Two worlds merging

      Внезапные крики в коридоре становились все ближе. Они отражались от голых стен, словно волны приближающейся бури, которую ничто уже не могло остановить. Глухой топот обуви, обрывистые, короткие приказы в коридоре накатывали панику, как грозовое эхо. Аси затаила дыхание, медленно поднимаясь с пола.       Грудная клетка сжалась, словно воздух уходил из комнаты и каждый вдох требовал усилия. Не теряя времени, она стала рассматривать комнату в поиске тайника для телефона, который стал ее единственным шансом на спасение.       Заметив отверстие под умывальником, Аси опустилась перед ним на колени. Пальцы с трудом поддели решетку, а сердце в этот момент стучало в висках, заглушая все звуки мира. Выключив звук, она поместила устройство в это углубление, предварительно обмотав его одним из полотенец.       Она секунду смотрела на металлическое горлышко сливного узла. Отражение в нем было тусклым, расплывчатым, но в нем отражалась она сама. Она не смотрела в зеркало столько дней и ужаснулась от своего отражения. Испуганная, злая, та, у которой отобрали самое дорогое. У нее отобрали ее саму. Аси не узнала себя, ошарашенно смотря в глаза, которые еще недавно сияли от счастья в кругу семьи, но сейчас они были красными от слез.       Прижавшись лбом к холодному бортику умывальника, девушка почувствовала как холод прошел по коже. Нужно было собраться, ведь сейчас не время бояться и паниковать. Если она выдаст себя, то никогда не выберется отсюда.       Аси резко сдернула платье, отбросив его в сторону, а затем обмотала полотенцем тело, распустила волосы, чтобы выглядело естественно, и включила холодную воду. Поднеся ладонь к струе воды, она брызнула несколько капель на грудь, плечи, чувствуя как некоторые из них стекают по спине. Она опустила запястья под кран, и пока руки не начало сводить от холода, нанесла немного воды на лицо, шею и волосы. Теперь все выглядело убедительно. Как будто все это действительно происходило.       Грохот за дверью разрезал воздух.       — Айлин! — рявкнул голос, наполненный злобой и тревогой. Сразу же за этим последовал глухой удар кулаком по двери. — Немедленно открой эту чертову дверь!       Аси заставила себя дышать ровно. Сосчитала до трех. Раз. Два. Три. И только потом открыла.       Свет ворвался внутрь, ослепляя на мгновение. Он высветил капельки воды на ее коже, пока глаза блестели, наполненные искусственным испугом. Адем стоял в дверях, высокий, напряженный, а за его спиной находились еще двое мужчин. Его взгляд метнулся к Аси, и он тут же развернулся к ним.       — Вон. Оставьте нас, — процедил он.       Мужчины не посмели перечить и молча закрыли за собой дверь, оставляя их наедине.       — Где он? — спросил он тихо, едва сдерживая себя.       — Кто? — голос Аси был удивительно спокойным, даже немного ленивым.       — Телефон! — выдохнул он, — Я знаю, что это ты его взяла. Где он, черт тебя подери?!       Аси вскинула брови. Ее губы искривились в легкой усмешке.       — Какие плохие слова! Да покарает тебя Аллах за сквернословие.       — Замолчи сейчас же. Не время для шуток. Где телефон?       — Ты пришел сюда, когда я голая, чтобы искать телефон? Что дальше? Облава в душе? Или проведешь обыск пока я в полотенце?       Он шагнул вперед, но остановился. Его глаза были налиты кровью, как у зверя, загнанного в угол. Он дышал тяжело, будто каждое слово давалось с особой сложностью.       — С тобой невозможно говорить. Хватит воевать со мной, я ведь тебе не враг.       — Правда? — ее голос дрогнул, но не от страха, скорее от ярости, — Загибай пальцы. Ты держишь меня в плену, угрожаешь, хочешь отдать замуж за какое-то чудовище. А теперь еще и не даешь принять душ в покое? Лучше бы я умерла тогда, на улице, чем узнала, кто ты такой. Где ты был, когда я кричала от боли, когда в очередной раз дралась за испорченную еду, потому что только так я могла выжить? Когда на мне были кожа и кости, когда я просила помощи, умирала от голода, спала в подвале среди крыс?! Где ты был, брат?!       Он отвернулся, сжимая челюсть, словно хотел сбежать, но продолжал молча стоять. Она шагнула ближе.       — Знаешь, что самое страшное? Что я когда-то мечтала о брате, о семье. Маленькая, босая, в каком-то Богом забытом помещении, я сидела и представляла, как внезапно появится моя семья, обнимет, как мне скажут, что я теперь в безопасности, что меня любят. Со временем у меня и вправду появились братья, даже семья. И сейчас, вместо того, чтобы быть рядом с ними, я вижу перед собой чужого мужчину, который зовет меня другим именем и хочет передать в руки людей, которые хуже зверей.       Адем опустил голову, но она не дала ему шанса собраться.       — Я не помню и не хочу помнить почему я сбежала тогда. И сбегала ли я на самом деле, но я уверена, что спасалась оттуда, от всех вас. Потому что если бы осталась, то не выжила бы. И ты, ты теперь хочешь сказать, что все это было зря? Что я должна вернуться туда, откуда ушла? Нет. Мое место не здесь и ты уже начинаешь это понимать.       Она шагнула к нему, ее пальцы сжались в кулаки.       — А ты хоть представляешь, что значит для ребенка просыпаться от собственного плача или крика, потому что снова снится, как он бежит за мамой, а она постоянно уходит? Как это, когда ты живешь и чувствуешь себя ошибкой, ненужной, выброшенной, потому что за все годы меня так и не нашли? А потом вырасти и понять, что я никому из своей семьи не была нужна. Моя настоящая семья сейчас ищет меня и им не понадобится так много лет для этого.       Она запнулась, дыхание стало рваным. Но глаза не опустила.       — И не смей говорить, что искал. Они все отняли у меня семью дважды! А теперь ты хочешь отнять и мою жизнь? Нет. Ты можешь попытаться, но у тебя не получится.       Он отвернулся, с серым лицом как небо перед грозой. Адем хотел что-то сказать, обдумывал, подбирал слова и не мог.       — Ты права, — наконец выдохнул, — Я не искал тебя, потому что не знал, что ты жива! После пожара меня отправили в другую страну, я оплакивал тебя все время. Я был далеко, почти шестнадцать лет, Айлин. Когда я вернулся, мне сказали, что пришло время найти тебя. Я был рад узнать, что ты жива. Ты моя сестра и я хотел тебя вернуть.       — Вернуть? Меня? Как вещь?! Ты даже не подумал подойти ко мне, ты ведь следил за мной, да? Что тебе мешало сделать все иначе? Может тогда у нас был бы шанс обрести друг друга, вновь стать семьей, но ты выбрал другой путь и теперь я никогда не смогу назвать тебя братом. Ты убил того, кого я люблю всем сердцем. Ты убил Алаза.       Адем сжал губы в тонкую линию и замер. Несколько долгих секунд в комнате не было ни одного звука. Только капли воды, стекающие по раковине, едва доходили до ушей.       — Ты бросаешься словами, — сказал он охрипшим голосом, не поднимая на нее взгляд, — Но ты забываешь, что у тебя еще остались близкие. Джесур и твои так называемые родители. Мы легко сможем причинить и им вред.       Он поднял взгляд. В нем не было злости, только боль от осознания того как жила его сестра пока он был за сотни километров.       — Не заставляй меня делать то, что я не хочу, Аси. Он развернулся и вышел. Его шаги растворялись в тишине, словно тень.       Аси все еще стояла босиком, осознавая, что только что впервые Адем назвал ее по имени. Ее имени. Ни чужим, ни тем, что ей пытаются навязать здесь, а настоящим. Это прозвучало, как крик сквозь толщу лет — почти признание в своих ошибках. Но сейчас не время для поисков смысла этого обращения. Придя в себя, Аси вытерла щеку тыльной стороной руки, и только заметила, что она плакала. Отбросив прочь лишние мысли об Адеме, она бросилась в ванную, доставая телефон из тайника.       Пальцы в очередной раз дрожали, но движения были уверенными. Холод кафеля под босыми ступнями возвращал к реальности. У нее был один человек, которому она могла доверить свою жизнь и спасение. Джесур. Ее брат, друг, якорь и свет в самые темные дни. Первый, кто обнял ее не потому, что хотел что-то взамен, а просто потому что видел в ней человека и хотел обрести семью.       Он должен знать, что она жива, что с ней все хорошо. Только он мог помочь ей выбраться из этой ловушки. Она включила телефон, набрала его номер и нажала на вызов. Гудки тянулись как вечность. Один, второй, третий. Аси сжимала телефон крепче, отчаянно боясь, что и он не ответит, что связь с миром оборвется. Но на четвертом гудке она вдруг услышала родной голос.       — Алло, кто это?       — Джесур! Брат, это я, Аси! — прошептала она, будто это имя было ее спасением. Голос срывался, сердце колотилось в страхе, девушка боялась, что охрана все еще где-то рядом за дверью.       — Аси?! Это правда ты? — в его голосе прозвучал шок, затем слезы, — Ты в порядке? Где ты сейчас?       — Я не могу говорить долго. Я не знаю где я, меня привели в какой-то дом, за окном не видно никаких ориентиров, такое ощущение, что мы в лесу. Со мной... пока все нормально. Но скажи, Алаз, он жив? Скажи мне, что он жив... — ее голос сорвался, внутри все перевернулось в ожидании ответа.       — Жив. Слышишь? Он жив, Аси. Его ранили, но ему скоро станет лучше. Мы с ним искали тебя все дни, Аси. Я сейчас включу громкую связь, мы у вас дома.       — Пожалуйста... — прошептала она. По щеке скатилась первая слеза, горячая и тяжелая. Она прижала телефон ближе, будто могла через него прикоснуться к тем, кто был на том конце.       — Алаз, ты не поверишь... Это Аси!       Несколько долгих секунд заполнились тишиной, затем такой родной голос. Хриплый, будто после долгого сна, с ноткой недоверия:       — Аси?.. Это... это правда ты?..       — Алаз... Ты живой... Ты действительно живой... Прости меня. Прости, это все из-за меня... Прости, что все так вышло... — слова вырывались у нее, как рваные вдохи, каждый будто снимал с сердца по капле вины.       — Нет... нет, это ты прости. Но сейчас не время для этого, главное, что мы живы. Где ты сейчас?       — Я уже все рассказала Джесуру. Это какая-то секта, главный тут Хакан и Адем. Я не уверена, что это его настоящее имя. За мной постоянно следят. Они называют меня Айлин, поищите новости о семье Карасой, я слышала эту фамилию, — голос Аси дрожал от слез и нахлынувших эмоций.       — Не плачь, девочка Аси, — выдохнул он. — Ты помнишь как долго они тебя везли?       — Нет, я очнулась уже в каком-то подвале. Они ударили меня по голове, значит ехали мы не так долго, может полчаса или час. После подвала они перевели меня в комнату, но пока меня вели в эту комнату, глаза были завязаны. Я пыталась рассмотреть, но не получалось. Внутри дом выглядит старым, похоже на какой-то давний особняк. Из окна я вижу высокий забор, за ним лес.       — Аси, мы все поняли и запомнили. Последний вопрос, что мне сказать твоим родителям? Они волнуются и звонят постоянно, я уже не могу лгать им.       — Скажи им правду, когда они будут звонить в следующий раз. Но только отцу, пусть мама не знает об этом, у нее слабое сердце, — за дверью послышались шаги и Аси заговорила тише, — Мы должны прощаться, я боюсь, что меня могли услышать.       — Аси, позвони Алазу завтра, если сможешь. Мы попробуем отследить местоположение по звонку.       — Хорошо, брат, сделаем так. Я люблю вас, — Аси сбросила звонок и прижала телефон к груди, ощущая как разговор с ними добавил ей сил.       И она знала, что она отсюда выберется.

