Chapter Thirteen
4 июня 2025 г., 16:37
Вязкая тишина, удушающая, словно плотная паутина, обвивала каждую клеточку отяжелевшего тела. Звук капающей воды раз за разом прокалывал плотный кокон беспамятства, заставляя вернуться в этот мир. Воспоминания нахлынули горячей волной, заставляя резко вдохнуть спертый воздух и судорожно забиться сердцу. Глаза широко распахнувшиеся во мраке, уперевшись блуждающим взглядом в незнакомый потолок. Ведя мутным взглядом по серому, старому покрытию, задерживаясь на каждой трещинке, что напоминала морщины на старом теле, Аси все четче вспоминала произошедшее. Незнакомая комната, лишенная времени и пространства, была ловушкой, вырванной из реальности, но из которой обязательно нужно спастись.
Тяжелый запах сырости, старого металла и пыли, которую не трогали десятилетиями, щекотал нос. Свет, стекающий с тусклой лампы под потолком, отбрасывал длинные тени, подобно когтям, ползущим по стенам в поисках жертвы.
Аси медленно села, охнув от боли в затылке, она схватилась за голову, ожидая, когда кровь перестанет пульсировать в висках и темные круги перед глазами пройдут. Дождавшись, когда боль утихнет, она зашевелилась, невольно осмотрев свое тело. С ужасом она поняла, что ее вещей больше нет. Теперь она одета в чужую футболку, невыразимо воняющую дешевым мылом. Футболка настолько ветхая и растянутая, что удивительно, как она еще не распалась на волокна.
Невольно она вспомнила как носила футболки Алаза по утрам, отчего горло сдавил спазм надвигающихся слез. Завершали образ серые штаны, настолько большие, что кожа под ними чувствовала себя голой и уязвимой.
Она судорожно рылась в воспоминаниях, словно отказываясь верить в то, что произошло. Аси вцепилась в простыню, сжимая ее от ужаса осознания всего. Перед глазами пронеслись события вчерашнего дня, хотя она не была уверена, сколько времени она провела тут. Они ехали с Алазом, остановка, дорога… фары… черная машина… их крики… выстрел. Его тело, падающее на асфальт. Глухой звук удара. И потом — мгновенная, разрывающая боль в голове.
— Алаз… — выдохнула она осипшим голосом словно, если она произнесет его имя, это могло вытащить его из того места, где он сейчас был.
Звук родного имени во враждебной тишине словно прорвал плотину. Слезы хлынули горячим потоком, щеки мгновенно стали мокрыми, а дыхание сбилось, словно ее били изнутри. Упав обратно на кровать, свернулась клубком, прижалась к подушке, вжимаясь в нее лицом в попытках заглушить всхлипы. Подушка быстро пропиталась влагой. Горло сжималось, каждый вдох был как борьба. Но даже сквозь слезы и отчаяние пробивалась мысль: она должна выбраться. Она не может просто смириться и поддаться судьбе.
С усилием взяв себя в руки, она огляделась. Внешний вид комнаты не давал даже подумать о возможном плане побега, голые стерильные стены, как будто вычищены от жизни. Ни окон, ни света снаружи. Лишь кровать, тумбочка, металлическая дверь без ручки и видеокамера в углу под потолком. В стороне, в дали от камеры угадывалось еще одно помещение, по предположениях Аси, это был туалет. Все было рассчитано, она в настоящей клетке.
Взгляд девушки зацепился за вентиляционную решетку, слишком маленькую, чтобы выбраться, но решетку можно использовать как оружие, в этой ситуации даже самые бредовые идеи были глотком свежего воздуха. Она подтянула тумбочку и встала. Пальцы схватились за решетку в надежде, что металл поддастся. Один из винтов шатался и Аси активнее задергала руками в попытке вырвать остальные винты.
За дверью послышались шаги. В панике спрыгнув с тумбочки, она еще раз осмотрела комнату. Взгляд зацепился за стакан с водой, стоящий возле кровати. Схватив стакан на манер оружия, она встала за дверью, прислушиваясь к приближающимся шагам. И наконец дверь открылась, в помещение вошел высокий мужчина. Аси не думая, бросилась со спины на него. Стекло разбилось об голову мужчины и резкая боль пронзила ладонь, но он как ни в чем не бывало, схватил ее за запястье и ударил по щеке с такой силой, что Аси упала на пол.
— Выйдите, — сказал он, обращаясь к двум мужчинам в черной одежде, которых Аси прежде не заметила. Если бы она смогла справиться с их главарем, то на выходе ее бы все равно ждали его люди. От отчаяния она хотела завыть, но сдержала порыв и только сильнее сжала кулаки.
