Последний герой

13 августа 1926 года Старк лежала в постели, тихо всхлипывая. Раны на теле ныли и противно чесались. Говард сейчас мирно спал в своей кровати и ни о чем не переживал. Не знал о том, что сейчас его сестра боится произнести и звука, что сейчас его разъяренный отец сидит в своём кабинете и подписывает изменения в завещании, что сейчас его мама пытается отговорить Тома. За час до этого Мэри решила пойти сама к Роджерсу и Барнсу, но совсем не позаботилась о открытом окне в своей комнате, из которого она выпрыгнула на навес веранды, а после и на землю. В комнату вошла служанка, доложила обо всем миссис Ньюман, а она в свою очередь сообщила отцу девочки. Вернувшись домой Мэри ждал сюрприз, и далеко не из приятных. Час допроса тянулся вечность, все более сумасшедший Том пытался вытянуть из неё слово. Девочка провалилась. Коленки дрожали, пальцы сжимали платье. Она рассказала все. О том, как впервые встретилась с «нищебродами», по мнению Тома, о том, как ещё более десятка раз уходила к ним на закате, в какие передряги они попадали. По мере её рассказа черты лица мистера Старка искажались в гневном выражении лица. Мэри их сравнила с крокодилом. «Как схватит и утащит в свой вечно серый мир с тупыми взглядами на жизнь», - все пыталась отвлечься от крика отца девочка. Он не выдержал. Сорвался и ударил ее. Сначала легонько, чтобы запугать, но Мэри никак не отреагировала, и то взбесило Тома. Он схватил кружку на столе и швырнул на пол, осколки разлетелись на весь кабинет и вонзились в ноги девочки. Осознание в разум отца пришло слишком поздно. В глазах у него сошла дымка злости и перешла в разочарование. Оба были на нервах. Мистер Старк ударил её по руке, чтобы она ушла. Казалось, этот жест стал контрольной точкой для того, чтобы она убежала. Убежала с такой скоростью, что служанки только и успели оглянуться на девочку. «Мисс Разочарование», - только эти два слова вертелись у Мэри в голове непрестанно- «Отец её больше не любит, это точно. Зачем она только пошла туда? Зачем захотела с ними познакомиться? Она идиотка. Старк полнейшая идиотка.» И тут её будто током пронзило. «Разве я должна быть идиоткой? Я хотела общаться... А отец мне это запретил. Запретил мне занять своё место в социуме. Получается, что он идиот? Верно. Идиоткой была не она, а ещё большее чудовище, которое и породило маленькую «мисс Разочарование». *** На следующее утро все за столом молчали. Том поглядывал на дочь, понимая, что она не изменится и будет позором семьи до конца жизни. Элизабет смотрела на Тома, понимая, что её жемчужинка останется без средств на жизнь. Она ведь не сможет прокормиться. Говард смотрел на сидевших за столом и не понимал, почему все молчат. Хоть он был и ровно на год младше Мэри, но четко понимал, что лучше молчать, чтобы не провоцировать отца и остальных. Ковыряясь в тарелке с овсяной кашей девочка сжала губы. Ей хотелось заплакать. Пойти домой. Удивительно, что теперь место, которое в свидетельстве о рождении было прописано ее домом, не было родным и знакомым. Теперь родными были только Стив и Джеймс, с которыми Старк и веселилась свободное время. *** -Мам? -Дочка... Ты обещаешь мне держать дом в порядке? -К чему это сейчас? Мы же... Мама! Пожалуйста, я не хочу. Я хочу с тобой. Не оставляй меня. -Ты должна заботиться о брате. Пожалуйста, жемчужинка. Я буду рядом. Всегда. Ты возьми мой кулон, пусть будет тебе напоминанием. Мэри стояла на коленях перед постелью матери, умоляя то ли Бога, то ли маму остаться с ней. Меньше всего она хотела её ухода. Кровать в комнате Элизабет Старк была большой, с обилием пледов на кровати и микстур с таблетками на прикроватной тумбочке. Мама Говарда и Мэри болела очень долго. Она подхватила новый штамп туберкулёза, который и так являлся чуть ли не смертельный для любого. Все боялись этой болезни. Прошло четыре года, с тех пор, как Том узнал о том, что его дочь гуляет на улице вместе с бедняками. Сейчас же отношения между ними восстановились. Дочь и отец разговаривают, даже позволяют друг-другу шутить, но что-то важное и травмирующее не было между ними досказано. Старк все также общалась с друзьями, поддерживала контакт с ними. Джеймс и Стив полностью приняли её в компанию и они втроём стали делиться самыми сокровенными желаниями, секретами и мечтами. Девочка привязалась к двум