***

      В комнате стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь гудками, все еще звучащими в голове, несмотря на то что звонок давно оборвался. Аси отключилась оставив за собой короткий прощальный шепот, и связь исчезла как мираж. Алаз сидел на краю кровати, сжимая телефон так крепко, словно мог удержать через него ее саму.       Джесур напряженно стоял у окна, прислонившись к стене, скрестив руки и рассматривая комнату, словно это помогало ему сосредоточиться.       — Где Толга? — наконец сдержанно спросил Алаз, не поднимая глаз.       — Там, где и должен быть — под надзором, — устало усмехнулся Джесур, — Я думал, хоть раз в жизни окажется полезным. Он начал городить, мол, слышал о каких-то местах, которые могут быть связаны с Адемом. Мне удалось выбить из него несколько возможных адресов. Проверил все на картах, но ни одно из зданий не подходит под описание Аси. Заброшенные здания, старый склад, полуразвалившаяся автомастерская, пустынный участок на краю города.       Алаз сжал челюсть так, что на скулах заходили желваки. Он выглядел, как человек, которому снова продали надежду в красивой обертке.       — Ты оставил его одного? — спросил он глухо.       — Конечно нет, — покачал головой Джесур. — Твой отец прислал каких-то людей, Толга под их присмотром. Я забрал его телефон, может, хоть там что-то найдем. А Толга пусть сидит и молчит, если говорить по делу у него не получается.       Он подошел к креслу рядом с кроватью, вынул из кармана смартфон Толги и положил его на прикроватную тумбочку рядом с Алазом. Тот перевел взгляд на телефон, потом на друга.       — Нам звонить Айтачу?       — Это должен сделать ты, — спокойно ответил Джесур.       Алаз кивнул, как человек, принявший неотвратимое. Он провел ладонью по лицу, будто пытался стереть усталость и взял трубку. Набрал номер и поставил на громкую связь. Один гудок, второй — и голос на том конце:       — Алло? Кто это?       — Это Алаз, Господин Айтач. Я должен вам кое-что рассказать, — за считанные минуты Алаз несколькими фразами изложил все, что произошло.       — Я выезжаю, — мужчина не стал сетовать и причитать, а сразу приступил к действию, — Буду максимум через пятнадцать минут.       Связь оборвалась. Алаз опустил трубку, на мгновение задержал взгляд в пустоте, потом повернулся к телефону Толги.       — Посмотрим, что ты прячешь, гаденыш...       Он включил экран, но там был пароль. Передав телефон в руки Джесуру, тот ввел пароль, который не так давно сам Толга и сказал.       Первым делом они открыли журнал вызовов и заметили несколько повторяющихся номеров. Один из них «Адем Доставка» появлялся по три раза за день. Другой вовсе без имени, но с регулярной вечерней перепиской о местоположении Толги. Толга звонил на эти номера, но ответа не было с того дня как пропала Аси.       — Вот этот, — Джесур наклонился ближе, указывая пальцем. — Он звонил Адему трижды в один день, а потом почти каждый вечер скидывал этому неподписанному номеру свою геолокацию. Они не звонят ему и не поднимают трубку, но он продолжает перед ними отчитываться. Значит ему что-то пообещали и он пытается забрать это.       — Слишком часто он им звонит, значит пообещали что-то стоящее. — раздумывал Алаз, пролистывая диалоги. Некоторые сообщения были удалены, но большинство сообщений выглядели как короткие реплики с шифром: «доставка в университетский корпус», «все на месте», «доставил к подъезду».       — Пробьем оба, — тихо сказал Алаз. — Один может быть охраной. «Доставка» это точно тот ублюдок Адем, про которого говорила Аси.       Он закрыл телефон, откинулся на спинку кресла, посмотрел в потолок.       — Если это действительно он...значит Толга вдобавок следил за Аси.       Они переглянулись, осознавая какой предатель все это время был с ними.       — Ты еще раз посмотри адреса, глянь свежим взглядом на карте, вдруг пропустили сходства с ориентирами. А я поищу эту семью Карасой.       Прошло не больше десяти минут, когда в подъезде раздались быстрые шаги и стук в дверь. Джесур бросил взгляд на Алаза и кивнул. Сердце Алаза едва заметно сжалось, он медленно поднялся с кровати, пока рука невольно легла на ребро, где все еще отзывалась тупая, но уже привычная боль, на которую он не обращал внимания.       Дверь распахнулась, взгляд Айтача сразу скользнул по комнате. Сначала на Алаза, потом на Джесура, и наконец на телефон, лежащий на краю стола, как единственная ниточка к дочери.       — Где она? — спросил он хрипло, прямо, без предисловий.       — Мы не знаем точно, — ответил Алаз, — Но она жива. Аси сегодня позвонила нам. Мы не успели поговорить подробно, она где-то в доме, который окружен лесом.       Айтач закрыл глаза на несколько секунд. Плечи его дрогнули, но он не позволил себе сесть сразу. Затем, с тяжестью, он прошел вглубь комнаты и опустился в кресло. Казалось, тяжесть целого мира легла ему на плечи.       — Вы идиоты? Почему я только сейчас об этом узнаю? Дети, вы кем себя возомнили? Как ты мог скрыть от меня это, Алаз?! Аси по-вашему сирота? У нее есть родители, которые переживают за нее и волнуются! — спросил он, едва сдерживая гнев, он провел рукой пол лицу и перевел дыхания, сосредоточившись только на поисках Аси. — Когда это произошло? Что вы успели найти за эти дни? Есть какое-то продвижение?       — Это произошло в тот вечер, когда они уехали от вас. Мы нашли несколько адресов и номеров в телефоне Толги, — сказал Джесур, пододвигая устройство ближе, Айтач поднял на него недоуменный взгляд.       — Телефоне Толги? А он тут при чем?       — Толга предатель, сейчас он под охраной людей Серхана. Мы еще не проверяли эти адреса, смотрели только на картах. В телефоне Толги нашли странные контакты. Один подписан как «Адем Доставка», другой был вообще без имени. С этим безымянным ежедневная переписка.       Айтач вытянул руку и взял телефон. Он действовал уверенно, но с видимой внутренней напряженностью. Его пальцы двигались быстро, пока взгляд цеплялся за каждую строку. Он промотал журнал звонков, затем открыл мессенджер, надеясь, что он найдет что-то, что парни пропустили и не заметили.       — Значит за ней следили, это все легкие шифры, но нам от них пользы нет, они использовали Толгу и скоро захотят избавиться от его настырности. — он замолчал, обдумывая все, — Где сейчас Серхан? Он тоже знает об этом с самого начала?       — Да, он и нашел меня. В меня выстрелили, но ваша фляга спасла мне жизнь, я пришел в себя уже в больнице. — рассказал Алаз, опустив голову.       — Дайте мне адрес Серхана, я поеду к нему. А вы дождитесь пока приедет мой друг с охранной и начните объезжать все эти адреса. Без него ни с места, чтобы нам не пришлось спасать и вас. — произнес Айтач. — К сожалению, я знаю как работают такие секты, мой отец всю жизнь боролся с ними, потому что они пытались отнять у него мою маму. У них много недвижимости, они умеет быстро перемещаться, больше не звоните Аси, если они узнают, что она связалась с кем-то, то они примут меры, это откат назад.       — Но, Господин Айтач, — осторожно сказал Джесур, — Мы договорились, что завтра она нам позвонит, чтобы отследить местоположение.       — Тогда отдайте мне телефон, на который она будет звонить. А вы делайте то, что я вам сказал.       Алаз сжал губы, но потом кивнул и молча протянул телефон. Айтач забрал его, не глядя.       — А теперь дай адрес Серхана.       Алаз продиктовал, затем Айтач встал, тяжело, будто на плечи снова легло все, от чего он пытался избавиться.       Он посмотрел на них в последний раз:       — Сделайте все, как я сказал. Без самодеятельности. Ваши авантюры не стоят ее жизни.       Он вышел, захлопнув за собой дверь. В комнате на мгновение воцарилась оглушающая тишина. Джесур и Алаз переглянулись, понимая, что они уже стали на шаг ближе к Аси.