Они остались вдвоем. Аси все еще лежала, прижимаясь к полу, пока правая щека горела. Он подошел к ней слишком медленно и произнес:
— Айлин, — произнес он, — Успокойся.
— Какая к черту Айлин?! — выкрикнула она, хватая ртом воздух, — Ты в своем уме?!
Он опустился рядом на корточки. В его глазах не было ни гнева, ни сожаления, а лицо выражало абсолютное безразличие.
— Ты даже забыла свое настоящее имя. Какой позор. Ты предала нас.
— Кого предала? Ты чертов псих, выпусти меня отсюда! — голос ее сломался от крика, непонимания и абсурда, который говорил этот мужчина, — Вы маньяки и убийцы!
Он замотал головой в отрицании.
— Меня зовут Адем и я твой брат. Мы росли вместе пока ты не сбежала. И наконец-то, спустя столько лет разлуки, мы встретились и нашли друг друга.
Ее губы задрожали и внутри все ломалось от злости и ярости на этих людей. Слова проникали внутрь как шипы. Кто он такой? Почему говорит так уверенно? Брат? Какой еще брат?
— Нашли друг друга? Я никого не искала! У меня есть семья, у меня есть братья, у меня есть своя жизнь, в которой нет места новым братьям! — Аси закричала и ужаснулась от громкости и злости, с которой говорила это, — Ты кем себя возомнил, ублюдок? Где Алаз? Что вы с ним сделали? — Аси попыталась резко встать, но Адем тут же выпрямился.
— На сегодня хватит с тебя прошлого. Начинай привыкать к тому, что теперь я твоя семья. Айлин Карасой, скоро ты снова будешь собой. И никаких больше людей из твоей прошлой жизни: ни членов семьи Кая, ни Алаза, ни Джесура.
Он развернулся и ушел, а дверь за ним закрылась. Противный звук замка эхом ударил по ушам и осталась только тишина, прерываемая монотонным звуком капающей воды. Густая, обволакивающая, стены снова стали ближе, потолок давил и Аси задрожала вся изнутри. Ее затрясло и слезы хлынули снова, горячие, будто кровь. Она так и лежала на полу, обхватила себя руками и плакала так, как не плакала никогда.
В голове всплывал образ Алаза. Как он пытался вырваться и быть рядом с ней, а потом как он упал на асфальт. Все повторялось, словно заело пленку. Он был жив? Или.? Больше нет? А ее родители и Джесур? Если эти люди узнали все о ней, то все ее родные в большой опасности и Аси не имела понятия как можно это предотвратить. Она прижалась лбом к полу и пыталась успокоиться, начать думать как выбраться отсюда, но образы в голове мешали, подпитывая истерику.
— Прости… — выдохнула она, еле слышно, — Прости меня, Алаз…
И если Алаз умер… если он ушел навсегда… то все остальное теряло смысл. Мир уже не имел красок. Только пустота, боль и тень чьего-то прошлого, которое внезапно решило вернуться.
***
Алаз медленно открыл глаза, чувствуя, как голова тяжело пульсирует от острой и пронизывающей боли. Яркий, режущий глаза свет больничной палаты заставил его вновь зажмуриться, словно защищаясь от слепящего потока света. Постепенно, с осторожностью приоткрывая веки, он ощутил, как мутные контуры комнаты начинают проясняться, обретая реальные очертания. Слабый запах антисептиков и моющих средств заполнил его ноздри, напоминая о том, где он находится. Слева послышался тихий шорох, едва различимый, но достаточно близкий, чтобы пробудить чувство чьего-то присутствия. Алаз осторожно повернул голову в сторону звука и увидел, как отец, с напряжением и тревогой на лице наклоняется к нему. — Сынок, — голос Серхана прозвучал мягко, с едва уловимой дрожью, когда он осторожно взял руку сына в свою, стараясь успокоить и ободрить его. В глазах отца переплетались облегчение и страх, а пальцы чуть дрожали от волнения. Алаз попытался приподняться, опираясь на локти, но тут же ощутил резкую, пронизывающую боль в груди, которая словно вспыхнула изнутри, заставив его стиснуть зубы и снова упасть обратно на жесткую подушку. — Лежи, сынок, не двигайся пока, тебе нужно время, чтобы прийти в себя, — голос отца был настойчив, но в то же время полон заботы. Он аккуратно поправил подушку и мягко надавил на плечо сына, убеждая его оставаться в неподвижности. Алаз нахмурился, его дыхание участилось, когда внезапные и резкие воспоминания нахлынули на него с такой силой, что сердце забилось в тревожном ритме. — Где