Скованные одной цепью

Вой машин за окном, свет пёстрых вывесок и уличного освещения нарушали покой и темноту комнаты. Токио никогда не спал в отличие от простых смертных, населяющих его. Город ночами исходил грехом в бедных грязных районах и полнился вином и купюрами в дорогих и элитных. Дазай разлепил красные от недосыпа глаза, услышав истошную трель телефона. Тёплое одеяло грело от ночной прохлады и вылезать из-под него совершенно не хотелось. Главенство над фракцией контроля, в народе тайной полицией, давало множество преимуществ, а также налагало гигантскую ответственность за абсолютно все решения, принимаемые комиссаром. Именно по этой причине Осаму не мог сохранить свой хрупкий сон, в который с трудом погрузился час назад. Из открытого настежь окна пахло недавно прошедшим дождём. Дазай любил такую погоду. По его мнению, Земля таким образом смывала с себя грех, топя в грязных лужах всё нечистое. К сожалению, подобной грязи в ней настолько много, что простыми каплями её не смыть. Остаётся лишь ждать новый всемирный потоп. На экране высветился номер главного следователя. Он, так же, как и Осаму, входил в комитет госбезопасности, однако под началом товарища находилось другое подразделение. Поэтому звонок среди ночи именно от него Дазай ожидал меньше всего. — У нас тут труп главы совета безопасности и по совместительству хорошего друга императора, — устало произнёс Куникида, вздыхая и ожидая ответа. Всё, что касается императора, становится делом главы тайной полиции. Он должен охранять честь его величества и государства. А произошедшее убийство подкашивает и то и другое, вынуждая прервать такой необходимый сон. Рядом с Доппо были слышны голоса и шаги рыщущих по квартире полицейских. Они уже были на месте, проверяя, не попало ли нечто государственно важное в руки преступника. — Давно пора. Не думал, что этот чёрт проживёт так долго со всеми своими грешками. — Дазай встал с кровати и пошёл в сторону ванной, шурша постелью и пытаясь убрать чёлку, упавшую на глаза. Шикарная ванная комната была отделана мрамором, над чем постоянно насмехался товарищ. И если бы сейчас находился рядом, обязательно не преминул бы обратить внимание на “слишком выпендрёжный” интерьер. — Только вот сделать это должны были аккуратно, а не так показушно. Теперь проблем не оберёмся, — собеседника отвлекли, показывая найденные флешки с важными файлами, тот, по всей видимости, кивнул и продолжил. — Его распотрошили, Осаму. Органы разбросаны по квартире, а раскромсанное тело лежит на обеденном столе. Ты когда-нибудь видел кишки, висящие на люстре? А я вот, блять, увидел. Дазай представил эту картину и ещё не проснувшимуся организму стало тошно. Зрелище его ждало явно не из приятных. А самое ужасное было то, что все последующие проблемы будут трепать давно расшатанные нервы ещё очень долгое время. — Есть подозрения, кто это мог быть? — Осаму поставил звонок на громкую связь и принялся чистить зубы. В отражении на него смотрел человек с пустыми глазами, украшенными сине-зелёными синяками. Недосып был главным сопровождающим главы фракции контроля уже очень длительное время. Засыпать получалось с трудом, а если и выходило, то сон был крайне беспокойным и настолько кошмарным, что, проснувшись, погружаться обратно больше не хотелось. — В том-то и дело, что нет. Следов почти не оставили. Единственное, что у нас есть – это клеймо императорского дома, которое обычно ставит Ваш отдел, господин комиссар. Сработали идеально гладко. Однако есть небольшая вероятность в том, что это могли быть якудза. Ты же знаешь какие кадры бывают среди них. Виртуозы в своём деле. Умывшись, Осаму опёрся о холодную раковину и тяжело вздохнул. Скол неприятно царапал ладонь, но сил обращать на это внимание не было. Разбил её Дазай, когда в ярости от статьи, в которой говорилось о