***

      В комнате было душно, как будто воздух давно застоялся, впитав в себя тревогу, страх и мысли, от которых не удавалось скрыться. Потолок давил, стены сужались. Аси снова и снова проходила от одной стены к другой, босиком по холодному полу. Ее движения были прерывистыми, как у загнанного зверя, и лишь на первый взгляд она выглядела спокойной. Внутри все горело от желания выбраться, дышать, увидеть небо. Она знала, что скоро должна позвонить Алазу и они найдут ее. Но этого мало, нужно было понять, где она. И для этого ей нужно выйти наружу.       Остановившись у двери, она медленно вдохнула, успокаивая пульс. Прислонилась лбом к косяку и постучала. Сначала неслышно, потом чуть громче. Минуту спустя дверь приоткрылась и внутрь заглянул охранник.       — Мне нужно поговорить с Адемом, — произнесла она ровным голосом, почти ласково, — Я не буду кричать или драться, мне просто нужно с ним поговорить. Пожалуйста.       Он изучал ее взглядом, молча, будто оценивал, правда ли это. Потом кивнул и скрылся за дверью. Аси выпрямилась, снова начала считать вдохи. Прошло пять минут, потом еще две. Аси начала злиться, думая, что Адем решил проигнорировать ее. Но вдруг снова послышался щелчок замка и в проеме появился Адем.       Он выглядел так, будто не спал. Даже его всегда идеально выглаженная одежда была помятой, а воротник рубашки загнулся и топорщился в стороны.       — Чего ты хочешь? — спросил он глухо.       — Мне нужно на воздух, — ответила она спокойно, Адем хотел возразить, но Аси подняла руку, останавливая его, — Стой. Просто выведи меня во двор. Я не была на улице с тех пор, как оказалась здесь. Я не сбегу. Можешь идти рядом. Я просто... хочу подышать. Пять минут.       Он молчал. Его взгляд был холодным и оценивающим. Он вспомнил, как она смотрела на него в ванной, как дрожал ее голос. Это не выходило у него из головы.       — Пять минут. И я иду рядом, — выдавил он.       Аси кивнула. Она быстро накинула на себя теплый свитер, который до этого нашла в шкафу и вышла в коридор. Сердце быстро забилось от предвкушения, она наконец-то выйдет на улицу и сможет увидеть дом, в котором находится. Двор выглядел не так, как она представляла: пожелтевшая от зимы трава, старая каменная дорожка, высокий забор, деревья по периметру. Там, вдали, крыша соседнего домика, скорее всего хозяйственное здание. Слева находилась будка охраны, а сзади дома расположился гараж, или, может, сарай. Прямо перед ней несколько клумб с высохшими цветами.       Аси сделала шаг и вдохнула. Прохладный ветер обволакивал ее и давал легкое ощущение свободы. Она медленно пошла по дорожке, всматриваясь во все. Где камера? Где тупик? Где трещина в заборе?       — Ты ведь был не один, когда меня похищали. Зачем потащил с собой целую армию? — спросила она негромко, не оборачиваясь. — И кто сказал тебе, где меня искать?       Адем долго молчал. Шагал рядом, глядя на землю.       — Ты вывела меня сюда, чтобы допрашивать? Не забывай, что я главный здесь, а не ты.       — Мне просто интересно как это произошло. Ну, и как ты меня нашел? — Аси надеялась, что этот разговор выведет его на эмоции и он не будет заострять внимание на том, как ее голова постоянно крутится в поисках ориентиров.       — Я прилетел в Турцию и связался с одним близким тебе человеком.       — Любопытно, — тихо проговорила она. — И как же ты нашел этого человека?       — Кто ищет, тот всегда найдет. Достаточно твоих вопросов.       Она остановилась у кустов, прислушиваясь к звукам, где-то в далеке был шум машин. Значит они рядом с дорогой.       — Здесь всегда так тихо? — спросила она, словно между прочим, — Никаких голосов, ни одного прохожего, идеальное место, чтобы спрятаться.       Адем не ответил. Она обернулась к нему.       — Я понимаю, ты считаешь, что защищаешь меня или оберегаешь. Но ты не спрашивал, хочу ли я этого. Я здесь против своей воли. Это не похоже на защиту. Это настоящая тюрьма, только без дворика для прогулок, — ее голос не звучал обвиняюще, скорее так, словно она устала и решила смириться.       Они подошли к дальней стороне участка. За забором начинался густой, темнеющий лес. Звук машин Аси больше не слышала, но продолжила рассматривала каждую деталь: высоту забора, структуру почвы у основания, храня в себе веру, что это поможет.       — Спасибо, — вдруг сказала она. — За то, что позволил выйти. Даже если ты считаешь, что делаешь это ради меня, а не ради себя. Дай мне еще минуту и можем возвращаться. Адем все еще стоял молча, рассматривая Аси, но так и не решался сказать ей что-то. Он не ожидал, что эта девушка сможет так сильно подкосить его веру во все, что он делал.       — Сегодня ночью я принесу тебе поесть, ты плохо выглядишь.