Аси? Что случилось? Как я выжил? Я помню выстрел, а потом Аси забрали. Отец, они ее забрали! — закричал он хриплым голосом, с нескрываемой тревогой глядя в глаза отца и пытаясь еще раз встать, но руки отца не давали ему возможности сделать этого. Взглядом Алаз умолял об ответе, о любом намеке на облегчение. Серхан глубоко вдохнул, словно собирая в кулак всю свою внутреннюю силу, его лицо потемнело от волнения и беспомощности, которые он пытался скрыть за маской уверенности и радости от того, что его сын выжил. Когда он увидел на дороге машину Алаза, в его голове поселились самые страшные мысли. Серхан еще никогда в жизни не испытывал такого страха, он не помнил как забрал сына, не помнил как летел по ночному Стамбулу, пытаясь спасти своего единственного сына. — Я не знаю, Алаз. Пока не знаю, — признался он, стараясь не выдавать свой страх, хотя его голос слегка дрожал, — Но мы ее обязательно найдем, обещаю тебе. Сейчас важнее всего твое выздоровление. Тебя чудом спасла фляга, господин Айтач знал, когда сделать такой подарок. Алаз сжал кулак, отчаяние вспыхнуло внутри него, но он попытался сдержать его, чувствуя, как сердце сжимается от бессилия. Он выжил и был в безопасности, спокойно лежал в больнице под присмотром кучи врачей, пока Аси была неизвестно где. Что с ней сделали? В голову Алазу приходили самые ужасные вещи и он упрямо отказывался это делать. — Я не могу просто лежать здесь! Она в опасности, папа, мы даже не знаем кто эти люди и чего они от нее хотят! А если она… — слова прервались на половине пути, а голос сорвался от нахлынувших эмоций, — Я запомнил номера одной из машин, только я не помню последнюю цифру, там было так темно. И еще они назвали ее Айлин. Серхан вздрогнул, резко подняв голову, его глаза расширились от внезапной надежды и решимости. — Ты помнишь номера? Это уже важный след. Я немедленно позвоню людям, которые ее ищут. Может это даст пользу и ускорит поиски, — проговорил он уверенно, пытаясь придать голосу силу, способную успокоить сына. Серхан крепко сжал плечо сына, стараясь передать ему свою поддержку и решимость. — Послушай меня, Алаз. Ты ничем не поможешь ей, если не будешь здоров. Сначала ты должен восстановиться. Я обещаю тебе, что мы сделаем все возможное и даже больше, чтобы вернуть ее. Алаз долго смотрел на отца, в его глазах медленно пробуждалось понимание и доверие к его словам. Он глубоко вздохнул, с трудом сглотнул ком в горле и едва заметно кивнул. — Хорошо, папа, — прошептал он, прикрывая глаза и стараясь справиться с внутренней бурей эмоций. Его голос стал тихим и напряженным от сдерживаемых слез, — Я никуда не уйду. Где родители Аси? — Я им не рассказывал об этом. Прошли только сутки, но я отправил сообщение с телефона Аси, сказал, что вы уехали загород на пару дней, — Алаз кивнул, понимая для чего отец это сделал. Аси была смыслом жизни для своих родителей и они были бы в отчаянии, узнав, что с ней что-то случилось. — Мне надо отойти и позвонить, узнать есть ли новости. И я позову доктора. Я доверяю тебе, Алаз, просто лежи здесь и никуда не уходи. Мы найдем ее, — твердо и уверенно ответил Серхан, гладя сына по руке и стараясь вложить в это простое движение всю свою любовь и решимость. — И кстати, твоя мама узнала о произошедшем. Она, дедушка, Чагла и Али были тут. Недавно уехали переодеться и отдохнуть, если захочешь, могу им позвонить. Алаз кивнул, раздумывая сколько времени отцу понадобится на все эти звонки, решительно настраиваясь на побег. Он понял, что они в больнице его семьи и выйти отсюда можно разными способами. Стоило выйти отцу за дверь, Алаз резко сел на кровати, подавляя громкий стон, когда острая, жгучая боль снова пронзила его грудь, словно в нее вонзили раскаленный нож. Его дыхание сбилось, участилось, он почувствовал, как кровь прилила к голове, вызывая сильное головокружение. Сделав несколько глубоких вдохов, он попытался успокоить бешено стучащее сердце и сосредоточиться. Палата была погружена в тяжелую, почти осязаемую тишину, нарушаемую лишь монотонным, механическим гудением медицинского оборудования и редкими звуками из коридора, которые он едва слышал