздух. Такой чистый, но колкий. Настолько колкий, что режет нос и легкие, проникая внутрь и хватая за живое, что-то сокровенное, причем настолько, что это можно рассказать только ветру или морю. Чему-то не живому, но настолько глубокому, как душа любимого человека, который затерялся в жизни. Который затерялся точно также, как и Стив в жизни Старк. -Мы ждали вас.- сказал кто-то из сотрудников службы спасения. Мэри подняла глаза и увидела огромный нос корабля. Он был как айсберг, разрушивший Титаник. Как айсберг, разрушивший жизнь девушки и расколовший ее сердце на тысячи кусочков, которое до этого расколол на сотни кусочков Барнс. Один шаг сделан. Теперь придется сделать еще несколько сотен тысяч таких до момента, когда семья снова воссоединится. После нудных и долгих, как сказала Мэри, переговоров с нашедшими этот объект нефтяниками, на Старк надевали специальную форму для спуска в самолет. Лед пробили сверхзвуковым лазером, который очень понравился девушке и она ещё полминуты подпрыгивала от переизбытка новой информации о технологии и от детской радости. Наконец, когда все подготовления были выполнены, Мэри ещё несколько агентов ЩИТа и работников спасательных служб спускались вниз, на холодный металл корабля. Тогда девушку опять преодолели воспоминания. Каждый шаг сопровождался тяжелым вдохом и несколькими биениями разбитого сердца, которое, казалось, и работать должно было перестать еще в тысяча девятьсот сорок третьем. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох... Каждое слово вбивалось в мозг, и Мэри судорожно пыталась себя успокоить. Этого момента она ждала шестьдесят пять лет, так почему сейчас она так не хочет исполнения этого мгновения? Ответ на этот вопрос даже Старк не смогла дать. Даже самой себе. *** -Стив! Ты слышишь?! Беги к самолету, я справлюсь! Волосы, уже совсем мокрые от пота неугомонно выбивались на глаза. Старк держала дюжину агентов Гидры, чтобы друг смог успеть добежать до корабля и наконец покончить с Красным Черепом. -Мэри, я не оставлю тебя- твердо отвечал Стив. Он выбился из сил и практически отчаянно боролся с проклятой Гидрой. -Ты и не оставляешь, брат. Я ведь не умру. И ты тоже. Так беги, пожалуйста!- Удар меча об автомат солдата звонко пронесся по большому цеху. И Роджерс побежал. Побежал быстро, настолько быстро, как смог. В последний раз он оглянулся на свою верную боевую подругу. Она грустно улыбнулась ему и продолжила бой одна. *** Вся команда подошла к месту пилота. Одинокое кресло было поглощено в монолит льда и успыпано снегом, морозные узоры на стеклах завораживали. Все было умиротворенно, будто здесь находится тихая, неподвластная времени страна, в которой спят люди с большим грузом на плечах. Такая страна тоже нужна была Мэри, но к сожалению она не могла себе такого позволить. Уж слишком много обязанностей на ней, чтобы она также оставила всех и все. Свет от фонарей перемещался со стен огромного самолета до кусков льда, покрытых легким снегом. Сердце у Старк больно защемило. Она подошла к приборной панели одной из первых. Она тоже была вся во льду, но сквозь толпу вечной мерзлоты проблеснуло что-то красное. Вот этот момент заставил Мэри быть тут. Снова увидеть этот металлический блеск. Блеск щита Капитана Америки. Она сказала в радио Фьюри, подрыва к себе других спасателей: -Свяжитесь с Вашингтоном, дело серьезное- Всегда твердый и холодный голос девушки дрогнул. -Сейчас них четыре утра, вы уверены?- ответила раньше Ника Мария. -Я полностью уверена... Нам нужно вернуть Капитана обратно. Старк отошла в сторону и стала ждать. Другие агенты стряхивали шапку снега со льда, разглядывая совсем целого и умиротворенного Стива Роджерса. Опять пересохшее горло, опять спëртое дыхание, опять руки сжаты в кулаки. В голове все было как в тумане, Мэри пыталась совладать с собой, но ничего не получалось. Везло только с тем, что сейчас все увлечены Капитаном Америкой. Мысли у Старк наконец встали в целый пазл. В сердце что-то укололо, а мозг будто пробило током. Это все настоящее. Она здесь и сейчас. Все на местах. Последующие минуты прошли очень медленно для девушки. Она наблюдала абсолютно за всем, так придирчиво и по-заботливому смотря за ситуацией. Вот онкологии кусок льда с телом Роджерса, вот его вытаскивают на поверхность ледника, вот его поместили в лабораторию. Это так странно... Конец жизни Стива начался оттуда, откуда началась жизнь Капитана Америки. В списке людей, которым можно было находиться в этой лаборатории находилась и Старк. Она лишь скинула с себя спец-одежду и сразу подошла к столу, на котором лежал ее друг