in a summer nights

Через несколько дней о некогда больной ноге Сакузо напоминало лишь его наигранное «ах, подожди, я умираю», да смутные мысли в голове Аисы, в то время как лагерная жизнь продолжала тянуться своим чередом. В какой-то момент она уже даже успела наскучить: в перерывах между мероприятиями дни тянулись долго и нудно, проходя в блуждании по изученной вдоль и поперек лагерной территории. Самыми интересными событиями за эти пару дней был поход с Сакузо покурить за территорию, да проколотый нос отрядом помладше. Сакузо даже пошутил, что на фоне такого даже его побеги оказались мгновенно прощены. Даже дискотеки, казалось бы, главное событие дня, казались Аисе довольно унылыми: он не был популярен среди девочек, да и не мог выделить какую-то одну, чтобы попытаться пригласить ее на танец, а Сакузо и вовсе, казалось, презирал то ли громкую музыку, то ли вовсе саму идею дискотеки, поэтому это время они проводили на лавочке неподалеку, рассматривая звезды и делая вид, что кто-то из них разбирается в созвездиях. Но в этот день Аиса заметил озорные огоньки в глазах Сакузо, да и сам он был какой-то излишне нервный: то потирал руки, то раскачивался взад-вперед, то ему казалось, что Сакузо хочет что-то ему сказать, но останавливался в последний момент. Ближе к вечеру же стало ясно, почему Сакузо такой нервный. Оставшись наедине в курилке, тот оглянулся и, поняв, что никого рядом нет, заговорщецки зашептал: — У меня к тебе интересное предложение на сегодня. — М? Какое? — Аиса был весь внимание, чувствуя, что тайна-однодневка вот-вот разрешится. — Не хочешь вместо дискотеки смотаться за территорию? Я с прошлого года еще неплохое местечко присмотрел, — сказал Сакузо сразу в лоб. — А то мы там все равно просто жопы просиживаем, а так хотя бы развеемся. Да и природа кругом, лягушки квакают, красиво, м? Сакузо не спрашивал. Сакузо утверждал. Он пойдет туда один, если Аиса откажется, он это видел в его глазах и уже понимал, что тот уже все решил. Вопрос же заключался в другом: сможет ли Аиса оставить его одного в темной глуши, несмотря на собственные беспокойства. Ответ, правда, был очевидно отрицательный. — А как ты собираешься улизнуть? Мне кажется, воспиталка за тобой все еще бдит. — Ага. Бдит. Она за всеми пытается бдить, — Сакузо закатил глаза. — И, что? Вышло у нее что-то? Мне кажется после случая с проколотым носом она уже не знает за чем следить. Наверное, чтобы никто не залетел тут, а то соберет комбо для проверки. Да и наши вожатые нас не пересчитывают, когда спать приходим. Так что посветимся минут пять на дискотеке, а потом пойдем. Конечно, доля правды в словах Сакузо была, да и к тому же, он уже не раз сбегал из лагеря и оставался незамеченным. Но с другой стороны, перспектива оказаться ночью в лесу вселяла в Аису ужас. — А ты уверен, что мы не потеряемся? Темно все-таки… — Аиса опустил взгляд и почувствовал себя глупо. Боится хуже своих младших сестер. — Да, темно. Но я ни разу не терялся. Я думаю, ничего страшного и в этот раз не случится, — Сакузо выпустил очередную порцию дыма изо рта. — Так пойдешь, или мне одному сбегать? — Пойду, — помедлив, сказал Аиса. — А то опять упадешь, кто тебя таскать будет? Сакузо рассмеялся и легко толкнул Аису в плечо. — Не волнуйся, не упаду. Я предельно аккуратен. Тем более ночью, — он подмигнул и, затушив сигарету об землю, потянул своего друга за рукав как ни в чем не бывало. Аиса, правда, чувствовал себя неспокойно. Вдруг кто-то услышал и уже доложил об их плане? Вдруг, впервые за последние три года старший отряд пересчитают по головам перед сном и не досчитаются лишь двух самых буйных? Какой скандал тогда им устроят? А Сакузо? Его вообще выгонят и они не увидятся еще бог