в своей палате. Он внимательно осмотрелся, взгляд упал на телефон, лежащий на небольшом столике возле кровати, рядом с телефоном находился кошелек. Алаз осторожно потянулся к нему, чуть не свалив устройство на пол от охватившей его слабости и дрожи. Пальцы неловко перебирали кнопки, набирая номер Джесура, и ожидание, пока тот ответит, показалось ему бесконечностью. Телефон сделал всего пару гудков, и удивленный голос Джесура тут же прозвучал в трубке: — Алаз? Что случилось? — Джесур, слушай внимательно, — быстро и тихо заговорил Алаз, стараясь говорить ровно и ясно, несмотря на нарастающую тревогу и опасаясь, что его голос может выдать слабость. Он настороженно поглядывал на дверь, боясь, что кто-то войдет и сорвет его план, — Мне нужна твоя помощь, немедленно приезжай к больнице Сойсаланов. Встретимся у черного выхода, я все объясню там. Пожалуйста, привези какую-нибудь одежду для меня. Поторопись, это касается Аси! — Понял, уже выезжаю, — быстро ответил Джесур, его голос звучал напряженно и встревоженно, но он не задал ни единого лишнего вопроса, прекрасно осознавая, что время дорого. Закончив разговор, Алаз сделал еще один глубокий вдох, собирая всю оставшуюся силу и волю. Медленно и осторожно он опустил ноги на пол, каждое движение сопровождалось мучительной болью, волнами прокатывающейся по всему телу. Он прижал ладонь к стене, чтобы не упасть, и дал себе несколько секунд привыкнуть к положению стоя, пока мир вокруг него переставал кружиться. Шаг за шагом, каждый из которых казался подвигом, Алаз направился к двери палаты, каждое мгновение, ожидая, услышать шаги медперсонала, которые могли прервать его побег. Оглянувшись на пустой коридор, он выдохнул с облегчением и, прижимаясь к стенам, медленно направился к служебной лестнице, каждое движение отзывалось тупой, ноющей болью в груди и спине. Спуск по ступеням оказался еще мучительнее. Он сжимал зубы и прикрывал глаза, стараясь игнорировать каждую вспышку боли. Но мысль, что Аси может быть еще в худшем положении придавала ему сил. Он должен найти ее. Наконец, он добрался до черного выхода. Свежий воздух, пронизывающий холодом больничную одежду, заставил его тело содрогнуться от дискомфорта. Он напрягся, аккуратно высматривая камеры, и передвигаясь так, чтобы не попадать под их объективы. Всматриваясь в ночную темноту и с нетерпением ожидая приезда Джесура, Алаз обдумывал все возможные способы того, как они будут искать Аси. Прошло немного времени, прежде чем звук подъезжающего автомобиля нарушил тишину ночи. Джесур резко остановился возле черного выхода, не замечая Алаза, который притаился в темном углу. Джесур почти выпрыгнул из машины, держа в руках одежду. — Алаз, ты где? — Я тут. Поехали быстрее, — Алаз быстро, на сколько он мог, залез на пассажирское сиденье. — Что происходит? Ты точно в порядке? Что случилось с Аси? — взволнованно спросил Джесур, быстро передавая одежду. — Я в порядке, — натянуто проговорил Алаз, поспешно переодеваясь. Каждое движение причиняло боль, но он не останавливался, — Дело серьезное, Джесур. Аси похитили. Отец пытается ее найти, но этого недостаточно. Я не могу сидеть на месте и ждать новостей. Мы должны действовать. Джесур молча помог застегнуть ему курточку одной рукой, пока вторая была на руле, его взгляд метался от болезненного лица Алаза к дороге. — Похитили? Ты о чем вообще? Есть хоть какие-то зацепки? — Потом, все потом. Я успел запомнить почти весь номер машины, на которой увозили Аси. 34 ABC 12, но вот последняя цифра, я не уверен, — голос Алаза звучал напряженно. — Может, шесть. А может, восемь. Но это точно были BMW. Я должен вспомнить, — ответил Алаз, голос его звучал решительно, но нотки отчаяния были отчетливо слышны, — Мы не можем терять ни минуты. — Этого хватит, — коротко ответил Джесур, вынимая из кармана телефон. — У меня есть знакомый в управлении дорожного контроля, он когда-то был одним из нас. Таким же как я и Аси. Он должен помочь. Он быстро набрал номер, начал говорить коротко и четко, почти шепотом называя номер машины, который запомнил Алаз. Через несколько минут он сбросил звонок, коротко кивнув. Алаз, держась