***

      Машина мягко замедлилась, останавливаясь на обочине лесной дороги. Пасмурный день подходил к концу, а воздух пропитался запахом хвои и сырой земли. Из-за поворота появился второй автомобиль, с которого вышел мужчина лет пятидесяти: высокий, широкоплечий, с темной кожаной курткой и прямой военной осанкой.       Керем, старый друг Господина Айтача, его армейский товарищ, бизнес партнер и человек, который был частым гостем в его доме. Его строгое, немного угловатое лицо, с резкими скулами и сдержанной мимикой.       Алаз и Джесур вышли с машины следом за ним.       — И так, мы осмотрели уже четыре места, — сказал Керем, открывая планшет. — Чтобы не терять время, часть людей поехали в последнее место, пока мы осмотримся здесь. Мы проедем вглубь леса, а дальше пойдем пешком искать. Никуда не идите без моей команды, будьте внимательны и передвигайтесь тихо.       Они провели так весь день. Объезжали дома, участки, склады. Один оказался заброшенной фермой, внутри они нашли только склад генераторов. По второму адресу размещалось предприятие, на котором работали обычные рабочие, не вызывающие подозрений. Третий адрес — дом в переоборудованной усадьбе, но там не было никаких камер, ни следов постоянного присутствия. Четвертый адрес давал надежды, но оказался офисом, в котором никто не слышал об Адеме, Хакане и секте.       Машина съехала с трассы и начала медленно продвигаться по лесной просеке. Петляя между деревьями по узкой дороге, Керем остановился на небольшой поляне, где можно было развернуть машины. Он показал жестом: дальше — пешком.       Они вышли из автомобилей, не произнося ни слова. Шли медленно, стараясь не наступать на ветки, пока сквозь деревья не показался дом. Темный фасад, высокий бетонный забор, а по периметру камеры.       Керем присел, оглядываясь, затем подал знак: отходим. Алаз переглянулся с Джесуром в недоумении, ведь этот жом идеально подходил под описание Аси. Друг пожал плечами и они молча вернулись к машинам.       — Господин Керем, почему мы вернулись? Аси там! Этот то дом, о котором она говорила! Мы может ее забрать.       — Мы не знаем сколько там людей, кто там и есть ли в этом доме Аси. У нас нет права на ошибку. Ты думаешь, что я не хочу спасти ее? Я видел как она росла и сейчас я делаю все, что в моих силах, чтобы найти ее.       Алаз молча кивнул, понимая, что его импульсивность не сыграет ему на руку. Только когда они сели в салон, Керем достал телефон и набрал номер.       — Айтач, есть новости, — сказал он спокойно. — Мы нашли дом, соответствующий описанию, которое дала Аси. Локация рядом с дорогой, где ее забрали. Территория охраняется, высокие стены, камеры. Она еще не звонила? Тогда ждем твоего звонка.       Керем отключился, повернулся к Алазу и Джесуру:       — Теперь ждем. Ни шага без меня. Как только она позвонит, мы начнем действовать.       В это время Айтач сидел в кабинете Серхана, усталым взглядом уставившись в экран телефона. Комната была погружена в полумрак, лишь настольная лампа отбрасывала мягкий свет на кипу документов, собранных по делу Аси. На столе лежала раскрытая тетрадь с заметками: стрелками были соединены имена, адреса, фотографии. Почерк был ровный, аккуратный, но каждая строка несла в себе гнев и страх отца. Они с Серханом нашли информацию о биологической семье Аси, а также копнули вглубь некой организации, которая скрывает за собой деятельность секты.       Он не прикасался к чашке чая, давно остывшей. Его пальцы барабанили по деревянной поверхности стола, а внутри все сжималось в ожидании звонка. Надежда рассеивалась с каждым часом ожидания.       — Она позвонит. — Серхан вошел в кабинет и положил руку на плечо Айтача и слегка сжал в поддерживающем жесте.       — Мы нашли этот дом, я едва сдерживаюсь, чтобы не поехать и не вломиться туда. Там мой ребенок, пока я сижу и жду. Какой из меня отец, если я не заметил, что ее нет несколько дней?       — Ты слишком строг к себе. Мы виноваты в том, что не рассказали тебе, слишком сильно поверили в то, что это быстро закончится.       И вдруг — звонок.       Телефон Алаза засветился и показал незнакомый номер. Айтач замер на несколько секунд, только сердце заколотилось чаще. Оно чувствовало, что это Аси. Он нажал «принять».       — Алло?.. — голос его сорвался на первом слове.       — Папа... — прошептала Аси. Ее голос был слабым и тихим.       Айтач зажмурился, сжал губы, проглотил слезы. Он жестом подозвал охранника и подал знак, что надо начинать отслеживание.       — Господин Айтач, нам нужна минута, чтобы найти ее.       — Аси... дочка... ты в порядке?       — Да, — тихо ответила она, — Почему у тебя телефон Алаза? Ты с ним? Вы уже рядом?       — Я всегда рядом. Мы уже отслеживаем твое местоположение, совсем скоро мы встретимся.       — Я знаю, вы ищете. Я так боялась, что не смогу больше услышать твой голос.       — Не бойся. Ты не одна. Постарайся как можно дольше оставаться на связи. Ты поможешь нам найти тебя.       Аси замолчала на секунду. Потом:       — Папа, если со мной что-то случится... знай, я вас с мамой очень люблю. Вы дали мне семью, которую я всегда хотела. Вы…вы самое лучшее, что со мной случилось в этой жизни, — голос Аси дрожал. Каждое слово давалось ей с трудом, но она не могла не сказать это. Она не знала, услышит ли он ее снова.       — Дочка, прекрати плакать, мы не прощаемся. С тобой все будет хорошо.       Но внезапно на другом конце раздался шум: глухие шаги, словно кто-то спешил, и звук распахивающейся двери. Голос мужчины прорезал линию:       — Отдай телефон!       И связь оборвалась.       — Аси! Ты успел отследить?       — Мы получили сигнал. Координаты уходят в лес рядом с дорогой. Нам надо спешить, если они поймут, что ее местоположение известно, то у нас слишком мало времени.       Айтач переглянулся с Серханом и они вылетели из кабинета, направляясь к машине. На пути к машине, Серхан достал телефон и набрал номер сына.       — Алаз, мы едем к вам. Вызывай полицию.       