знает сколько. Все эти вопросы копошились в голове Аисы весь день, покидая ее лишь чтобы поесть и наловить с Сакузо маленьких ящериц, смешно бегающих по рукам. Но с наступлением вечера он почувствовал, как по его коже пробежались мурашки: побег с дискотеки был все ближе. В палате их соседи прихорашивались: один из них собирался пригласить девочку из отряда помладше, оттого облил себя ворованным у отца одеколоном и зализал волосы, попытавшись уложить их водой. Его друг как мог старался убедить, что тот выглядит прекрасно, но чтобы это звучало убедительно ему для начала не помешало бы поверить в это самому. Сакузо же вместо чего-то красивого напялил на себя неприметную черную мастерку, которая была ему велика на пару размеров и длинные штаны, под которые едва ли смогут забраться насекомые, скрывающиеся в ночной траве. Аиса, в принципе, при выборе своего наряда опасался того же. Именно поэтому он надел спортивный костюм, в котором выглядел как гопник из третьего подъезда, сидящий на корточках около детской площадки. — Не удивительно, что девчонки на вас двоих не смотрят, — сказал их соотрядник, поправляя свою мокрую насквозь прическу. — Вы бы еще мешок от картошки напялили на себя. Да и то, может, получше бы выглядели. Сакузо окинул парня взглядом и вскинул бровь. — Я хотя бы не выгляжу как ихтиандр на минималках, — лениво проговорил он. — Да и не воняю за версту. Ты ее потанцевать пригласить хочешь или забрать трофеем ее хладный труп? Потому что пока что больше тянет на второе. Сосед посмотрел на Сакузо сверху вниз и пообещал, что они еще увидят, как сегодня его в самый разгар дискотеки поцелует та самая Она. Аиса же почувствовал сожаление, ведь рассказ о том, насколько громко его отшили он услышит лишь утром. Если, конечно, это все еще будет главной новостью лагеря. Вчетвером они вышли из корпуса и пересекли практически весь лагерь, остановившись неподалеку от сцены. Сейчас там было пусто и тихо: оставалось десять минут до начала, поэтому на сцене находился только вожатый, имитирующий диджея, который искал плейлист одобренных воспиталкой песен, состоящий в основном из хитов прошлого века. Аиса почувствовал, как быстро у него заколотилось сердце, когда он увидел вожатую их отряда: низкая девушка проплыла мимо них и, словно между делом, попросила всех их не обливаться так сильно духами. Сосед состроил огорченную моську, а остальным троим оставалось только рассмеяться. С каждой минутой ожидание становилось все тягостнее. Вот и подрубили светомузыку, больно бьющую по глазам, вот включили какую-то попсовую песню под которую тут же начали беситься самые младшие отряды — их пускали на дискотеку на полчасика, как раз до того, как начинались медляки для ребят повзрослее. — Я думаю, пойдем через пару песен, — шепнул Сакузо Аисе когда их соседи ушли составлять план покорения сердец, — А то потом дети уйдут и нас будет видно. Аиса лишь кивнул, но спокойнее ему не стало. Он не мог отделаться от ощущения, что ему кто-то смотрит в спину и не мог понять: это его собственная паранойя или кто-то прознал про их хитрый план и теперь только и ждет момента, чтобы рассказать о них воспиталке. Но виду старался не подавать. Все-таки, упасть в грязь лицом перед Сакузо не хотелось. Когда очередная прилипчивая песня с бессвязным, но запоминающимся текстом, кончилась, Сакузо ухватился за рукав Аисы и повел его в лагерную темноту, увлекая вглубь, к самой ограде и дыре, сквозь которую он убегал уже так много раз. Казалось, она была тут еще до того, как они приехали в первый раз, но заделывать ее никто не спешил: то ли на это нужно было слишком много денег, то ли всем было просто все равно, раз уж несчастных случаев не было, то ли это было