in a summer nights

Близился родительский день и весь лагерь начинал шумную подготовку к столь важному событию: готовили целый концерт, целью которого было показать, как замечательно проводят время в Знамени, и как эффективно оно развивает все самое лучшее в своих воспитанниках. Правда, большую часть в лагере дети были предоставлены сами себе и никаких новых навыков, кроме стрессоустойчивости и желания пойти к психологу, у них не вырабатывалось. Но даже несмотря на это все любили родительский день. Долгожданная встреча с родителями, обмен новостями, теплые объятья и вкусная еда, которую взрослые обязательно привезут из города: все ее попрячут по тумбочкам и шкафам, потому что если кто-то из вожатых ее найдет, то пиши пропало — от нее не останется даже упаковки. Правда, мама Аисы обычно привозила с собой домашнюю еду, а не привычные, желанные всеми, чипсы, но юноша был и этому рад: главное, что вкусно, с душей и, наконец-то, не водянистая слипшаяся каша, которую едва можно было отцепить от тарелки. Но вот концерты во время родительского дня Аиса ой как не любил. Он был крупным, выделяющимся на фоне остальных, мальчиком, постоянно посещающий спортзал, несмотря на то, что уже давно бросил профессиональный спорт. Но тяжелые массивные коробки в тридцатиградусную жару его утомляли куда больше, чем огромные гантели в проветриваемом спортзале. Но от судьбы, в виде свирепой воспиталки, не сбежишь, поэтому и в этот раз он таскал то аппаратуру, то огромные коробки с реквизитом, то на сцену, то со сцены, чувствуя, как его жизнь начала резко снижаться в цене. Сакузо с ним, естественно, не было. Все сошлись на том, что любой крупный реквезит, если тот попытается его поднять, просто придавит юношу, не оставив от него даже мокрого пятна. Поэтому сейчас он прохлаждался в тени и пытался с ними поставить небольшой спектакль по оригинальному сценарию одной из девочек из их отряда. Сакузо, правда, неоднократно неодобрительно покачивал головой, говоря, что над их постановкой будет смеяться даже режиссер сельского ТЮЗа. И отнюдь не от шуток. Близился вечер. Все меньше коробок пришлось переставлять, да и на сцене начинался финальный прогон, который собрались посмотреть добрая половина ребят. По всему лагерю уже раздались бойкие голоса ведущих из отрядов помладше, зачитывающие свои тексты со смятых бумажек. Аисе показалось, что этот текст он слышал уже много лет — едва ли он поменялся с его первой смены. Казалось, он может предугадать каждое предложение, каждую подводку и шутку, над которой навряд ли кто-то посмеется. Аиса позволил себе присесть в зале, ожидая сценки их отряда. Сакузо играл там темного мага, и у него даже было несколько коротких, но до ужаса пафосных реплик, которые он то и дело вываливал на Аису, то и дело меняя интонации с «безумно одухотворенной» до «романтичной и кокетливой», стараясь подчеркнуть их топорную нескладность. Правда, на сцене, скорее всего, он играл ровно так, как предписывал спектакль: выделяться таким образом явно было не в стиле Сакузо. Но посмотреть на своего друга со сцены Аисе все равно хотелось. Он даже затрепетал, увидев, как тот взошел на сцену, завернутый в простынь, окрашенную за ночь черным акрилом, как в мантию, правда, поверх футболки и джинсов. Сакузо жутко вздымал руки, потряхивал головой и жутко смеялся, отчего у Аисы аж пробежали мурашки: едва ли он будет рад, если его друг будет так смеяться с ним. Юноша погрузился полностью в происходящее: сюжет не был таким уж плохим, а то, как Сакузо играл вызывало и вовсе восхищение. Может, ему шла роль, а может, это просто его