***

      Адем ворвался в комнату, так сильно, что дверь отлетела в стену с глухим ударом. Его лицо было искажено яростью, брови сведены, глаза налиты гневом. Аси застыла от неожиданности и хотела спрятать телефон, но было уже слишком поздно. Он молча подошел и резко вырвал его из ее рук, экран тут же погас, обрубая последнюю нить связи с внешним миром.       — Сообщите охране, — рявкнул он, — Пусть собираются. Немедленно. Доложите Господину Хакану, что надо уезжать. Через пятнадцать минут нас не должно здесь быть.       Один из охранников тут же скрылся в коридоре, не задавая вопросов. Остальные начали двигаться быстрее, в воздухе сразу повисла напряженная, паническая суета.       Аси стояла, сжав кулаки. Она дрожала, молясь, чтобы у отца получилось найти ее местоположение. Ее губы побелели от того, как сильно она их сжала. Слезы наворачивались, но она не позволяла им упасть.       Адем смотрел на нее несколько долгих секунд, и когда заговорил, его голос стал пугающе ровным, почти разочарованным:       — Ты почти убедила меня. Почти заставила почувствовать, что мы сможем быть семьей, я даже начал сомневаться в своих действиях. Подумал, что способна простить меня. А ты взяла и разрушила все своими руками.       Он сделал шаг к ней. Аси не отступила. Они смотрели друг другу в глаза и только сейчас заметили как похожи друг на друга, даже глазами.       И вдруг воздух разрезал хлесткий удар. Ладонь Адема с глухим звуком врезалась в ее щеку. Голова Аси дернулась вбок. Щека вспыхнула, как от ожога, глаза наполнились слезами от унижения. В этом доме она получила больше пощечин, чем за всю свою жизнь. Губы ее дрогнули, но она не издала ни звука.       — Я не хотел этого делать, но ты в очередной раз предала меня, — процедил он сквозь зубы, —. Как и в детстве. Как и тогда, когда сбежала. Ты всегда выбираешь бегство.       Он грубо схватил ее за руку, потащил за собой. Она спотыкалась, но он не замедлял шаг. За дверью царил настоящий хаос: люди сновали по коридору, вырывали провода камер, срывали картины, за которыми были спрятаны сейфы. В одной из комнат кто-то сжигал бумаги в камине, другой охранник скручивал кабель серверного блока.       — Быстрее! Через десять минут этот дом должен быть пуст! — кричал мужчина. Аси сопротивлялась. Она притормозила, затем с силой отдернула руку, заставив Адема замедлиться. У лестницы она рухнула на колени, вцепившись в перила.       — Пусти! Это конец, Адем, — закричала она, и ее голос сотряс воздух.       Адем наклонился к ней, лицо его было опасно близко. Его голос стал тише, но от этого только страшнее:       — Думаешь, выиграешь время? Надеешься, что они уже близко? Что сейчас ворвутся и спасут тебя, как в кино? Глупая. Если они успеют, то никто из них не останется в живых.       Он резко дернул ее за плечо, поднял на ноги. Но в его руке появилась дрожь, он чувствовал, что теряет контроль над Аси, над ситуацией.       Аси оглянулась. Один из охранников мельком встретился с ней взглядом. И отвернулся. Никто даже не думал вмешиваться. Все были частью этого мира, в котором не было спасения.       С каждой секундой дом наполнялся все большим шумом: грузовики подъехали к заднему входу, раздавались команды, звуки перемещения тяжелых ящиков. Кто-то ломал мебель, выносил вещи и сейфы.       И Аси знала, если сейчас, именно сейчас, они смогут забрать ее, у нее больше никогда не будет шанса вернуться к своим родным.       Адем тащил Аси по двору, стиснув ее запястье так, что та почти не чувствовала пальцев. Гравий хрустел под ногами, в воздухе витал запах гари, бензина и предчувствия катастрофы. Из дома раздавались крики и приказы. Большая часть машин уже выехала за ворота, черные внедорожники и фургоны, груженные ящиками и сумками, уносили следы преступления в темноту. Остались только два автомобиля у входа, и охранники в спешке догружали последние коробки, торопясь завершить эвакуацию.       Аси изо всех сил сопротивлялась. Ее ноги скользили по рыхлому гравию, дыхание сбивалось, руки дрожали, но она не сдавалась, не обращая внимания на морозный вечерний воздух. Когда они приблизились к одной из машин, она вцепилась в дверцу обеими руками с такой силой, словно от этого зависела ее жизнь — и в сущности, это было правдой. Ее пальцы скользнули по металлу, ногти сломались, кожа содралась, но она продолжала держаться.       — Отпусти меня! — закричала она, пытаясь отбиться ногой, — Я никуда с тобой не пойду!       Адем попытался дернуть ее на себя, но именно в этот миг вдали, за деревьями, послышался звук приближающихся машин. Свет фар ослепил всех, кто остался во дворе. Адем застыл. Его взгляд метнулся в сторону въездных ворот, а губы сжались в тонкую линию. Он понял: они не успеют. Весь их план рушился у него на глазах.       Он резко вырвал Аси от машины и потащил за собой, к старой хозяйственной постройке, что примыкала к каменной стене. Его шаги стали быстрее, судорожнее, он с трудом сохранял спокойствие. У стены, в густой тени, он прижал Аси к себе, вытащил из-за пояса пистолет и приставил дуло к ее виску.       Во двор один за другим врывались автомобили. Первая машина остановилась с визгом шин, из нее выскочили Алаз и Джесур, чьи глаза лихорадочно искали Аси. Вторая машина едва успела остановиться как из нее вылетели Айтач и Серхан.       — Аси! — закричал Алаз, его голос пронесся по двору. — Где ты?!       — Алаз! Я здесь! Я здесь! — закричала Аси, но Адем мгновенно зажал ей рот рукой.       — Молчи, — прошипел он ей на ухо. — Ни звука.       Аси, вся дрожа, вцепилась в его руку и, собрав последние силы, вонзила зубы в его ладонь. Он вскрикнул от боли, отдернул руку, и она снова закричала:       — Алаз! Помогите!       Алаз сорвался с места. Джесур уже доставал оружие, но Алаз поднял руку, останавливая его:       — Не делай резких движений.       