санкционированное место для побега. Ровно до того момента, как тебя кто-либо заметит. Правда, со стороны лагеря его было видно мало: дыра была закрыта густой порослью кустов, которые и без того вцепились в забор из сетки-рабицы своими плетьми. Чтобы заметить ее нужно было сильно присмотреться: она была не такая уж и большая и находилось у самой земли, так что Аисе пришлось присесть на колени и едва протиснуться сквозь сетку, чтобы оказаться на свободе. Аиса ожидал, что как только он пролезет на волю, то сразу услышит крик воспиталки, которая уже на созвоне с родителями, готовая рассказать какой их сын бесполезный хулиган, отбившийся от рук. От одной мысли о расстроенной маме у юноши заныло сердце, но тут же он осознал, что ничего не произошло. Воздух остался тем же, земля все такая же твердая, а небо все еще не пытается упасть им на голову. — Все в порядке? — вылезя из дыры, спросил Сакузо. — А то выглядишь так, словно призрака увидел. — Нет, все в порядке, — Аиса мотнул головой из стороны в сторону. — Просто я думал, что за нами сейчас же придут. Сакузо рассмеялся, но посмотрев в глаза своему другу, и заметив, как тот серьезен прекратил. — Да ладно тебе. Поверь мне, я убегал раз сто, а эта карга знает только о пяти моих побегах. Так что сейчас все будет хорошо, не переживай. — он потянул Аису за рукав дальше в темноту, но тот почувствовал некий вопрос, который кружился у него на языке с самого их знакомства. Правда, он казался неуместным и лишним. До этого момента. — А почему ты сбегаешь-то? Мне казалось, тут не так уж и плохо. Бывают места и похуже, — Аиса пошел, пиля взглядом затылок Сакузо, сейчас очерченный лишь бледно-желтым светом от луны. — Ну, бывают и получше. Не знаю. Просто место как-то… не мое было. Может, в детстве я так пытался привлечь внимание, а потом просто привык. Так и думается лучше… — Сакузо пожал плечами. — Да и к тому же, я всегда ходил один. Мне было банально скучно. Лучше уж дойти до речки в одиночку, чем в очередной раз смотреть как в отряде готовят очередной никому не нужный танец. Хоть подумать можно. — То есть, тебе было настолько одиноко? — спросил Аиса, совершенно не ожидая, что Сакузо сразу же остановится и тот чуть в него не врежется. — Эх, Аиса-Аиса. Когда-нибудь тебе придется научится не задавать таких прямых вопросов, даже если ты все понял. — Сакузо повернулся к Аисе лицом и тот заметил лишь какую-то печальную тень, повисшую на его лице. — Ты такой простой и прямой, аж смотреть больно. — Звучит как-то неутешительно. — Считай, это комплимент. Я так непринужденно залезать в чужие души не умею, — Сакузо болезненно улыбнулся и Аиса трижды пожалел, что он спросил, хоть и не понимал почему. — Тогда почему мы остановились, раз это комплимент? Сакузо еще раз грустно посмотрел Аисе в глаза, отчего последний аж вздрогнул: не ожидал он увидеть, как тоска, заполявшая эти почти что красные глаза, вдруг исчезла, оставив место привычному хитрому безразличию. Юноша пожал плечами, буркнул что-то неясное и пошел дальше, развернувшись на пятках. Аиса поспешил за ним. Ночной лес действительно был пугающим. Практически полное отсутствие лунного света, постоянно шуршащая то от ветра, то он мелких зверьков, трава, да и далекие звуки ночной жизни не давали покоя. Столбики-указатели в случае чего не спасли бы: в такой темноте их попросту не видно. Хотя, не то что столбик не видно, он не видел даже Сакузо, идущего перед ним, только лишь слышал его торопливые шаги и тихие ругательства каждый раз, когда тот наступал на шишку, упавшую на дорожку. Аиса представил, как тут легко потеряться, оставшись в одиночестве: ни еды, ни воды, а до цивилизации пешком, хоть и близко, но он не имел понятия о направлении. Ко