собственный талант, но то, что Сакузо был звездой номера являлось неоспоримым фактом. И вот — кульминация. Силы добра собираются, чтобы дать вечному злу бой, но вместо того, чтобы услышать напутственные слова Аиса почувствовал легкий тычок в плечо. Он повернулся. Девочка. Чуть помладше, чем он. У нее были длинные каштановые волосы и летящее платье на бретелях, открывающее тонкие загорелые руки. И странный, знакомый взгляд. Цепляющий и пристальный, такой, какой Аиса не раз чувствовал на своей спине. Окинув взглядом ее с ног до головы, Аиса вопросительно поднял бровь. — Привет! Не найдется минутка? Я бы очень хотела с тобой поговорить. — сказала она твердо и оттащила Аису, едва успевшего кивнуть, куда-то в каморку под сценой. — Вот, так намного лучше, — девушка кивнула, совершенно не удивившись осыпавшейся перед ней пылью из щелей сцены. — И о чем ты хотела поговорить? — удрученно произнес юноша, стоя на полусогнутых, дабы уместиться в низкой каморке. Девушка глубоко вздохнула, разгладила свое платье и посмотрела на Аису. Она явно волновалась и собиралась с мыслями, а юноша даже заметил, что ее мелко потряхивало. Может, что-то случилось с его младшими и ее позвали гонцом с плохими вестями? Или, может, ее кто-то обидел? Но зачем тогда вся секретность? — Я давно за тобой наблюдаю… Я уже второй год тут, и вижу как ты меняешься, а в этом году ты и вовсе похож на джентльмена! Понимаешь, и чем дольше я смотрела на тебя, тем больше понимала, что мое сердце бьется быстрее каждый раз, когда я тебя вижу, — она мягко улыбнулась, дотронувшись до своих узких губ. — Поэтому, я хотела тебе признаться, пока не кончилась смена и я не потеряла тебя навсегда. Ты мне нравишься, — вылетело из ее маленьких губ, но юноша не сразу уловил смысл ею сказанного. — Давай встречаться. Если я тебе, конечно, симпатична. Аиса моргнул. Потом еще раз, пытаясь переварить только что услышанное. На третий раз кровь начала приливать к лицу, ведь слова «ты мне нравишься» в полной мере вросли в его мозговую кору, обретая контекст. За все свои шестнадцать лет Аиса впервые получил такое признание в лоб. Он не чувствовал на себе ни романтических взглядов, не слышал в свою сторону томных вздохов, да и в принципе никогда не мог подумать о том, что кто-то его видит в таком ключе. Он всегда был обычным, слишком обычным для того, чтобы вокруг него вились девочки. Да и сам он желанием не горел — он не мог вспомнить никого, кто ему бы понравился настолько, чтобы думать перед сном и засыпать с ее устами на губах, желая сделать ее жизнь лучше. Но теперь его мозгу приходилось активно думать. Отказать было неловко, даже несмотря на то, что он не знал даже ее имени, а только видел краем глаза в столовой. И даже если так подумать, то его даже Сакузо засмеет, когда узнает, что он взял и упустил шанс обзавестись девушкой. Пускай, он к ней ничего особо и не чувствует. Все-таки, даже во дворе иметь девушку считалось поистине символом крутого парня. Поэтому, ответ оказался очевидным. — Н-ну… давай? — неловко согласился Аиса. Лицо девушки просияло и он подумал, что она вполне милая: бледная, почти как у Сакузо, кожа, светлые глаза и темные волосы в тугом хвосте. У нее был узкий нос, чуть уже, чем у Сакузо и тонкие губы, накрашенные розовой помадой. Почти как волосы Сакузо. — Ах, я так рада! — она кинулась обнимать Аису и ему пришлось неловко приобнять ее в ответ. — Ты даже на меня не смотрел и я подумала, что ты откажешь. Но я так счастлива! Девушка смеялась и прижималась к нему, а в голове крутилось лишь две мысли: как узнать ее имя и насколько удивлен будет