все еще с некоторыми мелкими кусками льда на теле. Медики оценивали его состояние с помощью каких-то приборов, мигающих красным светом. Мэри не знала даже их названия, но понимала, что от этих штук зависит ее судьба: проделала она этот путь зря или все станет как раньше? Теперь этот вопрос был в руках удачи девушки. Чей-то прибор шумно замигал и зазвонил, и врачи принялись носиться по палате а один из них сказал: -Боже, да этот парень жив! Сначала она просто стояла на месте, а спустя несколько секунд пришла огромная радость и гигантское облегчение. Через несколько часов она будет оспаривать тот факт, что заплакала в углу лаборатории, смотря как медики трудятся над Стивом, хотя в глубине души она знала, что всё-таки слеза счастья, которая так долго копилась в ней спустилась по красной от мороза щеке, просто Мэри не хотела признавать свои первые за (чуть меньше семидесяти лет) настоящие эмоции. *** Такой нежный и теплый весенний воздух поглаживал черты лица Стива. За несколько дней пребывания в квартире за горой документов и отчетов по работе, он даже забыл что такое солнечный свет. Баки, заходивший его проведать раз в день, ради просмотра ее холодильника на наличие чего-нибудь съестного, в шутку называл его Дракулой, а Мэри настоятельно уговаривала его отдохнуть от требовательных экзаменов по вступлению в художественную школу. Но Роджерс просто шел к своей цели несмотря на все препятствия. Еще чуть-чуть и он будет самым счастливым парнем во всем Бруклине. Эти слова грели его душу и он смело смотрел в будущее. Стив наблюдал за приятным городским пейзажем. В окна его квартиры проникали золотые лучи солнца, которые светили на закате приятным блеском, а богачам, живущим наверху, они слепили глаза. Майская зелень деревьев сияла изумрудными красками, оттеняя дорогу, по которой мчались автомобили, преимущественно жёлтого цвета. Как же ему нравился Нью-Йорк. Он готов был жизнь за него отдать и не пожалеть, что сделал такое решение. Отойдя от окна, парень сложил свои наброски в папку и надев на себя рубашку поверх майки, вышел из дома. *** Голос диктора радио разбудил Роджерса. Он приподнялся с постели, скинув одеяло и прислушался к речи из радио. Солнце за окном отвратительно светило, заставляя жмурится. Голова безумно гудела, но Стив настороженно слушал диктора. В палату внезапно зашла медсестра и спросила: -Как себя чувствуете, Роджерс?- одна рука женщины была заведена за спину, а вторая держала поднос с водой. Стив пригляделся к медсестре, пытаясь вычислить все детали, которым его учила подруга. -Этот матч... Я его уже слушал дома. Где я?- женщина настороженно посмотрела на лицо капитана, и напрягла руку, находившуюся за спиной. -Не понимаю о чем Вы,- ответила она, пытаясь сохранить невозмутимость- Вы в Нью-Йорке, в клинике. -Где я?!- Роджерс не выдержал и стал подходить к медсестре как тигр в клетке. Медсестра зажала кнопку на пульте, который держала за спиной. О, это была ошибка... Стив взбесился и выбежал из палаты. Как оказалось, то было не медицинской комнатой, а лишь декорацией как в театре, в еще большей комнате. Быстро найдя выход из этого помещения он оказался в большом зале, усеянном в какой-то технике, которая жутко пугала. Несколько человек побежали за Роджерсом, пытаясь догнать, но зря. Он ведь суперсолдат. Очутившись на улице Стив побежал еще дальше. Везде было столько незнакомого, противно испугавшего его, что он просто бежал, будто сработал какой-то животный инстинкт. Остановившись в самой середине всех незнакомых машин, техники он понял, что окружен. Машины с полицейскими мигалками не внушали абсолютно никакого доверия, пока оттуда не вышла Мэри Старк. Она встала прямо рядом с другом, пытаясь успокоить его. Темнокожий мужчина с повязкой на глазу сказал: -Вам некуда прятаться, Капитан. Вы пробыли в криогенном сне почти семьдесят лет. Слова прозвучали эхом, как простой отвлекающий маневр и Роджерс не обращал на него никакого внимания, а только на Старк. -Стив, это я, Мэри Старк. Помнишь меня, да? Так смотри, сейчас ты чувствуешь себя ужасно и я это понимаю. Давай я тебе все объясню, а потом ты будешь тут делать все что захочешь.- Слова подруги действовали так магически завораживающе, что Роджерс перевел дух и рассеяно провел рукой по лицу.- Договорились? Капитан кивнул и посадив в полицейский, бронированный автомобиль рядом с Мэри они поехали, теперь в настоящую, клинику. Им придется столько всего разгрести, но пока друзья только крепко держались за руки, оба не в состоянии что-то говорить, а лишь осознавать, что все это происходит сейчас, с ними и здесь.