всему прочему, ему казалось, что в лесу (хоть, на самом деле, он был больше похож на небольшой пролесок) обязательно водятся волки. Прямо как в сказке. Не в сказке, правда, было то, что одинокого путника им не будет стоить никакого труда сожрать, оставив перед собой только обглоданные косточки. Почувствовав мурашки, пробежавшие по спине, Аиса поспешил схватится за руку впереди идущего Сакузо, который вовсе ни о чем не подозревал. Почувствовав касание он на долю секунды замер, но вместо того, чтобы возмутиться, лишь кивнул самому себе и пошел дальше, так и не расцепив рук. Ладонь у Сакузо была узкая, но длинная, с белыми вытянутыми пальцами, а кожа грубая, шелушистая, словно никогда не знала ухода. Правда, больше всего Аису удивило то, что рука Сакузо была ледяной, как у рептилии, словно до нее и вовсе не доходит горячая кровь. Юноша неосознанно сжал свою вечно теплую ладонь крепче, надеясь хоть немного согреть и подарить рукам Сакузо своего собственного жара. Но вместо этого почувствовал лишь как тонкие пальцы оказались меж его собственных. Свернув с тропинки, они вскоре вышли к небольшому дикому пляжу, спрятанному в зарослях кустарника. Под ними разверзся резкий спуск, состоящий из черной и вязкой земли, усеянный речными мидиями. Сама река была скрыта за пучками камыша, плотно растущего у самой водяной кромки. Только небольшая узкая тропка позволяла пройти вниз и окунуться в теплую мглу, отражающую звезды, чтобы доплыть до соседнего берега, на котором плотным рядом рос лес, пройти сквозь который казалось невозможным. Они сели на кем-то поваленное бревно, служившее импровизированной скамьей, и только в этот момент расцепили руки. Аисе, почему-то, резко стало холодно, но он решил не придавать этому значения — лишние мысли создавали лишние беспокойства. — Говорят, сюда ходят вожатые, когда никто не видит, — первым тишину нарушил Сакузо. — Мол, тут вода чище. — Ну, явно чище, чем в лягушатнике. — Если я выпью воду из унитаза я с куда меньшей степенью вероятности получу заражение, чем из лягушатника, — брезгливо отозвался Сакузо, нахмурившись. — Но тут всегда так… тихо. Сидишь и только слушаешь птиц и насекомых, смотришь за тем, как колышется листва на деревьях и кажется, что это одноместный рай. — М, — Аиса задумчиво кивнул. — То есть, ты пустил меня в свой одноместный рай? Сакузо издал какой-то непонятный звук, больше похожий на хрип, но Аиса не успел испугаться, как тот ответил. — Ну… немного. Только на этот вечер. Если тебе понравится, конечно, то, может быть, можно еще раз. Но только если понравится. — Опять ночью? — Днем могут увидеть. Так бы я тебя и днем привел. Ну или после смены… Хотя, можно найти места поинтереснее. Аиса улыбнулся, услышав слова «после смены» — первое за эти дни признание их дружбы из уст Сакузо. — Например? — юноша потер щеки, к которым вдруг прилил румянец. В глубине души он даже порадовался, что темнота скрывает его неожиданное радостное смущение. — У меня недалеко от дома есть полуразрушенный мост. Я там довольно часто сижу, думаю… С него такой вид открывается на город, особенно на закате. Все светится, такое розовое, даже потустороннее, подернутое дымкой, а ты сидишь один вдалеке от чужих глаз… — задумчиво произнес Сакузо, смотря на россыпь звезд в небе. — Звучит довольно романтично. Ну, в плане, — Аиса замялся, чувствуя, как опрометчиво подобрал слова. — В плане, что необычно. Да и в принципе встречать закат это такое… будто бы личное. — М? Почему? — Ну, мне кажется, что закаты идут встречать не просто так. Это долго, может быть холодно. Человеку может не нравится в принципе такое времяпрепровождение… Плюс ты делишься своим особым местом, которое для тебя что-то значит. Словно ты пускаешь