мальчишкам также сильно, как и они к ней. Но сейчас все меркло. Любимая мама, самое дорогое, что было для тринадцатилетней Мэри уходило так быстро, что даже толком что-то сказать становилось нереально. Вот бы остановить время! Провести ещё часок с ней, сказать о том, как она дорога ей, о том, что в жизни нет человека родней, чем мама! *** Счастливая девочка спускалась по лестнице в ярко-голубом платье с рюшами. Она не любила все изысканное и утончённое, но ради Элизабет она спокойно одевалась во все то, что нравилось маме, чтобы только её порадовать. За огромным столом на кухне сидели служанки и няни. Все утирали покрасневшие от слез лица платком и тихо-тихо выли. Траур. Что-то произошло. Мэри вскочила по лестнице, в комнату мамы, забежала наверх, открыла дверь и... Кровать пуста. Нет ничего. Нет мамы. Теперь её нигде не будет. Губы приоткрылись, глаза расширились. Старк медленно сползла по дверного косяку вниз и рухнула на пол. Только потом, когда Мэри совсем забыла тот день и отложила его куда-то далеко, она нашла в своём дневнике запись. В этих строчках, словах, буквах Старк слышала тот голос. Тот хрупкий, нежный детский голосок, который плакал, делая записи в блокнот. «19 сентября 1930 года. Мама ушла. Её не стало на ночь с 18 по 19 сентября. Я спустилась по лестнице вниз, увидела плачущих служанок, поднялась в комнату мамы и там её не оказалось. Говард проснулся часом позже меня. Тогда был дождь, погода плакала вместе с членами семьи Старков. Кажется, мой отец действительно горевал по маме. Он целый день и ночь просидел в своём кабинете, который я до сих пор обходу стороной. Только я одна не плакала. Наверное, просто ещё не поняла все, что творится вокруг. Я не хочу опять спускаться вниз, зная, что там не будет мамы» Похороны были роскошные. Молодая женщина в белом платье и с венком цветов на голове лежала в лёгком гробу, обитым дорогой кожей внутри. На церемонии все опять плакали. Говард совсем уж бросился к маме, когда гроб стали опускать в землю и засыпать землёй. Старк оттащила брата в сторону и ушла. Отец о ней совсем не подумал, Говард тоже не был занят сестрой. Мрачный траур и горе опустились на Нью-Йорк. Девочка отчаянно пыталась скрыться от этого. Убежала вглубь Бруклина, быстро моргая, чтобы слезы не сказывались по щекам. На той же площадке, в то же время, в тот же день недели стояли Баки и Стив. Роджерс лишь слегка подрос и теперь волосы его были не такими светлыми, а Барнс действительно изменился. Он окреп, осанка его стала видна чуть лучше и ровней, его глаза теперь сияли ещё большим блеском. Джеймс начал заниматься профессиональным боксом. Его руки были сильными, причем настолько, что он легко мог поднять Мэри и не оглянуться. Девочка заметила в нём то, что раньше не замечала. То, что он иногда задерживает на ней взгляд дольше, чем должен был, что иногда слишком долго смеётся с её самых глупых шуток. Каждый раз они затевает любую шалость, но сейчас... Сейчас никому смеяться не хотелось. Стив первый заподозрил что-то неладное. Спросил все ли в порядке, но в ответ Мэри только посмотрела на него, кивнула и заплакала, не выдержав. Она прорыдала на той площадке больше 15 минут изливая душу друзьям, которые понятия не имели как на такое реагировать, но внимательно выслушивали Старк. Этого ей было больше, чем достаточно. Нужно было всего лишь выслушать, легко похлопывая её по спине или плечу, чтобы она успокоилась и стала чувствовать себя гораздо лучше. В конце концов Мэри улыбнулась от облегчения. Друзья переглянулись и тоже улыбнулись. *** -Ты как вообще умудрилась нам это не говорить?- спросил Барнс спустя пару минут крепких объятий. Старк пожала плечами и стала губы. -Я думала вы меня не поймёте, станете обзывать и говорить что я плакса... Да и вы такие радостные всегда, не хотела всем портить настроение,- Пока девочка это говорила, Стив успел расширить глаза и возмутиться. -Ты чего?! Конечно мы тебя поддержим! Удумала!- свою речь Роджерс дополнял яростной жестикуляцией и Баки с Мэри казалось, что он упадет скоро, если продолжит в том же духе. Остаток дня друзья провели вместе во дворах многоэтажных домов не замолкая. Вернулась девочка совсем другой. Радостная и спокойная, с чувством такого тепла в сердце, что казалось, оно сейчас сгорит в грудной клетке. Все-таки Стив и Джеймс точно стали её домом.