Two worlds merging

      Морозный декабрьский воздух укутывал улицы тонкой паутинкой инея, придавая всему вокруг хрупкий, почти сказочный вид. Машина неспешно ехала по знакомым улицам, а шипы на резине едва слышно похрустывали по тонкой корочке льда, покрывшей почти все дороги в городе. Внутри салона царило уютное тепло, аромат чая из термоса щекотал нос, и, несмотря на легкую настороженность перед семейным днем, настроение у обоих было скорее приподнятым, чем напряженным.       — Отец задержится, — тихо произнес Алаз, прочитав сообщение от отца и бросив короткий взгляд на Аси, которая внимательно вела машину, — Пообещал подъехать, как только разберется с делами.       — Надеюсь, что это будет быстро, — с улыбкой отозвалась Аси, переглядываясь с Алазом, — Только он сможет разрядить обстановку.       Они оба рассмеялись и отголоски волнения растаяли в этой легкости. Атмосфера стала чуть легче, и даже морозный воздух за окном показался не таким колючим. Аси включила радио, на котором звучали популярные песни, и они стали идеальным сопровождением их дороги, подбивая пару подпевать, улыбаясь друг другу. Машина свернула к большому дому с аккуратным садом, окна дома светились мягким золотым светом, приглашая войти в тепло.       На пороге их уже ждала Айше в уютном вязаном свитере кофейного цвета и с теплой, материнской улыбкой.       — Проходите скорей, на улице мороз сегодня противный, — весело сказала она, отступая в сторону, — Забыла уже когда в Стамбуле была такая холодная зима.       В прихожей Аси и Алаз поспешно скинули верхнюю одежду и направились внутрь. Дом наполняло легкое мерцание света и тихое пение из винилового проигрывателя отца. В прихожей дома появился Айтач. Его веселый взгляд сразу нашел Аси и он подошел к ней, чтобы обнять.       — Привет, дочка.       — Привет, папа, — Аси обняла его в ответ и отошла на шаг.       Затем Айтач перевел взгляд на Алаза.       — Рад видеть тебя снова, — сказал он, протягивая руку.       — И я рад, господин Айтач, — с уважением ответил Алаз, крепко пожимая его руку.       На лице Айтача мелькнула легкая полуулыбка, едва заметная, но вполне искренняя.       — Ну что, как доехали? Как дорога? — сказал Айтач, отпуская руку Алаза и слегка хлопнув его по плечу.       — Спокойная. Снега, правда, немало, но мы добрались без приключений. Это все заслуга Аси, она была за рулем, — ответил Алаз, чуть расслабляясь.       — Конечно. Я ведь ее учил водить, уверен, что сейчас она водит даже лучше меня, — кивнул Айтач и с гордостью посмотрел на дочку, вызвав улыбку у Айше.       — Ну, не скромничай, папа, — с мягким смешком отозвалась Аси, — если бы не твои уроки на старом «Мурате», я бы до сих пор боялась тронуться с места.       — Этот Мурат, помнится, глох каждые сто метров и Аси грозилась разбить эту машину, если она еще раз заглохнет, — фыркнула Айше, уже направляясь к кухне, — Он достал эту машину специально для нее, такие у него методы обучения вождению.       — Вот переборола бы ты свой страх и захотела водить, я бы и тебе достал такую же машину, — парировал Айтач, — Ведь для того, чтобы хорошо ездить, надо уметь водить разные машины, начиная от плохих и заканчивая хорошими, так ведь, Алаз?       — Да, конечно, Вы правы, — с усмешкой ответил он, кивая головой, — Аси ведь не разбила машину?       Аси и Айтач рассмеялись и переглянулись.       — К счастью, нет. Пострадал лишь руль, ну и мои нервы. Это самые большие убытки.       — Алаз, а где Серхан? Он приедет?       — Да, господин Айтач. У него какие-то дела с самого утра, сказал, что скоро приедет.       — Тогда проходите в гостиную, я сделаю чай, — позвала Айше направляясь в сторону кухни, — Аси, загляни сюда на минутку, помоги мне.       — Конечно, мам.       Аси кивнула Алазу, чтобы он шел вперед, и скрылась за кухонной дверью. В гостиной Айтач указал Алазу на кресло у окна и сам опустился на диван.       — Ты кажешься нормальным парнем, — тихо произнес он, будто между прочим, но взгляд выдал, как много для него значат эти слова, — В тебе есть что-то, что делает Аси счастливой. Я замечаю это, когда вижу как у нее глаза загораются при виде тебя.       Он ненадолго замолчал, словно решая, стоит ли идти дальше, и все же продолжил, чуть тише, как бы доверяя сокровенное:       — Я знаю, она непростая. В ней живет настоящий ураган и мы почувствовали его на себе не раз. Она так долго училась защищать себя и выживать, она даже простую доброту и заботу может воспринимать в штыки. Но если она уже впустила тебя в свое сердце, береги это и не подведи ее. Потому что Аси умеет любить по-настоящему, так, как никто другой. Айтач выдохнул и слабо улыбнулся, переводя взгляд на фотографию на стене, где Аси еще ребенком обнимала родителей на фоне моря.       — Она — самое ценное, что есть у нас с Айше. Береги ее не потому, что мы просим. А потому, что чувствовать ее любовь — самое лучшее, что может быть.       Алаз молчал несколько секунд. Он будто впитывал каждое слово, позволял им лечь глубоко, туда, где хранятся важные обещания.       — Я это знаю и чувствую, — наконец тихо сказал он, — И Вы правы, это самое лучшее чувство, знать, что рядом со мной такая невероятная девушка. Я, наверное, не всегда знаю, как правильно любить. Но рядом с ней я учусь этому.       Он чуть отвел взгляд, но его голос не дрогнул.       — Я не буду бросаться пустыми словами и обещаниями. Говорить, что все будет хорошо и идеально, что мы никогда не будем ссориться или злиться друг на друга, но одно я могу сказать точно: я никогда не позволю себе или кому-то другому сделать ей больно. Ни словом, ни поступком.       Айтач кивнул медленно, будто в этот момент внутри него все встало на свои места и он понял почему Аси выбрала этого парня. Их молчание продлилось недолго, в комнату вернулась Аси с подносом: чайник с чашками и пиала с дольками лимона. За ней — Айше с тарелкой со сладостями.       — Осторожно, горячее! — предупредила она, ставя все на низкий столик.       — Алаз, это самый вкусный чай, который ты попробуешь! — Аси передала ему чашку и села рядом, — Папе его привозят из Китая.       — Именно из-за этого чая я влюбилась в твоего отца, — подмигнула Айше и, налив себе чая, опустилась рядом с мужем.       Они только успели рассесться, обменяться парой фраз, как за окнами послышался звук подъезжающей машины.       Айтач поднял голову.       — Похоже, это Серхан, — спокойно сказал он, вставая и направляясь к двери.       Дверь открылась и в прихожую ворвался свежий морозный воздух. Затем в холле появился Серхан Такладжы, как всегда, уверенный в себе, с широкой, заразительной улыбкой на лице. Его легкие шаги, блеск в глазах и небрежная элегантность сразу заполнили пространство.       — Добрый день всем! Надеюсь, я не пропустил самое интересное, — громко сказал он, поправляя теплый свитер, — Я словно и не уезжал из Анкары. Если в Стамбуле такой холод, страшно представить какая погода в столице.       — Вы вовремя, Серхан, проходите и согревайтесь скорее, — с улыбкой ответила Айше, направляясь в кухню за чашкой для него.       Алаз с отцом обменялись рукопожатиями, после чего все снова собрались в гостиной. Серхан с удовольствием отпил чая и оглядел всех с легкой, дружелюбной насмешкой и, прищурившись, спросил:       — И почему все молчат? Я пропустил момент, где все пьют, едят и хохочут?       — Нет, Серхан, вы как раз вовремя. — ответила Айше, даря гостю теплую улыбку, — Прошу всех к столу.       Все сели бок о бок за стол, удобно размещаясь, пока Аси ловко наливала всем напитки и беседа начала оживать.       — Если вы не начнете есть в ближайшие пять секунд, я буду считать, что вы держите пост, — объявил Серхан, расстилая салфетку на коленях, — А я вот, как видите, святой человек, пост держу только по некоторым причинам. Например, если холодильник пустой или если я проспал завтрак.       Алаз иронично хмыкнул:        — В твоем случае, отец, холодильник всегда полон.       — Не обижайте мой аппетит, — с важностью заявил Серхан, театрально откусывая кусок лепешки, — Он — мой компас по жизни. Благодаря ему, я нахожу лучшие места в городе. Иногда мне кажется, что у меня в животе встроен навигатор: «Поверните направо — там вкусный лахмаджун, через двести метров — пахлава!»       — А потом экстренный разворот в аптеку, — подхватил Айтач, бросив на него взгляд, — Уличные торговцы иногда преподносят сюрпризы.       Смех пронёсся за столом, вытесняя последние остатки неловкости. Аси, сидящая между Айше и Алазом, украдкой наблюдала за тем, как легко все нашли общий язык. Раньше ей казалось, что все разговоры будут натянутыми, слишком формальными, но сейчас в этом обмене репликами ощущалась легкость. Айтач незаметно налил Алазу ещё напитка, не говоря ни слова, словно он уже воспринимал его частью семьи.       — Кстати, — Серхан вдруг вытянулся вперед, указывая вилкой на блюдо с кебабом, — Это что за магия? Кто здесь волшебник?       — Айше, — с искренней гордостью ответил Айтач, подмигнув жене, — Она настоящий шеф-повар, когда захочет.       — Шеф-повар? — приподнял брови Серхан, изображая восторг, — Тогда я официально записываюсь в семью. Где моя комната? Предупреждаю сразу, что я иногда храплю.       — Дорогой, у нас же есть свободная комната? — задумчиво обратилась Айше к Айтачу, — Под лестницей, рядом с кладовкой, если не ошибаюсь. — продолжила она, — Если будешь хорошо себя вести, получишь подушку. Может быть.       — К счастью, у меня нет шрама на лбу, да и очки я бы выбрал получше, — важно ответил Серхан, — На самом деле, я довольно привередлив. Мне нужна хотя бы подушка с вышивкой. И персональный звонок для заказа десерта.       — Я уже чувствую, как ты повалишь матриархат в этом доме, — усмехнулся Айтач, — Так уж и быть, выделим тебе комнату.       Снова раздался общий смех. За окнами виднелось зимнее солнце, лучи медленно обволакивали двор и в доме было по-настоящему тепло. Свет из окна мягко играл на лицах, столовые приборы звенели о фарфор, кто-то тянулся за хлебом, кто-то просил передать соус. Разговор шел плавно, без усилий, перетекая из одной темы в другую, от смеха звенела хрустальная посуда в шкафу, а шутки не заканчивались. Казалось, даже стены впитывали эти звуки, чтобы потом беречь их в своей памяти.       Аси подняла глаза на Алаза, и тот, будто почувствовав ее взгляд, повернулся к ней и чуть улыбнулся. Он не сказал ни слова, но ей этого было достаточно — она знала, что среди этих людей они чувствуют себя одной семьей.       — А когда будет тост? — вдруг спросил Серхан, — И будем ли мы обсуждать важные вещи?       — Например? — спросил Айтач, приподнимая бровь.       — Ну, например, — Серхан перевел взгляд на Алаза и, подперев голову рукой, спросил, — Сынок, какие у вас с Аси планы? Нам уже стоит начать откладывать деньги на свадьбу?       Алаз на мгновение застыл, не ожидая от отца такого прямого вопроса, и он перевел взгляд на Аси, слегка приподняв брови. За столом повисло короткое, почти неловкое молчание. Аси удивленно повернулась к нему, взглядом словно спрашивая: «Что ты скажешь?», ведь они никогда всерьез не говорили о свадьбе или о планах на будущее. Сердце вдруг забилось чаще, пальцы машинально начали нервно перебирать салфетку.       — Планы серьезные, — протянул Алаз с легкой усмешкой, словно стараясь выиграть время, — Работа, дом, семья, дети, потом счастливая старость в Италии или Франции. Имена детям выбрали, а вот с Францией и Италией определиться не можем.       — Я вот предпочитаю Францию, — одобрительно кивнул Айтач, поднимая свой бокал, — Айше, представь, как хорошо будет жить вместе с ними во Франции.       — Они нам будут мешать, дорогой, — добавила Айше с легкой усмешкой, переводя взгляд с дочери на Алаза.       Серхан, хмыкнув, откинулся на спинку стула и заговорил с театральной серьезностью:       — Самое главное — больше путешествуйте! Пока молоды, пока свободны — катайтесь по миру! Потом времени не будет.       — Особенно если дети появятся, — подмигнул Айтач, и за столом раздался легкий смех. Аси, улыбаясь, чуть покачала головой:       — Мы еще даже не закончили универ, о детях даже не думаем.       — Правильно, я еще не хочу становиться бабушкой, — сказала Айше и подняла бокал с вином, — Давайте выпьем за то, чтобы мы собирались как можно чаще такой компанией. Даже без повода.       — Я готов приезжать сюда каждые выходные, если госпожа Айше будет готовить такой кебаб, — добавил Серхан, поднимая бокал.       Все подхватили тост, и звон бокалов смешался с тихим треском дров в камине. В эту минуту не было ни сложностей, ни тревог — только простое, настоящее чувство близости. И пусть зима за окнами была необычайно суровой, в этом доме царила весна. День подошел к концу, и за окном уже опустился плотный, звездный мрак. Семья неспешно поднималась из-за стола, переговариваясь, как будто всем не хотелось уходить и заканчивать этот день.       Серхан, поправляя шарф и надевая пальто, вдруг повернулся к Айтачу:       — Послушай, у меня есть предложение. Есть минута? Хочу перекинуться парой слов, прежде чем уеду.       Айтач кивнул, взглянув на него внимательно:       — Конечно. Давай проводим детей и пройдем в кабинет.       Аси и Алаз уже стояли у двери. Алаз помогал Аси застегнуть пальто, Айше в свою очередь бросала быстрые взгляды на мужа и Серхана.       — Мы тогда поедем, — сказала Аси, обнимая отца, — Спасибо за этот день.       — Счастливого пути, дочка, — мягко ответил Айтач, — И поезжайте осторожно, по-моему, снега стало еще больше.       Аси повернулась к Серхану и усмехнулась:       — Вы и опаздываете, и задерживаетесь.       — Такая у меня миссия — добавлять вечерам чуть-чуть продолжения, — подмигнул он. Когда дверь за молодыми закрылась, Айтач и Серхан прошли в рабочий кабинет Айтача. Комната отличалась полумраком от остального дома, только лампа на комоде отбрасывала теплый круг света.       Айтач прошел в комнату, но на полпути к столу остановился, словно обдумывая что-то, а потом, будто приняв внутреннее решение, обратился к Серхану:       — Погоди, прежде чем вернусь за стол, у меня для Алаза кое-что есть.       Он подошел к массивному комоду, открыл нижний ящик и достал оттуда небольшую флягу, обтянутую темной кожей. Тонкие восточные узоры на ней казались выцветшими, но не утратившими своей силы.       — Привез ее из Марокко лет десять назад, — сказал он, слегка покручивая флягу в руках, — Была со мной в лучших путешествиях. Теперь хочу, чтобы она была у него. Как символ дороги, которую он выбрал рядом с моей дочерью.       С этими словами он завернул флягу в ткань и направился к двери. На крыльце Алаз и Аси уже усаживались в машину. Айтач подошёл к ним, жестом подозвав Алаза.       — Подожди секунду. У меня для тебя кое-что есть.       Алаз озадаченно подошел ближе, и Айтач протянул ему сверток с флягой.       — Это небольшой подарок для тебя. Я выбрал эту флягу много лет назад, в непростое время. До нее у меня была другая, простая металлическая, но в порыве ссоры Айше выбросила ее в море. Мы тогда много спорили, особенно о детях. Именно в ту поездку мы приняли трудное решение — больше не пытаться завести ребенка. Но когда мы вернулись из Марокко, почти сразу встретили Аси. В тот день со мной была именно эта фляга. И с тех пор я поверил, что она приносит удачу. Где бы я ни был, она всегда напоминала мне о той встрече, о выборе, который изменил нашу жизнь. Пусть теперь она будет с тобой.       