кого-то себе в душу, нет? — спотыкаясь произнес Аиса, словно не зная, что именно он несет. Тем тягостнее для него показались секунды, которые прошли до ответа задумчивого Сакузо, который принял позу мыслителя, положив руку на ладонь. — Возможно и так. Я просто как-то не задумывался об этом. Мне-то и предлагать до недавнего времени было некому, — куда-то в пустоту сказал Сакузо, а затем перевел внимательный взгляд на своего друга. — Да и ты вроде не против моих скитаний, раз сюда ночью пошел. Или я не прав? Аиса, конечно, чувствовал внутри себя протест. Ему казалось уходить из лагеря в темноту довольно опрометчивым, даже глупым, но отчего-то за Сакузо ему хотелось идти, несмотря на все свои беспокойства. И это как-то совсем не вязалось с теми установками, которые он себе дал: вести себя как можно приличнее, быть хорошим примером для младших. Сакузо влиял на него как-то особо, но это совсем не вызывало у него отторжения. Возможно, даже совсем наоборот. — Прав. Я же тут. Да и на мост твой я бы тоже сходил. После смены. — Аиса кивнул, почувствовав, как разливается тепло по телу от этих слов. Между ними повисла спокойная, комфортная тишина, нарушаемая лишь трелью лягушек, спрятавшихся в камышах неподалеку. Они пели свою брачную песню, сливаясь в причудливую, щекочущую слух, мелодию, резонируя со всеми беспокойствами, висевшими на душе. Казалось, что вот-вот и они рассеятся под ее влиянием, растворятся в ней и останутся лишь осадком в воспоминаниях, но, увы. То было лишь сладостное ощущение. Аиса вгляделся в Сакузо. Обычно он казался бледным, даже белым, почти как бумага. К нему не липло даже солнце, как делало со всем семейством Зенню — каждое лето они словно запекались под солнцем и возвращались в школу с темным загаром, словно весь август пробыли на море, ни разу, при этом, его не увидев. Сейчас же, под тонкой шалью лунного света Сакузо и вовсе казался потусторонним: его фарфоровая тонкая кожа светилась, оттеняя тонким голубым ореолом точеный профиль и вьющиеся от влаги розовые волосы, больше похожие на сладкую вату. Весь его образ казался нереальным, словно тот сошел со страниц фантастического романа, а Аиса оказался глупым человеком, попавшим в сети невиданной доселе нечисти. И, как практически любая жертва, был поражен им настолько, что вовсе не был против, если его душа окажется кормом столь прекрасного существа. Аиса даже пожалел, что не умеет лепить и рисовать. Такого задумчивого и нежного Сакузо он хотел бы сохранить с собой рядом навсегда. Хотя, чтобы запечатлеть этот момент в материальном мире ему надо было бы быть мастером, каких поискать. Да и не факт, что сам Рафаэль смог бы перенести на холст им увиденное. Поэтому, у Аисы не было выбора, кроме как запоминать этот момент в мельчайших подробностях, чтобы потом вспоминать его через пелену воспоминаний. — Знаешь, я не думал, что мы подружимся, если честно, — Сакузо заговорил первый, и Аиса аж вздрогнул от неожиданности. — Мне всегда казалось, что ты… дикий. Задиристый. Неотесанный. Как все хулиганы. Аиса смутился. Он и правда был таким в прошлую смену. Все-таки, в его дворе быть неотесанным дурачьем считалось крутым, а он лишь пытался соответствовать. — Н-ну… Рад, что оказался не таким, — неловко пробормотал Аиса. — Честно говоря, до этого года я тоже не думал, что мы начнем общаться. Но ты вдруг так резко изменился, — юноша почувствовал укол стыда за прикосновение к интересующей его теме. — Не подумай, правда, что я только поэтому, но просто… — Я понимаю, — кивнул Сакузо. — Если честно, я и сам не ожидал. Просто за год… случилось многое. Точнее, случился кое-кто и перевернул всю мою жизнь с ног на голову, а потом исчез из моей жизни, словно и не было никогда. Но