за ребра, где все еще отдавалась тупая боль, смотрел на него с тревогой. Прошло меньше десяти минут, прежде чем телефон Джесура зазвонил, он кивнул Алазу на бардачок, тот открыл и достал оттуда ручку и листок, записывая адрес, который диктовал Джесур. — Есть. Машина с этим номером стояла на обочине в районе Эсенюрт и была эвакуирована два года назад. Сейчас она на штрафстоянке. Причем там брошена, за ней так никто и не приходил. — Тогда мы едем туда, — сказал Алаз твердо. — Едем, — Джесур ударил по рулю, прибавляя скорости. Алаз кивнул, морщась от нарастающей боли, но оставаясь сосредоточенным на своей цели. — Ты точно уверен, что справишься? Может, лучше я поеду один? Что вообще произошло? — обеспокоенно спросил Джесур, внимательно следя за состоянием друга. — Нет, Джесур, времени совсем нет. Давай сразу туда вместе, как спасем Аси, я тебе все расскажу, — твердо сказал Алаз, глубоко дыша, чтобы хоть немного приглушить боль. Когда они добрались до штрафстоянки, их встретил сонный охранник, слегка удивленный появлением посетителей в такое позднее время. Джесур без промедления заговорил с ним: — Машина с этими номерами здесь. Где она? — голос Джесура звучал настойчиво и требовательно. Охранник нахмурился, посмотрел сначала на Джесура, потом на Алаза, заметив, как тот еле держится на ногах. Он не спешил с ответом, закурил и отвел взгляд в сторону. — Не могу вам ничего сказать. Информация конфиденциальная, — буркнул он, делая вид, что разговор окончен. Джесур медленно выдохнул, затем расстегнул куртку и чуть оттянул полу в сторону. На поясе у него был пистолет. Он не достал его, но продемонстрировал ровно настолько, чтобы охранник понял, с кем имеет дело. Алаз с удивлением посмотрел на него: — У тебя есть оружие? — прошептал он. — Не забывай где я живу, — спокойно ответил Джесур, не сводя взгляда с охранника. Тот замер, затушил сигарету, и уже другим голосом, более вежливым и осторожным, произнес: — Эту машину забрали несколько дней назад. По распоряжению хозяина стоянки. Она тут стояла годами, никто не приходил. Он решил отдать ее, чтобы освободить место. — Кто этот хозяин? Где его офис? Кому отдали? — быстро спросил Алаз, его голос дрожал от напряжения. Охранник, замолчал, пока Джесур не достал пистолет, а затем не споря, мужчина вынул бумажку из кармана, нацарапал на ней адрес и протянул Джесуру: — Вот. Это главный офис хозяина. Только осторожнее с ним. Он не любит, когда к нему приходят незваные гости. — Спасибо. Если тебя спросят видел ли ты нас, что ты ответишь? — Видел кого? — Молодец, — коротко произнес Алаз, доставая бумажник и протягивая несколько купюр охраннику. Когда они вновь оказались в салоне, Джесур бросил обеспокоенный взгляд на друга: — Алаз, ты выглядишь ужасно. Что именно произошло? Может, сейчас ты объяснишь подробно? Алаз тяжело вздохнул, прикрыл глаза, собираясь с силами, и начал говорить, глядя вперед в темноту дороги: — Ее похитили, Джесур. Кто-то явно решил, что Аси зовут Айлин. Они перепутали ее с кем-то. Я попытался защитить ее, но в меня выстрелили. Очнулся уже в больнице, и понял, что ждать нельзя. Мы обязаны действовать быстро. Джесур внимательно слушал, лицо его становилось все более суровым, а пальцы крепче сжимали руль. — Что с этой девочкой не так? Вечно проблемы сваливаются на ее голову! Как не один ненормальный, так второй появляется. Ах, моя бедная сестра. Мы ее найдем, — сказал он твердо и уверенно, — Сейчас поедем к этому хозяину, нанесем внезапный визит пока никто нас не ждет.***
Здание офиса выглядело заброшенным, словно само пространство впитало в себя многолетнее молчание, пропитанное страхами и тайнами. Фасад покрывался сетью трещин, как старческое лицо, и казался безжизненным. Окна были слепыми и пустыми, будто глаза давно покинутого дома. Улица вокруг словно вымерла: ни машин, ни людей, только глухой вой ветра, загонявший мусор и пыль в щели у входной двери. Алаз и Джесур бесшумно подошли к зданию, их шаги были легкими и тихими, Алаз старался игнорировать боль и передвигался мелкими шагами. Они переглянулись, и Джесур, не говоря ни слова, достал из внутреннего кармана отмычку и