Алаз с трепетом развернул ткань и увидел флягу. Его пальцы чуть дрогнули.       — Спасибо вам. Для меня это не просто подарок. Это часть вашей истории, вашего пути и теперь она стала частью моего. Я обещаю беречь ее. И, главное, оправдать ваше доверие.       — Надеюсь, она и тебе принесет удачу. Внутри фляги хорошее вино, будет чем вам закончить вечер.       Айше с нежной улыбкой наблюдала за сценой с крыльца, прижав у груди ладони друг к другу.       Аси посмотрела на отца с тихим волнением. В этот момент она чувствовала — между двумя мужчинами в ее жизни установилась та самая тонкая, но крепкая связь.       — До встречи, — сказал Айтач.       — До скорого, — ответил Алаз и кивнул. Машина тронулась, унося их в холодную, но светлую от фонарей ночь.       За окнами машины проносились огоньки, отражаясь в глазах Аси, задумчиво смотрящей вперед.       — Я так рада, что все прошло хорошо, — тихо сказала она, не отводя взгляда от дороги. Алаз кивнул, одной рукой засовывая флягу во врезной карман пиджака, а вторую держа на руле.       — Мне кажется, я им понравился. Особенно твоему отцу. И я сейчас не про подарок.       — На самом деле, он нечасто делится личным, — продолжила Аси, — Я даже не знала историю про Марокко. Он никогда раньше не упоминал, что тогда произошло.       — Некоторые вещи люди носят с собой годами. И, может, только в нужный момент могут ими поделиться. Как он сегодня.       Аси взглянула на него. На лице Алаза отражалась уверенность, в которой было место и благодарности, и осторожной, зрелой решимости.       Машина свернула на загородную дорогу, переехала мост и направлялась в более уединенный район, где начиналась трасса. За окном мелькали заснеженные поля, редкие деревья и огни одиноких ферм. Салон машины наполняла тишина, которую нарушил голос Аси:       — Ты правда это сказал? — спросила она, глядя на него сбоку, — Отцу про нас. Про планы на будущее.       Алаз скосил глаза на нее, на его лице мелькнула мягкая, чуть виноватая улыбка.       — А что, не стоило? — спросил он, сжимая руль чуть крепче.       — Нет, просто… — Аси замялась, опустив взгляд, — Я подумала, что это шутка, ведь мы еще не обсуждали такие темы.       — Это не шутка. Я и правда об этом думаю, — тихо ответил он, — С того момента, как ты поцеловала меня возле универа. Я помню твой испуганный взгляд, а потом неловкую улыбку. Тогда я впервые почувствовал, что кто-то может испугаться за меня, что я кому-то нужен таким, какой я есть.       Аси улыбнулась, уже глядя в окно.       — Тогда скажи, — прошептала она, — Франция или Италия все-таки?       — Мне все равно в какой стране, в каком городе. В доме или квартире, с собакой или кошкой. Главное, что ты будешь рядом, — ответил он, поворачивая голову к ней.       Она рассмеялась и хотела ответить, но смех оборвался на полуслове. Внезапно, из-за поворота с визгом выскочила черная машина. Почти сразу за ней — вторая. Они встали поперек дороги, полностью перегородив путь.       Алаз резко нажал на тормоз. Машина с визгом остановилась в нескольких метрах от препятствия. Аси инертно подалась вперед, но ремень безопасности тут же втянул ее обратно. Сердце застучало сильнее.       — Аси, не двигайся, — тихо сказал он, уже скользя рукой к задним сиденьям, где лежала бита.       Двери обеих машин распахнулись синхронно, как по сигналу. Из них вышли мужчины — это были не охранники, не случайные прохожие и не уличные грабители. Все в них, от походки до черной одежды и оружия, говорило о слаженной, обученной группе. Это были профессионалы и они точно знали, зачем здесь оказались.       Один из них подошел чуть ближе и сделал короткий, резкий жест рукой: оставаться на месте. Он не кричал, не угрожал, но его поза, холодный взгляд и безмолвная уверенность говорили гораздо больше.       