это в прошлом. Аиса почувствовал, что лучше не расспрашивать. Казалось, что для Сакузо это все еще было кровоточащей раной, в которой не стоит копаться, пока она не затянется, и он сам не решит рассказать. Конечно, если вовсе решит. А зудящее любопытство вполне может подождать, по крайней мере еще несколько дней. — Ну, как и мое неотесанное дикарство, — хмыкнул Аиса, — Хотя, поцаны во дворе такими и остались. Помню, пытались задирать моего младшего брата, так после того дня я с ними не общаюсь. — То есть после такого они были еще в состоянии общаться? — Сакузо усмехнулся, ткнув юношу в плечо. — С такими-то бицепсами можно не только припугнуть. Аиса махнул рукой. — С них станется. Они только перед слабыми выпендриваются и думают, что это привлекает девушек, — юноша сморщился, почувствовав отвращение. — И как? Привлекает? Много на себе проверил? — глаза Сакузо как-то нехорошо блеснули в лунном свете, но Аиса не обратил на это внимания. — Да нет… Не знаю. Мне никто не нравился тогда, я больше думал о том, как выглядеть самым сильным. Ну и в школе учится пытался в отличие от них. — А сейчас? — Так сейчас каникулы. Сакузо тихо рассмеялся в ладонь, заставив Аису покраснеть, словно он сказал какую-то глупость. — Нет-нет, я не об этом. Тебе кто-то сейчас нравится? Глаза Аисы расширились от неожиданности и он почувствовал, как кровь хлынула к лицу. Для него это был слишком прямой вопрос на такую интимную тему, которую Аиса не привык обсуждать с кем-либо — даже с мамой и старшей сестрой, с которыми был очень близок. Хотя обычно Аиса о таком даже не думал: ему казалось таким не важным, есть ли у него человек, одно присутствие рядом которого заставляет сердце биться быстрее или нет. Но раз его спрашивают… Первым при такой мысли всплыл Сакузо, сидящий прямо тут, рядом: все еще такой мистический и нереальный со своей полупрозрачной светящейся кожей и длинными розовыми волосами, до которых так и хотелось дотронуться кончиками пальцев. Но он сразу же отмел этот вариант: Сакузо вызывает трепет лишь потому, что он его первый лучший друг. Конечно одна мысль о нем будет вызывать учащенное сердцебиение, это же так логично! Так что, этот вариант был откинут. Потом он начал перебирать всех девочек со своего двора и со своей школы, но ни одна из них не вызывала ничего подобного. Только одна, Хироко, на год старше, вселяла в него дикий ужас, но это точно было далеко от влюбленности. В последнюю очередь он попытался вспомнить всех девочек из отряда, но те и вовсе слились в один обобщенный девчачий портрет, у которого даже имени не было. Выходит, от уз любви он совершенно свободен. — Не думаю. Нет как-то никого в моем вкусе пока, — Аиса попытался звучать авторитетно, но следующий вопрос ввел его в еще больший ступор. — Ого. А какой же тогда твой вкус? — Сакузо пристально вцепился в него взглядом и Аиса неловко заерзал, почесав висок. — Ну… самый обычный. Как у всех. — Как у всех? Довольно растяжимое понятие, — Сакузо явно удивился такому ответу. — Или ты просто об этом не задумывался? Не мечтал ни о ком перед сном? Аиса и правда не задумывался, а перед сном последние недели думал о том, что они с Сакузо будут делать завтра. Шататься весь день под распаренными, пахнущими смолой, деревьями и говорить о физике, в которой Аиса совершенно не понимает? Пойдут со всеми на речку и наконец-то залезут в покосившийся сарай? Или сбегут опять среди белого дня и останутся вдвоем, идя куда глаза глядят. Он никогда не был фанатом каких-то актрис и, хоть и считал их красивыми, даже очень, никогда не чувствовал к ним ничего особенного. Как и к девочкам, которых знал лично. Похоже, молчание ответило на все вопросы Сакузо и он, перекинув ногу через