ловко вскрыл замок, так, как делал десятки раз до этого. Замок щелкнул, и дверь медленно открылась, впуская их в темное нутро здания. Внутри висела тяжелая, вязкая тишина. Джесур нашел включатели света и старые лампы едва замигали над головой. Потолок казался низким, воздух — спертым. Пахло сыростью, пылью и чем-то еще — трудноуловимым, тревожным. — Мы не должны тратить время. Надо разделиться, так быстрее найдем хоть что-то, — твердо сказал Алаз, его голос был хриплым от усталости. — Мне это не нравится. Один ты в таком состоянии… — нахмурился Джесур. Он видел, как бледен Алаз, как тот еле сдерживает боль и едва стоит. — Я справлюсь. Ты найди комнату охраны, здесь есть камеры, надо посмотреть видео. Я на восьмой этаж, начну с самого верха, там может быть что-то важное. Джесур хотел возразить, но передумал. Лишь коротко кивнул и направился по длинному коридору, уводящему к служебному помещению. Алаз подошел к лифту. Тот со скрежетом открыл свои двери, словно неохотно впуская его внутрь. Он нажал на кнопку с цифрой восемь, и двери захлопнулись. Лифт дернулся и поехал вверх, но вдруг замер. Свет замигал, металл скрипнул, и кабина остановилась между этажами. Алаз тут же почувствовал, как все внутри него сжалось. Воздуха стало не хватать. Грудная клетка словно стянулась невидимыми тисками, дыхание сбилось. Пот покрыл лоб. Давно знакомая паника подступала стремительно, как лавина, и вскоре обрушилась. Он осел на пол, упираясь спиной в стену. Ладони дрожали, сердце бешено колотилось. В голове звучал гул, обрывки мыслей сливались в какофонию. Ему казалось, что стены замыкаются, что он снова застрял — не в лифте, а в себе. И тут в памяти всплыла сцена из прошлого. Это тоже был замкнутый холодный лифт, тогда, в университетском корпусе, когда он случайно застрял после лекции. Паника захлестнула его впервые тогда так сильно. Он сидел на полу, дрожал, как сейчас, и не знал, как выйти из этого состояния. Но тогда рядом с ним оказалась Аси. Она не кричала, не паниковала, не засыпала вопросами. Просто была рядом. Села рядом с ним на холодный металлический пол, взяла его за руку, нежно сжала ее. Она дышала глубоко, медленно, спокойно. «Смотри на меня. Я здесь. Дыши со мной», — сказала она, ее голос был как шепот, но этот шепот перекрыл весь внутренний шум. Он был теплый, мягкий, но твердый, будто обнимал его изнутри. Аси дышала вместе с ним, пока сердце не начало биться медленнее, пока он не смог снова смотреть вперед, а не в пропасть. Она держала его голосом и дыханием. Он не утонул тогда — только благодаря ей. Алаз зажмурился. Один вдох. Один выдох. Медленно. Глубоко. «Я здесь. Дыши со мной» — прошептал он, почти вслух. Повторял снова и снова, как мантру, цепляясь за голос памяти. Постепенно дыхание выровнялось, паника отступила. В груди осталось лишь тяжесть — но уже не удушающая. В этот момент лифт дернулся. Свет снова вспыхнул. Кабина тронулась, и Алаз выдохнул. Он поднялся, опираясь на стену, и прошептал: — Ради Аси. Двери открылись на восьмом этаже. Тишина, нарушаемая только шумом старых проводов в стенах. Он вышел, двигаясь осторожно по коридору. Свет от настенных ламп был тусклым, приглушенным. Алаз открывал все двери, разочаровываясь каждый раз, когда находил захламленное помещение, но дойдя до предпоследней двери на этаже, он наконец-то нашел какой-то кабинет. Помещение было густо пропитано запахом табака, старой бумаги и чего-то еще — странного, металлического. На столе — беспорядок: стопки папок, исписанные листы, и старый кожаный дневник. Имя внутри обложки: «Адем». Он сел за стол и начал листать. Почерк был рваным, тревожным, будто писавший метался между здравым смыслом и фанатичной верой. 20 ноября Сегодня я вернулся. Остатки моего дома были разрушены много лет назад и теперь там живут другие люди. Все изменилось. Сказали, что ее удочерили много лет назад. Она поет в баре. В баре. Я не верю. Не хочу верить. Но если это правда — я опоздал. Нет. Я пришел вовремя. 23 ноября Я видел ее. Ее голос не изменился. Словно из прошлого, где все еще живет солнце. Только теперь она не моя сестра. Она — чужая. Одежда. Манеры. Слова. Смех. Все это от мира, который губит. Но я знаю, внутри осталась та же Айлин. Моя Айлин. Моя маленькая сестра. Я верну ее. Даже если она будет сопротивляться. 