Аси и Алаз застыли. Салон будто наполнился вязким дымом, оседающим в каждом вдохе. Ее ладонь дрожала, когда она нашла руку Алаза и вцепилась в нее, словно он был ее якорем в этом хаосе.       Алаз выпрямился в кресле. Его черты лица окаменели, взгляд стал колючим. Он накрыл руку Аси своей и проговорил низко, почти шепотом:       — Не паникуй. Я с тобой.       Снаружи фигуры двигались, как по заданной схеме. Один из нападавших обошел машину сзади, другой приблизился к пассажирской двери. Самый высокий из них — мужчина в черной куртке с высоким воротником, лицо которого скрывалось полутенью, шагал медленно, но уверенно.       Когда он оказался в паре шагов от пассажирской двери, двое других одновременно распахнули двери. Все произошло слишком быстро. Двое схватили Аси под руки, выволакивая ее из салона. Она закричала, забилась, но их хватка была настолько сильной, что они могли выломать ей руки в одно мгновение. Высокий мужчина подошел к ней и поднял за подбородок, крепко сжимая его.       — Пришло время расплачиваться за свои грехи, Айлин. Уведите ее! — приказал он и отпустил подбородок Аси, отходя в сторону.       — Алаз! — крик вырвался у нее срывающимся голосом.       Алаз, которого держали с обеих сторон, рванулся вперед. Зарычал, вырываясь из хватки, резко толкнул одного из мужчин локтем в живот и выскочил из машины.       — Эй! — выкрикнул он, бросаясь в сторону тех, кто удерживал Аси, — Отпустите ее! Аси! Он оказался под ярким светом фар, его силуэт резко выделялся на фоне света. Алаз сделал шаг в сторону Аси и в этот миг случилось то, чего никто не ожидал.       Выстрел. Один. Резкий и оглушающий, как удар в грудь.       Аси увидела, как тело Алаза дернулось. Он пошатнулся, будто его ударили невидимой силой, потерял равновесие и рухнул на асфальт, а в районе сердца образовалось красное пятно.       Аси, все еще находясь в чужих руках, завизжала так, что воздух сотрясся:       — НЕТ!       Крик Аси разрывал пространство своим отчаянием. Это крик того, кто теряет весь свой мир в один миг. Ее глаза расширились, будто не могли осознать увиденного. Она не верила и не могла поверить. Все в ней протестовало против происходящего. Ее ногти раздирали чужую кожу, локти и колени наносили слепые удары. В голове стучало: только бы добраться до него, только бы дотронуться, посмотреть, что он дышит, сказать, что она рядом. Ее тело металось, она пыталась вырваться, как загнанный зверь, чье сердце разрывалось от боли. Она кричала его имя снова и снова, пока голос не сорвался в хрип. Все вокруг стало мутным, будто реальность треснула, и сквозь трещину вытекал ужас.       Ее потянули к машинам и она пыталась избавиться от крепких сжимающих рук, ногтями вцеплялась в чьи-то рукава, ногами упираясь в асфальт, но все было тщетно. В ее голове гремел шум — смесь собственного дыхания, плача и паники.       Сквозь слезы и сбитое дыхание она все еще видела, как неподвижное тело Алаза лежит в свете фар. Один из нападавших подошел к нему, присел, и, не прикасаясь, одобрительно кивнул. Этот кивок эхом отозвался в сознании Аси, словно камень упал в бездонный колодец внутри нее. Казалось, с этим кивком рухнул ее мир.       Нападавшие о чем-то переговаривались, а затем кто-то быстро среагировал и машины завелись. Один из мужчин наклонился к Аси и что-то сказал резко и тихо. Потом удар прикладом по затылку — и темнота накрыла ее. В этой темноте она продолжала звать Алаза, надеясь получить ответ.       В последний миг, прежде чем потерять сознание, она посмотрела на тело Алаза, лежащее в холодном свете фар. Его рука была откинута в сторону, словно тянулась к ней. Он казался безжизненно спокойным, будто уже давно ушел в другую реальность. Аси зацепила этот образ взглядом, словно ее взгляд мог спасти его от смерти. И в этот миг все исчезло. Мир оборвался. И наступила тьма.