бревно, уставился напрямую на Аису. — Давай тогда попробуем вместе определиться. Низкие или высокие? — задал он вопрос совершенно бесцеремонно, смотря прямо в глаза. — Высокие, я думаю? Не 180, конечно, но с совсем маленькой я буду смотреться смешно. Как гора. — Ага… А цвет волос? Светлые, темные? Или, может, что-то ненатуральное? — Сакузо вдруг подсел ближе и Аиса почувствовал обжигающий прилив неловкости. — Н-не знаю? Светлые, наверное. Длинные… — Аиса пробормотал это довольно задумчиво, скорее потому, что не знал, что именно ему надо говорить. Сакузо же лишь удовлетворенно кивал. — Фигура? Цвет глаз? — М… не знаю. Это уже какой-то допрос, — Аиса посмотрел на размокшую землю под своими ногами, — Сам-то что не рассказываешь? Какие тебе нравятся девушки? Сакузо вдруг замер, а глаза его стали пустыми, словно две красивые стекляшки. Он, похоже, не ожидал такого вопроса, хоть и так спокойно напирал на Аису, добиваясь от него ответа всеми правдами и неправдами. Так почему же он сам не может ответить, если он без стеснения расспрашивает своего друга? Аису это насторожило, но виду он подавать не стал. — Ну… Высокие, темноволосые… С голубыми глазами. Ну и я бы сказал, что заботливые и добрые, да, — Сакузо неуверенно кивнул и отвернулся, упершись взглядом в луну. Неожиданно для себя Аиса почувствовал, как от этих слов внутри него разлилось какое-то необычно теплое, густое ощущение радости. Он не понимал почему, но ему было приятно услышать, что такой из себя весь спокойный, рассудительный и холодный Сакузо на самом деле как и все хочет, чтобы его окружали любовью и заботой. Да и сам Аиса в свою очередь не раз ловил себя на мысли, что о Сакузо хочется заботиться, несмотря на всю его внешнюю колючесть. И, в глубине души, Аиса был уверен: его друг обязательно найдет ту, что будет с ним всегда рядом, окружая той заботой, о которой он сам мечтает. — Ты чего лыбишься как дебил? — спросил неожиданно повернувшийся Сакузо и только сейчас юноша почувствовал, что его губы растянулись в улыбке. — Удивлен, что ты хочешь заботы, — честно ответил Аиса. — Мне казалось, ты такой… неприступный. — Ну я же не всегда таким был, — Сакузо обнял себя за плечи. — Да и… не знаю. Это приятно. Чувствуешь, что ты не такой одинокий, что ты кому-то нужен. Сразу тепло становится на душе. Дома-то всегда холодно, — юноша нахмурился, посмотрев в сторону. Казалось, он собирается с мыслями. — Да и мать моя особо заботой обо мне не страдала. Помню, я как-то заболел сильно, с температурой высокой с неделю валялся, а она ко мне даже не подошла. Выперла из квартиры только, когда к ней клиент пришел, а я сидел у подъезда и думал о том, что прыжок с моста вполне себе зрелищная кончина. Аисе, конечно, было любопытно узнать о том, что за «клиенты» у его матери такие были, но решил промолчать. Все-таки, Сакузо волновало совсем не это. — Это как-то неправильно, — сказал он мягко. — Но разве ей не было за тебя страшно? Хоть чуть-чуть? Ты же, к тому же, единственный ее ребенок. Сакзуо хмыкнул, поддев ногой грязь. — Страшно? Не-ет. Эта женщина была бы счастлива, если бы со мной что-то случилось и я больше не появлялся на пороге дома. Она-то и в лагерь путевки брала только чтобы меня не видеть, — Сакузо, кажется, мрачнел все больше, но тут словно по щелчку его настроение переменилось на более спокойное. — В общем-то, поэтому мне и кажется забота чем-то важным. От заботливых людей навряд ли исходит такой же холод, как от нее. Возможно, я, конечно, ошибаюсь и это все лишь плод моих глупых фантазий, но хочется верить, что я прав. Хотя, звучу, наверное, как тот еще паразит. — Нет-нет, что ты, — забеспокоился Аиса. — Мне кажется, твои чувства вполне логичны. Все-таки, всем хочется