его некомпетентности, швырнул телефон о стену. Он отлетел и сколол кусок белоснежного фарфора. Журналиста нашли на следующий же день, статью уничтожили бесследно, а автора расстреляли сразу же после жёсткого допроса. Что касается якудза, те в последнее время стали выбивать себе место под солнцем слишком интенсивно. Загребали разрастающиеся компании, брали под контроль районы, которые забыты правительством. Превращались в опасных вредителей, которых никому неведомо, как травить. Когда-то давно они имели огромную власть и практически контролировали внутренние дела государства, но со временем император с помощью сёгуна смог зачистить некоторые особенно крупные группировки, оставив власть за собой и отрубив руки всем тем, кто пытался прибрать её к себе. Оставшиеся якудза начали словно фениксы возрождаться из пепла, но двигались не так смело, стараясь поступать более хитро. Сейчас же, спустя столетие полное трудностей и угнетений, они осмелели настолько, что стали творить всё больше и больше криминала. Есть множество доказательств их причастности к теракту на торговом судне “Эбису”, дело которого было самым громким в прошлом году. — Мы в полной заднице, — заключил Осаму, беря в руки телефон. — Проследи, чтобы пресса не добралась до квартиры, я скоро приеду. Дазай сбросил вызов и направился к шкафу. Весь его гардероб состоял из чёрно-белых цветов, изредка проскакивал серый. Полностью соответствовал стране, которой он служит. Здесь всё также штампово и то, что хоть немного отличается от общей массы, уничтожается. Ярко светящийся по ночам Токио не восполнял мрачную жизнь простых людей. Горели только огни города, неоновые вывески магазинов и бары в гетто, которые превращались в пепел теми, кто обитал в них. Надев привычный костюм, Дазай вышел в гостиную. Там с вечера работал телевизор, который он всегда включает фоном и благополучно забывает про него. На экране вещала корреспондентка, с серьёзным пустым лицом. — Сегодня, четвёртого сентября, в четыре ноль ноль прогремел взрыв на крупнейшем заводе Японии. Его владелец, Такаси Ами, глава совета безопасности, на связь не выходит, — монотонный, но резвый голос доносил информацию, которая отбивалась в голове раздражением. Количество погибших было произнесено также безэмоционально. Для остальных это должно остаться просто цифрой, которая забудется спустя полчаса. Дазай давно осознал, что всё в этом мире сводится к числам. Нет людей с их мыслями и чувствами, есть только номер в базе данных, который означает, что этот гражданин полностью принадлежит государству. Связь между взрывом и убийством очевидна и оттого всё становилось более опасным для фракции контроля. Если император или, того хуже, сёгун узнают о том, что это разлетелось во всех СМИ, полетят головы. Решать проблему с распространением информации об убийстве друга императора нужно как можно скорее. Дазай ещё несколько секунд смотрел на горящий завод через огромный экран телевизора. В его зрачках отражались пылающие языки пламени, которые уничтожали всё живое также, как он сам. Осаму часто сравнивали с карательным пламенем для грешников, люди шепчутся о его дикости и жестокости. Их страх чувствуется везде, где появляется Каратель. Такое прозвище дали ему СМИ, налагая на Дазая кровавое клеймо правосудия, которое несёт за собой только тяжесть. — Желаете кофе? — послышался механический голос Искусственного Интеллекта. Осаму обернулся в сторону кухни. Голос исходил отовсюду. Функция “умный дом” довольно популярна в нынешнее время и Каратель не мог не воспользоваться благами прогресса, несколько лет назад установив программу. К хорошему привыкаешь легко, поэтому ИИ стал неотъемлемой частью быта многих богатых людей. — Нет, спасибо, Котаро, я спешу. Выключи телевизор, — забирая ключи с полки и быстро натягивая ботинки, крикнул Дазай.