Сакузо, когда узнает такую новость. Он уже представлял, как в его карих глазах начнет плескаться гордость за его друга, а после они пойдут за территорию и Сакузо, куря, начнет раздавать ему важные жизненные советы. Они условились встретится с девушкой на дискотеке вечером, так как сейчас им надо было продолжать готовится к концерту. Выйдя из каморки, Аиса увидел, как ее позвали подруги и только сейчас он услышал ее имя — Аой, и выдохнул. Теперь он хотя бы не попадет в неловкую ситуацию. — Кто это? — услышал он знакомый голос за спиной. Тон его был каким-то странным. Он бы даже сказал недовольным. Аиса повернулся и увидел Сакузо: под его глазами залегли тени от усталости, а сам он все еще был в простыне, висевшей на нем, как мешок. Выражение лица, правда, было каким-то непривычным: казалось, он был сильно раздражен. — Это Аой из второго отряда — довольно ответил Аиса, но Сакузо, кажется, его чувства не разделял. — И что она от тебя хотела? — Ну… — Аиса покраснел, — Она предложила встречаться. Так неожиданно! Со мной такое было впервые. Кажется, до сих пор щеки горят. Отчего-то Сакузо показался юноше вдруг еще более бледным, чем обычно. Может, это из-за черной мантии? Или, может, он переутомился, пока репетировал? — А ты что ответил? — его лицо вдруг лишилось всех эмоций, обратившись только в один этот вопрос. Аиса горделиво расправил плечи и чуть задрал нос. Все-таки, новый статус — это предмет гордости. — Согласился конечно. Как я мог отказать! — глаза Аисы сияли радостью. Он выпрямил спину, готовясь услышать восхищенную похвалу от своего друга, который точно, совершенно точно, за него рад. Но Сакузо молчал. И спустя пару секунд все еще молчал. И спустя еще несколько. Он опустил взгляд на Сакузо и удивился: на его лице была буря эмоций и ни одна из них не была положительной. Брови его стремились превратится в две хмурые линии, взгляд ожесточился, стал холодным, а губы плотно сомкнулись, превратившись в тонкую полоску. Аисе показалось, что он и вовсе в ярости: было заметно, как ходят желваки от сдерживаемого напора эмоций. Неужели Сакузо нравилась Аой? Но они же о ней даже ни разу не говорили! Сакузо бы точно рассказал Аисе о том, что ему кто-то нравится — все-таки они доверяли друг другу. — М… Вот как, — плоско пробормотал Сакузо, смотря сквозь Аису. — Тогда удачи. Сакузо резко развернулся на пятках и быстро зашагал прочь, через пару шагов сорвавшись на небыстрый бег. Аисе медленно моргнул, стараясь осознать происходящее. Неужели Сакузо пытается от него… убежать? Не так Аиса представлял себе реакцию своего друга. Он был готов к радости и к ярости, даже безразличие вызвало бы куда меньше вопросов. А Сакузо просто взял и ушел, ничего ему не сказав. Аиса даже не понял, что именно его расстроило! Вариант с тем, что Сакузо влюблен в Аой он уже отверг — его друг уже рассказывал ему более личные вещи, чем какие-то девчонки. Может, Сакузо кажется, что Аиса будет проводить с ней так много времени, что забудет о нем? Да не дай бог! Сакузо стал первым и единственным человеком, с которым он зашел дальше простого знакомства и никакая девушка не разделит их новоявленную связь. И Аисе казалось, что Сакузо это прекрасно понимает. Сомнения мог развеять лишь Сакузо, которого еще предстояло найти. Тот исчез из виду довольно быстро: все-таки он знал все потайные лагерные пути, в отличие от Аисы, который все девять лет провел следя за младшими. Тогда ему пришлось осмотреться и вспомнить, как еще совсем недавно, буквально пару дней назад, Сакузо рассказывал про все слабые места лагерной обороны. На всякий