возвращаться туда, где любят. У меня просто большая семья и я не могу представить, как можно… так. С собственным ребенком. — Профдеформация, — Сакузо пожал плечами. — Как и у тебя, возможно, хоть и в обратную сторону. Но это к лучшему. — Что ты имеешь ввиду? Сакузо поджал губы и посмотрел на Аису странно, буквально украдкой. — То и имею. Ты довольно заботливый, даже по отношению ко мне, хоть и общаемся с тобой мы едва ли пару недель. Если честно, я от тебя такого не ожидал… учитывая, что считал тебя последним гопником до недавнего времени. А ты, оказывается, вот какой. Взгляд Сакузо стал каким-то затуманенным и мягким, совсем отличающимся от привычного острого и холодного, которым он смирял весь мир. Да и сам Сакузо будто стал каким-то другим: он обнял себя руками, словно пытаясь согреться и выглядел нарочито беззащитно и открыто. Аисе вдруг стало неловко. Сакузо так сильно ему открылся, сказал столько важных и личных вещей, что где-то внутри что-то заволновалось. Вдруг Аиса не достаточно надежный хранитель тайн? Или вдруг он случайно не туда надавит, воспользуется своим знанием. Или Сакузо вдруг пожалеет о своих откровениях и тогда Аиса окажется в опале у него навсегда! — Ты так считаешь? — спросил Аиса. — Не боишься, что я не оправдаю твоего доверия? А то мало ли, окажусь в действительности гопником. Сакузо рассмеялся, смотря на погрусневшнего друга. — Не думаю. У меня ощущение, словно я знаю тебя всю свою жизнь и доверить я могу тебе любые свои тайны. Глупо, конечно, но ты какой-то особенный, — Сакузо посмотрел в сторону, не отвернув лица. — Хотя, конечно, если это не так, то я окажусь последним идиотом. Эти слова пронзили Аису словно копье. У него-то и друзей раньше не было, только так, залетные товарищи, общение с которыми кончалось как только он уходил со двора, а тут что-то куда более глубокое. Доверие. Юноша почувствовал себя вдруг слоном, которому дали хрустальную вазу и сказали нести ее с собой до самой смерти, не смея разбить. А в случае Сакузо эта ваза была наверняка из самого тонкого, изысканного хрусталя, блестящего словно бриллианты на солнце. И досталась она ему лишь за красивые глаза. Он ведь совершенно обычный парень, а трезвонить кому-либо про столь личные вещи не то, что неправильно, это преступно. За такое не то, что обидится можно, можно и лицо начистить! По крайней мере, мальчишки во дворе именно так и считали. Но с другой стороны это не могло не греть Аисе душу. Он и сам испытывал с Сакузо спектр доселе неизведанных эмоций, а тут это было неожиданно взаимно. Это доселе неизвестное ощущение близости духа, которое обретя не хочется терять, пьянило, будоражило, не давая успокоится. И Аиса не хотел, чтобы оно когда-либо исчезло. Тем более, после сегодняшней ночи. — Могу тебе поклястся, что все, что ты захочешь сохранить в секрете окажется со мной в могиле. — юноша уверенно кивнул. — К тому же, если и быть последними идиотами, то только вместе. Хотя, на эту роль я подхожу куда больше. Ребята обменялись улыбками, которые словно скрепили их узы навсегда. Впервые Аиса почувствовал, что теперь у него есть не только семья, с которой он, хочешь — не хочешь, но будет проводить время всю жизнь, но еще и Сакузо, его неожиданно драгоценный друг. Он приобнял его за плечи, чуть прижав к себе, чувствуя, как расслабляется его подмерзшее на ночном воздухе тело. От Сакузо пахло дешевым порошком, табаком и, неожиданно, липой. Горький запах, который останется в его жизни навсегда и будет ассоциироваться лишь с этой прохладной ночью вдали от всего мира. Там, где существует лишь их короткая идиллия, которая разрушится в тот момент, когда на горизонте забрезжит рассвет, сигнализируя о том, что пора возвращаться в корпус.