✯✯✯

Машина как обычно встретила привычным холодом. — Уровень заряда автомобиля крайне низок, — прозвучал привычно пустой голос. — Подключитесь к зарядному устройству. Осаму почувствовал, что внутри всё бурлит от злости. Пару раз ударив по рулю и выплеснув накопившиеся эмоции, комиссар откинулся на сиденье и закрыл глаза, которые начал усиленно растирать. Вчера, задумавшись о своих нескончаемых проблемах, он забыл поставить машину в зарядный блок. Подумав немного, Дазай плюнул на предупреждение о подзарядке и завёл мотор. Звук двигателя ласкал уши, его рычание проникало прямо под рёбра. Сидя за рулём и смотря в одну точку, Осаму думал о том, как же могло произойти убийство высокопоставленного человека без каких-либо улик. Взглянув на экран телефона, Дазай тяжело вздохнул. Четыре тридцать утра, а он сидит в машине и собирается ехать смотреть на висящие в чужой квартире кишки. Спать хотелось ужасно, но судьба распорядилась так, что убить старого мудака должны были именно сегодня. Огни города мерцали за окнами автомобиля. Широкая магистраль ещё не была забита машинами, спешившими неизвестно куда, и это единственный плюс раннего подъёма Осаму. Овитые рельсами здания пропускали через себя поезда, а на их стеклянных боках светились баннеры. Множество рекламных роликов, логотипов и знаменитых лиц освещало улицы ночного Токио. Люди бесцветно, словно роботы, двигались по своим делам. Город не спит никогда, поэтому даже подобная рань не способна освободить улицы от них. Дазай въехал в самый богатый район, досконально анализируя его. Охраняем на высоком уровне, об этом говорят патрульные, важно расхаживающие по улицам и множество камер, которыми утыкан каждый угол. Состоит преимущественно из частных домов невероятной роскоши. Однако сегодняшний подопечный Осаму жил в пентхаусе, поэтому внушительного размера многоэтажку со стеклянным фасадом уже оккупировали полицейские. — Комиссар, у нас тут проблема, — обращаясь к Дазаю, произнёс полицейский. — Вон тот журналист, — он кивнул подбородком на невысокого рыжего парня, стоящего у входа в отель, — ни в какую не хочет уходить с места преступления, говорит, что желает обсудить детали с Вами лично. — Вы не можете спровадить одного единственного корреспондента? — удивлённо и одновременно раздражённо задал вопрос Осаму. В этот момент, та самая рыжая проблема достала сигарету из кармана своего наверняка тёплого и мягкого пальто и закурила, меланхолично пуская дым в небо. Журналист встретился взглядом с Карателем и тот подумал, что глаза эти скрывают в себе невероятную опасность. — Мы пытались! — стараясь оправдаться проговорил полицейский. — Но он всё твердит что-то о том, как напишет статью о скрытности правоохранительных органов и ужасном отношении к народу. Я понимаю, что нечто подобное сразу же удалят, а журналиста посадят, но проблемы появятся знатные. Дазай слушал в полуха, всё ещё наблюдая за журналистом. Наглости и судя по всему глупости тому было не занимать. Обычно все страшились даже смотреть комиссару в глаза, а этот решил, что хватит смелости шантажировать. Осаму махнул рукой полицейскому, мол говорить им больше не о чем и направился в сторону свалившейся на голову проблемы. Когда он подошёл ближе, парень бросил в ноги сигарету и затоптал её носком блестящих дорогих туфель. Неслыханная наглость. Кинуть окурок прямо под нос главе фракции контроля, улыбаясь лисьими глазами. — Я здесь, чтобы в кои-то веке осветить подобного рода происшествие. Как такое могли допустить? — усмехнулся журналист, смотря прямо в глаза напротив, цветом напоминающие горький шоколад. — Друг императора распотрашён в своей же квартире, разве не должно это наделать шума? — Как тебя зовут? — без единой эмоции на лице спросил Дазай. Шантажировали его не раз и для каждого подобного рода занятие заканчивалось плохо. Если быть точным, пулей во лбу около грязной тюремной стены. Так что все эти вопросы не вызывали в нём абсолютно никаких чувств. — Чуя Накахара, господин комиссар, — а голос чарующий, пробирающий до костей. Лёгкая усмешка на лице и расслабленный вид дают понять, что человек, в народе зовущийся карателем, парня не пугает. Осаму только сейчас заметил голубые глаза собеседника. Ещё ни разу в своей жизни он не встречал азиата с подобным цветом радужки, а рыжие волосы только делали этот образ ещё более невероятным. Он конечно же знал о подобных аномалиях. Видел их в живую. В настоящее время таких как Чуя называли “люнаресы”. Эти люди с рождения слабы здоровьем, а телом хрупки, но стоящий перед комиссаром парень таковым совсем не казался. Да, ростом гораздо ниже него, но на этом всё. Дерзость, манера речи и даже телосложение говорили об