случай. Вдруг, мало ли, воспиталка начнет так лютовать, что им придется сбегать вместе. А для этого надо знать каждую лагерную дырку. Сначала Аиса обошел очевидные прорехи: те, сквозь которые они ходили к небольшой заводи, большую дыру за которой скрывалась курилка, а также укромное место за старой спортплощадкой, которое едва ли можно увидеть, пока не подойдешь практически вплотную. Естественно, ни в одном из этих мест Сакузо не было: как и следов его пребывания. Оставалось лишь одно место, откуда можно улизнуть за территорию. По крайней мере, из тех, что ему показал Сакузо. Если свернуть от корпусов малышей налево, дойти до одинокой березки и, повернув на два часа, дойти до ограды, то можно было найти дыру, спрятанную лучше, чем какая-либо другая. Вход в нее скрывался за небольшим диким малинником, который даже отодвинуть стоило больших трудов — гибкие плети куста едва ли хотели подчиняться и пропускать незваных гостей, да и если удалось проскользнуть сквозь куст, то наверняка ветки отхлестают по самым нежным местам. Но Сакузо говорил, что эти мучения стоят того: за дырой открывался вид на деревенское пастбище, на котором всегда кто-то да пасся. Некоторые животные даже разрешали себя погладить, по крайней мере, за небольшой букет из полевых трав. Правда, деревенские не жаловали, когда к их скотине подходили и трогали незнакомцы, которые, не дай бог, еще ее попортят. Дойдя до места назначения, Аиса заметил, что малинник был примят — значит, не так давно кто-то по нему прошел. Удостоверившись, что за ним никто не следит, юноша нырнул внутрь и пролез через тайное отверстие, сломав по пути несколько веток, жалостно хрустнувших от такого напора. Он оказался на поле, простирающимся до самого горизонта. Впереди можно было заметить волны холмов, поросших яркой зеленью, а чуть поодаль были заметны небольшие покосившиеся деревенские домики, в которых едва ли остались постоянные жильцы: даже издали было видно, насколько дома покорежило время и отсутствие должной заботы. Пастбище по сравнению с деревней казалось райским уголком, с его низкой травой, свежим воздухом, бескрайним небом и мирно гуляющими коровами и козами. Возможно, это был пейзаж достойный неплохого художника, но Аиса едва ли умел рисовать. Да и открывшийся пейзаж его не сильно интересовал. Взглядом он старался выследить длинную и тонкую тень Сакузо, который точно должен быть где-то здесь — его низкая выносливость не даст уйти ему далеко, даже несмотря на бушевавшие эмоции. И тень нашлась. Небольшая яблоня отбрасывала странный силуэт, вполне способный вписать в себя и дерево, и человека, тем более такого тонкого, как Сакузо. Ни секунды не сомневаясь, Аиса направился туда, с полной уверенностью в том, что это не пастух, решивший передохнуть под тенью деревца. Интуитивно он старался идти тихо: шел медленно, выбирая, куда поставить ногу, чтобы не вляпаться ни в теплую коровью лепешку, ни наступить на сухую веточку, которую принесло сюда ветром. Все-таки, он боялся, что Сакузо, если это он, просто сбежит куда-то дальше и им придется играть в догонялки до самого города. Заглянув за покосившийся ствол он выдохнул. Всего лишь на расстоянии вытянутой руки от него находился Сакузо. Он сидел на траве, прижав к себе ноги и пряча в них раскрасневшееся лицо. Он тяжело, прерывисто дышал и. Аиса надеялся, что так на него повлиял бег: его друг не был похож на того, кого легко заставить плакать, и юноше очень не хотелось в этом отличиться. — И зачем ты убежал? — Аиса опустился на траву рядом с Сакузо. Тот дернулся, явно не ожидая его появления, но и убегать не