Последний герой

***

15 августа 1917 года. Нью-Йорк, Бруклин. Элизабет Старк корчилась от непрекращающихся болей при схватках. В доме царил полный переполох. Акушерки ходили вокруг постели роженицы, служанки пытались просочиться в комнату их хозяйки, к которой сильно были привязаны, Том Старк отмерял шагами комнату и нервно просматривал на часы. За окном стоял ужасный зной, смешиваясь с пылью дорог и запахом душащей пыльцы цветов, растущих в саду поместья Старков. Хватаясь руками за простыни, отчаянно делая последние и не ровные вдохи, Элизабет родила малыша. Дальше все было слишком туманно, чтобы юная мать рассказала этот кошмар от первого лица. Она помнила только то, как акушерки смочили ткань холодной водой и положили на лоб разгоряченной женщины, как одна служанка, пытаясь успокоить новорожденного ребенка сказала: «У Вас девочка!», и как Элизабет взяла свое сокровище на руки. Маленькая жемчужинка, с тёмным пушком на макушке, доставшимся от Тома по наследству, с большими, черными глазенками, кое-как проглядывающими сквозь веки, и алыми губками. Старк прижимала к груди свою первую дочь и слеза радости скатилась по щеке: -Мэри...- хрипло прошептала женщина, пошла живая сверток счастья. Том и Элизабет долго подбирали имя для мальчика. Про то, что родиться могла и девочка, мистер Старк и забыл, полностью увлеченный мечтами о наследнике фамилии. Однако будущая мать решила на всякий случай придумать имя и для девочки и остановилась на имени Мэри. Теперь воздух был не удушающим, а наоборот- свежим и охлаждающим. Удары волн о берег, на котором расположилось поместье Старков, отдаленно звучали в комнате Элизабет, и когда весь народ ушел, она стала тихонько так укачивает свою жемчужинку, напевая колыбельную. Том зашёл в комнату и сразу же направился к жене: -Мальчик?- спросил он с блеском в глазах, который появлялся у него до этого только во время игры в покер с особенно проворными людьми. -Девочка, дорогой.- мягко ответила Элизабет, обхватывая руку мужа. Том заметно разочаровался и теперь холодно отпрянул от избранницы, посматривая на первенца. Прошло полгода, а Элизабет была на четвертом месяце беременности вторым ребёнком. Теперь с маленькой Мэри сидели только няньки, так как мать сильно ослабла от беременности и первых родов. Лишь иногда миссис Старк приходила к своей жемчужинке, с мешками под глазами и бледной кожей. В темноте укачивала девочку, напевая знакомый мотив колыбельной, который слышали служанки каждый раз, когда проходили мимо комнаты с матерью и дочерью. Да и Мэри особо не плакала. Была сама скромностью и даже во время периода, когда у нее резались зубки, не плакала, а тихо сопела, иногда поднимая губки. В общем внимание ей не требовалось, а лишь укладывать ее спать, кормить и поить. Служанки тоже удивлялись тихому ребенку, даже вызывая ей врача, чтобы он проверил состояние девочки,- вдруг у нее болезнь какая-нибудь? Когда миссис Старк родила второго ребенка в ночь на пятнадцатое августа, то его нарекли Говардом, как и хотел Том. Здоровый и шумный Говард Энтони Уолтер Старк сразу привлек всеобщее внимание дома, а особенного его отца. Мистер Старк в нем души не чаял и всячески ухаживал за мальчиком, чтобы он вырос «настоящим мужчиной». Элизабет же отлежалась в кровати добрые два месяца. Подорванное тяжелыми родами и так слабое здоровье женщины, ухудшалось каждый день. Доктор навещал Элизабет и прописывал отдых, хотя заботливая мама иногда его нарушала и нянчилась со своими детьми. Во всей этой суматохе Мэри исполнилась год и она сказала свои первые слова. Конечно эти первые слова были «Мама» и, на удивление, «Блат». Слово «Папа» девочка сказала позже. Очевидно, Старк внимание на дочь не обращал, редко с ней говорил и возился, лишь изредка, по наставлению самой старшей служанки, которая воспитывала его самого. Добрая мисс Ньюман уже давно стала как член семьи своих работодателей-миллионеров. Всегда готовила самую подходящую еду для всех вкусов, для детей была лучшим другом, для родителей- советчиком. Только мисс Ньюман скрепляла семью Старков каждый раз, когда все отношения между ними грозились рухнуть. Говард рос капризным ребенком, всегда шумел, но его ангельское лицо сразу завораживает всех и его грехи прощались. Мэри пыталась попросить родителей, чтобы они разрешили ей поиграть с братом, но ей запрещали, и девочка по дóлгу дулась на маму или отца, уперевши руки в бока и шмыгая маленьким носиком от обиды. Когда же Говард исполнилось три года, а Мэри уже четыре, то родители разрешили им играть вместе в саду или в доме, при условии, что они ничего не разрушат. Говард основательно подошëл к наведениям отца, а девочка разрушила все на своем пути. Снося предметы, хрустальные бокалы, вазы и цветы на своем пути, она мчалась как маленький, но очень мощный вихрь, гнавшийся к брату с очередной безбашенной идеей. Если в младенчестве она была тихой и спокойной, то вся буйность проснулась в Мэри только сейчас и девочка всячески любила подговаривать брата на очередную проделку. Говард чаще всего сдавал всю контору сестры, но в редких случаях любил с ней подурачится. Долго на младшего братишку Старк обижаться не могла и буквально спустя двадцать минут после ссоры бежала к нему, предлагая выбежать на пляж и прокатиться на лодке с рыбаками или съесть на спор червяка. Даже миссис Ньюман было интересно, как каждый раз на проделку неугомонной сестры соглашался Говард. Так и проходила их жизнь, которая была веселой и насыщенной только благодаря, по-доброму сумасшедшей первой дочери и сестре.