обратном. Дазай заинтересованно рассматривал собеседника пока тот наблюдал за ним в ответ. Люнаресы – люди, от природы наделённые неким даром. Учёными они разделены на группы, объединяющие их способности. Когда-то давно за ними охотились, порабощали, держали словно собак на цепях и пользовались ими как хотели. Некоторые из таких “хозяев” отрезали рабам части тел и верили в то, что, съев их, получат ни с чем не сравнимую силу. Только прошлый император решил, что люнаресы имеют право на свободу и запретил подобные деяния. Конечно же, этот добрый жест был сделан не просто так. Девушка с таким даром приглянулась императору, а брать в жёны женщину, которая для всех будет не более чем интересной зверушкой, не подобает знатной крови. Безусловно, остались люди истекающие слюной на подобных Чуе и пытающиеся их прибрать к рукам. Таких совсем немало. Правительство же постоянно закрывает глаза на любые происшествия, в которых фигурируют люнаресы. Им хватает и того, что те официально стоят наравне с остальными, а как дела обстоят на самом деле никого особенно не трогает. — Что тебе нужно? — бегая от одного зрачка к другому, спросил Осаму. — Я же уже сказал, господин комиссар. Мне нужна правда, — широко разулыбался Накахара, задевая языком белоснежный клык. — Этот бред я даже слушать не хочу. Что нужно именно тебе? Эту “сенсацию” прикроют спустя пол часа после публикации и то в лучшем случае. Так что не вижу смысла напрягаться. Посему, задаю закономерный вопрос: в чём заключается выгода для тебя? Журналист покрутил в руках зажигалку, смотря на вывеску отеля за спиной Дазая. Комиссар же смотрел прямо на него в ожидании ответа на свой вопрос. Взгляд его был сродни лампы направленной в лицо, такой же выжигающий сетчатку и душу вместе с ней. — Я – люнарес. Думаю, Вы знаете, что это значит. У меня есть некая способность, которая сможет помочь вам узнать кто, когда и как именно убил жертву. В этом заключается Ваша выгода. Моя же во владении информацией. Всё-таки я журналист, иметь подобного рода знание мне необходимо, пусть и не удастся выпустить его в свет. Звук пришедшего уведомления окончил речь журналиста, эхом отражаясь среди домов. Дазай вынул из кармана телефон и взглянул на экран. Пришедшее сообщение только усугубило ситуацию, вводя комиссара в безвыходное положение. Блок с уведомлением из мессенджера оповещал о передаче дела сёгуну, если через неделю не будет значительного результата расследования. Каратель вновь перевёл взгляд на люнареса, со скрипом сжав в руках телефон. Раз парень утверждал, что может дать ответы на главные вопросы следствия, то грех не воспользоваться подобной возможностью. Дазай пристально сверлил взглядом лицо собеседника, а тот терпеливо ждал ответа, перебирая пальцами зажигалку. Огонь в его руках то загорался, то потухал, метаясь в темноте улицы. Заставить журналиста молчать возможно, особенно, если в твоих руках сосредоточена внушительная власть. Руководствуясь этой мыслью, комиссар принял решение позволить Накахаре помочь с расследованием. — И в чём же заключается твоя способность? — Осаму не верил в то, что всё оказывается настолько просто. Чуя что-то скрывал в глубине своих хрустальных глаз, пытаясь запудрить мозги Карателю. — Всё-то Вам расскажи, — усмехнулся Накахара, разворачиваясь спиной и направляясь внутрь здания. Дазай не стал его останавливать, понимая, что всё-равно придётся вести парня за собой. Охрана, видя, что комиссар никак не ограничивает передвижения журналиста, позволила тому пройти дальше. Чуя двигался уверенно, словно знал, где находится квартира. Коридор устланный красным ковром был освещён неприятным жёлтым светом. Дазай терпеть не мог подобного рода освещение, поэтому нервы его натянулись до предела, похрустывая внутри черепной коробки. Чуя остановился около одной из дверей, роскошно обитых позолотой. Она была призывно раскрыта, а внутри квартиры копошились полицейские, заканчивая свои дела. — Наконец-то ты приехал, вдвоём будет интереснее смотреть на сердце в микроволновке, — приветливо сообщил Куникида, протягивая комиссару папку с документами. — Это договор о покупке предприятия, которое взорвалось сегодня. Думаю, неспроста он лежал на журнальном столе, прямо посреди комнаты. — Его положил туда не хозяин квартиры, а тот, кто его распотрошил, — добавил Накахара. Доппо только сейчас обратил на него внимание. Занятый работой, свалившейся на голову, он совсем не заметил нового человека. Мужчина сразу взглянул на рыжие волосы и голубые глаза, те крайне заинтересовали его. Таких людей Куникида никогда не встречал лично, видел только в телевизоре. — Это кто? — Чуя Накахара. Журналист. Будет помогать нам с этим