28 ноября Сегодня я молился дольше обычного. Я просил знамения. Оно пришло во сне: она стояла передо мной в белом платке, с опущенными глазами. Она снова называла меня братом. Я знаю, это знак. Она готова. Просто не помнит себя. Я должен напомнить. Я должен очистить ее честь. 1 декабря Я слышал, как она смеется с каким-то мужчиной. Он трогал ее. Она позволяла. Мир сгнил. А она — его часть. Но если ее тело запятнано — душу еще можно спасти. Если не я, то кто? Если не сейчас, то когда? 5 декабря Сегодня я был у могилы родителей. Я стоял и молчал. Мне нечего было сказать им. Они отдали дочь, чтобы спасти ее. А потом молились, чтобы Бог простил. Он не прощает тех, кто бросает. Я не брошу. Никогда. 7 декабря Я нашел дом, где она живет. Я стоял под окнами. Долго. Свет в спальне горел до полуночи. Я видел, что она живет с каким-то парнем. Они обнимались на балконе. Он трогает ее. До замужества Я не позволю грехам отнять ее у меня второй раз. 10 декабря Все идет по плану. Я связался с людьми. С близким для нее человеком. Мы скоро заберем ее. У нас будет много времени. Я объясню. Я расскажу. Она вспомнит. Она поймет. 12 декабря Она даже не узнала меня. Это хуже, чем смерть. Но я все еще ее брат. И я все еще помню, как она держала мою руку. Когда все сгорит — из пепла родится новое. Она станет такой, какой была создана быть. Верной. Чистой. Я спасу ее. Даже если для этого придется спасти ее от самой себя. Первые строчки дневника вызвали у Алаза легкое замешательство, но чем дальше он читал, тем сильнее сжимался его желудок. Он не мог поверить, что это писано человеком, который считает себя братом Аси. Гнев поднимался волнами, перемешиваясь с тревогой. Каждый абзац был как удар, как крик безумия, за которым скрывалась навязчивая, страшная любовь, искаженная до фанатизма. Алаз сжал кулаки, ощущая, как внутри него нарастает дрожь — не от страха, а от бессилия. Ему казалось, что бумага под пальцами пульсирует, как живая. Он прерывался на вдохи, будто после каждого фрагмента ему нужно было вынырнуть на поверхность. Это не просто бред — это план. Конкретный. Страшный. Он знал: времени почти не осталось. Он читал о ритуалах, подчинении, «очищении», долге перед неким «братством». Были даты, имена, символы. В одной из папок — фотографии девушек. Среди них — фото Аси. Сзади надпись: «Айлин». Тем временем внизу Джесур в темной комнате охраны пробирался к панели управления, вырубив сонного охранника, он включил старую систему видеонаблюдения. Изображение было зернистым, но различимым. Он перематывал записи, всматриваясь. И вот — фигура мужчины. Толга. Он был в бейсболке, капюшон надвинут, но лицо видно, он шел на пару шагов сзади другого мужчины. Его брат, не родной по крови, но родной по душе, он знал все это? Он помогал и предавал Аси? В этот момент телефон Алаза завибрировал, в который раз получая звонки от отца и матери. Экран высветил: «Папа». Он выдохнул, не сбрасывая вызов. Ответил. — Я не могу сидеть и ждать, пока кто-то за меня спасет мою любимую, папа. Прости. Но я не могу. Молчание длилось несколько секунд. Затем раздался усталый, но полный тепла голос: — Я знал, что ты так скажешь. Ты мой сын. Я тобой горжусь. Скажи, чем я могу помочь — и я это сделаю. Алаз прикрыл глаза. Он был выжат, как лимон, но в этих словах почувствовал опору. Он был не один, и он дойдет до конца.***
Аси очнулась от резкого скрежета за дверью. Металл застонал, воздух сгустился, как перед грозой. Дверь, массивная, будто вырубленная из камня, раскрылась с глухим рыком. Каждый звук в этом месте отдавался в голове раскатом грома. По спине пробежал ледяной холод, а сердце вздрогнуло. Мышцы тут же сжались, как в ловушке, и все тело окоченело. Сон исчез, сметенный страхом и инстинктом самосохранения. Она не успела даже подняться с постели, как в помещение бесшумно вошли двое. Четкими быстрыми шагами они приблизились к Аси, один из них, не проронив ни слова, подошел слишком близко, и прежде чем она успела отшатнуться, схватил