Адем медленно пятился, утаскивая Аси в самый дальний угол двора. Между покосившимся сараем и высокой каменной оградой начиналась темнота. Слева — кусты, справа — навес, дальше — густой лес. Он отступал туда, где еще мог контролировать ситуацию.       — Не подходите! — закричал он, голос срывался. — Еще шаг — и я убью ее! Вы заставляете вредить собственной сестре!       Алаз вышел вперед, подняв руки.       — Все кончено, Адем. У тебя нет выхода. Посмотри на нее, она не часть этого. Отпусти ее, пожалуйста. Я прошу тебя, не отбирай ее жизнь. У нее есть семья, которая любит ее, у нее есть брат, у нее есть я.       Адем дышал тяжело. Его лицо было бледным, перекошенным, лоб в поту. В глазах метались страх и ярость. Он был внутри себя, внутри разрушенного мира, который только что развалился у него в руках.       — Вы ничего не понимаете! — прошипел он, — Я должен был спасти ее! Я был избран, я должен был вернуть ее в семью! Она — моя сестра!       Он поднял пистолет, приставил его к виску Аси. Она вскрикнула. Слезы текли по ее щекам. Она дрожала, но не молчала.       — Адем, послушай меня, пожалуйста! — начала Аси спокойным, но дрожащим голосом, — Ты будешь жалеть об этом всю жизнь. Если ты действительно считаешь меня своей сестрой, отпусти. Дай мне прожить эту жизнь.       Аси почувствовала, как его хватка слабеет, но стоило Айтачу сделать шаг, Адем пришел в себя.       — Ни шагу! — рявкнул Адем. — Сделаете еще шаг — и я спущу курок. Я не шучу!       Во дворе наступила гнетущая тишина, плотная как свинец. Ни один человек не двигался, никто не решался произнести ни слова. Даже ветер, казалось, замер, словно сама природа понимала, насколько хрупким стал этот момент. В этот затаенный покой вдруг ворвались звуки — сначала отдаленные, затем все более отчетливые. Это были приближающиеся огни полицейских машин. Один, второй, третий. Синие и красные проблесковые маяки срезали темноту ночи как лезвия. Свет отражался на лицах людей, отбрасывал прерывистые тени на стены, сарай, асфальт. Гул моторов становился все громче, пока не перешел в рев, перекрывающий даже дрожание сердца.       Колонна полицейских машин приближалась по просеке. Их фары ярко освещали двор, делая каждый силуэт четким, каждое движение — неизбежным. Один за другим внедорожники замедляли ход у ворот, и отовсюду слышались команды, радиопереговоры, щелчки затворов. Полицейские выбегали из машин, занимали позиции, целились, выстраивая щит.       Адем метнулся глазами между воротами и людьми во дворе. Он чувствовал, как контроль ускользает у него из рук, как все, что он строил и защищал, рушится прямо у него на глазах. Его рука с пистолетом задрожала. Он вдруг перевел взгляд от окружающих на Аси.       — Я вас предупреждал! — прохрипел он.       Выстрел прозвучал как удар грома. Но пуля не достигла цели.       Джесур, стоявший сбоку, рванулся вперед с такой скоростью, что никто не успел остановить его. Он оттолкнул Аси в сторону, заслоняя ее собой. Пуля ударила его в бок, пронзив плоть. Он вскрикнул, пошатнулся, но не упал сразу. Он стоял, удерживая равновесие, как щит между Аси и Адемом.       — Джесур! — закричала Аси, увидев, как он оседает на колени, пока кровь пропитывала его рубашку.       Сразу же после выстрела на Адема с криками и командами набросились люди. Сначала Серхан, затем двое сотрудников полиции. Один выбил пистолет из его рук, он со звоном отлетел в сторону. Второй повалил Адема на землю, прижимая его плечами к холодному гравию. Третий вцепился в его запястья и ловко надел наручники, блокируя любые попытки сопротивления. Он брыкался, выкрикивая бессвязные фразы:       — Ты все рушишь! От тебя одни несчастья!       — Заткнись! — рявкнул один из полицейских, ударив его локтем в спину.       Аси, вся в слезах и панике, бросилась к телу Джесура. Она упала на колени, обхватила его голову руками, прижимая к себе.       — Нет, нет... — ее голос дрожал, — Только не ты...ты же мой смелый брат.       — Потому что... ты моя сестра, — выдохнул Джесур, едва слышно, — И я всегда…буду защищать тебя.       Из-за спины выбежали медики. Один уже доставал жгут, другой раскрывал аптечку. Полицейские раздвигали толпу. Айтач и Алаз подошли одновременно, оба потрясенные, не зная, что делать. Аси держала ладонь на ране, кровь текла сквозь пальцы, а внутри нее все кричало.       Алаз бросился к Аси в тот самый миг, когда медики увозили Джесура на носилках. Он обнял ее так крепко, не давая ей рухнуть на землю. Аси плакала, прижавшись к его груди, не сдерживала слез, они лились безостановочно, горячие и соленые, оставляя следы на его куртке.       — Все закончилось, Аси. Джесура спасут, — шептал Алаз, его голос дрожал, но он держался ради нее.       Скорая с воем понеслась по ночной трассе. За ней следовал автомобиль, в котором сидели Аси, Алаз и их отцы. В салоне застыла мертвая тишина, нарушаемая лишь всхлипами Аси и стуком колес по асфальту. Город казался чужим, далеким, безжизненным.       В приемном отделении больницы их встретили с тревогой и готовностью. Джесура сразу же повезли в операционную. Врачи молча приняли пациента и скрылись за двойными дверями.       Ожидание было мучительным. Минуты текли, как часы. Часы — как вечность. Аси сидела в обнимку с Алазом на жестком пластиковом кресле, уткнувшись лбом ему в плечо. Айтач ходил по коридору, время от времени разговаривая с кем-то из офицеров. Никто не говорил лишних слов. Даже слезы иссякли от ожидания. Спустя несколько часов, Аси прервала молчание:       — Мы должны позвонить Толге. Наш брат сейчас борется за жизнь, он тоже должен быть здесь, — ее голос звучал безжизненно пустым и хриплым.       — Аси, давай обсудим это позже. Пусть Джесур придет в себя и мы все расскажем.       — О чем, Алаз? Говори сейчас.       — Толга помог им найти тебя, он сотрудничал с Адемом и предал тебя.       Аси отодвинулась от Алаза, не веря в его слова.       — Ты сам себя слышишь? Мой брат Толга, тот, кто вырос со мной, кто защищал меня и поддерживал?       — Да, — спокойно, но с тяжестью подтвердил Алаз, — И это он подговорил Кенана в тот вечер в баре.       — Нет... — прошептала она, вскакивая.       Она резко развернулась, отошла на несколько шагов, ее дыхание вновь сбилось. Внутри все пылало. Она сжала кулаки, словно пыталась удержать себя от крика.       — Если это правда... — наконец выдохнула она, — Если это хоть на секунду правда... Как только Джесур придет в себя, я пойду к нему, пусть расскажет мне это сам. Я должна это услышать от него.       Алаз встал, подошел к ней медленно и мягко взял ее за руку.       — И ты услышишь. Но сейчас, забудь об этом. Побудь здесь ради Джесура.       Наконец, двери распахнулись. Из операционной вышел врач. Он снял маску и устало провел рукой по лбу.       — Простите... — сказал он, подходя ближе, — Мы сделали все возможное. Но пациент потерял слишком много крови, ранение задело жизненно важные органы. Мы не смогли его спасти…       В этот момент мир для Аси рухнул.       Аси закрыла лицо руками и медленно соскользнула на колени, не в силах больше держаться. Ее рыдания были беззвучными, но вся ее суть кричала. Алаз тут же опустился рядом, обнял ее, прижал к себе, надеясь разделить ее боль и скорбь. За эти дни Джесур стал для него настоящим другом.       — Как же так…, — прошептал он, глядя в пустоту.       Айтач закрыл глаза, сжал кулаки. Он отвернулся, чтобы скрыть слезы. В этот момент каждый чувствовал, что потерял не просто человека. Они потеряли частичку себя, настоящую, светлую, неповторимую.       Аси, дрожащим голосом, прошептала:       — Он отдал свою жизнь ради того, чтобы я жила.       Этим утром больничные коридоры были необычно тихими, как будто и стены, и воздух в них скорбели вместе с теми, кто остался. Внутри все еще витало эхо ночной боли, словно не до конца растворившийся в тишине крик. Палата, куда позже принесли личные вещи Джесура, казалась безмолвным памятником его присутствию. Одежда пахла его духами, табаком и чем-то почти неуловимым, что невозможно было передать — это был его запах, часть его жизни, впитавшаяся в стены, в ткань, в воздух. Но его аромат перебивал запах крови.       Аси стояла посреди комнаты, словно потерянная в чужом времени, не в силах поверить, что все это теперь — только память. На столе, аккуратно разложенные, лежали его куртка, телефон и черный кожаный браслет с серебряной вставкой — тот самый, что она подарила ему на последний день рождения. Тогда они все шутили, назвали его «оберегом», и Джесур пообещал носить его всегда, потому что он был подарком Аси. Сейчас браслет лежал, безжизненный, холодный, но в нем было все: их прошлое, смех, объятия и жизнь, которой больше не будет.       Аси осторожно взяла его в руки, словно опасаясь, что он рассыплется от прикосновения. Она прижала браслет к груди, к сердцу, а потом, не колеблясь ни на мгновение, надела его на свое запястье. Она затянула шнурки так туго, чтобы браслет не сдвинулся ни на сантиметр. Она не плакала в тот момент — слезы ушли. Вместо них осталась глухая, пронизывающая пустота.       Подготовка к похоронам была мучительной, словно каждый шаг в ней напоминал о неизбежности. Айтач взял на себя большую часть организационных вопросов, скрывая свою скорбь, он знал Джесура столько же, сколько Аси. Он всегда восхищался тем, как парень пытался выживать. Аси настаивала на том, чтобы участвовать во всем. Ей нужно было делать что-то, чувствовать, что она прощается со своим братом. Она выбирала одежду для Джесура — пиджак его любимого темно-серого цвета.       Алаз все время был рядом. Он не пытался поговорить, не просил перестать плакать, просто держал ее за руку, когда она замирала посреди комнаты, не зная, куда идти. Он поддерживал ее, когда голос срывался, и помогал сделать вдох, когда сердце сжималось от боли.       День похорон выдался теплым и удивительно ясным. Над городом раскинулось небесно-голубое небо, без единого облачка. Казалось, даже природа отказывалась оплакивать смерть Джесура. Людей собралось много: тех, кто знал его лично, и тех, кто слышал о нем. Они шептали слова поддержки Аси, обнимали друг друга.       Прощальная церемония проходила под молодыми соснами, чьи тонкие иглы свистели на ветру, словно шелестящие молитвы. Речь, произнесенная над могилой, слилась с шепотом листвы. Эти слова утешения и воспоминаний были просты, но они тронули каждого, кто слушал. И все же самые настоящие, самые сильные слова не были произнесены вслух — они звучали внутри сердец, наполненных болью и любовью.       Аси стояла, не отрывая взгляда от свежевырытой земли. На ее запястье мерцал браслет Джесура. Она крепко сжимала руку Алаза, будто в этой точке соприкосновения находила смысл и опору. Их молчание говорило громче любых слов. Он не отпускал ее, пока она не бросила последнюю горсть земли. Этот жест был символом прощания, принятия, боли. И когда она, едва держась, снова сжала его пальцы, Алаз понял: она еще держится. Еще борется. И он будет рядом столько, сколько потребуется. До тех пор, пока она снова не сможет улыбаться.       Когда все разошлись, на кладбище остались только самые близкие, Аси присела рядом с могилой и положила руку на землю.       — Прощай, брат.       Ее голос был едва слышен, почти шепот, растворяющийся в воздухе. Это не был крик боли, скорее это тишина принятия. Боль притупилась, уступив место неизбежности.       Алаз стоял позади, наблюдая за ней, не спеша, давая ей время. Затем подошел, опустился на колени рядом и осторожно обнял ее за плечи. Его рука была теплой, крепкой, живой — противоположность той, что лежала под землей. Аси вздрогнула, но не отстранилась, а прижалась к нему щекой, прикрыв глаза.       Он помог ей подняться, осторожно, словно она могла сломаться от малейшего усилия. И они медленно пошли по узкой дорожке кладбища, между крестами и камнями, пока за их спиной не остались только сосны, закат и новая могила, в которой спал тот, кто отдал свою жизнь за нее.       Алаз держал ее руку, пока они шли. Дальше, шаг за шагом, будет новая жизнь.