делом, — лаконично ответил на вопрос Дазай, проходя в комнату. — Ты чего, совсем рехнулся? Какой нахуй журналист? Он же распиздит всё при первой же возможности! — громким шёпотом увещевал друга Доппо, следуя прямо за ним. Осаму переступил через руку, лежащую в луже крови, изо всех сил стараясь не запачкать новые лакированные туфли. Запах в квартире стоял ужасный настолько, что хотелось повесить рядом с чужими кишками свои. — Не распиздит. Я прослежу за этим, — давая понять, что разговор окончен, комиссар подозвал Чую к себе. — И чем же ты можешь быть полезен? Накахара пристально вгляделся в глаза напротив, а затем закрыл свои. Несколько секунд он стоял неподвижно и казалось, что даже не дышал. Затем попросил всех заткнуться и принялся вглядываться в темноту своих век. Полицейские бросали настороженные взгляды на незнакомого человека. В их глазах он был ёкаем, злым демоном, который не пощадит их грешные души, если учует. Так что подходить к журналисту близко никто не осмелился. Чуя открыл глаза и увидел, что всё помещение вдруг померкло. Сумрак покрыл всю квартиру, полицейские, мечущиеся по комнате, исчезли, не оставив и следа. Взгляд Накахары уцепился за толстого мужчину, сидящего на диване перед телевизором. Он смотрел политическую передачу, неразборчиво и обозлённо бурча в экран. Комнату заполнила сияющая пыль, его главная спутница в каждом видении. Бросив взгляд на журнальный столик, Чуя убедился, что договора там нет и положен он был на это место значительно позже. Накахара почти не слышал никаких звуков, попадая в воспоминания духов. Для этого нужно было концентрироваться настолько сильно, насколько возможно, но в силу его неопытности сделать это было крайне трудно. Обычно он слышал лишь то, что могла поведать ему душа, а остальное было похоже на немое кино, которое смотрится с полным погружением. В этот раз душа не ведала ничего, кроме своей обозлённости на коллег, вещающих по телевизору. Всю жизнь мужчина затыкал невыгодных людей, даже не давая толком высказать противоположную точку зрения. И даже после смерти его душа продолжила отказываться давать услышать кому-либо чужие мысли. Глава совета безопасности встал со своего дорогого кожаного дивана и направился к двери, будто бы услышав звонок. Дверь почему-то открыл не раздумывая. За ней показался крайне странный человек с улыбкой кота из очень старой сказки. Когда-то мама читала Чуе про Алису, попавшую в волшебную страну. Как эта книга у неё оказалась, тогда его не интересовало, а сейчас возможности спросить не представлялось. Тем временем, находясь по другую сторону, Дазай подошёл ближе к застывшему Накахаре. Глаза того закатились, являя наблюдателям сетчатые белки. Зрелище жуткое, но приводящее в восторг. Все окружающие выглядели так, будто бы пришли на представление. Осаму подумал, что парень наверняка давно смирился со своей ролью зверушки в зоопарке, принимая тот факт, что все взгляды постоянно устремлены на него. В конце концов комиссар решил, что пялящиеся люди явно мешают и быстро разогнал всех заниматься своими делами. А перед глазами Накахары незнакомец уже привязывал тело министра к обеденному столу. Затем принялся наживую вырезать из него органы и украшать ими комнату. Кровавые пятна заполняли квартиру, как полотно в руках художника. Части человеческого тела становились композицией, радующей глаз творца. Из кармана мужчина достал клеймо императорского дома, которым ставили печати на казнённых заключённых. Оно оставило на товарище Его величества след его же властной руки, чёрный дракон в кроваво-красных цветах ликориса. Убйца улыбался совершенно нездорово, наблюдая за трепыхающимся из последних сил телом. А когда оно наконец затихло, облизнул окровавленные перчатки и подошёл к раковине. Чуя не знал этого человека, но сразу же отметил его подвижную мимику и грациозные движения. Черты лица были крайне примечательны, и Накахаре стало интересно, почему человек не скрыл этого. Однако Такаси по всей видимости знал, кто к нему пришёл, раз так легко открыл дверь. Вопросов стало даже больше, чем было изначально… Осаму заметил, как губы Накахары посинели. Сам журналист побледнел, его тонкие изящные пальцы стали подрагивать, а пошедшая носом кровь ещё больше усугубила положение. Чуя в этот момент наблюдал за тем, как странный человек заходит в кабинет главы совета безопасности и выносит оттуда папку. Он кладёт её на журнальный столик, бросая взгляд на телевизор. Там всё ещё идёт политическая программа, на которую мужчина усмехается и идёт к выходу. Открыв дверь, он обернулся, расплываясь в своей пугающей улыбке, и прошептал одними губами, смотря прямо в глаза Накахаре: — Ну, что? Понравилось шоу?