ее за руки, а второй резко натянул повязку на глаза. Узел врезался в кожу, обрывая остатки контроля. — Что вы делаете?! — голос сорвался на крик, ярость вспыхнула в груди, но тут же ударилась о глухую стену молчания, — Отпустите! Куда вы меня ведете?! — Не сопротивляйся, — сказал кто-то низко, почти ласково, но в этом тоне пряталась угроза, от которой холодело внутри, — У нас есть много способов успокоить тебя. Мир превратился в черноту, запахи стали резче, кожа чувствовала каждую неровность, каждое прикосновение чужих рук. Она сопротивлялась, извивалась, пыталась замедлить шаг, но была беспомощна, словно загнанный зверь. Ее толкали, тянули, шаг за шагом. Узкие стены коридора били в плечи, отовсюду веяло затхлостью и сыростью, затхлый воздух обжигал легкие. Она споткнулась, больно ударившись коленом, но продолжала идти, стиснув зубы. Аси не могла себе позволить заплакать в их руках. Путь тянулся без конца. Ступени, развороты, новые запахи: плесень, железо, металл и пыль. Наконец-то они остановились. Повязка исчезла, и глаза ослепил резкий свет, все вокруг поплыло, и Аси, зажмурившись, попыталась собраться. Ее втолкнули в новое помещение. Захлопнулась дверь и затем раздался металлический лязг замка, короткий, беспощадный как выстрел. Она бросилась к двери, дернула за ручку, но та не сдвинулась. Новая комната встретила ее гнетущей тишиной. Все здесь было серым, словно выцветшим: стены, пол, потолок. Пространство будто было лишено жизни и цвета. Скудная мебель наполняла комнату: кровать с металлическим каркасом, привинченная к полу, шкаф, застывший в углу, как страж, стол и табурет. Ни одной живой детали, ни цвета, ни формы, вызывающей тепло. Аси медленно подошла к окну. Оно было небольшим, но настоящим, только за ним были толстые металлические решетки. Даже за окном открывался унылый пейзаж: сухие деревья, серый высокий забор, и мрачные постройки вдалеке. Она вцепилась пальцами в решетку, надеясь, что хоть тут она найдет намек на побег, но металл был холодным и крепким, будто дразнил ее своим равнодушием. Она толкала, дергала — бесполезно. Железо было прочным, неподдающимся. Как и все здесь. Повернувшись лицом к комнате, Аси заметила вторую дверь, ведущую в ванную. Она прошла туда, стараясь держать себя в руках. Комната выглядела пустой и стерильной. Все поверхности натерты до блеска, будто из музея. Ни одного зеркала — только умывальник, душ, несколько полотенец и ящик с гигиеническими принадлежностями. И тут ни одного предмета, который можно было бы использовать в отчаянии. Все слишком безопасно для них и слишком изолированно для нее. Она вернулась в основную комнату и подошла к шкафу. Внутри лежала только идеально сложенная одежда. Достав их, она начала лихорадочно ее рассматривать. Длинные юбки, свободные рубашки, платья с длинными рукавами, высокими воротами. Цветовая раскраска навевала тоску атмосферой серости и покоя: синий, бежевый, черный, серый. Ни одной яркой вещи. Будто ей заранее отказывали в праве быть собой. Все напоминало: забудь, кем ты была. Здесь ты — никто. Она ощутила, как мимолетная надежда на спасение тает как дым. Все происходящее казалось сном, каким-то плохо сыгранным театром. Но все было настоящим, слишком настоящим. Шаги за дверью вывели ее из оцепенения. Секунда и двери распахнулись. На пороге стоял Адем. Его фигура четко вырисовывалась на фоне коридора, а лицо было безразличным, отрешенным, почти мертвым. В его взгляде не было ни ненависти, ни любви. — Приведи себя в порядок. Переоденься. Я скоро зайду за тобой, — произнес он спокойно, почти равнодушно и собирался уже выйти, ожидая, что Аси подчинится и выполнит его приказ, но она подошла к нему и выпалила: — Ты сошел с ума, если думаешь, что буду слушаться тебя, — прорычала она, — Мне омерзительно от этого всего! Я не сдвинусь ни с места для того, чтобы выполнить хоть одну твою просьбу или приказ. Он не ответил, просто молча смотрел, словно изучал. Потом кивнул, развернулся и ушел. Аси снова была закрыта на ключ. Комната, в которой и без того было холодно, вдруг стала казаться ледяной. Она опустилась на край кровати, уставившись в пол.