стал. Казалось, он совершенно выбился из сил. — Так получилось, — Сакузо пожал плечами, не поднимая головы. — А если бы ты потерялся? — Не потерялся бы. Не забывай, я сбегаю из лагеря уже много лет подряд. Я всегда знаю, как вернуться, — Сакузо звучал плоско. Но дело было не в том, что он все еще говорил куда-то в колени, нет. В самом его голосе не было слышно чего-либо, кроме безразличия. — Я бы скучал… — в пустоту сказал Аиса и тяжело вздохнул. — Если тебе нравится Аой, то так бы и сказал. Я бы с ней поговорил, придумал что-то. Рассказал бы ей, какой ты замечательный и он сразу к тебе бы пришла, я уверен. Сакузо сухо рассмеялся. Аисе стало не по себе. — Какой же ты дурак, Аисабуро. — юноша напрягся, услышав свое полное имя. Из уст Сакузо оно звучало тяжело, словно он пытался его отругать. — Не нравится мне твоя Аой. Мути с ней сколько хочешь. Аису кольнуло дежа вю. Кажется, ему что-то похожее говорила мама, только в такие моменты инстинкт самосохранения кричал, что надо остановится. — Ну… а почему тогда? Я просто… не понимаю. — Еще бы ты понимал… — пробурчал Сакузо и замолк, ничего более не объясняя. Вместе они смотрели на пастбище. Коровы мирно щипали траву, греясь в свете горячего солнца, телята рядом резвились рядом со своими мамами, все еще едва ли понимая, как обращаться со своим собственным телом. Только солнце, намеревающиеся опуститься за холмы, нарушало идиллию, вдруг навалившуюся на них. — Знаешь, — неожиданно начал Сакузо, наконец-то посмотрев на Аису, — Если ты вдруг перестанешь со мной общаться я не обижусь. Все-таки отношение это дело такое… Лицо юноши не выражало ничего. Аиса не мог понять, шутит ли он, или говорит серьезно и вместо этого почувствовал, как в нем начинает скапливаться злость, которую он не знал куда деть. — Что за чушь ты несешь? — Аиса сжал зубы, чтобы вдруг не начать кричать. — Почему ты делаешь такие дебильные выводы и сбегаешь? Я тебе разве что-то такое говорил? Намекал? — Нет, но… так обычно бывает. Я просто развязываю тебе руки, чтобы ты не тянул обузу за собой, — Сакузо отвернулся, смотря на горизонт с плескающейся в глазах скорбью. Аису это бесило едва ли не больше, чем его тяжелые необоснованные речи, основанные только лишь на собственных предрассудках. Не успев даже подумать, Аиса схватил Сакузо за плечи и повернул к себе, заставив посмотреть в глаза. Сакузо заметно испугался, сжался, но Аиса продолжал крепко его держать, тяжело дыша и хмурясь. — Какую нахрен обузу? Ты со сцены свалился пока меня не было и теперь всякую хрень молишь? — голос Аисы захрипел от напора, — Ты мой первый настоящий друг. Я тебе рассказываю больше, чем могу рассказать кому-либо еще, а ее я практически не знаю. С чего бы мне бросать тебя? Ради чего, неизвестности? Ради того, чтобы я жалел о том, что так отнесся к тебе и потерял тебя? Я, конечно, не такой умный как ты, но и не конченный идиот, каким ты меня сейчас выставляешь. Сакузо молчал. Он поджал губы, грустно смотря на Аису, но наконец-то расслабил плечи, дав притянуть себя ближе. Аиса воспользовался этим и прижал друга к себе, чтобы тот не мог выбраться и вновь убежать куда-нибудь в лес, в попытке остаться один на один с собственными страданиями. Чего Аиса не ожидал, так это то, что Сакузо обнимет его в ответ, неловко обвив талию руками. Юноша почувствовал, как у него начинают гореть щеки и уши, но списал все это на летнее солнце, не щадящее никого на это зеленом лугу. — Давай посидим тут вот так еще пару минут, — шепотом произнес Сакузо. — И тогда я больше никуда не убегу. И Аиса был совершенно не против остаться тут навсегда.