✯✯✯

Чуя пошатнулся, вытирая кровь, стёкшую на губы. Его загнанное дыхание было слышно каждому в комнате. Тошнота и головокружение сильно подкашивали работоспособность журналиста, этот побочный эффект от каждого погружения в душу невероятно раздражал. Пульс громко стучал в висках, создавая ощущение, будто из мозга Накахары проклёвывается какая-то тварь. — Ты как себя чувствуешь? — нахмурившись, спросил Дазай, заглядывая в воспалённые глаза Чуи. Парень грузно опустился на барный стул, стоящий у столешницы и попытался привести дыхание в норму. В квартире нельзя было касаться чего-либо, но, казалось, будто его это мало волнует. Осаму почувствовал, как раздражение подступает всё сильнее, грозя выплеснуться взрывной волной прямо на люнареса. — Всё в порядке, я в норме. Такое бывает, — отмахнулся журналист, дрожащими пальцами пытаясь найти в кармане таблетки. Увидев наполовину пустой блистер, Куникида протянул парню свою бутылку воды, думая о том, что не хватало ещё обмороков на месте преступления. Остальные полицейские снова продолжили заниматься своими делами. Бледный и кровоточащий люнарес перестал быть им интересен, только навевал скуку, показывая какие же подобные ему слабые и бесполезные. — А теперь объясни, в чём заключается твоя способность, — внимательно следя за состоянием Накахары, потребовал комиссар. Чуя тяжело вздохнул, взъерошивая и без того растрепавшиеся непослушные волосы. Уже выпитая таблетка должна начать действовать примерно через двадцать минут, поэтому журналист всё ещё чувствовал себя потеряно. — Я слышу души и могу погружаться в них. Конкретно сейчас на моих глазах произошло убийство этого человека, — Накахара указал на мужчину, лежавшего на столе. Журналист оторвал салфетку от рулона на столешнице, вытер кровь с бледного лица, а затем принялся с остервенением оттирать руки. Перед глазами на секунду потемнело, Чуя закрыл глаза и помассировал виски. Он ненавидел отходняки после погружений, в такие моменты Накахара чувствовал, словно его голову несколько раз приложили о бетон. — То есть, ты видел лицо убийцы и можешь его описать? — спросил Дазай, заметно воодушевившись. — Да, могу.

✯✯✯

Хлопок дверью машины, а за ним оповещение о низком заряде аккумулятора. Запах табака и хвои окутал Чую целиком. Слова Куникиды и комиссара белым шумом прозвучали в голове и сразу же забылись. Снова хлопок дверью, запах стал сильнее. Рык мотора, огни дорог и зданий. Горький кофе фантомно осел на языке, когда Накахара зашёл вслед на Дазаем в комитет. Дерево, бумага, пластик – запахи, мешающие думать. Мысли бегают среди ароматов, стараясь не попадаться в их витки.

«Что конкретно ты видел?»

— Как человек рвёт на куски другого человека… Пыль, приторная сладость, табак и кровь. Последние два запаха, по мнению Накахары, принадлежали комиссару.

«Опиши, убийцу. У него были какие-то отличительные черты?»

— Высокий мужчина, чёрные волосы, приятная внешность. У него была татуировка. Вот здесь, — он наклонил голову и провёл ладонью по задней части шеи. Хвоя, чернила, лимон и мята. Девушка, сидящая справа от Осаму, несколько часов назад приняла душ. Запах шампуня всё ещё чувствовался от её волос.

«Что-нибудь необычное бросилось в глаза?»

— Если считать то, что этот человек заметил моё присутствие, то, да. Он спросил, понравилось ли мне, то, что я увидел. Смерть, земля, древесина. Чуя вспомнил, что так пахло от того мужчины. Запахи вновь окружили журналиста, не давая сконцентрироваться на последующих вопросах.

«Как он мог видеть тебя?»

— Не знаю, — тихо и вымученно.

«Такое бывало раньше?»

— Не помню такого, нет, — голова разболелась сильнее. Чуя сморщился и почувствовал, как стали наворачиваться слёзы от боли.

«Что ещё ты видел?»

— Больше ничего, — опустив взгляд в стол, он заметил как капля крови расплылась по чёрной поверхности. В глазах снова стало темнеть.

«Мало информации, ты должен вспомнить, что-нибудь ещё»

— Всё, хватит, — послышался голос Дазая, протянувшего Накахаре салфетку. — Если продолжим допытываться, непонятно, что с ним станет, нам это не нужно. Девушка замолчала, не смея перечить комиссару, но на Чую всё ещё смотрела требовательно. Наверняка, ей трудно сдержать свою гордость в узде. По таким людям сразу видно, что подчиняться не их удел, но разве кто-нибудь желает перечить Карателю, который одним своим видом внушает ужас? Поэтому, скрепя зубами, девушке приходится встать со своего места, уважительно поклониться Дазаю и уйти прочь, оставляя комиссара наедине с журналистом. Сейчас Накахара был крайне уязвим, вся прежняя спесь спала с его облика, являя внимательному Карателю пустую оболочку, то самое хрупкое тело люнареса. Пролёгшие синяки под глазами и сухие, потрескавшиеся губы смотрелись болезненно, но сам Чуя по прежнему выглядел невероятно. Словно он был не с этой планеты. — Поднимайся, я довезу тебя до дома, — комиссар встал из-за стола и даже не взглянув на журналиста, вышел из комнаты.

✯✯✯

Покинув полицейский участок, Чуя заметил курящего на парковке комиссара. Тот жестом указал на свой автомобиль, приглашая журналиста сесть в него. Нельзя. Ни в коем случае. Место, где он живёт нужно держать в тайне. От него легко можно создать паутину связующих ниток со множеством опасных людей и гиблых историй. Эти нити были бы кроваво-красные, как руки Карателя, уничтожающего всех и вся. Крепкие, как канаты, они намертво привязывали бы шею Накахары и сковывали его узами со всеми, кто подвязан к противоположному концу. — Я не поеду с вами, сам доберусь. Спасибо за беспокойство, — не дожидаясь ответа, Чуя продолжил идти. Шум улиц доходил до подземной парковки полицейского участка. В этом городе негде прятаться от вездесущей толпы и гомона миллионов голосов. Когда Чуе было пять он очень сильно боялся людей. Теперь ему двадцать семь, а страх до сих пор остался. Люди самые дикие и кровожадные животные из всех, личный опыт показывает только это. Накахаре приходится сосуществовать с остальными. Хоть это и крайне трудно, но он научился подавлять страх и жить в обществе. Однако верить не пытался никогда. — У тебя снова кровь пошла. Уверен? — спокойно произнёс Осаму и Накахаре стало непонятно такое беспокойство. Ему не нравилось это внимание к собственной слабости. В такие моменты журналист предпочёл бы оставаться наедине с собой в полной тишине и темноте, размеренно дыша и пытаясь унять ярую чувствительность к запахам. — Полностью. Я доберусь на такси, не волнуйтесь. Буду пачкать своей грязной кровью их дешёвые корыта, а не ваш до жути шикарный автомобиль, — не съязвить на последок Чуя не смог. Всё, что услышал в ответ – смешок. Низкий, бархатный, приятный.

✯✯✯

Бедный район встретил сыростью и вонью. Накахара шагал по лужам, мало заботясь о состоянии своей обуви. Ему как можно быстрее хотелось попасть домой. Поднявшись на этаж, он почувствовал, как по телу пробежали мурашки. Ощущение, будто кто-то сжал его сердце холодными руками, прошило с огромной скоростью. Где-то рядом была душа. Запах гнили и плесени ужасно сильно чувствовались у квартиры под номером 230. Чуя подошёл к ней и толкнул дверь, та легко поддалась. Запах смерти не заставил долго себя ждать. Накахара споткнулся о разбросанные в прихожей кроссовки и тихо покрыл матом тишину квартиры. Грязное зеркало отражало дверь, ведущую в следующую комнату. Там висел труп, окружённый роем мух. Они ели его глаза, уповаясь смертью человека и удовлетворённо жужжа. Кот, успевший съесть палец хозяина, выскочил из квартиры, как только увидел открытую дверь. Накахара ничего не чувствовал, душа молчала, но отчаянно молила найти её тело. За спиной послышался стук каблуков, а затем приятный женский голос: — Я пришла в гости, но почувствовав трупный запах, поняла, что искать тебя нужно здесь.